Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Книга первая. Затянувшееся возвращение домой

Женщина бесстрашно подошла к скамейке, на который сидел ожидающий ответа и совершенно не обременённый какими-либо оковами пленник, присела рядом с ним и сочувственно накрыла своими мягкими тёплыми ладонями его вцепившуюся каменной хваткой в деревянный край руку.

– Мы не нашли его тела. Скорее всего он погиб.

– Проклятье! – предательски надломившимся голосом бросил демонслеер и больше за этот день не проронил ни слова. Проведя вместе с ним ещё какое-то время в молчаливой поддержке, дозорница покинула темницу, наградив напоследок пленника взглядом, полным печали. Она не понаслышке знала, каково это потерять близкого человека, а потому хорошо представляла, что сейчас чувствует Клаус, и через что ему ещё предстоит пройти, когда он останется один на один со своими мыслями. Эти знания тяжело ворочались под чутким женским сердцем, в связи с чем разговор был отложен до завтра.

– Как ты себя чувствуешь? – первым делом искренне поинтересовалась она, войдя в камеру следующим днём после обеда. Великан не ответил, да этого и не требовалось. Нетронутая посуда с едой говорила сама за себя. – Может, мне стоит зайти попозже?

Клаус повернулся и с искренним непониманием посмотрел на терпеливо стоящую в пороге темницы женщину. Её донельзя странное поведение в очередной раз поставило под сомнение профпригодность и вызывало кучу вопросов. Один из таких он всё же не удержался и озвучил, но из-за поганого настроения вышло резко и грубо:

– Ты что, моя мамочка что ли?

– Нет, – с грустным вздохом ответила визитёрша, – я просто человек, которому не чуждо сострадание.

– Но ты ведь дозорница! Какое сострадание у таких как ты, может быть к таким как я?

– Ты позволишь? – женщина указала рукой на лавку, стенающую под мускулистым тяжеловесом. Тот только передёрнул плечами. Она прикрыла дверь и села рядом. – Клаус, и ты и я знаем, что вся шумиха, раздутая вокруг вашей якобы пиратской шайки – бред сивой кобылы.

Не ожидавший такого пират поражённо заглянул в бесконечную синь голубых глаз, пытаясь выискать там все интересующие его ответы. Их хозяйка мягко и чуть со смешинкой улыбнулась.

– Да, мне известен ваш маленький секрет. Я наблюдала за вами долгое время и знаю, кто вы такие на самом деле.

– Знала бы, не удивлялась, почему я назвал капитана Морганной, – жестко огрызнулся великан и тут же принял угрожающий вид, поддавшись холодным всплескам танцующей в груди злобы. – Если всё знала – почему столь упорно преследовала нас? И что не мало важно – как ты вообще нас нашла?

– Рэт. Мы наткнулись на его дрейфующую в море лодку, когда искали вас. Он и указал направление.

– Крыса!.. – ладони мгновенно перекинулись в налитые гневом кулаки и сжались так сильно, что прохрустел каждый палец на обеих руках.

– Не вини его. Он помог нам выйти на след опасных преступников.

– Каких ещё, в пасть Морскому дьяволу, опасных преступников?! – вскинулся великан. Он был всего лишь в одном шаге от того, чтобы впервые ударить женщину, но всеми силами сдерживал эти недостойные вспышки агрессии.

– Успокойся, Клаус, я всё объясню, – дозорница поднялась и, подтянувшись на цыпочках, приобняла разгорячившегося великана за плечи. Свирепо раздувавший ноздри пират опустил голову вниз, снова утыкаясь в бесконечное синее небо. Спокойное и безмятежное оно неожиданно действительно оказало на него успокаивающий эффект. Всё-таки изменённые Силой глаза 13 криолисов обладали какой-то собственной, понятной лишь им самим магией. – Братья-близнецы Рог и Грог, которых вы подобрали в Парсоне, были самыми настоящими пиратами. Не имея собственного корабля, они прикидывались потерпевшими крушение моряками, проникали на чужие корабли, разобщали членов экипажа, и когда количество людей сокращалось до удобного – хладнокровно убивали оставшихся. После швартовались на первом встречном острове, обчищали корабль и сжигали его. От их рук погибло немало исследователей, поэтому гильдия мореплавателей Альтаны направила официальный запрос на их поимку.

Демонслеер устало опустился на лавку и, откинувшись головой на сырую шероховатую поверхность стены, закрыл глаза. Дозорница тоже вернулась на место.

– Эти две горные обезьяны сошли в Портхейвене. И всё, что вы в итоге сделали – упустили их и обрекли Морганну на смерть, – с горечью в голосе проговорил он, в который раз убеждаясь про себя в том, что ирония – та ещё злая стерва. Стоило только двум настоящим пиратским отребьям взойти на корабль, беспрепятственно бороздивший морские волны под фальшивым чёрным флагом на протяжении довольно длительного времени, как тот тут же отправился на дно.

В беззвучном порыве раскаяния дозорница порывисто взяла его ладонь в свои, по-матерински нежно поглаживая большими пальцами грубые как камень костяшки. Она хотела показать ему, что он не один, и по возможности удержать от падения в бездну.

– Почему ты называешь своего капитана Морганной? – осторожно спросила женщина, когда окутывавшее их тягостное молчание стало уж совсем невыносимым.

– Потому что это её имя. «Морган» всего лишь прикрытие для того, чтобы собрать команду и выйти в море на собственном корабле в качестве капитана. Ты ведь слышала все эти глупые морские суеверия?

– Слышала. Но как ей удавалось не рассекретить себя столь долгое время?

– Сила. Хищнокуст 14 . Она умела маскироваться, но из-за проблем с происхождением была способно изменить только лицо и голос. Но и этого оказалось вполне достаточно.

– Происхождением?

– Морганна – бастард. Второй родитель был демонслеером, и от него она получила демонслейв, но не получила возможности сопротивляться ему или управлять. Такое случается, когда один из родителей не является представителем нашей расы. Мы называем таких детей думами. Думы обречены на короткую, полную страданий жизнь и мучительную смерть, поэтому обычно их лишают жизни ещё в младенчестве.

– Это просто ужасно, – сокрушённо вставила дозорница, траурно опустив плечи. – Многого же мы о вас не знаем…

– Поверь мне, это куда гуманнее, чем растить такого ребёнка, привязываясь к нему всё больше с каждым днём. Однако Морганне крупно повезло – Сила компенсировала все недостатки. И даже несмотря на то, что от неё всё равно решили избавиться и выбросили за борт, она была спасена проплывавшим мимо престарелым пиратом, который вырастил и воспитал девочку как родную дочь. Но вот вчера удача впервые изменила ей. Причём фатально.

И снова на плечи опустилась гнетущая тишина. Но в этот раз спустя несколько минут её прервал сам Клаус:

– Когда состоится казнь?

Задумавшаяся над услышанным женщина тряхнула копной заметавшихся по плечам тёмно-зелёных волос, выпрямилась, как и полагает леди, и с большим замешательством посмотрела на сидящего рядом узника:

– Чья?

– Моя.

Секунда понадобилась на то, чтобы окончательно высвободить разум от остатков навалившихся дум, и дозорница неожиданно сдержанно хихикнула:

– Но ты же ведь ни в чём не виновен. Мне не за что тебя казнить.

– И что, просто отпустишь меня? – недоверчиво спросил демонслеер.

Лицо женщины посерьёзнело:

– К сожалению, поступить так я тоже не могу. В глазах людей – ты чистое зло, и никакие слова не убедят их в обратном. Однако выход всё же есть. Ты выслушаешь меня? – Клаус согласно кивнул. – Спасибо. Дело в том, что у меня есть дочь, и волею судьбы она была избрана самой леди Альтаной в качестве следующей правительницы Альтаны после достижения совершеннолетия. Это произойдёт послезавтра, в день, когда состоится Игра.

– Игра?

– Боевые состязания между проживающими на архипелаге семьями криолисов. Согласно их результатам, по окончанию Игры будет проведено перераспределение земель. Занявшие более высокий рейтинг переместятся ближе к столице, а остальные наоборот удалятся на окраину архипелага. Помимо этого, будут выбраны новые главенствующие семьи для каждой климатической зоны.

– И для чего это нужно? Ну перераспределение? – удивился Клаус. Он впервые оказался на Альтане, – пиратам сюда путь заказан – в связи с чем ничего не знал о господствующих здесь порядках.

– Пограничные провинции в случае нападения демонов обязаны первыми вступить с ними в бой, и сделать это ещё до того, как они доплывут до архипелага. Вот только с этим всё не так просто, потому что, во-первых, обеспечение армии полностью ложиться на плечи правителей этих земель, и при частых атаках это может привести к полному разорению. Во-вторых, по закону командовать армией должен минимум один криолис или демонслеер, но из-за того, что найм представителей вашей расы обходится недёшево, на передовую зачастую отправляются дети или их отцы, и многие из них не возвращаются домой. Но самая главная проблема заключается в том, что семьи, как правило, разобщены между собой и действуют сугубо из личной выгоды. Следовательно, стоит забыть о какой-либо своевременной помощи со стороны более удалённых от края провинций. Они предпочтут выжидать, наблюдая за схваткой с безопасного расстояния, и вмешаются лишь тогда, когда это будет неизбежно. Как итог – жители окраин живут как на пороховой бочке и терпят несоизмеримые убытки, как финансовые, так и человеческие, поэтому Игра для них единственный способ убраться подальше от передовой.

– Люди, – многозначительно и отчасти мрачно усмехнулся демонслеер. – Но какое отношение это всё имеет к твоей дочери?

– Не знаю, к счастью это или к сожалению, – дозорница рассеяно улыбнулась, но по скрывающейся в тени этой улыбки печали Клаус догадался, к какому из вариантов она склоняется больше, – но она – единственная претендентка на пост правительницы. До этого за последние двадцать два года не родился ещё ни один ребёнок, способный превзойти по силе графа Эдварда Снэйка – нынешнего правителя. Он – жестокий и властный человек, который единолично правит Альтаной уже столь внушительный срок и вряд ли захочет добровольно уступить правление, с его слов, какой-то там соплячке. Из достоверных источников я точно знаю, что граф попытается избавиться от моей девочки, поэтому мне необходимо, чтобы ты сопроводил её в столицу и защитил от любой опасности по пути. После этого можешь быть свободен. По рукам?..

Убийца найден! Слёзы Элизабет и отравленное лезвие.

– Ну что за вздор! – грубо прервала Клауса Элизабет, от негодования даже подскочившая со стула. – Эдвард – мой кузен! Да, может он и бывает временами резким на высказывания и не всегда сдержанным, но он точно не жестокий и уж тем более никакой не убийца! Да будет тебе известно, что наша семья – одна из самых старых, присоединившихся к Альтане15, и за всё это время никогда, подчёркиваю, никогда не давала поводов порочить своё честное имя! Как ты, презренный пират, смеешь так нагло клеветать на моих родственников?!

– Родственников? Вот уж не поспоришь… – ухмыльнулся великан, отмечая поразительное сходство между описанием девушкой характера своего кузена и её собственным поведением, однако стремительный рывок утончённой женской кисти к эфесу скучающей в ножнах сабли быстренько стёр эту вредную ухмылочку с его лица. – Постой, капитан, не кипятись! Я сказал тебе ровно то, чем со мной поделилась сама Беатрис!

– Врёшь!.. – часть лезвия выскользнула из своего убежища и шутливо зарядила демонслееру в глаз солнечным зайчиком, рождённым от беглого прикосновения света к зеркально отполированной стальной поверхности.

– Да шоб мне вечность якорями греметь! – патетично провозгласил Клаус, прибегнув к одной из особых уловок Морганны, к которым она сама частенько прибегала, когда ненароком сталкивалась на суше или, не приведи пресвятая леди Альтана, в море с настоящими пиратами. Обычно между морскими разбойниками существовала негласная договорённость о ненападении, да и в нём попросту не было никакого смысла, ведь если пиратский корабль вышел в море – он либо вышел охотиться, либо уже возвращается с охоты пустой. Награбленное не имело привычки надолго задерживаться в трюмах. Однако существовал и такой момент: из соображения безопасности многие посвящённые мореплаватели намерено вешали на рею чёрный флаг и как умели, отыгрывали роли прожжённых закоренелых пиратов, пользуясь их заученными наизусть крылатыми фразами и отдельными словечками. И если тебя в этом уличали – жди беды. Уж очень не любили пираты притворщиков и не гнушались совершенно никаких жестокостей при расправе над ними. Поэтому при случае приходилось доказывать обратное, и делать это чертовски убедительно, так, чтобы сам Морской Дьявол не смог при желании отличить, где настоящий пират, а где ловкий проныра. Морганна была в этом деле докой, а позже к ней присоединился мрачный мечник, и надобность в уловках отпала после первого же потопленного его мечом корабля. Это может прозвучать удивительно, но по морским волнам слухи расходятся ещё быстрее, чем по воздуху.

Слова Клауса подействовали на девушку ровно так, как он того и хотел: рука замерла, а сердитость улетучилась, сменившись полным замешательством, потому что дозорница не имела удовольствия якшаться с грязными пиратами и тем более различать их жаргонные выражения. В широко распахнутых синих глазах застыл немой вопрос, а уголки рта по мере осознания мозгом всей комичности произошедшего начали уверенно подниматься кверху.

– Ч-что?.. – по-смешному кривя пышными алыми губками в попытке противостоять надвигающейся волне смеха, на выдохе промямлила она.

– Я говорю, что если соврал – вечно мне работать на галерах у Морского Дьявола.

Элизабет ещё с несколько ударов сердца повоевала с засевшими в горле приставучими смешинками и, успешно выиграв эту партию, вернулась на стул, приобретя серьёзное выражение.

– Честно признаюсь – мне тяжело в это поверить. Сколько себя помню, кузен Эди всегда был дружелюбен и ласков со мной. Он часто навещал меня, когда я была совсем крохой, и всегда с улыбкой делал всё, о чём бы я его не попросила. Он был мне ближе, чем родные старшие братья и сёстры и вечно занятые родители. Да и сейчас ничего не изменилось: Эди каждый раз встречает меня в порту, когда я возвращаюсь домой со службы, а после мы по долгу разговариваем друг с другом за чашечкой ароматного чая, делясь накопившимися за время разлуки историями и свершившимися событиями. Нет, мне определённо сложно поверить во всё, что ты мне наговорил. Особенно если учесть, что именно Эдвард договорился с леди Беатрис, чтобы она взяла меня под своё начало, за что я благодарна ему и по сей день.

– Послушай Элизабет, – Клаус выжидающе посмотрел на девушку, но она никак не отреагировала на эту фамильярность, – а почему ты вообще решила стать дозорницей?

– А это здесь причём? – она непонятливо тряхнула головой.

– Есть у меня одно предположение… – великан, вопреки бытующему мнению о присущей всем здоровякам придурковатости, не был лишён природной смекалки, и потому слова девушки натолкнули его на одну мысль. – Но мне нужно убедиться.

– Так Эди мне и предложил. Сказал, что моя Сила как нельзя кстати подходит для такой работы, и я с ним полностью согласна.

– Угу. И за этими вашими посиделками с чаем, он наверняка много расспрашивал тебя о твоём капитане?

– Ничего он не расспрашивал. Я сама всё рассказывала, потому что искренне восхищалась… – девушка запнулась от царапнувшей душу невыносимой тоски, отразившейся болезненной рябью на чистой поверхности голубых рек её глаз, – и до сих пор восхищаюсь леди Беатрис, а Эди просто всегда с удовольствием меня слушал.

– А бывало такое, что ты случайно выбалтывала что-то лишнее?

На лице Элизабет промелькнула тень смущения.

– Ну бывало, – неохотно призналась она, виновато потирая кисти рук.

– А теперь хорошенько подумай, не случалось ли после этого чего-нибудь непредвиденного или жутко подозрительного?

– Да к чему ты всё время… – глаза Элизабет живо округлились от вспышки подоспевшего понимания, а память как по щелчку начала услужливо извлекать из закромов разума воспоминания о некоторых тревожных инцидентах, которым ранее девушка не нашла никакого внятного объяснения и списала их на чистую случайность, потому что несмотря на всю теоретическую опасность, никто тогда, хвала леди Альтане, не пострадал, – клонишь…

– Вижу, ты всё поняла, – невесело усмехнулся Клаус, с некоторым сочувствием глядя, как уголки небесных глаз затягиваются горестными тучками.

– Н-нет… Не верю… – теперь уже девушке приходилось бороться с горечью сдавившего горло кома, сплетенного из чёрных нитей подлого предательства и невыносимой обиды, и сейчас она отдала бы всё, чтобы вернуть несправедливо прогнанные ею смешинки. Не желая показывать слабость перед пленником, Элизабет порывисто встала и зашагала прочь, в спасительные объятия своей каюты, спеша поскорее выплеснуть скопившиеся слёзы на белоснежную наволочку перьевой подушки. И этот порыв был настолько сильным, что дозорница даже удосужилась запереть люк на замки, просто хлопнув крышкой.

Это могло бы стать отличной возможностью для Клауса осуществить задуманное ранее и сбежать, однако сейчас он прозябал в сомнениях.

– Паф? – поинтересовался у склонившего голову в раздумьях великана маленький комочек пушистой радости, не понятно как преодолевший расстояние от укрытия до него и оставшийся полностью незамеченным с такими-то аляповатыми лапами.

– Паф… – то ли обратился к ней, то ли просто передразнил мечник, снова протягивая руку, чтобы всё-таки осуществить своё навязчивое желание, но взгляд квопл внезапно привлекла потёртая, но всё ещё изящная бархатная треуголка, лежавшая посреди обвалившегося после урагана «Элизабет» мусора, и она пошлёпала к ней, вновь оставив любителя маленьких пушистых зверюшек с носом.

Паф ловко, как настоящий скалолаз, вскарабкалась на вершину горы хлама, на которой её поджидала приковавшая внимание вещица, завороженно полюбовалась пёстрым павлиньем пёрышком, притороченным к одному из уголков, и даже попробовала его на вкус, – вот настолько оно приглянулось маленькой авантюристке, – а затем нахлобучила треуголку на нежно-персиковую макушку. Вот только торчащие кверху длинные ушки тут же сбросили её обратно. Квопл насупилась и решительно повторила недавнее действие, но, как и в тот раз, попытка не возымела результата. Как, впрочем, и несколько последующих.

– Глупыха, – хохотнул умилённый Клаус, – иди сюда, я тебе помогу.

Сердитая Паф схватила раздражающий головной убор, пыхтя, протопала до великана и с недовольным видом всучила его в лопатообразные руки. Клаус снова не удержался от беззлобного смешка, после чего с наслаждением несколько раз пригладил назад непокорные ушки, так и норовящие вернуться в исходное положение, и быстренько накрыл их шляпой.

– Ну вот и готово, – с улыбкой сообщил он ставшей ещё забавнее зверушке.

Загоревшиеся глазки Паф начали судорожно обегать кладовку в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве зеркала, и на её удачу где-то на границе между весело резвившимся с танцующими в воздухе пылинками светом и молчаливым сумрачным царством блеснул начищенный бок списанной в утиль кастрюли. От едва сдерживаемого азарта она буквально бросилась к ней, и уже через секунду, как и любая другая девочка, с обожанием крутилась вокруг своего отражения, воображая себе невесть что.

– Добро пожаловать на корабль, капитан Паф! – подыграл пушистой озорнице великан, отвешивая манерный поклон.

– Паааф, – глубокомысленно выдала она, устремляя прищурено-серьёзный взгляд в направлении окошка, за которым свободно плескалось сине-зелёное море. Затянувшись воображаемой трубкой, квопл с еле слышимым звуком выпустила в воздух несколько таких же колец, после чего встала в позу, рассекла лапой воздух в том направлении и отдала свой первый приказ: – Паф! Паф, паф!

– Уже совсем скоро, – со смехом согласился с ней примерно понявший сказанное мечник. – Совсем скоро…

Весь последующий остаток дня они так и провели: играли в пиратов, временами отвлекаясь на еду, приносимую дежурным матросом, да на прятки всё от тех же матросов, особенно юных, которые своими глазами хотели посмотреть на самого страшного, после «Весёлого» Роджера, пирата и потому толпились вокруг лестницы, прожигая в нём взглядами дырки. В один из таких разов Клаус не выдержал и припугнул их неистовым рывком, от которого плаксиво заверещали чрезмерно натянувшиеся цепи. Эффект превзошёл все ожидания: зрители в безотчётном ужасе рванули на палубу как тараканы, пихая друг друга локтями и спотыкаясь о каждую ступеньку. Салаги, что с них ещё взять. Но благодаря этому обстоятельству никто более не решался снова спускаться в трюм к опасному преступнику, возлагая всю заботу о нём целиком и полностью на плечи леди Элизабет, которая, к слову, тоже так и не навестила его больше. Она пришла только на следующий день, и по состоянию её припухших от горьких солёных слёз глаз можно было легко догадаться почему.

– Ты пойдёшь со мной к Эди, и мы вместе проясним все недоразумения! – с порога заявила она, полыхая просто неимоверной решимостью.

– Лиз, – великан, как и в первый раз, выдержал паузу, осторожно прощупывая границы допустимого. Дозорница чуть заметно неодобрительно дёрнула идеально ровным носиком, но смолчала, – не горячись. Если ты так поступишь, тебя просто убьют, как ненужного свидетеля.

– Нет! Эди никогда так не поступит! – дозорница упрямо отказывалась принимать действительность, продолжая отчаянно цепляться за мысль, что человек, которого она любила все эти годы как своего родного отца, не мог вот так вот запросто растоптать её чувства грязным сапогом предательства. – У тебя нет никаких доказательств!

– Нет, но есть одна вещь, которую я не успел тебе вчера рассказать. Когда всё это случилось, и мне, наконец, удалось прорваться сквозь кольцо демонов, я рванул за ускакавшей далеко вперёд каретой с дочерью Беатрис, чтобы выполнить данное мной обещание. И знаешь, с кем мне пришлось сойтись якорями…

– Давай без этих своих словечек! – грубо оборвала его Элизабет, которой сейчас было совсем не до расшифровок пиратского жаргона.

– Прости, – усмехнулся пират, – привычка. Так вот, когда я сумел нагнать карету, её во всю атаковал другой демонслеер. Как позже мне удалось выяснить, он принадлежал к клану десяток. Ты знаешь что-нибудь об этом?

– Знаю… – поражённо выдохнула девушка. – Десятки – единственный клан демонслееров, который добровольно присоединился к Альтане на постоянной основе. Их земли являются частью столицы, и именно они обеспечивают архипелаг наёмниками и противодемоническим оружием. Но я не понимаю, зачем представителю клана нападать на дочь леди Беатрис?..

– Чтобы избавиться от неё. Просто вдумайся, как всё удобно получалось: Беатрис напала на след пиратов Моргана, «расправилась» со всем экипажем, за исключением демонслеера, которого взяла в плен, чтобы потом конвоировать в столицу и казнить, а тут с неба на город посыпались демоны. Пират воспользовался суматохой, отомстил обидчице и решил заодно убить и её дочь, чтобы избежать возможной кровной мести. Согласись, никто не станет сомневаться в правдивости такого отчёта, а даже если бы и нашлись особо придирчивые – Айден то уничтожен. Ни свидетелей, ничего.

– Но это ещё ни о чём не говорит. Кто угодно мог нанять этого демонслеера.

– Мог, – согласился великан, – и мы даже можем узнать, кто именно. Достаточно просто спросить об этом у главы десяток.

Лицо Элизабет прояснилось. Хрупкий лучик надежды затрепыхался у неё в груди, потому что теперь в деле появился ещё один фигурант, который смог бы опровергнуть все те инсинуации, что наговорил этот гадкий пират.

– И ведь точно! – обрадованно воскликнула она, не скрывая победной дрожи в голосе. – Прямо сейчас пойду и свяжусь с ним!

– Постой… – Клаус хотел было предостеречь девушку от возможной опасности в лице подосланного шпиона, но дозорница проигнорировала его, торопливо шагая к люковой лестнице. И снова не заперла замки, предоставляя пленнику очередной шанс для побега. Однако и сейчас он решил повременить с этим. Предчувствие настойчиво взывало к разуму, крича во всё глотку, что близится буря, и, если великан сейчас сойдёт с корабля, выхоленные палубные доски окропит чья-то невинная кровь. И ведь оказался прав: ровно в полдень в трюм ворвался вчерашний мерзавец-матрос, объятый почти видимой аурой неистового гнева.

– Что ты ей наговорил, ублюдок?! – давясь рвущейся наружу злобой, с трудом просипел он, устрашающе выкатив глаза цвета горького шоколада. – Ты хоть понимаешь, что своими дебильными догадками обрёк её на смерть?!

– А вот и крыса, – кровожадно хмыкнул пират, собирая в руках всю свою феноменальную силу, чтобы разорвать оковы и надавать неприятелю по роже. Но, похоже, его план оказался слишком очевиден: противник в мгновение ока вытащил из-за спины короткий клинок и одним стремительным движением пронзил шею великана. Струя крови незамедлительно выстрелила в стену, окрашивая её в чернильные тона, но уже спустя три удара сердца смертоносная рана начала затягиваться – клинок оказался обычным. – Ха! Таким меня не…оуу…

– Я знаю, что вас, выродков, так просто не убить, – недовольно фыркнул убийца и тут же ощерился не хуже дикой собаки, загнавшей добычу в угол, – но ты ведь уже почувствовал, что что-то не так?

Клаус попытался что-то сказать, но язык буквально приклеился к нёбу, а горло неистово возгорелось словно от огня. Глаза облепил рой маленьких чёрных мушек, мешающих разглядеть хоть что-нибудь перед собой, а в ушах вовсю трезвонили колокола.

– Это слёзы кореглаза16. Сомневаюсь, что они тоже сумеют навредить тебе, но этого и не требуется. Мне нужно лишь на время обезвредить тебя, и пока ты будешь валяться здесь без сознания, я без помех расправлюсь с нашим капитаном, а потом обставлю всё так, что это сделал ты.

Великан грозно захрипел, хватая ватной рукой матроса за штанину, но тот с презрением отдёрнул ногу и наградил пирата приличным пинком в квадратную челюсть, выбивая из него последние крохи самообладания. В глазах окончательно потемнело, и Клаус без чувств рухнул на пол.

…Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… Кто-то настойчиво колотит Клауса по щекам… Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… Слабые удары еле ощущаются на коже… Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… В лицо рваными клочками бьёт чьё-то прерывистое дыхание… Шлёп, шлёп… Шлёп, шлёп… Взволнованный и вместе с тем раздражённый вскрик наполняет ушные раковины… Паф… Шлёп, шлёп… Паф… ПАФ!

Звучный протяжный вдох стеснённой грудной клеткой врывал мечника из цепких зелёных лап пленившего его ядовитого забытья.