Город

– Что откажусь? – удивилась я.

– Спеть эту песню. Она пообещала согласиться только в том случае, если кто-нибудь споёт «Сулико» на грузинском языке, но у них тут в караоке только на русском! А я не только слов не знаю, но и с музыкальным слухом не дружу. А вы сможете, я уверен! Вы ведь грузинка?

– Я…

Я перевела взгляд на соседний столик, на ожидающие глаза белокурой девицы, и решилась.

– Хорошо, я спою.

– О-о-о! – простонал парень. – Я обожаю вас! Идёмте же скорей, микрофон там!

– В микрофон? – испугалась я. – На весь зал? Вы с ума сошли! Нет-нет…

– Не губите!!

Кажется, он готов был упасть на колени, но я вовремя его остановила.

– Ладно, что с вами делать! Матвей, я пойду, хорошо? Это ненадолго…

Он только кивнул с лёгкой улыбкой на губах. Быстро поцеловав эти губы и еле устояв на ногах от нахлынувшего предчувствия чего-то страшного и непоправимого, я направилась в глубь зала, к сцене. Матвей смотрел мне вслед, я чувствовала это всем существом своим.

Сакварлис саплавс ведзебди

Вер внахе дакаргулико

Гуламосквнили втироди

Сада хар чемо Сулико?..

Я пела любимую песню своей Кетено, которую за столько лет уже выучила и сама, а глаза мои, с отчаянием и надеждой, были направлены на него, Матвея. Мягкий свет струился над сценой, почти скрывая остальное пространство зала.

Он смотрел на меня. Долго смотрел. Неотрывно. Я видела его губы, подпевающие мне или шепчущие что-то другое, я видела глаза, изменчивые, мерцающие, то синими они становились, как небо, то белыми, как снег. Я видела реку за его плечами и город, проплывающий мимо нас. А я пела и прощалась – с Городом, с рекой, с мостами и мастером этих мостов. И с Сулико… Где же ты, моя Сулико…

А когда зажёгся в зале свет и отзвучали аплодисменты певице, Матвея за столом уже не было. Только белел на столе лист, вырванный из блокнота.

«Я буду ждать!» – было выведено на нём.

Я буду ждать…

Часть 2

Глава 1

– Мам, а ты у меня просто нарасхват! Твой телефон разрывался весь день!

– И как я его дома забыла, растяпа!

– Ты после своего Арбузова совсем рассеянной стала! – рассмеялась Элли. – Одно слово – художница!

– Да какая там художница, солнышко! Что-то ничего у меня не получается…

– Муки творчества? – хмыкнула понятливая дочь. – А я яичницу пожарила…

– Да ты крута! Как ты себя чувствуешь?

– Температуры нет! – отрапортовала Элли. – Слабость только, но это скоро пройдёт, сама знаешь. Только в школу я пока не хочу, мам! Давай мы ещё всех за нос поводим?

– А с Тоней как быть? – усмехнулась я.

– Справлюсь! – она махнула рукой. – Тем более что бабуле сейчас не до нас…

– А до кого?

– А к ней подруга какая-то приехала, из Америки.

– К ней? То есть она у нас остановится??

– Не, она в гостинице поселилась, и Тоня к ней побежала. Ещё утром. А ты сама понимаешь, мам, человеку, который сто лет не был в Москве, есть куда сходить и что посмотреть. Так что бабушка наша как минимум на неделю для нас потеряна!

– Ты собираешься неделю дома продержаться?

– А я пока не решила, мам, – Элли хитро прищурилась. – Как пойдёт!

– И в кого ты такая продуманная, а, дочь моя?

– Ты сама ответила на свой вопрос, мама! Ну что, жахнем по тарелке яичницы?

– Жахнем! Сейчас только руки помою и звонки проверю, может быть, что-то срочное…

– Жду!

Так, что у нас тут? Несколько звонков от заказчиков, два от Кето, но ей я уже звонила из редакции, один от Артёма – а этому что нужно? – и один незнакомый. Кажется даже, не московский.

Вообще-то обычно на иногородние номера я не перезваниваю. А тут перезвонила. Сама не знаю, почему. Будто изнутри что-то торкнуло, я и не устояла.

– Здравствуйте, вы мне звонили…

– Изольда! Голубушка моя!

– Извините, я не совсем…

– Это же я, Светлана! Из Арбузова!

– Из Арбузова? – чуть не задохнулась я.

– Да! Вспомнили? Вы у нас останавливались, точнее, у моего брата Васеньки…

– У Васеньки… Да-да, конечно, помню! Как вы живёте, Светлана?

– Мы хорошо, отлично живём! Свадьбу сыграли…

– Поздравляю… – в сердце у меня будто один сосуд разорвался. – И как молодые? Счастливы?

– А то! – она радостно рассмеялась. – Ходят, как голубки, за руки держатся. И я рада. Зять у меня что надо оказался!

– Зять? – оторопела я. – Почему зять?

– А как же ещё называется муж дочери? – удивилась она. – Зять, конечно.

– Так вы дочь замуж выдали??

– А я вам о чём толкую? Сашеньку свою, солнышко ясное! Думать не думала, что так рано выскочит, а вот поди ж ты… Ну да что теперь говорить… А вы-то как, голубушка? Вспоминаете нас или нет?

– Вспоминаю, Света. Ещё как вспоминаю, – выдохнула я. – Дня не проходит, чтобы не думала…

– Правда? – она, кажется, обрадовалась. – Так приезжайте! У нас сирень цвести начала, весь Арбузов разукрасила. Благодать!

– Сирень? – ахнула я. – Это мои любимые цветы…

– Вот и приезжайте, Изольда!

– Светлана, а как ваш брат поживает? – после паузы всё-таки спросила я. – Он… у него всё хорошо?

Про Лику я спрашивать не могла. А вдруг он её ещё с сестрой не знакомил? Кто его знает, как у них там сложилось…

– Извините, Изольда, меня зовут… Так вы приезжайте, приезжайте!

Она отключилась, оставив меня в некотором недоумении. Зачем, спрашивается, звонила? Странно…

– Мам, ну ты там чего застряла?

– Иду, доченька, иду…

– …Представляешь, каково мне это было выслушивать? И от кого? От Лильки! Мам, да ты меня не слушаешь совсем!

– Почему? Слушаю…

– Откуда я знаю, почему? – Элли озадаченно смотрела на меня. – Да что с тобой, мамуль? О чём ты думаешь?

– Элли, слушай, а ты не хочешь со мной поехать?

– Куда? – она даже испугалась. Моего взбудораженного тона, наверное.

– В Арбузов! Завтра!

– Завтра? Я? С тобой? Ой, мамочки…

– Ну, если ты не хочешь…

– Хочу! Мечтаю просто! Мама!!!

Она бросилась мне на шею, смахнув со стола чашку, и замерла.

– Ну что ты молчишь, дурочка? – я погладила её по пушистым волосам.

– Боюсь счастье спугнуть! Ты правда меня возьмёшь?

– Разве я тебя когда-нибудь обманывала?

– А помнишь, с котёнком?

– Ну, нашла что вспомнить! Да вовсе и не я его брать не захотела, а Тоня.

– Ага, а ты даже словечка в защиту бедняжки не произнесла! Хотя обещала, что купишь мне кота!

– Но потом-то мы тебе купили! Породистого!

– Потом…

– Так я не поняла, ты едешь со мной или ещё какие-нибудь грешки вспоминать будем?

– Еду! – она отстранилась и посмотрела на меня серьёзными глазами. – Я так мечтала, что ты когда-нибудь меня с собой возьмёшь!

– А почему не говорила, глупенькая? – мой голос дрогнул.

– Ну так… – она пожала плечами и улыбнулась. – А что мы родственницам соврём?

– Что тебе нужно тепло и фрукты! – быстро выпалила я. – А то сколько можно, третий раз за год ангина?!

– Гениально, маман! Так я пойду собираться?

– Валяй, Элли-путешественница!

– Идём дорогой трудной мы в город Изумрудный!

Подпрыгивая и громко выкрикивая слова песни, она помчалась в спальню. Кажется, у девочки совсем нет слуха…

Как я прожила этот год, не знаю. Вроде бы что-то делала, куда-то ходила, Элкой занималась, книжку дорисовала для Тани, но внутри будто пружина сжалась, которая не давала ни дышать, ни думать. Даже во сне не приходило облегчение. А сны такие снились, что просыпалась я порой в слезах и долго потом в себя не могла прийти. Арбузов виделся мне в грёзах, и ночью и днём, и никак его черты забываться не желали. А там, где Арбузов, – там и Матвей. Его лицо, его аромат преследовал меня постоянно, даже время не способно было разрушить это очарование.

Не бойтесь очарования… Врал старик, оказывается. Надо бояться, ещё как надо! Иначе жизнь потом мучением и бесконечным страданием покажется!