Помоги проекту - поделись книгой:
Пришлось приступать к пению. Фольклором я сыта, любимые мною романсы – не бодрят… Вспомнила репертуар Круга: «Не спалила, любила», «Мышиный туз», «Катерину» и другие…
Петь пришлось громко. Точнее – орать. Бывшие коллеги по певческому цеху не одобрили бы ни репертуар, ни исполнение.
Но вот в чём меня нельзя было упрекнуть, так это в актёрском мастерстве, потому что представление сложилось в ролях: с подпевкой и проигрышами. В «Катерине» я даже расплакалась: «Опер – дрянь, какая! Чтоб ему…».
Пришлось поменять репертуар на любимые песни из кинофильмов…
Осталось ехать 614 километров, если верить «Тётке-навигаторше».
Солнце теперь было за правым плечом, и совсем невысоко. Зелень сменила яркие сочные оттенки на более тёмные, тени вытянулись, а облака почти растворились.
Лишь впереди по курсу зависло одно здоровенное беспечное облако, похожее на гору. Такие обычно застревают на прилегающих к морю горах и проводят в «высокой праздности» недели, пока солнцу не наскучит это безделье, и оно не договорится с ветром о том, чтобы прогнать ленивца. Тогда они вместе расшевелят – а позже, растворят – задремавшие облака, отчего станет видно гору – всю-всю, до самой последней травинки на ней.
И наступит ослепительная прозрачная чистота. Такая, что можно будет увидеть далёкие острова в море. А когда горизонт не размыт, а очерчен-отведён словно по линейке, то с берега станет видно играющих с чайками дельфинов. Но это лишь на один-два дня.
Новая ленивица, уцепившись за особенно коряжистый куст, случайно заблудится среди деревьев и камней, а потом – так, от скуки! – позовёт к себе несколько друзей, и к вечеру второго дня новая белая папаха будет венчать горную вершину, правда, не очень долго – до очередного солнечного пинка.
Мы катимся дальше…
Солнце теперь висит почти над посадками вдоль дороги, и уже сильно позади. Лишь изредка трасса выпишет такой зигзаг, что подставит правый бок автомобиля его апельсиновым лучам. А там, где вечернему солнышку удаётся выхватить ещё и открытый ствол дерева – обнаружат себя его необыкновенные рыжие оттенки.
Миновали реку «Северский Донец». Ни волн тебе, ни зыби. В зеркальном покое воды отразились почти уснувшие речные берега, которые вместе с совсем коралловым солнцем засыпали среди таких же коралловых, но отражавшихся в воде, облаков.
Открыли люк на крыше, и в него стало видно огромный летящий самолёт с двумя белыми облачными дорогами позади.
Ещё минута – и начнутся сумерки. Время тёмных полутонов и покоя…
Мы продолжаем движение, между тем как природа устраивается на ночлег, постепенно приглушая свет, как в кинозале перед фильмом: с минуты на минуту зрители успокоятся, и зал будет жить единым дыханием событий ожившего экрана.
Так же и в природе – всё вокруг будет слушать и смотреть дыхание ночи…
По нашей дорожной полосе от нас убегают красные огни стоп-сигналов, а навстречу летят белые лучи фар – как вены и артерии живого организма. Лишь они не уснут этой ночью…
А самолёт уже далеко-далеко – только по двум полоскам на небе и можно найти его.
Я желаю ему счастливого пути.
Я всегда так делаю. И буду так делать – всегда!
А вот и тучки дождевые появилась – набрякшие, сизые, видно, что придётся ждать нам дождик этой летней ночью.
Половина девятого – едем шесть с половиной часов.
Дождём пока не пахнет, да и сносит дождевые тучки влево, на восток, хотя дождик был бы очень кстати – смыл бы дорожное амбре от раскалённого асфальта и втёртых в него шин.
А может, и не нужен пока дождь? Вот доедем – пусть тогда льёт!..
Ехать ещё 513 километров. Всё будет зависеть от «узкого горлышка» трассы под Ростовом.
Одно тёплое маленькое море, но какое огромное количество уставших за зиму людей со всех концов страны едут к нему. Можно было бы и расширить эти несколько километров до того места, где дорога делится на две ветви, одна из которых держит направление на Новороссийск, а другая – сворачивает на Анапу.
Сумерки, между тем, сгущаются. Деревья теперь почти чёрные на белёсом небе. Дождь остался позади и слева.
А мы катимся, катимся и катимся по красной стороне дороги.
6
Долго едем…
Уже совсем темно. Светит только дорожная разметка и огни машин.
Осталось 450 километров.
Игорь зевает, и я снова пою! Я пою! Пою не так, как меня «неучили» в фольклорном коллективе. Я пою высоко и неправильно – я вокализирую.
Пою свои любимые есенинские романсы, песни из старого кино, и мне нравится…
– Бабуля, зачем ты меняешь голос, когда поёшь? – спрашивала меня когда-то Ева.
– Так правильно. Так нужно.
– Но твой голос, как у птички, а ты поёшь как-то грубо.
Я тогда ничего не ответила…
Мне долго было не до песен. Настроение было не то. А самое главное, я потеряла свой голос. Я не могла нормально спеть ни одной песни, кроме тех, что были разучены вторым голосом…
Сегодня ночь с 20 на 21 июня – самый длительный белый день и самая короткая ночь.
Мы встали в «пробке» под Ростовом. Еле ползём…
Нам предстоит ещё 6 часов пути. За последние 40 минут мы проехали всего 11 километров.
«Пробка» закончилась…
Ничего нового: обычный ремонт активной трассы в удобное время года и суток для ремонтников.
Нам ещё повезло. На встречной полосе, в обратном направлении, «пробка» длиннее раза в три. Вряд ли дорожные работы закончат за десять дней, поэтому нужно морально приготовить себя к длительному стоянию и ожиданию на обратном пути. И если повезёт проскочить « горлышко трассы» быстро, то это будет маленькая нечаянная радость.
На обочине сгрудились закусочные, пирожковые, чайные…
Ой, мамочки мои! «Макдональдс»!
Сейчас налупимся вредной еды и поспим часок! Я с утра как та коза: «не пила, не ела, лишь бежала через мосточек, ухватила кленовый листочек!»…
И, конечно же, мы не смогли удержаться от вредных «чикен-микен-соус-шмиген-гамбургеров», картошки, курицы и колы.
Чревоугодие не просто так назвали грехом. Он притупляет всё. В том числе и бдительность, и зоркость, и внимательность. Как всякий грех – расслабляет и выводит из строя.
Всё – глаза смыкаются. Сил на то, чтобы быть штурманом и следить за дорогой, не остаётся.
Рядом с рестораном моргает огнями уютный гостиничный номер, расположенный прямо над заправочной станцией. В буквальном смысле слова посетители отдыхают на пороховой – а если быть точным – бензиновой бочке…
Звоню в дверь.
– Сутки проживания в номере стоят 2800 рублей, – удостаивают меня ответом.
– Зачем нас сутки? А на пару часиков нельзя? – спрашиваю я.,( ведь 2800 рублей – это два дня отпуска).
Не получив на свой вопрос вообще никакого ответа, отъехали к группе таких же малобюджетных путешественников, открыли люк и заснули, глядя в ночное небо.
Сколько нужно для того, чтобы восстановить силы? Оказалось, что ровно 41 минута. До рекорда Штирлица6]]]] нужно ещё потренироваться…
Оказалось, что отдыхали мы в Ростове. И перекусили мы в Ростовском «Макдональдсе», и чуть поспали тут же…
Когда-то услышала анекдот: «Жена звонит мужу: – Дорогой, ты в моей машине навигатор трогал? – Да, я смотрел, как доехать до Ростова. – Поздравь меня, дорогой! Я – в Ростове!».
Я тоже теперь в Ростове, но это – точно не заслуга навигатора.
Мы едем дальше…
Курс – на Анапу. Нас ждёт море. Оно так давно и долго нас ждёт. Не стоит заставлять его ждать больше нужного. Всё должно случиться вовремя.
7
Уже долго едем…
Во время коротенького сна мне сегодня снилась «дорога скатертью». Я думала: «К чему всё это: ковры длинные в коридорах настелены, потолки сводчатые как в старину, и провожатый, который заболтался со мной и головой обо что-то на пути ударился…».
Так вот же она – «дорога скатертью»: небо – свод, а провожатый – навигатор, который взял и замолчал. Наглухо замолчал, но только не помню, чтобы он обо что-то ударялся…
Переезжаем Дон. Пахнет рекой и ночью. Малость потрясывает. Навигатор сошёл с ума – постоянно показывает в обратную сторону. Сети нет…
Спасибо местным ночным аборигенам: они нас успокоили, что едем мы правильно. Но мужу – как всякому собранному и серьёзному человеку – нужны цифровые доказательства.
Мой айфон его почему-то не устраивает. Супруг хочет добиться именно от отупевшего навигатора – который застрял на одному ему ведомой Чапаевской улице – чтобы тот, несмотря ни на что, проложил ему курс до пирса на пляже. Аборигены из Ростова сказали же русским и понятным языком: «Езжайте до кольца…», – и мой геолокатор в айфоне подтверждает их слова на все сто, но Игорь безуспешно пытается расшевелить уснувший прибор с женским голосом. От моего голоса он, видимо, уже устал.
А вообще, ничего необычного: примерно в это же время у нас генератор и отказал – в тот раз, когда мы в Бобрах ночевали. Время суток такое… Зачарованное. Потому и говорят про утро, которое «вечера мудренее!».
Нужно быть уверенным в своих поступках. Сомнения чреваты неожиданностями.
Какими?
Да хоть какими…
Вот вам и здрас-с-ти: «гайцы» стоят в светящихся жилетах. Их в таком виде даже женский голос навигатора испугался и сообщил: «Соединение со спутниками установлено…».
Они нас и направили. Правильнее сказать – подтвердили слова аборигенов: нам на Краснодар – на мост и по кольцу…
Темень – хоть глаза коли. Никаких тебе пробок, и максимально стремительное приближение к Мечте.
«Огни большого города»7]]]] остались позади. Знаки желают счастливого пути.
А мы…
Мы едем дальше.
Станицы Кисляковская, Ленинградская, Каневская, Тимашёвская, Славянск на Кубани…
Анапа – огромный курорт, но нет ни одного указателя, где бы было написано: для того, чтобы проехать к городу-герою Анапе, нужно повернуть туда-то и проехать столько-то километров.
Возле улицы Кирова в станице Кисляковской есть церковь с голубыми куполами. Красивая! Наверное, из какого-нибудь склада заново переделали. Всё возвращается на круги своя…
Хорошо, что есть свет вдоль улиц.
Поделиться книгой: