ПТУшник-2

Зато, нам не пришлось стоять в длинной очереди в кассу и отдавать по рубль двадцать за проход на дискотеку. Нас шестерых местная, довольно впечатляющая охрана, пропустила без вопросов, да еще руки всем радостно пожали на входе.

— Из Ленкома? — спросил меня старший охраны и так же сунул свою ладонь, когда я кивнул головой.

— И что это было? — спросил я Захара, своего командира отделения, когда мы оказались в зале и еще можно нормально разговаривать, пока музыка не грохочет.

— А, мы им в прошлые разы хорошо накостыляли, и они это помнят. Теперь так договорились, что нас пускают бесплатно и еще помогают, если драка начнется. Или, мы за них тоже впрягаемся, — объясняет Захар, два года отслуживший в горном десанте на Памире.

— И сколько вас тогда было?

— Человек двадцать, не меньше, — пожимает плечами мой непосредственный начальник.

А сейчас нас всего шестеро, да тут одних длинных артиллеристов не меньше двадцати человек собралось. И они уже четвертого курса, а на наших рукавах жалко смотрится одна-единственная галка.

И что вы думаете, наши все-таки сцепились с зелеными.

Правда, я этого не видел, старательно прижимая к себе во время медленного танца какую-то фигуристую девчонку из сельхозинститута Пушкина, насколько я помню.

Сцепились и даже побили их, по рассказам парней, тем более, охрана дружно встала на нашу сторону и с удовольствием накидала сухопутчикам по шее.

Это парни так потом рассказали, впрочем, особых повреждений на лице я ни у кого из них не увидел, все рассказанное оказалось похоже на правду. Мы покинули гостеприимную дискотеку на трамвайчике, так же с десятым номером, идущем вдоль Обводного канала и через десять минут подъехали к Лермонтовскому проспекту.

Нужно заметить, что в этот момент я был очень горд своим училищем и его славными традициями.

Вот и теперь память вспоминает это событие, ведь нам, молодым боксерам, придется доказать высоченным противникам, что они зря ведут себя так нагло, тем более, считают наш город какой-то деревней.

В шесть часов народа собралось еще больше, человек восемь, парни подтянули по телефону, кого смогли, поэтому мы договорились о своих действиях и отправились разыскивать баскетболистов.

Таких высокорослых команд приехала, конечно, не одна, поэтому мы часто встречаем группы спортсменов. Однако, я отрицательно качаю головой в ответ на вопрошающие взгляды парней.

— Нет, не эти.

— Давай, если тех не найдем, хоть кого-то из них отлупим, — предлагает Данька, страстно желающий проверить свои кулаки в массовой драке.

Однако, я командую не отвлекаться на ничего не сделавших мне спортсменов и продолжаю усиленно искать тех самых мажоров.

Мы патрулируем город и его центр, пока не сталкиваемся с нужными нам парнями лоб в лоб, они спускаются откуда-то с Белых Песков, довольно гогоча.

— Похоже, испортили еще кому-то настроение, — понимаю я и командую своим:

— Это они! Гасим их! Пока они на тротуар не вышли!

Противники видят, как мы срываемся с места и несемся на них толпой, однако, не относятся к нам серьезно, думая, что высокий рост и длинные руки им помогут.

Помогли бы, конечно, если бы мы были просто дворовой шантропой, однако, это не тот случай.

— Этот мой! — отталкиваю я Даньку в сторону от предводителя, он сразу подскакивает к другому баскетболисту.

Видно сразу, что неумелое размахивание длинными конечностями не особо помогает залетным парням, наши сразу же прорываются на ударную дистанцию и отвешивают хороших лещей противникам. Печкин и Данька своих сразу валят, у них всегда удар имелся хороший, я приступаю к главарю и вот он что-то умеет.

Похоже, что не всю жизнь занимался баскетболом, неплохо выбрасывает руки, попадает мне по лбу, однако, меня сейчас не удержать, адреналин в крови вспыхнул, я осыпаю парня градом ударов по лицу и через несколько секунд он оказывается на усыпанной иголками сосен земле.

Костя с Шалагиным берут в оборот последнего из оставшихся на ногах и четко добивают его.

Баскетболисты сидят или лежат на земле, некоторые размазывают кровь по лицу и сопротивляться не думают, ошеломленные дружным нападением и тяжелыми плюхами, прилетевшими по их головам.

Поняли быстро, что сильно уступают местным боксерам в проворности и силе концентрированных ударов.

Полная победа, хорошо, что со мной пошли настоящие ударники и долговязые противники не смогли ничего нам противопоставить.

— Ну, что, фраера залетные? Еще хотите или хватит? — со звенящим торжеством в голосе осведомляюсь я.

Вожак баскетболистов посылает меня подальше, поэтому я даю ему подняться и снова сбиваю плотным ударом на землю.

— Ну чего, музыка в ушах звенит? Бедолаги?

Остальные особо не выступают, быстро поняли, что шансов против невысоких, однако, очень умелых ребят у них нет.

— Все, парни, пошли! Пока менты не приехали и не защитили малышей! — издевательски командую я.

Мы отходим от побитых парней и тут нам навстречу появляется Саня со своей девчонкой.

Не удержался, все-таки, чтобы пропустить мимо такое событие, как воспитание мажоров из Ленинграда.

Он кивает нам, проходя мимо нашей команды и невозмутимо идет прямо к баскетболистам. Они уже поднялись и приводят в порядок друг друга, отряхивая спортивные костюмы и вытирая кровь с лиц.

— Сейчас что-то будет! — говорю я своим.

Как Саня и ожидал, спортсмены его появление с симпатичной девчонкой не пропустили мимо и в сильно уязвленных чувствах что-то сказали из некрасивого.

Мы наблюдали в сотне метров от них, как Саня что-то переспросил у парней, потом парой крюков просто снес двоих незадачливых бедолаг, поговорил с остальными и гордо ушел, обнимая свою подругу.

Подвернувшиеся под Санину руку и не пытаются вставать, развалились в полном отрубе.

— Да, это им не с нами биться. После Саниных ударов одна дорога — в больницу! — говорит Данька.

— Парни, айда в «Дюны»! Я всех угощаю! Нормально потренировались! — говорю я, мы идем всей толпой поесть блинов с мороженным.

Отличный такой вечер, и это прекрасное чувство локтя от товарищей по секции, не зря мы там уже несколько лет груши околачиваем.

Глава 9 МОИ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

После такой уверенной победы над сильно возвышающимися выше нас соперниками, настроение у всей нашей компании, конечно, прекрасное.

Мы еще долго с парнями гуляем по городу, потом я прощаюсь со своими на целый месяц.

Мне завтра рано вставать и спешить в Ленинград на поезд, снова возвращаюсь в деревню, там дождусь мать и вернемся мы вместе.

Оставил Электронику у Володи, посмотрим, удастся ему что-то заработать для меня и себя. Тем более, он собирается ее всю наладить по максимуму, даже корпус аппарата пообещал покрасить глянцевой черной нитрокраской.

— Выглядеть будет, как фирменная стереосистема!

Не знаю, где он ее возьмет, это в наше время все автомагазины забиты такими баллончиками, впрочем, это его каналы и его возможности. Батя у него серьезный научный сотрудник и начальник, насколько я знаю.

Я добираюсь до Витебского вокзала, где в том же плацкарте отправляюсь по прежнему маршруту. Народу в вагоне поменьше, хотя, не на много, все-таки, август — время массовых отпусков, только детей уже не везут к бабушкам в таком количестве.

Что еще рассказать про дорогу и мое пребывание в деревне?

Я просто счастлив снова видеть бабушку с дедом, стараюсь им помогать постоянно, еще все время вишу на турнике и к отъезду уже подтягиваюсь двадцать пять раз подряд.

В основном раскачиваю бицепс, мышцу упрямую и труднорастущую.

Москвичка Оксана уже уехала в столицу, зато, родственники наши так же остались в деревне, я постоянно теперь разрабатываю пальцы и бренчу несколько знакомых аккордов на инструменте. Готовлюсь посещать музыкальную школу или брать частные уроки за деньги, что проще всего в моем положении. Придется все-таки приложить серьезные усилия, чтобы точно понять — мой это вариант или все же нет, бренчание на гитаре и эффектные прыжки на сцене.

От этого знания сильно зависит будущая жизнь попаданца в самого себя.

Пропадаю на рыбалке, в город больше не мотаюсь, дефицитов в универмаге на главной площади не обнаружено.

Катя в деревню второй раз не приехала почему-то, хотя, даже не знаю, как к ней теперь относиться.

После той подставы у нее дома. С другой стороны, похоже, у нее там и у самой жизнь не сахар, прогибают девушку постоянно местные босяки и ничего хорошего по жизни ее там не ждет. Родит после школы самому авторитетному пацану детей, будет ждать его с завода или с зоны, тут уж как ей повезет.

Ладно, это ее жизнь, приедет в деревню на следующий год, там посмотрим, если встретимся.

Навялил кучу рыбы по своему рецепту, собираюсь всю ее забрать с собой, только, по весу выйдет много и пахнуть будет знатно. Впрочем, если убрать под сидение и завернуть в несколько пакетов — то вполне терпимо получится. Придется машину заказывать или мотик с коляской, чтобы добраться до вокзала с мамулей не на своих двоих, с определенным комфортом.

Сходил в город, чтобы встретить матушку в доме, где тогда прятался от погони парней с Механки, у сестры бабушки, помог ей донести подарки до деревни.

Пытаюсь постоянно вспомнить будущее для этого промежутка времени, только, пока в голову не приходит никаких откровений. Это про Чикатило и его преступления я прочитал статью в Википедии сравнительно недавно, лет пять назад вроде или немного больше.

Самолеты там падают в это время или гибнут люди — только я ничего не помню о таких событиях. В советское время катастрофы не афишировались, а потом я точно не про все из них читал, поэтому не могу вспомнить ничего.

В конце августа мы сели в поезд и через неполные сутки вернулись в Ленинград, скоро сестру в школу отправлять, да и мне придется что-то решать с жильем в большом городе. Пока я подал на приемной комиссии в училище заявление на проживание в общежитии, покатаюсь туда неделю и что-то решу для себя.

Да, через четыре дня торжественное начало учебного года, мне даже как-то непривычно, что я буду учиться в ПТУ на пекаря-кондитера. Отвык я уже учиться, все как-то жизнь вдохновляла и пинала.

Впрочем, теперь она окажется точно полегче, можно будет в институте Культуры выйчиться на исскуствоведа, чтобы отличать модерн от барокко, для внутреннего самосовершенства.

Я понимаю, что диплом пекаря ничем не поможет мне в жизни, да и учиться собираюсь пока всего четыре месяца, правда, придется пропадать в бурсе каждый день, поэтому, такое дело меня не слишком привлекает, пусть и с одними почти девчонками вокруг.

До получения паспорта хотя бы, если удастся устроиться на работу куда-то пораньше, тогда оставаться в училище точно не стану.

Так как у меня областная прописка будет в паспорте, регистрация в той же общаге мне не особенно нужна.

Теперь мне кажется не очень нужной авантюрой такая жизнь, связываться с путягой, мог бы без проблем доучиться до паспорта и в школе. Тем более, я довольно неплохо закрепился в новой жизни, приобрел солидный опыт продаж на толкучках и просто с рук тех же кассет и бобин. Мог бы так же крутиться вокруг музыки, свою сотню в месяц точно получится зарабатывать даже в школе.

Придется только кататься в Ленинград за новинками из мира музыки, мне с этим делом проще, чем другим, могу вспомнить по названию все топовые группы и песни.

Только, пора все-таки выбираться из родительского гнездышка, пусть отец в ужасе от места моей будущей учебы и собирается еще раз очень серьезно со мной поговорить. Про мое будущее и как он это видит.

О его намерении мне рассказала матушка и теперь я знаю, что меня ждет по возвращении домой.

Разговор и точно происходит после первого же семейного ужина дома.

— Сынок, ты не знаешь, какая тяжелая работу у этих пекарей-кондитеров? Около печи, в постоянной жаре, по двенадцать часов на ногах! — довольно правильно он расписывает мне мою будущую, потенциально будущую, жизнь на крупном каком-нибудь комбинате или хлебозаводе.

Я уже тоже поговорил с народом из поступающих, выслушал их родителей и учителей в путяге, мнение у меня о будущей профессии сложилось примерно такое же. Правда, получать ее я не собираюсь и сколько проторчу в училище — пока самому не известно.

Поэтому, я не спорю с отцом, соглашаюсь во всем и говорю ему, что просто хочу дождаться получения паспорта в большом городе, где у меня будет обеспечен ночлег, питание и еще стипендия неплохая выплачивается.

— Конечно, не по шестьдесят рублей, как во всяких Метростроях или на заводе «Металлист», однако, свои сорок рублей я буду получать, — пытаюсь успокоить я родителя.

Получается, прямо скажем — плохо, папка впадает в панику от мысли от одной мысли, что сын сейчас что-то испортит непоправимо в своей биографии и, что еще ужаснее, повторит его рабочую судьбу.

Да, родители всегда желают детям более легкой и счастливой жизни, только, сами хорошо не очень хорошо понимают, что это такое. А вот мне это уже довольно точно известно, что такое будет хорошо в последние годы загнивающего социализма и первые годы нового общественного строя.

Поэтому, отцовы рассказы и причитания над судьбой неразумного сына меня немного смешат, никак он не хочет поверить в постоянно снящиеся мне сны о том будущем, которое нас ждет.

Ничего, уже не так долго ждать десятое ноября, когда весь советский народ погрузится в траур. Бумажный лист с моим предсказанием и его росписью я припрятал подальше, папка точно попробовал бы отпереться от своих какашек, образно говоря, если бы все на словах осталось.

Володя собрал Электронику при мне, покрасить он ее, конечно, не успел, да и денег заработал, по его словам, совсем не много. Понятно, что из трусов не выпрыгивал, парень он довольно расслабленный по жизни, всего продал около двадцати кассет, со средней прибылью по три рубля с одной.

Моих денег от всей суммы — двадцать четыре рубля прибыли и за сами кассеты девяносто, немного, конечно, только, все же лучше, чем совсем ничего. Я тут же на прибыль полученную еще шесть кассет МК-60 куплю. Да и аппарат он наладил хорошо, все работает на отлично.

— Кирпоносы тебе звонили?

— Нет, — лениво отвечает приятель, я понимаю, что с такими продажами ему никакая защита не требуется, поэтому, стараться поддерживать отношения с потенциальной крышей ни к чему.

И на халяву ремонтировать их технику.

Я получаю свои деньги и забираю у него кассетник, пломбы он обратно не ставит.

— Аппарат точно потребует еще не один раз нормальной настройки, поэтому, пломбировать смысла нет.

Такой он человек, любит что-то делать своими руками, а вот торговать пока — не очень. Ничего, я знаю, что в будущей жизни Володя научится за свою тонкую и нужную людям работу заряжать нормальные ценники.

Собрал за этот месяц себе бобинник в стандартном корпусе какой-то навороченный, вставил в него мощный супердвижок, теперь перематывает пленку не за три минуты с лишним, как у меня, а за сорок секунд.

— Такая мощь! Пленку же рвет часто? — удивляюсь я демонстрации агрегата-зверя.

— Ну, есть такое дело. Зато времени не теряется совсем, — Володя доволен своим неподъемным чудовищем весом в четверть центнера, — А пленка лаком для ногтей на раз клеится.

Я благодарю приятеля, забираю Электронику, записанные кассеты, которые я сам покупал и ухожу.

Сразу же после этого бегу к знакомым продавщицам в обувной, уже соскучился по ним, красивым.

Света и Наташа на своем рабочем месте и рады меня видеть. Я же нахваливают их густой черноморский загар и с невинным видом спрашиваю:

— Знакомые то приличные попались на югах?