Помоги проекту - поделись книгой:
Тесла покинул свой дом в Нью-Йорке и переехал в один из отелей Питтсбурга – он жил попеременно то в «Метрополитене», то в «Даксне», то в «Андерсоне». Жизнь в отелях вошла в привычку, которой ученый придерживался до конца дней.
Лекция Тесла, прочитанная два месяца назад, подтолкнула его к славе. «Это случилось где-то в середине августа 1888 года, в испытательной лаборатории Вестингауза в Питтсбурге, – вспоминал помощник Чарльз Скотт. – Я недавно начал работать в компании и ассистировал Э. Спунеру, который по ночам оставался в комнате, где проводились испытания динамо. Он позвал меня и сказал: «Вот идет Тесла».
Скотт продолжал: «Я слышал о Тесла и читал его статью о многофазном индукционном моторе, который мой профессор колледжа считал окончательным решением этой проблемы. А теперь я и сам увидел Тесла».
Светловолосый, в круглых очках без оправы, Скотт только летом 1887 года узнал о «существовании такой вещи, как переменный ток». «Я закончил колледж два года назад и не понимал, почему профессора не говорили нам об этом». Единственное упоминание он встречал в «Электрикал Уорлд» – это была статья Уильяма Стэнли, ставшая «фантастическим ключом ко многим тайнам». Теперь, год спустя, он встретил и самого Николу Тесла – человека, который так просто разрешил все загадки, заданные Стэнли. «Он вошел с высоко поднятой головой и вздернутыми плечами, с огоньком в глазах. Это был величайший миг моей жизни».
Скотт, впоследствии ставший профессором инженерии в Йельском университете, был «линейным монтером Тесла, занимался подготовкой и проведением испытаний. Это была прекрасная возможность для новичка – работать с таким выдающимся человеком, кипящим идеями, добрым и дружелюбным. Богатое воображение Тесла часто строило великолепные воздушные замки. Но я сомневаюсь, нашли ли отражение в действительности его мечты о миниатюрном моторе, поскольку многофазная система, использовавшаяся в нем, превосходила самые безумные стремления тех лет».
Скотт был не просто ассистентом Тесла. Со временем, вопреки возражениям многих коллег, он стал защитником его идей, носителем истины о том, что Тесла – настоящий создатель индукционного мотора. Другим непоколебимым защитником был швейцарский эмигрант Альберт Шмид – соавтор двух патентов на изобретения с использованием переменного тока. Хотя сам Вестингауз тоже был союзником Тесла, другие работники старались лишить сербского ученого короны первооткрывателя. Среди основных противников были Оливер Шалленбергер – создатель счетчика переменного тока, и его помощник Льюис Б. Стилвелл, сконструировавший ускоритель-инжектор, который действовал подобно катушке Тесла. Позднее к ним присоединился Эндрю Робертсон – главный помощник Вестингауза.
Другим оппонентом был Уильям Стэнли – первый американец, успешно установивший систему переменного тока. Стэнли покинул корпорацию Вестингауза около 1892–1893 годов, чтобы продавать собственные многофазные моторы, что являлось прямым нарушением патентных прав Тесла. Несколько лет спустя это было подтверждено решением суда, и Стэнли пришлось перекупить моторы Тесла у Вестингауза.
Чтобы измерить глубину отчуждения, окружавшего Тесла со стороны сотрудников Вестингауза, достаточно прочесть главу, посвященную истории переменного тока, из книги «В память о Джордже Вестингаузе», написанной Льюисом Стилвеллом сорок лет спустя. Изданная под редакцией Чарльза Скотта, эта книга получила широкую популярность в корпорации и была переиздана в 1985 году. В предисловии к главе Стилвелла повествуется о том, «как Вестингауз привез в Америку систему Голара-Гиббса, как она была усовершенствована, а затем на практике продемонстрирована Стэнли и что случилось потом.
В 1888 году Шалленбергер сделал блестящее открытие – изобрел индукционный счетчик. В том же году Никола Тесла получил американские патенты на многофазный мотор и систему. Вестингауз быстро перекупил американские права. Тесла приехал в Питтсбург для работы над мотором. Он тщетно пытался приспособить его к существующей одной фазе и ста тридцати трем оборотам…
Если проанализировать это изречение Стилвелла, то можно заметить, что, хотя начало абзаца посвящено Шалленбергеру, остальной текст – о Тесла. «Блестящим» названо случайное открытие, показавшее, что пружина реагирует на переменный ток, а для создателя целой системы не нашлось ни одного эпитета!
Ту же ситуацию описывает Тесла в своей автобиографии: «Моя система была основана на использовании низкочастотных токов, но эксперты Вестингауза настаивали на 133 оборотах, чтобы обеспечить оптимальную работу трансформатора, поскольку на этой частоте действовала их система Голара-Гиббса. Они не захотели отойти от стандарта, и мне пришлось адаптировать мотор к их условиям».
Учитывая, что 120 электростанций действовали на ста тридцати трех оборотах в секунду, можно представить себе, в каком затруднительном положении оказался Тесла. Поскольку счетчик Шалленбергера подходил к превалирующей однофазной системе в 133 оборота, логично предположить, что многофазный мотор Тесла тоже бы прекрасно подошел.
Борьба Эдисона и Вестингауза достигла пика в декабре 1888 года, когда Эдисон позволил Брауну, который на него не работал, приехать в лабораторию в Менло-Парке, чтобы испытать воздействие переменного тока на животных. Несколькими месяцами ранее Браун занимался подобными экспериментами в Школе горного дела – филиале Колумбийского университета в Нью-Йорке. Браун – электроинженер, проживавший на Пятьдесят четвертой улице, высказал беспокойство в связи с участившимися случаями гибели его коллег. Он составил список из более чем восьмидесяти несчастных случаев, и, хотя многие люди погибли в результате воздействия постоянного тока, Браун решил, что настоящим виновником является ток переменный. Через два года Браун начал конструировать для разных тюрем электрические стулья, которые продавал по 1600 долларов. Он также планировал за отдельную плату выступить в роли исполнителя приговора. Летом 1888 года «Нью-Йорк Таймс» сообщила, что «он мучил и убил электрическим током собаку, сначала испытывая постоянный ток напряжением в триста вольт. Собака завизжала от боли. Когда напряжение достигло семисот вольт, собака разорвала намордник и едва не – освободилась. Ее снова связали. При тысяче вольт ее в тело забилось в конвульсиях. «У нас будет меньше проблем при использовании переменного тока», – сказал мистер Браун. Ему предложили положить конец мучениям собаки. Переменный ток напряжением в триста вольт убил животное».
Во многих городах был перенят этот метод для избавления улиц от бродячих собак, но штат Нью-Йорк пошел еще дальше и в 1886 году предложил вознаграждение за разработку «самого гуманного метода наказания». Под эгидой Медико-юридического общества Нью-Йорка Браун стал главным поборником данной идеи.
Уильям Кеммлер – бандит, насмерть зарубивший топором свою любовницу, стал объектом испытаний по использованию электричества при исполнении смертного приговора.
Якобы из-за того, что моторы Вестингауза могли давать более смертоносную частоту, Браун тайно приобрел несколько рабочих моделей для продолжения своих страшных экспериментов. Естественно, Вестингауза беспокоила такая реклама. Они с Тесла столкнулись с возможностью того, что новая многофазная система переменного тока сможет превзойти все существующие технологии переменного и постоянного тока, поскольку обе они требовали намного более низкого напряжения.
Пока Браун готовился к экспериментам с крупными животными, чтобы убедить общественность в том, что электричество способно убивать преступников «гуманным» способом, участники суда над Кеммлером начали опрашивать экспертов в области электричества на предмет использования аппаратов Вестингауза для электрического стула.
Эдисону представился удобный повод начать кампанию против Вестингауза и новой технологии Тесла. «План казни преступников электричеством по методу Эдисона является на данное время самым лучшим. Эдисон предлагает прикрепить к запястьям осужденного провода, опустить его руки в сосуд с водой, в которой растворена каустическая сода и через которую будет пропущена тысяча вольт переменного тока, затем надеть на голову осужденного черный мешок и в нужное время подать ток. Электричество пройдет через руки, сердце и мозг, в результате чего наступит мгновенная и безболезненная смерть».
Дабы разжечь вендетту, Эдисон открыл Брауну доступ в знаменитую лабораторию – для убийства током Вестингауза двадцати четырех собак, которые были куплены у местных ребятишек по двадцать пять центов за каждую. Эдисон также «вестингаулизировал» двух телят и лошадь!
Обеспокоенный Джордж Вестингауз написал в «Нью-Йорк Таймс» жалобу, в которой говорилось, что переменный ток не опаснее постоянного, поскольку от последнего люди гибнут не реже. Вестингауз заверил людей в безопасности своей системы, а несколько дней спустя в этой же газете Браун бросил вызов Вестингаузу. Он предлагал: «…встретимся в присутствии компетентных экспертов в области электричества и пропустим сквозь ваше тело переменный ток, в то время как я пропущу сквозь мое постоянный. Напряжение переменного тока должно составлять не менее трехсот вольт».
23 июля 1889 года Эдисон был допрошен под присягой адвокатом Кеммлера У. Бурком Кокрэном – ирландским эмигрантом, обучавшимся во Франции. Это было его второе слушание в Палате представителей. Завоевав известность благодаря обличительной речи в Таммани-холле, Кокрэн прославился по всей стране как «юный оратор», поскольку сумел победить Уильяма МакКинли, республиканского оппонента Уильяма Дженнингса Брайана, в широкомасштабных дебатах. Теперь он собирался 94 померяться силами с «колдуном из Менло-Парка».
Он бы обуглился?
«Наконец мистер Кокрэн заговорил о соперничестве между Эдисоном и компанией Вестингауза и спросил мистера Эдисона, любит ли тот мистера Вестингауза, как брата. Последовала продолжительная пауза, а потом Эдисона ответил: «Я думаю, мистер Вестингауз – очень способный человек». Мистер Кокрэн дал «колдуну» прикурить от своей сигары, которую все время жевал, и отпустил его».
Прошел еще целый год до фактической казни, но общественное мнение по-прежнему было против опасного тока Вестингауза. Хотя Эдисон не был автором идеи электрического стула, он делал все возможное для поддержки этого мероприятия. Он предоставлял своих сотрудников, особенно талантливого А. Кеннеди, позднее ставшего профессором Гарварда, в помощь Брауну, кроме того, «творение» получило его имя.
В различных периодических изданиях стали появляться протесты по поводу «казни электричеством». Например, в нескольких газетах и журналах была напечатана статья следующего содержания: «Сложно представить более чудовищный эксперимент, чем тот, который будет проведен на Кеммлере… В тайне от всех ему придется пройти через умственные, моральные и физические мучения, и никто не знает, сколько времени это может продлиться».
Эти зловещие строки были не такими уж страшными, поскольку на практике убийство Кеммлера превратилось в настоящий кошмар. Все дело было почти испорчено, когда после удара током «к ужасу всех присутствующих, грудь преступника начала вздыматься, на губах появилась пена, и он начал на глазах оживать».
Казнь сравнивали с действиями варваров и извергов, «достойными темных подземелий Инквизиции шестнадцатого века». Одним из самых возмущенных свидетелей был доктор Дженкинс, заявивший газете «Нью-Йорк Таймс», что «предпочел бы наблюдать повешение, чем одну такую казнь». Главные эксперты в области электричества также были опрошены.
«Мне не хочется говорить об этом, – сказал Вестингауз. – Это был жестокий инцидент. Было бы милосерднее отрубить ему голову топором».
Даже Эдисон был потрясен. «Я мельком взглянул на отчет о смерти Кеммлера. Это не самое приятное чтение. По моему мнению, главной ошибкой было предоставить все врачам. Прежде всего, волосы на голове Кеммлера не проводили электричество. Не думаю, что макушка – лучшее место для пропускания тока. Оптимальное решение – погрузить руки в сосуды с водой и включить ток. Думаю, что, когда на электрический стул посадят другого преступника, смерть наступит мгновенно и не будет сопровождаться такими сценами, как сегодня в Оберне».
Как ни пытался Вестингауз откреститься от страшного происшествия, его компания по-прежнему несла большие убытки, чем компания Эдисона, поскольку для казни Кеммлера использовался переменный ток. Массовая истерия угрожала погубить попытку ввода в обращение нового изобретения Тесла, не говоря уже о старой системе переменного тока Голара-Гиббса.
Тесла понял, что постепенно компании придется перейти на более низкие частоты, если она хочет использовать его открытие, но, к ужасу ученого, «в 1890 году работа над индукционным мотором была заброшена». Вестингауз дал понять, что у него связаны руки, а спонсоры не станут выбрасывать десятки тысяч долларов на бесполезные исследования. Они дали Тесла шанс адаптировать его изобретение для удовлетворения потребностей компании. Было бы ошибкой реконструировать все проверенное оборудование ради необкатанной новой технологии. Более того, компания отказывалась выплачивать роялти, даже если впоследствии мотор оправдает вложенные в него средства. С них хватит.
Оказавшись в тупике, Тесла начал переговоры с Вестингаузом в поисках компромисса. Он был согласен отказаться от роялти, если Вестингауз пообещает опять вернуться к разработке его изобретения.
Вестингауз был загнан в угол. Он знал, что ему необходимо прекратить любую работу с мотором, чтобы успокоить разъяренное общество, начавшее выступать против Тесла. Он также понимал, что его изобретение слишком важно, и полагал, что со временем решение будет найдено. Никто точно не знает, что именно произошло, но, по-видимому, Вестингауз пошел на осторожные уступки, согласившись возобновить работу над мотором, если Тесла откажется от роялти в 2,5 доллара за ватт. Если мотор будет выпушен на рынок и многофазную систему примут, выплата ежегодной суммы и роялти (всего примерно 255 000 долларов) возобновится.
Тесла понимал историческую ценность своего открытия. Он знал, что оно изменит мир к лучшему. К примеру, его мотор станет недорогой заменой сотен тысяч часов ручного труда. В то же время его имя будет навечно вписано в историю человечества вместе с именами таких великих людей, как Архимед и Фарадей. Тесла знал, что его система была самой эффективной и совершенной и, если ее одобрят, она вытеснит все другие. Он очень хотел следовать дорогой первооткрывателя.
Тесла не высчитывал дебет и кредит, а скорее рассматривал свое сотрудничество с Вестингаузом с более сложной точки зрения. Он с надеждой вел переговоры и верил, что, стоит ему ослабить финансовое бремя, и компания сделает ответный шаг. Предложив мировую, он взамен ждал положительного ответа. В разговоре о Вестингаузе много лет спустя Тесла отмечал: «Джордж Вестингауз был, по моему мнению, единственным человеком на планете, способным принять мою систему переменного тока при обстоятельствах того времени и выиграть битву против предрассудков и власти денег. Он был величайшим первопроходцем и одним из благороднейших людей в мире».
Однако это было публичное заявление. Что касается личных взаимоотношений, то они были намного сложнее. Из писем, написанных за десятилетия, ясно, что Тесла поддерживал близкие отношения с Вестингаузом. Но иногда в его тоне чувствовалось возмущение, поскольку концерн Вестингауза не умел по достоинству оценить жертвы Тесла и его огромного вклада в развитие компании. Тесла также расстраивало, что его патенты упрощались и слышались голоса, будто он изобрел всего лишь индукционный мотор, а не целую энергетическую систему.
Наконец, после почти двух лет бездействия, люди Вестингауза возобновили попытки использовать мотор Тесла на практике. В 1891 году Бенжамин Ламме – дородный и усердный молодой человек – начал пересмотр патентов Тесла и созданных им вместе со Скоттом экспериментальных моторов. Ламме, побеседовав с Тесла в Нью-Йорке и обсудив проблему со Скоттом, предложил своим хозяевам план возобновления работы над мотором.
Ламме понял, что Тесла «истощил все ресурсы», пытаясь приспособить мотор к большим частотам, и был просто вынужден «вернуться к низким частотам, настаивая на превосходстве своей многофазной системы». Эта идея была отвергнута, вероятнее всего, Шалленбергером и Стилвеллом. Ламме, младший инженер, должен был действовать осторожно. При помощи Скотта он «наконец добился разрешения» возобновить работу самостоятельно, хотя не приходится сомневаться, что многие сотрудники были против. «К этому времени шестидесятиоборотная система распространялась быстрыми темпами», – говорил Ламме. Поэтому он предложил использовать именно такую частоту. Шалленбергер «вышел из себя и ясно высказал мне все, что он об этом думает». Естественно, он сказал, что невозможно использовать низкие частоты. «Мальчику на побегушках, каковым я был в лаборатории, было опасно ссориться с главным техническим экспертом компании. Я объяснил ситуацию мистеру Шмиду, но он в ответ просто рассмеялся. Однако, к моему удивлению, мистер Шалленбергер всегда принимал мою сторону. Конечно, это многое сказало мне о нем, и впоследствии я всегда с огромным удовольствием вспоминал о своем знакомстве с этим человеком», – вспоминал Ламме.
Вероятнее всего, Шмид на пару со Скоттом тайком объяснили Шалленбергеру, что Ламме – их единственный шанс использовать мотор, не отдавая должное Тесла. Они просто объявят всем, что молодой и талантливый инженер из их компании «открыл» преимущества низких частот, и вся слава достанется Ламме. Неудивительно, что Шмид смеялся. Оценив ситуацию, Шалленбергер изменил свое мнение и дал добро Ламме, наивно решившему, будто это он создал «первый индукционный мотор, близко напоминающий современный тип». «Я также создал огромные генераторы для Ниагарского водопада, которых до меня не создавал никто. Они были чудом инженерной мысли», – хвастался Ламме. Заново открыв все уже предложенное Тесла, он часто называл себя первопроходцем.
Неопытные читатели, оставшись наедине с недостоверным материалом, которого, к сожалению, не так уж и мало, верили, что, когда речь заходила о многофазной системе переменного тока, «многогранный гений Б. Ламме, являвшегося столпом компании Вестингауза, сделал возможным это открытие». Но люди, случайно прочитавшие Скотта, узнавали правду: «Множественные попытки адаптировать мотор Тесла к доминирующей системе не увенчались успехом. Маленький мотор никак не поддавался, и гора пришла к Магомету».
Изобретатели-самозванцы (1889–1890)
Кили открыл, что недоступные наблюдению поля – мозговые, гравитационные, магнитные и электрические – состоят из трех потоков; этот факт управляет всеми земными и небесными законами позитивных и негативных процессов. Он также обнаружил, что степень молекулярного движения масс покоя эквивалентна одной трети их диаметров, а все возрастающие степени вызываются звуковыми волнами, которые определяются струнами третей, прямо противоположными комбинациям струн массы нейтральных центров.
Осенью 1889 года Тесла покинул Питтсбург, вернулся в Нью-Йорк и открыл свою вторую лабораторию на Гранд-стрит. Там он начал работу над высокочастотным аппаратом, беспроводной передачей энергии и теориями взаимосвязи электромагнитного излучения и света. Особенно ученому хотелось воспроизвести достижения немецкого академика Генриха Герца – студента Германа Людвига фон Гельмгольца. Недавно Герц опубликовал результаты своих первых экспериментов в области распространения волн. Тесла говорил, что эта работа «вызвала такой трепет, какого не бывало прежде». «В Питтсбурге я не был свободен, – продолжал он, – Я находился в зависимости и не мог работать. Когда я покинул город, идеи и изобретения наводнили мой мозг, словно Ниагарский водопад».
До открытия своей мастерской ученый посетил Париж, где увидел Всемирную выставку и стал свидетелем колоссального триумфа архитектуры – Эйфелевой башни. По возвращении в Париж на Тесла нахлынули теплые воспоминания, он приветство-100 вал старых друзей и рассказал им о своей работе. Начинающий изобретатель вновь заглянул в Лувр, чтобы посмотреть на «волшебство» Рафаэля, которого считал своим «тезкой» в искусстве. Но ученого обуревали смешанные чувства, так как его преследовала – тень его противника, Томаса Эдисона, который не только приехал на выставку, но и занял под свои изобретения площадь в один акр. Фонограф стал особой сенсацией, и Эдисона встречали, как полубога.
Пока Эдисон в сопровождении своей новой жены Мины, которой было всего двадцать два, обедал с Александром Эйфелем в его апартаментах на вершине башни, Тесла встретился с профессором Вильгельмом Бьеркнесом и «стал свидетелем демонстрации его прекрасных вибрирующих
Пока «колдун из Менло-Парка» общался с Луи Пастером в его парижской лаборатории и получал французский крест Почетного легиона за свои достижения, Тесла сделал одно из своих важнейших открытий, а именно доказал, что так называемые волны Герца не только вызывали поперечные колебания, существование которых предположил Бьеркнес, но и продольные вибрации, по структуре напоминающие звуковые волны, то есть «волны, распространяющиеся посредством попеременного сжатия и расширения эфира». Эта концепция сыграла решающую роль в создании беспроводных радиопередатчиков, над которыми трудился Тесла следующие десять лет.
Тесла укладывал чемоданы, собираясь нанести краткий визит своей семье, а Эдисон тем временем продолжал свое путешествие. В Италии его приняли венецианская королева Маргарита и король Умберто, в Берлине он встретился с Гельмгольцем в его лаборатории, а в Гейдельберге продемонстрировал действие фонографа перед «грандиозным собранием», на котором присутствовало пятнадцать тысяч человек, и его машина «произнесла речь на хорошем немецком языке». Однако больше всего Эдисону понравился пышный ужин, устроенный Буффало Биллом, разъезжавшим по Европе со своим шоу «дикого Запада». Когда Тесла вернулся в Нью-Йорк, Эдисон направился в Лондон, где посетил свои центральные станции и узнал, что там будет использоваться новое изобретение Тесла – переменный ток. Например, в Дептфорде инженер по фамилии Ферранти построил, вероятно, первую действующую однофазную электростанцию; при помощи системы Тесла он смог передавать 11 000 вольт на семь миль – к Лондону. Хотя это было эпохальное событие, оно, по какой-то неизвестной причине, не получило широкой огласки. Это было сложное время в истории электрической промышленности: те специалисты из Европы и Америки, которые внимательно изучили изобретение Тесла, поняли, что оно обладает неоспоримыми преимуществами. В Швейцарии и Германии многофазные индукционные моторы создавались Ч. Брауном и Михаилом Доливо-Добровольским, а в Америке Элайхью Томсоном из компании «Томсон-Хьюстон» и Уильямом Стэнли. Как и в любой другой отрасли науки, здесь тоже происходило изучение и повторение работы других ученых, однако в электроинженерии успех обещал не только вечную память потомков, но и значительную материальную выгоду. Таким образом, многие, в том числе и упомянутые выше, пытались присвоить себе честь изобретения многофазной системы.
Однако был изобретен еще один мотор, получивший название
Не уступая продавцам «средства от всех болезней» в способности надувать публику. Кили – бывший «цирковой трюкач» создал в 1874 году компанию со стотысячным капиталом для продажи своего изобретения и успешно занимался этим делом в течение почти пятнадцати лет, до 1899 года, когда его деятельность была поставлена под вопрос.
«Паблик Опинион» писала, что «инженеры, ученые и капиталисты часто совершали паломничество в филадельфийскую лабораторию Кили, дабы увидеть «мотор Кили в действии». Иногда он работал, а иногда нет, но у Кили всегда находилась отговорка. Его главное достоинство заключалось в том, что он с легкостью оперировал научными и ненаучными терминами. Он говорил о «триединых течениях полярного силового потока», «рефлективном действии гравитации», «струнах массы», «симпатическом распространении расстояния», «деполярных эфирных волнах» и множестве других вещей, которые ничего не значили, но никогда не объяснял, почему его мотор работает и почему он так и не обратился за патентом».
Т. Карпентер Смит в журнале «Инжиниринг Магазин» опубликовал статью, в которой описывался процесс «работы» изобретателя: «Мистер Кили начал будить силу, ударяя по большому камертону смычком, а затем дотрагиваясь им до генератора. После двух или трех попыток, которые окончились неудачей, поскольку «не удалось затронуть струну массы», он повернул маленький клапан в верхней части генератора. Когда раздалось легкое шипение, его приветствовали громкими криками. Можно представить себе состояние присутствующих – выражение «Кили, ты подобен всемогущему Богу!» было в порядке вещей».
Изобретатель-шарлатан занимал первые полосы нью-йоркских газет рассказами о своих новейших творениях, провоцируя ответные крики о фальшивках. Некоторые даже требовали посадить Кили в тюрьму. Суд дал ему шестьдесят дней на «разглашение его секрета», но Кили держался до конца. Угрожая прекратить работу, пока суд не откажется от своих требований, Кили был обвинен в неуважении к суду и в ноябре 1888 года все-таки посажен в тюрьму.
Вскоре после этого через свое доверенное лицо Кили объявил, что «недостающим звеном» была «медная трубка в форме обруча», и несколько дней спустя был освобожден под залог. Он уверял, что действительно «подчинился всем распоряжениям суда», подробно объяснил работу своего механизма, поэтому процесс против него был прекращен!
Как Эдисон, который обещал и дал миру «лампу Аладдина», и как Тесла, открывший вечный двигатель, производящий переменный ток, Кили называл собственное творение «величайшим научным открытием века».
Оправданный Кили продолжал свой обман. В 1890 году мировая знаменитость и хиромант граф Луис Хэмон, больше известный как Хиро, посетил лабораторию Кили, а к 1895 году Кили стал финансировать Джон Джейкоб Астор.
К несчастью для Тесла, он, подобно Кили, приобрел репутацию человека, который дает невыполнимые обещания. Например, Тесла говорил, что «его система может пропустить по проводам 100 000 лошадиных сил» и отправить их на сотни миль почти без потери энергии, в то время как существующая – технология была в состоянии отправить лишь несколько сотен вольт на расстояние одной мили, причем эта цифра значительно уменьшалась с расстоянием. Неважно, что его прогноз осуществился только несколько лет спустя; Тесла был провидцем. Просто тогда его заявление казалось смешным. Для людей, не обладающих воображением и знаниями, или для тех, кто слушал лишь противную сторону, он был ничем не лучше Кили и страдал от такого сравнения.
Еще в 1884 году в журнале «Сайентифик Американ» была опубликована разоблачительная статья, посвященная мотору Кили, в которой говорилось, что его источником энергии служила скрытая камера со сжатым воздухом. Это было подтверждено в 1898 году, после смерти Кили, во время исследования его лаборатории, проведенного Кларенсом – сыном миссис Блумфилд-Мур. В ожидании своей матери – восторженной почитательницы Кили – Мур обнаружил в подвале большой резервуар и несколько труб, идущих сквозь потолок в лабораторию. «Эфирная сила» Кили оказалась не чем иным, как сжатым воздухом – она высвобождалась, стоило тайком наступить на спрятанную пружину.
Среди других самозванцев от изобретения можно назвать Гастона Булмера, который пытался продать компании «Дженерал Электрик» специальные таблетки, превращающие воду, в бензин; Уолтера Хонино, который черпал свободную энергию из «гидрораспылителя» воды, и «Короля обмана» – «графа» Виктора Люстига, которого в конце концов арестовали за создание и продажу специального аппарата, превращавшего обычную белую бумагу в хрустящие двадцатидолларовые банкноты.
В эпоху новых чудес, которые почти ежедневно сотрясали миропорядок, общество «созрело» для обмана; наивные инвесторы часто были ослеплены невозможными обещаниями. Так что к изобретателю было противоречивое отношение: его считали то просветителем, то шарлатаном, то волшебником.
Когда Тесла вернулся из Европы, он хотел только получить назад свое изобретение и продолжить дальнейшую работу. Естественно, он по-прежнему всячески помогал Вестингаузу, постоянно содействуя работе Скотта, Шмида и Ламме и заезжая в Питтсбург, чтобы провести практическую экспертизу. В 1890-х годах Тесла при первом же удобном случае приводил в концерн Вестингауза потенциальных клиентов. По привычке Тесла никогда не брал денег за свои исследования, хотя и был вынужден самостоятельно приобретать для своей лаборатории необходимое оборудование, которое раньше ему предоставляли бесплатно.
Как и в случае с Кили, электрическая энергия – «сила вриля», придуманная Булвером-Литтоном, – стала приписываться и Тесла. Это произошло в 1890 году и поводом послужило письмо некой дамы, которая «мечтала, что если бы Тесла прочитал «Грядущую расу» Булвера, то сделал бы немало великих открытий». Но Тесла не притрагивался к мистическому трактату в течение десяти лет. Поэтому (хотя изобретения, описанные в данной книге, очень напоминают творения Тесла), читатель не должен решить, будто «прекрасные веши, которые создал Тесла, были предложены Булвером». Тем не менее сходство остается, и мы можем только гадать, читал Тесла эту книгу или нет.
Южная Пятая авеню (1890–1891)
В мгновение ока Тесла оказался наравне с такими людьми, как Эдисон, Браш, Элайхью Томсон и Александр Белл… Его изобретения граничат с чудом.
Весной 1889 года Тесла вернулся из Парижа в свою новую лабораторию недалеко от Бликер-стрит. Расположенная рядом с одним из демонстрационных залов Эдисона, эта лаборатория занимала весь четвертый этаж шестиэтажного здания на Южной Пятой авеню, 33–35, которая сегодня носит название Вест-Бродвей. Одновременно Тесла поменял отель, переехав в «Астор Хаус» – роскошное пятиэтажное строение в центре города, рядом с трамвайной линией.
Летом умер «лучший друг» Тесла Антони Жигети. Тесла написал об этом родственникам. «Я чувствую себя чужим, – признался он дяде Пахо. – И мне трудно привыкнуть к американскому образу жизни».
Теперь почти богач и семейная легенда, изобретатель начал посылать деньги своей матери и сестрам, а также некоторым из кузенов. Письма он адресовал в основном мужьям сестер, священникам. Тесла признавался дяде Пахо: «Мне нелегко переписываться с дамами». Иногда он все же писал и сестрам, но чаще просто посылал им чеки, а каждая в ответ все равно пыталась получить весточку от «нашего единственного брата». В течение 1890-х годов Тесла выслал несколько тысяч форинтов – по 150 в каждом письме, что равнялось шестимесячной арендной плате за приличный дом или шестимесячному заработку сербского рабочего. Часть денег он посылал в подарок, часть – в виде платы дядюшкам за помощь в получении образования и отправке будущего ученого в Новый Свет. Другие деньги – частично европейские роялти – представляли собой инвестиции. Дяде Петару, который получил чин кардинала Боснии, Тесла признался, что многие высокопоставленные лица пишут ему с таким уважением, которое даже сложно передать.
Дядя Пахо время от времени высылал своему разборчивому племяннику, недовольному представленным в Соединенных Штатах выбором, европейские вина. Нетерпение, с каким Тесла ждал этих бутылок, приравнивалось им к «ожиданию пришествия Мессии».
Слава Тесла росла, а сообщения о его достижениях выходили на первые полосы газет. И сербские, и хорватские родственники постепенно стали относиться к нему как к полубогу и благородному, хотя и далекому благодетелю семьи. «Мы думаем о тебе даже во сне», – писал один из его зятьев.
Кроме редких обедов с друзьями, например с Т.К. Мартином, или рабочих поездок в Питтсбург, ученый проводил все свое время в лаборатории. Его партнер Альфред С. Браун приходил помочь, когда нужно, но обычно Тесла работал с одним-двумя ассистентами или в одиночку. По привычке он мог трудиться семь дней в неделю круглые сутки, прерываясь только для того, чтобы в отеле привести себя в порядок, или для срочной встречи. Выбрав монашеский образ жизни и будучи одержим всепоглощающим желанием стать главным изобретателем грядущей «новой эры», «волшебник» предпочитал работать по ночам, когда никто не мог его потревожить и была возможность максимально сосредоточиться.
Его руки были снова развязаны, и он начал эксперименты с несколькими автономными, но взаимосвязанными линиями. Будучи физиком-экспериментатором, он принялся за изучение различий между электромагнитными и электростатическими явлениями, а также взаимосвязи структуры эфира и электричества, материи и света. Как изобретатель Тесла разрабатывал оборудование для генерации чрезвычайно высоких частот и напряжений, для преобразования постоянного тока в переменный и наоборот, а также для создания постоянных колебаний. Тесла также мечтал найти способ производства света и исследовать возможность беспроводной связи. Уже зная о невечности земных ресурсов, об истощении запасов древесины и угля, Тесла проводил бесчисленные часы в раздумьях, исследуя и воссоздавая работы других ученых, критикуя или улучшая их изобретения и конструируя свои, вполне оригинальные.
Он руководствовался принципами эволюционного развития и прагматическими рассуждениями: он хотел создать механические средства для отказа от бесполезного ручного труда, чтобы люди могли больше времени тратить на творчество.
В отличие от Карла Маркса, который считал рабочего «придатком машины», Тесла понимал, что машины могут освободить рабочего.
Изобретатель, по мнению Тесла, всегда был и всегда будет просветителем человечества, который поведет его в мир передовых технологий. Массы, в свою очередь, также получат пользу, потому что машины заменят ручной труд и люди смогут заниматься трудом более интеллектуальным. По мере развития технологий темпы культурной эволюции будут нарастать. «А все, что направлено против религиозных учений и закона гигиены, приведет к уменьшению энергии человечества», – предупреждал Тесла. (Грязная питьевая вода, по его мнению, была одной из самых серьезных опасностей).
В течение следующих восемнадцати месяцев Тесла начал работу над многими своими изобретениями, которые занимали его ум до середины грядущего XX столетия. В последние недели 1889 года Мартин несколько раз встречался с Тесла, чтобы окончательно утвердить текст статьи о семье сербского ученого и о его планах на будущее. Изобретатель допоздна рассказывал о своей юности и о непрекращающейся борьбе далеких предков за свержение ига ненавистных турок. Мартин записывал, а Тесла вкратце обрисовывал некоторые свои изобретения, особенно работу с высокими частотами, и оригинальные теории о взаимосвязи электромагнетизма и структуры света. Мартин пытался уговорить ученого поделиться своими мыслями с Американским институтом инженеров-электриков, но Тесла уклонялся от прямого ответа. «Предположим, я смогу достать для вас лекции лорда Келвина. Я знаю, что они несколько утомительны и сложны, но уверен, что вы, подобно Самсону, сумеете извлечь мед из пасти льва», – предлагал Мартин.
– Посмотрим, – отвечал Тесла.
21 января 1890 года профессор Энтони сменил на посту президента Американского института инженеров-электриков Элайхью Томсона, который возглавлял институт после Т. Мартина, и открыл сезон собственной лекцией, посвященной новым электрическим теориям. Тесла был счастлив увидеть профессора еще раз и посетил семинар, где был избран вице-президентом. Во время последующего обсуждения он познакомился о ирландским математиком Артуром Кеннели из «Эдисон Компани» и Майклом Пьюпином – сербским преподавателем физики.
Только что вернувшийся из лаборатории Гельмгольца в Германии, Пьюпин еще не знал о враждебных отношениях между лагерями Эдисона и Вестингауза.
Пьюпин был родом из Идвора – сербского города к северу от Белграда. Его отец был кнезом, или главой деревенской общины, почти как и отец Тесла. Но, в отличие от Милютина, мистер Пьюпин был неграмотным крестьянином и не принадлежал к церковной аристократии. Многие родственники Пьюпина, как и Тесла, тоже были героями войны и сражались с турками, чтобы защитить империю, и, как и Тесла, Пьюпину удалось уклониться от военной службы.
Майкл Пьюпин эмигрировал в Соединенные Штаты в 1874 году. Сменив несколько работ, он в 1878 году поступил в Колумбийский колледж в Нью-Йорке. Закончив его в 1884 году – с пробудившимся интересом к теории электричества и несколькими степенями, – Пьюпин получил возможность обучаться за границей. Он хотел поехать в Кембридж, чтобы учиться у Джеймса Кларка Максвелла, но, прибыв туда, узнал, что Максвелл умер уже четыре года назад (тенденция не обращать внимания на очевидные факты прослеживается на протяжении всей жизни Пьюпина). После Кембриджа Пьюпин 110 отправился в Берлинский университет, где получил степень доктора физики. В 1889 году он вернулся в Нью-Йорк и стал инструктором Колумбийского колледжа.
В феврале 1890 года в «Электрикал Уорлд» появилась статья Мартина, посвященная Тесла. Она занимала целую полосу и сопровождалась броской фотографией – Тесла выглядел на ней очень моложаво. Для Тесла это была отличная реклама: первая крупная статья с портретом многообещающего изобретателя.
На следующий месяц была запланирована встреча в Американском институте инженеров-электриков, полностью посвященная новой системе переменного тока Тесла. Там должны были говорить о самых блестящих разработках: о планах Швейцарии и Германии по проведению экспериментальной передачи переменного тока на большие расстояния, о грядущем успехе «Вестингауз Компани» в создании гидроэлектростанции с использованием системы Тесла в шахтерском поселке в Теллуриде, Колорадо, и о созыве Международной Ниагарской комиссии для рассмотрения лучших проектов покорения Ниагарского водопада.
На мартовской встрече в Американском институте председателем был профессор Луис Дункан. Его лекция началась с математического объяснения принципа действия «новой восхитительно маленькой машины, созданной мистером Тесла». Бывший офицер Морской академии США, Дункан недавно перевелся с южного побережья Тихого океана в Университет Джона Хопкинса, где остался преподавать. Этот значительный союзник научно обосновал изобретение Тесла. «Крупным преимуществом мотора, – говорил Дункан, – является тот факт, что у него нет коллектора, и он позволяет использовать очень высокое напряжение. В будущем энергия будет передаваться с напряжением, которое упразднит необходимость использования машин с коллектором». После лекции состоялась дискуссия, в которой принял участие Тесла.
Пьюпин, который тем летом в Бостоне, а на следующий год в Нью-Йорке выступал на тему «Теории переменного тока», скоро стал поклонником работы Тесла. В то же время он мучился сомнениями, кто же был настоящим автором многофазной системы. И, с точки зрения Тесла, Пьюпин допустил ошибку, помогая не тем людям.
Во время бостонской встречи Пьюпин заметил, что его аудитория разделилась на две четкие группы: «…одна была настроена дружески и понимающе, а другая – холодна как лед. Знаменитый инженер-электрик и изобретатель Элайхью Томсон находился в дружественной группе, после выступления он подошел и сердечно поздравил меня. Это было большое достижение, и я чувствовал себя очень счастливым». Однако другие известные люди пытались уволить Пьюпина из отделения электроинженерии в Колумбийском колледже – из-за его приверженности к переменному току. Но Пьюпину удалось отменить их решение и одновременно укрепить дружеские отношения с Томсоном.
Пьюпин этого не знал, но сам Томсон тоже находился в затруднительном положении, поскольку теперь в открытую признавал преимущества системы Тесла, но не мог ее использовать – патентами владел Вестингауз.
Хотя доходы «Томсон-Хьюстон Электрик Ком-пани» были велики, концерну грозила неминуемая гибель, если он не сможет эффективно использовать оборудование переменного тока. Работая с переменным током больше десяти лет, Элайхью Томсон не чувствовал себя виноватым, используя систему, подобную системе Тесла, особенно потому, что другие инженеры (а именно Шалленбергер и Феррарис) также утверждали, что были первыми ее изобретателями. Более того, Томсон сам близко подошел к созданию подобной действующей схемы. То, что патенты на революционное изобретение принадлежат Тесла, постоянно упускалось из виду Томсоном, пока он пытался упрочить свое положение в компании, председательствуя в Американском институте и публикуя статьи в электротехнических журналах. Он успешно обошел патенты Эдисона на изобретение лампочки, заплатив Сойеру за лицензию на производство
В ходе оживленной полемики в «Электрикал Уорлд» между Тесла и Томсоном последний признавался в своей неприязни к противнику:
Тесла согласился представить свою работу в области высокочастотных явлений на трехдневном симпозиуме в Американском институте в мае 1891 года, через три месяца после первой публикации результатов исследований. Были приглашены гости и снят зал в Колумбийском колледже, который тогда располагался между Парк-авеню и Мэдисон-авеню, на пересечении Сорок девятой и Пятидесятой улиц.
Сложно передать огромное воздействие, оказанное лекцией Тесла на инженеров и на судьбу самого ученого, но ясно, что после этого события к Тесла стали относиться как к неординарному человеку. Джозеф Уэтцлер, или просто Джош, как он любил себя называть, напечатал лекцию в «Электрикал Уорлд». Но она была слишком важна, чтобы можно было ограничиться публикацией в небольшом журнале, предназначенном для узкого круга читателей, и Уэтцлеру удалось также поместить обширную, захватывающую статью в престижном «Харперз Уикли».
«Давая свои доходчивые объяснения на чистом, взволнованном английском, – заявлял Уэтцлер, – этот выходец из сумрачной страны на границе с Австро-Венгрией не только превзошел двух выдающихся европейских ученых – доктора Лоджа и профессора Герца – в понимании электромагнитной теории света, но и создал аппарат, при помощи которого электростатические волны или «биения» будут производить свет для ежедневного потребления». Тесла не только представил замечательные изобретения в области электричества, но также выделил новые «фундаментальные и далеко идущие принципы».
Уэтцлер убедительно доказал, что Тесла намного превзошел Генриха Гайсслера и сэра Уильяма Крукса в получении света посредством вакуумных трубок, а также «затмил» «колдуна из Менло-Парка», усовершенствовав лампу накаливания. «Но мистера Тесла не удовлетворили эти блестящие результаты. Он поставил перед собой задачу создать лампу, которая, не имея внешней связи с проводами, будет ярко светить в любой части дома». И, словно этого было недостаточно, в завершение Тесла пропустил через себя десятки тысяч вольт переменного тока, чтобы зажечь лампочки, и пускал искры с кончиков пальцев, демонстрируя миру, что при правильном использовании переменный ток совсем не опасен. «Лампы в руке мистера Тесла были похожи на огненный меч ангела справедливости», – заметил один из журналистов.
Тесла (со своим ассистентом Гано Данном) начал лекцию несколько нервно, но постепенно стал говорить увереннее. «Из всех видов природной – неизмеримой и вездесущей энергии, которая постоянно меняется и движется, словно душа оживляя Вселенную, электричество и магнетизм являются, возможно, самыми поразительными… Мы знаем, – продолжал Тесла, – что электричество – это несжимаемая жидкость, и ее количество в природе постоянно, что электричество нельзя создать или уничтожить и что электрические и эфирные явления тождественны». Начав с того, что наш мир погружен в огромный океан электричества, волшебник продолжал изумлять слушателей бесчисленными экспериментами. Свое выступление Тесла закончил поэтическими строками: «Мы летим в бесконечном пространстве с непостижимой скоростью. Все вокруг вращается, я движется, все – энергия». Тесла высказал предположение, в котором многие увидели доказательство существования
Слушатели, среди которых были профессор Энтони, Альфред Браун, Элмер Сперри, Уильям Стэнли, Элайхью Томсон и Фрэнсис Аптон, на всю оставшуюся жизнь запомнят это событие. Например, Роберт Милликен, позже получивший Нобелевскую премию за исследование космических лучей, а в то время бывший выпускником Колумбийского колледжа, много лет спустя сказал: «Немалая часть моей работы была проделана с помощью принципов, о которых я узнал в тот вечер».
Однако Майкл Пьюпин, также присутствовавший на лекции, не испытывал такого восторга. «Во время лекции мистер Пьюпин со своими друзьями (скорее всего, с Элайхью Томсоном и Карлом Херингом) прерывали меня свистом, и мне было нелегко успокоить разбушевавшуюся аудиторию», – рассказывал Тесла сербскому журналисту. Пьюпин написал Тесла, пытаясь загладить ситуацию, а также договориться о встрече и демонстрации мотора, поскольку ему нужно было прочитать лекции о многофазном токе, но Тесла избегал его. В Европе начали распространяться слухи о появлении в Америке нового электрического Свенгали,[8] и Тесла вскоре пригласили выступить перед европейскими научными обществами.
Поделиться книгой: