– Чего ты хочешь? – спросила девушка, оглядывая тела. – Того же, что и они?
– Нет. Всего лишь пару часов на воздухе. Тебе это подойдет? – он убрал револьвер в карман.
– Ну, да, – помедлив, ответила она и вымученно улыбнулась.
Константин кивнул и, взяв её за руку, вышел из туалета. Проходя мимо толп, они направлялись к выходу. Бармен проводил их притворно шокированным взглядом. Такое случалось в его смены не раз, потому лишь показал деланное лицо.
У входа вымученно вылизывались охранники, получившие бесплатный урок от парня. Девушка с мимолетным ужасом оглянула их и поспешила за спутником, который предложил ей довольно странное.
– Почему именно гулять? – спросила она, цокая каблуками и прижимая сумочку к бедру. – Меня почти никто не звал просто гулять на свежем воздухе, – произнесла она огорченно, добавляя: – Вообще никто.
– Что ж, плохие кавалеры попадались? – спросил он язвительно, убирая руки в карманы.
– Ну, не такие уж и кавалеры. Так, – она убрала прядь с лица, словно отмахнулась от ответа, – вроде того придурка.
Константин промолчал. Они шли по темной улице, освещенной оранжевыми фонарями, бледно-желтыми звездами, серебряной луной, пестрыми вывесками, яркими фарами. На пути редко попадались люди, еще реже трезвые люди. Девушка немного отставала от юноши, перебирая тонкими ногами на высоких шпильках. Каблуки иногда яростно взвизгивали, потираясь об асфальт, так же неприятно звучит скрипящая резина при резком старте машины. Ей было любопытно, почему он позвал её с собой, ведь случай их встречи был отнюдь не романтичным, и не мог он за такой короткий период проникнуться к ней чувством любви. Она пыталась нагнать его и заглянуть в лицо, но, наклоняясь, медлила и оставалась позади.
– Как тебя зовут? – спросила она наконец, рассматривая широкую спину, мерно и однообразно двигающуюся.
– Константин.
– Хорошее имя. «Постоянный», – мечтательно проговорила девушка, сжав под мышкой сумку, подняв одну ногу и сняв туфли.
Услышав предпринятое ею, парень остановился и обернулся к ней. Она скакала на обутой ноге, высвобождая запутавшиеся в ремнях пальцы. Слегка волнистые каштановые волосы закрыли лицо, он не видел, как она отчаянно помогала себе им. Сбросив обувь, она принялась за вторую ногу, доскакав до него. Он протянул руку, за которую девушка тут же схватилась. Босая ступня коснулась асфальта. Было неприятно и холодно. Отодвинув волосы от глаз, увидела его полуулыбку.
– Что?
– Как твоё имя? – задал он вопрос, слегка кивнув на неё головой.
– Мэрилин, – сказала она, впав в ступор.
Они стояли ровно под светом одного из фонарных столбов. Ей это казалось романтичным, прелестным и даже волшебным, словно сама судьба говорит о неслучайной встрече. Чудесное спасение, удивительное предложение, мягкий свет, делающий его образ более прекрасным. Он же давно расстался с сентиментальными чувствами и знал, что нет ничего необычного в том, что создано руками человека. Оградить от злополучных домогателей – был его долг, показать то, чего она раньше не видела или видела, но не обращала на то внимание, сделаться для неё рыцарем в доспехах, а потом доказать, что чернее его души она никогда не встречала и не встретит.
– Почему ты сделал это?
– По-твоему, мне нужно было спокойно уйти? – он поднял одну бровь. – Пойдем, я отведу тебя обратно, – он взял её под локоть и слегка повел назад.
– Нет-нет-нет. Я не это имела ввиду, – промолвила она, отходя.
– А что тогда? – подбородок слегка склонился вниз.
– Ну, понимаешь, ты же мог тихо просидеть в кабинке и не подать звука, или вообще присоединиться к ним, или остаться там, запечатлев все на камеру, или… – она запнулась, не зная, что добавить.
– Оно мне не нужно. Пусть хоть крошечным добрым делом я сделаю этот мир лучше, – он подмигнул ей.
Девушка не поняла этого знака, лишь помяла сумочку в руках. Константин снова взял её за запястье и повел вдоль проезжей части. Туфли радостно ударились друг о друга, шлепающие звуки раздались следом. Поспешать босыми ногами было неудобно, но делать это на неестественной высоте ещё неудобнее, она просто пыталась идти скоро, при этом не наступив на пятку парню. Полы пальто касались её обнаженных коленей, шаловливо щекоча кожу. Она вставала на полупалец и мелко перебирала ногами, словно неопытная балерина. Его нисколько не отвлекали легкие рывки от её скачкообразных движений. Они шли по мосту, выгибающемуся, словно раздраженный кот, здесь перила были подсвечены неяркими лампочками, но достаточными, чтобы видеть, что делается на мосту.
Константин остановился на самой вершине и развернулся лицом к краю. Мэрилин, вытянув вторую руку для равновесия, проделала полукруг возле парня и остановилась, глядя широкими глазами на темную воду. Река медленно переливалась отражающимися от неё светлячками города. Мягкий ветер запустил свои длинные пальцы в волосы девушки, отбрасывая их и возвращая на место. Она высвободила руку из ладони мужчины и оперлась о борт моста, подаваясь вперед. Короткое и без того платье стремилось сжаться до невероятно микроскопических размеров, чтобы открыть всё, что только можно. Мэрилин не обращала на это внимание, она смотрела на город, блестящий томными огоньками, вспыхивающими и быстро тухнущими. Константин убрал руки в карманы, чувствуя злополучный картон пачки сигарет. После утренних затяжек он еще ни разу не притрагивался к этому медленному яду. Внутри неприятно защекотало, и он, разлепляя губы, коснулся кончиками пальцев бетона моста. Девушка разглядывала пейзаж искрящимися глазами и возбужденно переминалась босыми ногами.
– Ну, как, отвлеклась? – спросил Константин спустя некоторое время.
Она оторвала взгляд от ночного города и повернула голову в сторону мужчины. Большие изумленные глаза благодарили за незабываемую прогулку. Мягкие пятки её опустились на асфальт, сумка тихо прижалась к бедру, платье внезапно вернулось на своё место.
– Да, спасибо, – проговорила Мэрилин, краснея.
– Хорошо. А теперь пойдем, я провожу тебя до дома, – резко сказал он, проходя мимо неё.
Девушка хотела еще немного постоять на мосту и запечатлеть у себя в памяти волшебный пейзаж, уникальный для сегодняшнего дня. Но ей пришлось подчиниться Константину и проследовать за ним. Он шел так же молча, так же спокойно, так же мерно покачивая плечами, так же ровно ступая черными полу-туфлями. Казалось, ничто не может вывести его из равновесия, никакая ситуация не столкнет его с того образа жизни, что он ведет. Это было на самом деле так, но девушка не знала и не могла знать причины его поведения. Константин никогда не ограничивал себя в чем-то, не зажимал свои желания, не боролся с внутренними демонами. Он принимал себя таким, какой он есть. Потому, когда Эдвард, владелец торговой компании и директор секретного предприятия, предложил ему работу, тот ни на мгновение не размышлял о целях или предмете работы, он согласился. Он знал, что будет способен выполнить любое поручение брюхатого мужичка, и вскоре стал едва ли не главным «козырем» в этой игре. Разве убить человека, прогнившего с ног до головы, источающего вселенский грех, преступно или отвратительно? Константин так не думал, потому легко обхватывал рукоять револьвера и направлял червоточное дуло на место, где, говорят, у человека спрятан третий глаз.
Вскоре показались аккуратные ряды маленьких домиков, подсвеченных слабыми лампами. Девушка уже не пыталась догнать или перегнать юношу, она устало смотрела на небо, изредка возвращаясь на дорожку, чтобы не быть сбитой каким-нибудь очередным пьяницей. Её туфли одиноко стучали в руках, холодным, им не хватало тепла её ступней, шлепающих по асфальту. Волосы распавшимися локонами лежали на плечах и спине, они слегка покачивались в такт её тяжелой голове. Мэрилин остановилась и тихо сказала:
– Ты можешь больше не провожать, мы уже пришли.
– Где твой дом? – не оборачиваясь, спросил парень.
– Там, – она указала на темный дом справа.
– Идем, я доведу тебя.
Ей не нравилась его скучность, граничащая с резкостью. Смотрела на его белобрысый затылок, старательно закрытый высоким воротом пальто, и хотела ударить чем-то вроде бутылки. Больно и остро. Обидно, что он не замечает её. Но шла за ним, несмотря на ту досаду, которая росла с каждой минутой его невнимания к ней. Зачем-то спас, зачем-то провожает до дома, зачем-то молчит.
– Пожалуйста, – проговорил он, глядя на фасад указанного дома.
– Спасибо, – скривив губы, отозвалась девушка.
Она помяла в руках сумочку и направилась к двери. Константин следил за ней глазами.
– Будь осторожна в выборе кавалеров.
– Ха, ну, да, – бросила она на него скорый взгляд.
Отперла дверь. Медленно, словно ожидая от возлюбленного поцелуя на ночь, зашла в дом.
Он вернулся в клуб. «Сладенькие» у входа молча пропустили его, злобно косясь и оскаливаясь. Музыка била по барабанным перепонкам, не отпуская молодежь из большого кучного круга. Его место у барной стойки было занято, он встал рядом с горкой мышц, попивающей из горла. Бармен, вечно протирающий стекло, кричал что-то очередной девушке сквозь шум и случайно увидел Константина. Парень коротко кивнул в сторону. Шаря за столом, бармен продолжал смотреть на него и сдался под напором его тяжелого взгляда. Развернулся и вышел из-за стойки, пытаясь скрыться в толпе, вилял между людьми, согнувшись, вбежал на второй этаж. Клиенты в золотых цепях мутными глазами наблюдали за испуганным барменом и равнодушно выпускали изо рта гадкий дым. Он, запинаясь о собственные ноги, вылетел в пустой коридор. За деревянными дверями стояла тишина, однако именно в это время клиенты любили позабавиться. Стараясь вести себя непринужденно, он дошел до конца коридора и трясущимися пальцами отпер дверку.
Сильная рука прижала к стене, и теплый голос прошептал в ухо:
– Где я могу найти Малкома?
– Ч-что? – всё внутри провалилось в черную дыру.
– Не бойся, я не укушу, – мягкий язык коварно провел по краешку.
– К-кто Вы? Чего В-вы хотите? – он схватился за его кисть, пытаясь набрать в легкие воздуха, которого так не хватало.
– Малкома…
Бармен заскулил. Этот белобрысый обращался к нему, что-то спрашивал, но смысл слов не доходил до него. Ладонь, казалось, просто лежала на его плече, но она приковывала, не давая шевельнуться. Томный взгляд парня сверлил его, замораживая и испепеляя. Бармен сухими губами пролепетал:
– Я не понимаю…
– Нам не нужны проблемы, дорогой мой, – добрый голос заставил его снова застонать.
– По-погодите, не надо проблем. Я сделаю всё, ч-что В..ты скажете…
– Прекрасно, – Константин убрал руку, слегка отпрянув от мальчишки. – Только скажи мне, где я найду Малкома, и можешь идти.
Он смотрела в его голубые глаза и не верил. Не верил. Слезы вырвались рыданиями. Ноги подкосились, он опустился на ковер, ежедневно мучимый тысячами ног. Чутье ясно давало ему понять, что перед ним тот самый чудовищный охотник за головами города. Константин. И он не даст уйти, даже если получит всю информацию. Прозрачная вязкая сопля потекла к губе. Он попытался смазать её на рукав, но она растянулась и болталась на воздухе, как тонкая паутина.
– Ну, так что ты хотел мне сказать? – холодно поинтересовался парень, убирая руки в карманы.
– Я… м… я не знаю… – тепленькие ручейки бежали по щекам, капая на черные брюки. – Я правда… не знаю…
Константин вздохнул. Ну, почему они не могут обойтись без этой трагедии? Неужели они никогда не шушукаются там между собой, стоя на заднем дворе? Неужели не рассказывают байки в места действия? Ах, да, никто же еще ни разу не возвращался. Он вынул револьвер, металл которого угрожающе сверкнул. Бармен, то ли хохоча, то ли плача, лепетал что-то, открывая рот.
– Да-да? Ты говори громче, а то я к старости глуховат становлюсь, – юноша прокрутил барабан, начиная блиц-игру.
– А… кха.. м… – кряхтел бармен, склоняясь лбом к грязному ворсу.
– Прости?
Потрачено. Константин резко схватил его за волосы и отклонил голову назад. Испуганный взгляд, шмыгающий нос и дрожащее тело – что может быть лучше?
– Так дело не пойдет, лапочка. Скажи одно словечко, и я тут же уйду, – говорил он ласково, держа в себе волны ярости.
– Маком завтра… – он сглотнул. – Завтра будет здесь… завтра…
– Хм, вот как? Очень жаль, что я просчитал с днем… Но как-то даже не удобно получается: пришел, а никого не застал. Не вежливо, – цокнул он.
Лицо бармена искривилось. Константин отпустил его, и тот медленно, страдальчески склонился. Парень поднялся, отряхивая брюки. Он помахал воротом пальто, оглядываясь вокруг.
– Знаешь, ты мог бы стать владельцем этого чудесного заведения. Тут бывает много народа. Красивые девушки, состоятельные мужчины, – с легкой иронией говорил он. – Всё замечательно. Вот только в ваших сральниках до сих пор насилуют женщин, которые не способны защитить себя от мразот типа Питера, пытавшегося сделать это сегодня, или тебя. Правда, Джон? – пренебрежительный взгляд уже ставил воображаемый крест. – И только у вас до сих пор за бачками делают закладки. Не смотри на меня оправдывающимися шарами – не поможет. Тебя предупреждали, что сегодня твой day-off? – он взвел курок, щелкнув пальцем. – Теперь да.
Джон заскрежетал зубами, царапая ковер. Он глупо раскрывал и закрывал рот, ничего не говоря. Ему думалось, что сейчас обязательно кто-нибудь зайдет в коридор, ведь многие видели, как он прошел сюда и уже давно не возвращается. Вдруг бы заскочила девчонка в коротком платье и закричала, призвав сюда всех. И тогда бы все увидели, какое он ничтожество, какой он ублюдочный, какое он убожество. Тогда бы он навсегда прекратил вести зачистки, дал бы спокойно вести хозяевам города свою процветающую деятельность.
Выстрелил. Резких хлопок потонул в громкой музыке зала. Кучи людей терлись друг о друга, пытаясь двигаться в дикий такт. Красные лица, мокрые спины, потные руки, пошлые взгляды, случайные поцелуи с неизвестными, снятые футболки, режущие крики, липкие касания. Толпу уносила очередная песня, общий экстаз носился по залу, как бушующие волны.
Снаружи встречает прохладный воздух и далекий писк пешеходного перехода. Константин, запахивая пальто, ушел в сторону дворов и скрылся в тени дома.
А завтра Генри Малком сам найдет его.
Комната хранила тишину, пока в замке не повернулся ключ. Дверь приглушенно закрылась, туфли ударились о паркет, послышался легкий топот пяток по полу, стихший на ковре. Константин снял пальто, любовно повесив его, бросил рубашку на кресло, раздраженно раздирая галстук. Через две минуты засвистел чайник, горячая вода мягко влилась в кружку, керамика безразлично соприкоснулась со столом. Он сел на белый деревянный стул и, вдохнув запах кофе, подложил под щеку ладонь. Был слышен ровный стук часов в гостиной, за окном лай собак, ругань людей и где-то далеко плачь ребенка.
Клуб «Солис» некогда был рестораном высшего класса, куда на обед приходили только состоятельные люди, могущие позволить себе немного роскоши в жизни. Но владельца ресторана постигла неудача: он провалил важную сделку, и его дела были затоптаны копытами. Поэтому помещение выкупил другой предприниматель, обустроивший его как кабак для узкого круга людей. Недолго он веселился: его попросили собрать вещи и уехать из города ввиду его криминального прошлого. Всего этого Константин не знал, при нем клуб уже был таковым, как он есть сейчас: с его толпами пьяных танцующих людей, прожигающих жизнь, с легкодоступными женщинами, требующими только толстый бумажник, с филиалом наркопритона, что находится под чутким бдением Малкома. Константин давно присматривался к этому месту, и, хотя всякий раз что-нибудь случалось, сегодня он не мог закрыть на все глаза. Мэрилин едва не растлили трое зверей, исступленно ищущих, что бы могло подойти для эгоистичного удовлетворения. Вряд ли она первая и, вполне возможно, не последняя. Если он не прекратит всё это.
Пусть он не лучший человек, но смотреть на насилие, на разложение молодежи ему невыносимо. И та закладка, скорее всего, предназначалась худощавому парнишке, с лица которого еще не исчезли юношеские прыщи, или девчонке, втихую утащившую деньги из маминого кошелька, пытаясь доказать всем, что она чего-то стоит. Нужно было уничтожить это дерьмо. Он все равно не сможет скрыться от пристального взгляда Малкома, крышующего весь город. Да и зачем скрываться, когда специально оставляешь весточку?
Кофе медленно холодел в желудке. Небо степенно приобретало красноватый оттенок. Он прошел в спальню и, раздевшись, нырнул под одеяло. Незачем тратить драгоценные минуты жизни.
Бармен «Солиса», Джон, работал около двух лет в самом престижном клубе, и ни разу он не получал жалоб от начальства. Никто бы не осмелился поднять руку на верного помощника и едва ли не ближайшего друга Малкома. Скрюченный директор разрешал всё и просил лишь свою долю, появляясь дважды в месяц. Когда Джон только пришел в это место, он самостоятельно начал налаживать торговлю наркотиками, пока не обустроил точку. Сместив конкурентов, он продемонстрировал местному крестному отцу свою хватку и вечную преданность. Малком не смог устоять и наделил его неограниченной властью в клубе и целом районе. А дальше шла известная всем история.
Константин открыл глаза, услышав скрип колес, проехавшихся по двору. Вскочил, отбросив одеяло, подобрался к подоконнику и аккуратно выглянул. Его скрывала легкая занавеска, шевельнувшаяся от его приближения. Во дворе было тихо. Не расправляясь в полный рост, он развернулся и выкарабкался из спальни. Доприседал до ванной, олединился под душем, скоро оделся в очередную белую рубашку и черные брюки. Достав револьвер, внимательно осмотрел ствол и положил на стол. Он обошел кровать, схватился за край, где обычно располагались его ноги, поднял его и поставил словно ширму. На полу едва виднелась маленькая ручка, за которую он дернул. В углублении, покоящемся под крышкой, лежало оружие. Задержав дыхание, он прислушался к тому, что творилось на улице, и ничто не вызывало подозрений. Он потянулся к пистолетам, но на секунду замер. Его хмурые глаза бесшумно поводили вокруг. Пальцы сжались на рукоятях и быстро отправили их за пояс. Зарядив двустволку, оставшиеся патроны убрал в коробочку. Захлопнул крышку, приладил к бокфлинту ремень и перебросил его через плечо. Опустил кровать, поправил одеяло и покрывало, подошел к телефону, поднял трубку и прислушался. Таинственная тишина словно слушала его в ответ. Набрал короткий номер, гудки стремительно понеслись, возвещая об ожидании.
– Да, – низко ответил голос.
– Здравствуй, это Дагенхарт.
– Чего тебе?
– Есть новости в конторе?
– Нет, а тебе-то что? – Эдвард хмыкнул.
– Я напал на Малкома…
– Ох, ты… черт… Как тебя угораздило? – язва в его голосе внезапно пропала.
– Неважно. Делайте вид, что вы тупое сборище трудяг.
– Ты, что, учить меня вздумал, сопляк? Не посмотрю, что ты такой крутой, в следующий раз отогрею тебя! Иди и делай свою работу, не мешай мне делать свою! – он бросил трубку.
– Я тоже был рад услышать тебя, Эд…
Сорвал пальто, набросил на плечи, не застегивая пуговицы, вылетел из квартиры. Утренний ветер неприятно защекотал в носу. Мимо пронеслись дети, радостно хихикая. В глубине двора продефилировала кудрявая девушка. Голые деревья продолжали молча стоять на своих местах, шевеля тонкими ветками. Константин поднял воротник, чтобы скрыть торчащий приклад. Опять забыл покрасить волосы. К черту! Сколько ни вспоминай, никогда не сделаешь того, чего не хочешь. Вложил руки в карманы и застыл. На столе осталась Бретта. Глядя на переваливающуюся пожилую женщину, он медленно думал. Ложбинка на лбу стала глубже, рождая рядом много мелких. Женщина хрипя выдыхала и шаркала ногами. Направив ноги по дороге, он пошел вперед. Выйдя со двора, огляделся и, перебежав дорогу, скрылся в переулке.
У клуба стояли люди. Вчерашних охранников не было, на их месте находились двое в черных очках и проводом за ухом. Они поднимали ладони в знак недоступа. Молодежь возмущалась и, удрученно охая, подбрасывала руки кверху. Около дороги была припаркована модная черная машина, явно принадлежащая Малкому. Константин, обойдя дом с другой стороны, присел на корточки и подшагал к бамперу. К счастью, рядом недавно разбили бутылку, и коричневые осколки теперь одиноко блестели. Взял один, что показался острее остальных, и воткнул в шину. Не сразу воздух решил выйти из резинового бублика, лишь через несколько мгновений машина начала слегка снижаться. Водитель забеспокоился, растерянно выходя наружу, он осмотрел передние колеса, и его удивленный взгляд встретился с каменными лицами охранников. Приблизился к спущенному колесу и присел. Ребята в очках, расталкивая толпу, пробирались к машине.
Слившись с восторженно кричащими подростками, Константин, протиснутый толпой, вошел в клуб.
– … Вы, что, совсем охренели?! – встретил его злобный крик. – Я понимаю, вам особо насрать на то, что тут происходит, но… – он прокашлялся, – но хоть немного логики должно было найтись в ваших засохших грецких орехах, – старался он продолжать сдержаннее.
В зале стояли «сладенькие», повесившие головы, и грозный Генри Малком. Демон городской политики, лис интриг и слухов, оружейный магнат, собственник-сутенер и, конечно, наркобарон этого брошенного на произвол судьбы городка. Как у всех злодеев, на лице у Малкома красовался шрам, полукругом обходящий щеку, за которую еще в детстве укусила лошадь. Он любил холодными пальцами проводить по нему, что он сейчас и сделал. Его красноватые глаза с презрением и яростью смотрели на безмозглых сотрудников, убитых ими не менее трехсот раз. Он сложил руки на груди и вздохнул.
– Я очень признателен вам за долгую и верную службу. Но, к великому сожалению, нам нужно расстаться. Не волнуйтесь, ваши семьи, если таковые имеются, получат возможность к существованию еще около года, – его теплый, словно отеческий, голос немного успокаивал. – Прощайте.
Это слово резануло по уху оружейной дробью. Константин инстинктивно присел, закрыв голову руками. Через секунду все стихло. На полу бездыханно лежали два тучных тела, под которыми алели лужи, так стремившиеся соединиться. Костлявыми пальцами Малком коснулся лба и снова вздохнул, на этот раз облегченно.
– Ну, что стоите? Проваливайте! – прикрикнул он недавним палачам.
Одинаковые шаги исчезли в дали коридоров. Крестный отец в расстегнутой темно-синей рубашке сел на диван, проведя по шраму. Перед ним стоял маленький столик, на зеркальной поверхности которого стакан с виски был готов к опорожнению. Он посмотрел на поблескивающий край стакана и занес руку, желая достичь алкоголя.
– Что же ты стоишь там как неродной? Заходи, выпьем, – прыснув, сказал он.
Константин поднялся, стараясь не издавать звуков, и вышел из-за угла. Закинув ногу на ногу, Малком откинулся на спинку и скрестил руки.
– Кто же это у нас тут? Неужели тот самый охотник за гнилыми головами? Ах, как мне страшно! – он наигранно изобразил испуг.
Юноша смотрел на него и ничего не говорил.
Поделиться книгой: