Когда уходит печаль

– А она, может, вообще в деревне!

– Может быть… Я как-то не подумала об этом, сразу расстроилась.

– Ох, Люба! Зачем беспокоиться без повода? Иди пока погуляй, зайди в кафе, а вечерком ещё раз прибежишь. Выше голову, голубка!

– Хорошо, дядь Артём! – выдохнула облегчённо Люба. И правда, что это с ней? Что за нелогичные поступки и мысли? – Я тогда вам вечером позвоню!

– Обязательно! От него и позвонишь! Я с ним тоже хочу кое о чём потолковать. Ну, бывай, Любаша, и не смей сдаваться!

– Не буду!

Она ещё раз позвонила в калитку, понимая, что это бесполезно, и спустя какое-то время уже шагала вдоль улицы, с каждый шагом всё больше отдаляясь от дома Глеба. И потому не могла видеть, как, разминувшись с гостьей всего на несколько минут, в калитку этого дома входил сам Глеб, который не обратил, конечно, никакого внимания на удаляющуюся девушку. В руках он держал букет шикарных роз, а на лице его мерцала нежная улыбка.

Каждый новый поворот и открывающиеся за ним прелестные виды добавляли в Любину картину впечатлений новый мазок, яркий и сочный. Осень очень шла этому городку! Сколько деревьев радовали глаз пышными красками! Арбузов был полон ими – шумящими липами, задорными клёнами, высокими тополями и скромными берёзками – Садовник Арбузова постарался на славу, умело рассадив их заботливой рукой по всем улочкам и переулкам. И так здорово они сочетались со стройными, сверкающими на солнце, окнами домов, с затенёнными их ветвями арками, ведущими в уютные дворики, с ажурными изгибами крыш и фронтонов. Люба отдыхала сердцем и наполнялась очарованием, созвучным её впечатлительной душе. И даже недавняя неудача не так теперь огорчала её, смягчённая красотой этого города и доброжелательными взглядами встречных прохожих. А они были доброжелательны – ведь разве можно не улыбнуться при встрече с чудесной гостьей, которая и сама, казалось, совпадала с ритмом и вибрациями Арбузова.

А вот к набережной Люба не стала спускаться, решив оставить её осмотр на другой день. Лишь издали полюбовалась на широкую реку Арбузовка, без суеты несущую свои воды на север, и заметила какой-то чудный мост – стеклянный он, что ли? – который сверкал вдалеке кружевными сводами.

Уставшая, но воодушевлённая, она вернулась в отель, памятуя о назначенной встрече с Залиной и предстоящем походе на представление, перед которым следовало подкрепиться.

Обед в гостиничном ресторане оказался выше всяких похвал.

– Вам понравилось? – улыбнулся ей молоденький официант, забирая тарелки.

– Очень! – искренне воскликнула Люба. – Более вкусную еду я не ела никогда! А в тыквенный суп просто влюбилась. Передайте мою благодарность поварам…

– Обязательно передам! Шеф-повару, правда, только завтра, он отлучился по делам. Вы будете карточкой рассчитываться или наличными?

– Наличными.

– Сейчас принесу счёт…

В своём номере Люба быстро приняла душ, не сумев отказать себе в маленьком удовольствии, и теперь, расслабленная и умиротворённая, смотрела на экран телевизора, включив местный канал. Речь шла как раз о гастролях в городе Арбузове конного театра, прибывшего из маленькой южной республики. Значит, правильно Люба решила, что Залина и Казбек принадлежат к гордому кавказскому племени!

Журналистка брала интервью у артистов театра во время их тренировки, и с каким же восторгом Люба увидела среди них свою новую знакомую!

– Скажите, как вы попали в театр? – спрашивали у крепкой подтянутой Залины, которой очень шла форма для верховой езды.

– Вы знаете, совершенно случайно! Просто забежала однажды к знакомой посмотреть и… больше не ушла!

– В чём, по-вашему, заключается самая большая сложность вашей работы?

– Самая главная сложность и, одновременно, самое главное счастье для нас – это наши лошади. Наши друзья и коллеги, как мы их называем. Знаете, между человеком и этим прекрасным животным существует неразрывная связь, и, конечно, мы все её чувствуем. Когда у нас хорошее настроение, они радуются вместе с нами, а когда им плохо, то и нам тоже очень-очень плохо…

Раздался стук в дверь, прерывая речь экранной Залины, а вскоре на пороге появилась она сама, энергичная, задорная, с огромным букетом хризантем в руках. Люба ахнула.

– Это мне?

– Ага. От Казбека! Он сам постеснялся зайти…

– Спасибо! Только куда же их поставить?

– Сейчас что-нибудь придумаем!

Вручив букет Любе, гостья выбежала из номера и вернулась через две минуты со стеклянной вазой в руках.

– У дежурной по этажу взяла! Сейчас воды наберу…

Вскоре ваза с цветами стояла на подоконнике, распространяя вокруг дивный аромат.

– А как эти цветы называются?

– Это корейские хризантемы, их ещё дубками называют. Очень их люблю!

– Я теперь тоже! Мне никогда в жизни цветы не дарили…

– Как?! – поразилась Залина. – Никогда-никогда?

– Никогда-никогда.

– Ну на первое сентября уж наверняка!

– Даже на первое сентября. Я ведь в школу не ходила.

– Необычная ты девушка, Люба. Лошадей никогда не видела, в школу не ходила, и даже цветы тебе дарят первый раз. Откуда ты такая взялась?

– Из поезда.

– Ты всю жизнь там жила, что ли?

– Всю жизнь.

– Вообще-то я пошутила.

– А я нет.

– Слушай, но это ведь удивительно! И даже здорово! – гостья опустилась в кресло. – Хочу послушать твою историю! Обожаю удивительные истории!

– Не думаю, что моя такая уж удивительная, – улыбнулась Люба и тоже села. – Мне она кажется совсем обычной. Я родилась и все свои двадцать два года провела в поезде. В разных поездах. Моя мама проводницей работала, а оставлять меня не на кого было. Вот и ездила я с ней вместе, не сходя на берег. А последние четыре года уже одна, когда мамы не стало. Вот и вся история. Видишь, ничего удивительного в ней нет.

– А где теперь твой дом, Люба? Где ты живёшь?

– Пока здесь, – Люба окинула взглядом комнату. – А потом… ещё не знаю…

– Здесь! – поразилась Залина. – Так тебе негде жить, получается? Гостиница – это ведь временное пристанище!

– Я думаю и… надеюсь, что вскоре у меня появится дом…

– А-а-а, – поняла брюнетка, – у тебя есть какой-то интерес в этом городе! Ты сюда не просто так приехала?

– Не просто так.

– К родственникам, наверное?

– Н-нет. Кроме мамы, у меня никого больше не было. И нет. Бабушка тоже умерла.

– Ох! Значит, ты просто хочешь купить здесь жильё? Это правильное решение! Тут здорово. Я бы тоже при других обстоятельствах мечтала здесь поселиться, но… я не могу жить без гор!

– Горы я тоже никогда не видела, – улыбнулась Люба.

– Ну, это дело наживное. Приедешь ко мне в гости и увидишь… – Глаза гостьи озарились какой-то мыслью. – Слушай, ты пока не торопись здесь квартиру покупать! Вдруг тебе у нас больше понравится, а?

– Я вообще-то не думала пока квартиру покупать, – смутилась Люба. – Я сюда к одному человеку приехала…

– А-а-а! Вот оно что! К своему жениху?

– Не то что к жениху, но… Он пока не знает, что я приехала. Мы с ним в поезде познакомились, понимаешь? Точнее, я познакомилась, а он меня всю жизнь искал… И нашёл. Только ненадолго.

И Люба, неожиданно для себя, рассказала своей новой подруге про Глеба и про свои надежды. Что-то было такое в Залине, что располагало к душевным излияниям, в обычном состоянии Любе не свойственным. Гостья слушала внимательно и с огромным сочувствием.

– Знаешь, я бы тоже с ним не вышла, ни за что! – пылко призналась она после окончания рассказа. – Гордость бы не позволила. И тоже потом бы корила себя за это, мучилась бы. Но только этим бы дело и закончилось, к несчастью моему и того человека, который мне понравился. Уж такой характер упрямый, лучше себе во вред, чем признаться в собственных чувствах. А ты молодец, Люба! Я тобой восхищаюсь!.. Значит, днём ты его не застала…

– Увы.

– Я уверена, что всё происходит именно так и тогда, когда нужно! Так что не расстраивайся, значит ещё пока не время. Будет новый день!

– Скорее, вечер! Я хочу после спектакля ещё раз счастья попытать.

– Кстати, о спектакле! Вот твоё приглашение, – Залина достала из сумки сложенный листок. – Представление начнётся в шесть вечера и будет проходить на территории усадьбы Назаровых. Ты знаешь, где это?

– Пока только слышала, но ещё не была. Найду!

– Ты такси возьми, это далековато отсюда. А общественный транспорт туда не идёт, я узнавала.

– Хорошо!

– Тогда встретимся вечером! – Залина вскочила. – А хочешь, я после спектакля вместе с тобой схожу, для моральной поддержки. Только до ворот, конечно. Хочешь?

– Хочу! – обрадовалась Люба.

– Вот и договорились!

А на прощание, уже выходя из двери, Залина добавила со вздохом:

– Казика только жалко…

– Почему? – удивилась Люба.

– Сама догадайся!

И, оставив Любу в недоумении, гостья закрыла за собой дверь.

– О чём я должна догадаться? – спросила сама себя Люба, поворачиваясь, и тут взгляд её наткнулся на яркое пятно на подоконнике. Тут-то она и поняла, вспыхнув от собственной несообразительности и смущения…

Глава 15

Два с половиной часа восторга и счастья промелькнули как одно мгновение. Феерия красочного действа настолько захватила благодарную зрительницу, что она забыла обо всех своих печалях. Здесь и сейчас для неё существовали только эти благородные животные, среди которых она сразу же приметила Эскандера, и их не менее прекрасные наездники. И, конечно, особенное внимание Любы было направлено на стройную брюнетку в ярком национальном костюме, которая наравне с парнями столь же ловко и храбро выполняла фантастические по сложности трюки. Она была не единственной девушкой в коллективе, ещё две прелестные наездницы участвовали в представлении, но Залина, как казалось Любе, была ярче и бесстрашней всех. Ещё один человек удостаивался её внимания, но на него девушка смотрела с неким смущением, хотя и восхищалась чрезвычайно. Казбек, несомненно, обладал самыми лучшими мужскими качествами, тем более усиливающимися доставшейся ему ролью. Он играл национального героя, почти божество, который проходил через препятствия, назначенные ему режиссёром пьесы, чтобы спасти свою красавицу-возлюбленную. Её роль исполняла Залина, и не могло быть более достойной претендентки на этот образ, по справедливому разумению Любы!

А после окончания спектакля, переодевшись, Залина с Казбеком подошли к Любе, которая ожидала их на своём зрительском месте. Представление происходило на круглой площадке, напоминающей цирковую арену, вокруг которой располагались ряды для зрителей. Сейчас все посетители разошлись, осталось только несколько человек, среди которых была и Люба. В тот момент, когда появились Залина с Казбеком, Люба вглядывалась в белеющую вдалеке усадьбу, борясь с желанием подойти к ней поближе и страшась, что пропустит новую подругу.

– А вот и мы! – воскликнула Залина, усевшись на скамейку рядом с Любой. – Как тебе спектакль?

– Потрясающе! Даже представить не могла, что это так здорово, так волшебно!

– О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух… – тихо сказала чернобровая спортсменка, поддев Любу плечом. – Я тебе даже завидую, столько всего тебе предстоит увидеть впервые! Казик, – повысила она голос, – садись!

– Да я не устал! – в его голосе сквозило лёгкое смущение.

– Спасибо вам за цветы, Казбек! – Люба повернулась к нему и заметила быструю вспышку в его глазах. – Они очень красивые! Я люблю дубки…

– Я рад.

Он всё же сел, но со стороны своей подруги.

– Чудесный вечер, правда? – заметила Залина. – Тихо и спокойно, как может быть только за городом. И совсем не холодно, хотя уже осень…

– А в горах, наверное, выпал снег… – негромко произнёс Казбек.

– Люба обещала приехать к нам в гости, она никогда не видела гор!

– Правда? – вспыхнул он. – Это здорово! Мы вам покажем самые красивые места! Вот где настоящее волшебство! У меня бабуля в ущелье живёт, обязательно к ней съездим. Она самые лучшие пироги печёт в округе! Ну и вообще…

Он вдруг смутился и замолчал.

– Я приеду, спасибо! – пообещала Люба, чувствуя некоторую неловкость. – Вот только со своими делами разберусь…

– А давайте отметим нашу встречу в кафе! – предложил Казбек. – И успешный спектакль заодно…

– Но мы… – Залина осеклась и посмотрела на Любу.

– Мы с удовольствием! – ответила девушка, поняв, что не сможет обидеть отказом этого добряка. И прошептала Залине чуть слышно: – Значит, ещё не время…

– Да! – улыбнулась та.

– Здорово! – обрадовался Казбек. – Тогда пойдёмте! Сейчас только такси вызову…

– А ваши лошади?

– Они здесь ночевать будут. Вон там конюшня, видите? – он взмахнул рукой куда-то направо. В сгустившейся темноте уже плохо просматривались дальние объекты.