Помоги проекту - поделись книгой:
– Не знаю… – по подсохшим щекам Ульрики вновь покатились слёзы, – я… я не знаю, Клаус… Но скорее всего дед уплыл с острова именно по этой причине… Не принял демонической половины мамы… Попытался вразумить папу, но тот не смог воспротивиться зову… – с трудом вымолвила она, кривя дрожащими губами.
Великан невидяще взглянул на сестру, словно пребывал в каком-то кошмарном бреду, а потом вдруг почувствовал, как всё его нутро захлёстывает неукротимая ярость. Тело мгновенно увеличилось в размерах, глаза затянулись белёсым полотном, а по лицу расползлись чёрные полосы, образуя один незамысловатый, но устрашающий узор, – и вот охваченный гневом демонслеер, пребывая в состоянии боевого транса, в щепки крушил ближайшие вековые деревья, что так неудачно подвернулись под горячую руку. Весьма незатейливый способ выпустить пар, но зато чертовски эффективный. И столь же необходимый ему сейчас, дабы хоть как-то справиться с обуревавшими его деструктивными эмоциями и смириться с обрушившейся на него действительностью, какой бы безобразной она не была. Иначе он просто не сможет продолжать двигаться дальше.
Остановился Клаус лишь тогда, когда собственноручно проложил между двумя тропинками своеобразный широченный перешеек, сплошь и рядом заваленный обломками вырванных с корнем деревьев. Он окинул взглядом учинённый им хаос, устало протёр ладонями лицо, тяжко вздохнул и, развернувшись, направился к Ульрике, которая потрясённо наблюдала за ним широко раскрытыми глазами.
– Ты научился входить в боевой транс? – не удержавшись, выдала она, как только брат подошёл достаточно близко, чтобы расслышать её приглушённый шокированный голос.
– Нет. Он тоже активируется, когда ему вздумывается, – резко ответил мечник, злясь на совершенную бестолковость собственных возможностей. – Да и это сейчас неважно. Что ты имела в виду, когда говорила, что среди нападавших была мама? Я своими глазами видел, как отец пронзил её грудь демонслейвом. Кем бы она не была, такого точно не смогла бы пережить. И не пережила, ведь мы все присутствовали на её похоронах. Наблюдали, как подхваченная волнами лодка быстро уносилась прочь от острова.
– Так ты об этом знал. Знал и не говорил… – склонив голову вниз, уязвлено пробормотала Ульрика, которая узнала об этом лишь из уст снизошедшего до скупого пояснения вражеского адмирала и от этого почувствовала себя преданной, но быстро отогнала это чувство прочь и вновь обратила свой взор на Клауса. – У демонических лис два сердца. Если не уничтожить их оба – демон обязательно воскреснет. И раз ты всё видел, ответь – сколько ударов папа нанёс маме?
Великан мрачно поджал губы, предвкушая дальнейшее развитие начатой логической цепочки:
– Один. Точно в сердце.
Ульрика скорбно тряхнула головой.
– Мама не умерла. Просто не смогла быстро воскреснуть по причине столь долгого отрицания своей демонической сущности. Мы собственноручно передали её в руки демонам, и она вернулась, чтобы отомстить…
Девушка негромко всхлипнула, вспоминая ожесточённое лицо матери; холодное безмолвное презрение, с которым она взирала на них; грозный звериный рык, вырвавшийся из её утробы после робкого «мама». Вспомнила, как она остервенело набросилась на растерянного отца, стоило только лисьему адмиралу за её спиной дать отмашку; как свирепо раздирала его плоть длинными чёрными когтями. Точно также, как и сама Ульрика вчера терзала грудь брата. Многократно усиленное чувство вины тошнотворным комом подступило к горлу, да так быстро, что она даже не успела никак воспрепятствовать этому, лишь отскочила от Клауса в последнюю секунду и, согнувшись в три погибели, исторгла его из себя, содрогаясь всем телом. Не прекратила содрогаться даже после.
– Успокойся, – Клаус сочувственно – насколько мог себе позволить – погладил рукой вздрагивающую спину сестры. – Мама никогда бы не поступила так. Уж кому как не нам, её детям, это знать. Владыка упоминал что-то такое, мол, обращению можно сопротивляться, как это происходит с криолисами благодаря Силе внутри них. Если могут они, то почему не могла и мама? Тем более что демон назвал дочь лисьего адмирала «новоиспечённой», а с момента «смерти» мамы прошло уже более тринадцати лет, что означает только одно – она действительно сопротивлялась сколько могла, и возможно демоны прибегли к каким-то грязным трюкам, чтобы насильно обратить её. И если это так – мы обязательно спасём маму. Вместе, как семья.
Ульрика перестала дрожать, утёрла рот свисавшим на предплечье клочком рукава туники и подняла на брата просветлевшее лицо, и к своему стыду великан отвёл глаза, не сумев превозмочь себя и выдержать до конца её наивный, полный потаённой надежды взгляд, так как соврал ей. Ведь мама перекинулась в демона ещё в тот день, но знал об этом лишь он и отец, который по всей видимости так им ничего и не рассказал. Однако сказанные им слова неожиданно поселили хрупкий огонёк надежды и в его собственной душе, потому что тогда мама, даже в обличие демона, не позабыла его и страшилась быть отвергнутой сыном. Поэтому, если существует хотя бы малейший шанс вернуть маму в норму – Клаус приложит все силы и сделает всё возможное и невозможное, но обязательно вызволит её из лап мерзких демонических отродий.
– Да. Как семья, – воодушевлённо кивнула девушка и порывисто заключила брата в тёплые объятия.
– Ну всё, всё. Хватит, – малость стеснённо произнёс Клаус после минутной заминки и высвободился из объятий протестующей сестры. Что не говори, а семейные отношения – это не его конёк. Другое дело красивые женщины, не состоявшие с ним в родстве.
– Вредина, – совсем по-детски обиделась Ульрика, скрестив руки на груди и примечательно надув щёки.
– Да-да, – хмыкнул великан. – Лучше скажи, что случилось с телами отца и брата.
Демонслеерша обессилено опустила руки и печально вздохнула:
– Не знаю. Папу, едва живого, лис зачем-то уволок с собой на корабль, а Энрики… – она запнулась, сделала короткий вдох, выдохнула и только после этого продолжила: – Энрики тоже забрали.
Клаус с лёгким прищуром посмотрел на сестру, которая тут же скосила глаза вбок, избегая прямого зрительного контакта с ним. Исходя из этого поведения и её фирменной привычки брать короткие паузы с обязательным совершением вдоха-выдоха прежде, чем солгать, становилось очевидно, что она что-то недоговаривает. И наверняка это нечто серьёзное, потому что в иных случаях сестра могла врать напропалую и при этом даже глазом не моргнуть.
– Ну а почему же не забрали тебя?
– Потому что я умерла, – как-то чересчур спокойно ответила девушка и в доказательство задрала тунику вверх, оголяя красивую и ничем не прикрытую грудь.
– Ульрика! – брезгливо воскликнул не ожидавший подобной выходки Клаус и быстро отвернул голову в сторону, прикрыв глаза тыльной стороной правой руки. – Какого дьявола ты делаешь?!
– Не отводи взгляда, – твёрдо произнесла она. – Посмотри вот сюда, – и указала пальцем на розовый бугристый вертикальный шрам между грудями.
Всё с той же брезгливостью Клаус мельком глянул туда, куда указывала сестра, сквозь слегка растопыренные пальцы.
– Можешь уже одеться, – ворчливо бросил он, сомкнув щёлочку между пальцами. Ульрика послушно отпустила край туники, и она изорванным мешком повисла на теле. Клаус облегчённо выдохнул. Пялиться на обнажённую грудь сестры – весьма и весьма сомнительное и постыдное занятие. Опять-таки, то ли дело красивые женщины, не приходящиеся ему родственницами ни в каком колене. – Как это произошло?
Ульрика снова вдохнула и выдохнула украдкой.
– Лис пронзил моё сердце насквозь растопыренной ладонью, покрытой скверной, после чего я несколько секунд беспомощно наблюдала, как они с мамой тащат по земле тела папы и Энрики в сторону своего корабля, прежде чем тьма поглотила меня.
– Вот как, – задумчиво проговорил великан, пытаясь понять, что же она скрывает, ведь в тех обрывках воспоминаний, что он видел во сне, всё было далеко не так. Да и после того, как Паф вытянула из неё скверну, шрам давно должен был рассосаться. – Но это не объясняет, почему лис не добил тебя. Не думаю, что он не знал об особенностях своей же расы.
– Эмм… откуда мне знать? – девушка резковато передёрнула плечами. – Может, хотел дождаться, пока я самостоятельно обращусь в демониху, чтобы позже вернуться на всё готовенькое. А может, что-то ещё. Поди разбери, что у этих демонов на уме.
– Логично, – решил согласиться с ней мечник. Если для неё это важно – пускай хранит свои секретики. Рано или поздно правда всплывёт наружу, а пока пусть всё остаётся как есть. – Ладно, раз уж мы всё обсудили – может вернёмся на корабль? Мне надоело здесь торчать.
– Но я же ещё не переоделась, – возразила Ульрика.
– Переоделась? – удивлённо переспросил Клаус. – Я думал, ты привела меня сюда, чтобы поговорить.
– Нет, ну и это, конечно, тоже. Но не расхаживать же мне в этих лохмотьях до самого Тинкертауна. Что подумают другие люди, если даже твой попугай посчитал меня, мягко говоря, легкодоступной особой?
Клаус досадливо цыкнул языком.
– Только не вздумай хоть как-то ему навредить, – очень серьёзно предупредил он сестру, смотря прямиком в её чёрные глаза.
– И зачем мне это? – растерявшись, спросила она, но мгновением спустя сообразила, и её лицо заметно погрустнело. – Послушай, Клаус, я понимаю, что между нами много чего было, и да, я признаю, что часто поступала просто ужасно, но всё это уже в прошлом. Я изменилась, честно. Неужели ты до сих пор не веришь мне?
– Не то чтобы не верю, – отчасти виновато произнёс великан, проникнувшись искренним раскаянием в голосе сестры, – просто вчера меня несколько насторожило твоё поведение в отношении Фила.
– Но я ведь не сделала ему ничего плохого! Просто увидела кое-что занятное и…
– …Скалила зубы, как полоумная маньячка, – закончил за неё великан и для наглядности даже изобразил.
Ульрика ненамеренно чуть удивлённо склонила голову к плечу, а потом вдруг весело расхохоталась своим приятным бархатным голосом.
– Врун, я так не делаю, – отсмеявшись, укоризненно сказала она и шутливо толкнула Клауса в плечо, окончательно подтвердив его предположение.
– Именно так и делаешь, – хмыкнул за компанию мечник, хотя на самом деле не видел в этой болезненной для себя теме ничего смешного. Но раз Ульрика столь сильно желает, чтобы он поверил в то, что она действительно изменилась в лучшую сторону, и сам изменил своё отношение к ней, то так тому и быть. Больше никаких припоминаний застарелых обид, осуждающих взглядов сквозь призму прошлого и прочего. Настоящий мужик должен быть выше этого. Пора бы уже вновь начинать соответствовать избранному жизненному стилю, а то путешествие с одной притворщицей, одержимой пиратской романтикой, и другой горделивой малявкой, помешанной на чувстве долга и справедливости, совсем стесали его внутренний кремень, превратив в какого-то ранимого тюфяка. – И что же такого ты увидела в мальчонке?
– Не то чтобы увидела… Скорее инстинктивно почувствовала в нём нечто странное, но при этом такое знакомое. Не знаю, как объяснить это словами, но по ощущениям это похоже на… так стоп, – Ульрика осеклась, засомневавшись в правильности своего решения выдать чужую тайну. – А он вам об этом что-нибудь говорил?
– Нет.
– Тогда и я не стану больше ничего говорить. Пусть сам расскажет об этом, когда посчитает нужным. Не стоит портить отношения с ним ещё сильнее, ведь в конце концов нам ещё предстоит вместе путешествовать долгое время.
– Хм, и вправду изменилась. Стала такой взрослой и рассудительной, – беззлобно подшутил над ней великан.
– Ой да ну тебя, – девушка в притворно обиженной манере махнула на него рукой. – Пойдём уже до дома… ну, то и есть, до его развалин, – добавила она и незамедлительно двинулась дальше по тропинке, изящно покачивая подтянутыми бёдрами. И чтобы не глазеть на них из-за вышеупомянутой причины, Клаус нагнал сестру и весь дальнейший путь шёл подле её правого плеча, время от времени перекидываясь с ней пустяковыми фразами.
– Ульрика, – громко окликнул пытливо выискивающий что-то в окрестностях разрушенной оружейной мечник сестру, копошившуюся в обломках своего гардероба, – а куда подевались все пустышки?
– Их забрал дед, – бросила в ответ девушка, с осторожностью – чтобы не порвать – извлекая из-под завала свои любимые штаны из плотной ткани с причудливой вышивкой в виде змееподобного дракона на передней стороне левого бедра и утончённым кожаным поясом, продетым между шлёвками на талии, которые относительно недавно среди прочего получила в подарок от капитана одного торгового судна. Оно долгое время спасалось бегством от следовавшего по пятам мелкого корабля демонов, пока тот не настиг его вблизи острова. Ульрика тогда оказалась неподалёку и, заметив с берега потасовку, решила вмешаться, в одиночку потопив демонический корабль, за что и была щедро вознаграждена. И вот с тех самых пор почти не вылазила из них, снимая только во время грязной работы или тренировок. – Готово, – довольно проворковала она себе под нос, полюбовно отряхивая штанины от пыли.
– Но зачем? – бросив ставшие вмиг бессмысленными попытки разжиться оружием, поинтересовался подошедший великан в спину сидящей на корточках сестры, которая теперь пыталась вытащить из-под груды досок укороченную майку с длинным рукавом.
– Понятия не имею, – сосредоточенно протянула она, раскидывая покорёженные бруски в разные стороны. – Вроде в Тинкертауне намечалась какая-то заварушка, и дед хотел просить помощи отца, но после его отказа и последующей перебранки, он просто сгрёб все пустышки и спешно отплыл. Есть! – победно воскликнула Ульрика, отшвырнув вбок последнюю преграду в виде здорового куска крыши, после чего также бережно отряхнула свою вещичку и принялась за поиски ботинок, потому что те, что были на ней держались на честном слове, не пережив демонической трансформации стопы.
– Чую, весёлое намечается приключение, – сумрачно усмехнулся великан, наблюдая затем, как Ульрика задумчивым взглядом окидывает руины своей комнаты. Казалось бы, как вообще можно было что-либо отыскать здесь, среди этого моря строительного мусора, нагромождённого друг на друга, но нет, она всё же как-то умудрилась выглядеть вставшую на ребро, сплюснутую полочку из-под обуви и, без особых усилий приподняв одной рукой верхнюю стенку вместе с наваленными на неё камнями, приходящимися когда-то несущей стеной, достала примятые, блестящие, – даже несмотря на обилие пыли и побелки на них, – лакированные ботинки на толстой подошве.
– Если передумал, – Ульрика сняла подранную обувку и отбросила её в кусты за пределами дома, предварительно выдернув один шнурок, после чего принялась натягивать найденные ботинки, – оставайся здесь. Твоя комната до сих пор свободна, – переобувшись, улыбчиво сообщила она и, собрав свои длинные спутанные волосы в хвост на затылке, принялась перевязывать их тем самым шнурком.
– Пожалуй, откажусь.
– Ну тогда пойдём обратно на корабль, – девушка сделала контрольный оборот, крепко затянула узелок, подхватила сменную одежду и пошла на выход.
– Переодеваться не станешь? – удивлённо осведомился великан, идя следом за ней.
– Ты от одной лишь приподнятой туники тотчас принялся кривиться. Боюсь представить, что было бы, начни я прямо сейчас раздеваться полностью, – подтрунила над братом Ульрика и, запоздало хихикнув, добавила: – Да и не надевать же чистое бельё на грязное тело. Прежде нужно принять ванну.
– Вот уж точно. Разит как от двадцатилетней бочки с печенью трески, – не остался в долгу Клаус, за что снова получил толчок в плечо, правда на этот раз менее шуточный и более болезненный. У обычного человека наверняка бы незамедлительно появился некислый синяк, если даже не перелом.
Возвратившись на берег, демонслеер в последний раз обвёл глазами распростёршийся перед ним остров, который сейчас – особенно после того как купол скверны полностью рассеялся за ночь – чем-то напоминал испорченное изнутри яблоко: на первый взгляд мог показаться живописным и уютным, но стоило только пройти глубже, как он тут же обнажал свою прогнившую насквозь сердцевину, почерневшую от многочисленных личностных трагедий вперемежку с бесконечными потоками лжи. Самый что ни на есть настоящий дом на костях поломанных человеческих судеб. Когда-то Клаус вырвался из плена его стен и сбежал в открытый мир, свято веря, что оборвал с ним все концы и утопил их в солёной воде, но вот он снова оказался в том же положении, что и тринадцать лет назад, созерцая мирно покачивающиеся на ветру зелёные верхушки деревьев, которые своим сладкоголосым шелестом так и манили прикорнуть в тени душистых раскидистых ветвей, обещая избавить от всех волнений и тревог. Правда, в тот раз у него было куда меньше времени на это никому не нужное абсурдное прощание, а деревья были обласканы лунным светом царствующего в ночном небе светила. Наверняка, судьба-злодейка уже тогда точно знала, что мечник так или иначе всё равно возвратиться сюда, а потому с холоднокровным спокойствием удава дожидалась его возвращения, чтобы при первой же возможности проказливо окатить беглеца ушатом тошнотворной дурнопахнущей правды. Великан мрачно усмехнулся её дрянному чувству юмора.
– Прощай, – тихо произнёс он. – Больше мы никогда не свидимся, – и с этими словами направился к шлюпке, в которой его уже дожидалась сидящая в носу Ульрика, всем своим видом выказывающая, что всё ещё обижена на него за ту недавнюю грубоватую шутку. Клаус скрытно – чтобы не обидеть сестру ещё больше – улыбнулся и столкнул шлюпку на воду, после чего занял почётное место рулевого, вооружившись вёслами, и погрёб обратно к кораблю.
– Задерживаетесь, – с недовольными нотками в голосе встретила их Элизабет, но тут же изменила интонацию на более участливую, видимо посчитав, что слишком поторопилась для высказывания каких-либо претензий. – Что-то случилось?
– Ничего такого. Просто Ульрике необходимо было собрать вещи в дорогу.
– Именно так, – Ульрика обольстительно улыбнулась, показывая зажатую между ладоней стопку одежды, из которой внезапно вылетело что-то, напоминающие скомканный лоскуток ткани, и приземлилось аккурат под ноги дозорницы. – Ой, вот я растяпа! Не будешь ли так любезна подать их мне?
– Их?.. – нагнувшись, удивлённо переспросила Лиз и подняла странную вещицу, которая на деле оказалась кружевными женскими трусиками. Весьма и весьма откровенными трусиками. Буквально две верёвочки, скреплённые небольшим островком кружева спереди. Моментально запунцовевшая девушка смущённо ойкнула и резким неуклюжим движением отстранила от себя эту стыдобу, чуть было не пихнув руками в грудь её хозяйку.
Ульрика хитро улыбнулась, слегка прикусив нижнюю губу, в связи с чем наблюдающий за этой сценкой Клаус сделал вывод, что она была разыграна отнюдь неслучайно, и его сестрица уже предпринимает первые попытки штурма девственного – а в этом он был уверен на все сто процентов – корабля Элизабет. Великан поскрёб затылок, задумавшись, а стоит ли ему вообще вмешиваться, в красках представил лицо дозорницы, когда сестра пробьётся сквозь последнюю линию обороны, хмыкнул и всё же решил прийти на выручку ничего не подозревающей капитанше прежде, чем Ульрика сделает следующий ход.
– Чиса, – окликнул он наёмницу, которая просиживала на пустой бочке из-под рома и что-то перебирала в своей сумке, – не покажешь Ульрике, где находится ванная комната?
Чиса молча кивнула, закрыла сумку, спрыгнула с бочки и, подзывая Ульрику рукой, двинулась в сторону жилого корпуса. Девушка напоследок наградила брата выразительным взглядом, мол я тебе это ещё припомню, забрала у Лиз трусики и последовала за наёмницей.
– Разве ими можно хоть что-то прикрыть?.. – изумлённо пробормотала дозорница, стоило только Ульрике покинуть палубу. – Да кто вообще додумался назвать ЭТО нижним бельём?..
– Лиз, не хотелось бы тебя отвлекать, но нам лучше поторопиться и отплыть, пока солнце ещё в зените. Глядишь, и остров какой-нибудь сумеем разыскать до темноты.
– Да, остров… – не глядя на ухмыляющегося демонслеера, неопределённо кивнула Элизабет и медленно пошагала на своё, уже ставшее рабочим место, продолжая вполголоса сетовать на шокировавший её предмет одежды.
Немного проводив её взглядом, Клаус отправился снимать корабль с якоря, попутно размышляя над тем, какие же приключения уготовила ему судьба на этот раз, и насколько гадкими они окажутся. В том, что окажутся, наученный горьким опытом пират даже и не сомневался.
Поделиться книгой: