Ключ в новую жизнь – на Reception

ПВ ждал ее в холле, увидев, буквально бросился навстречу, не пытаясь скрывать радость:

– Лина, дорогая, я так скучал! Как таласса?

– Как всегда – божественно!

Делясь своими впечатлениями, Полина спускалась с ПВ в ресторан и не видела, увлеченная рассказом, что за столиком, несколько скрытым юккой, растущей в большом керамическом горшке традиционной тунисской формы, сидела Карина. Излишне ярким макияжем она, видимо, пыталась скрыть последствия бурной ночи, которые у женщины всегда выдает именно лицо. Глаза ее выражали уже не просто ревность, а неприкрытую ненависть.

– Подожди, моя еще возьмет! Ишь ты, какая чистенькая, интеллигентненькая! Ничего, я что-нибудь придумаю, я его тебе не отдам, уже из принципа.

Заповедник Фригия – одна из достопримечательностей Туниса, находится он недалеко от Сусса, поэтому едут туда после обеда: можно все осмотреть, погулять и как раз к началу шоу зулусов устать и проголодаться. Впечатление он производит сразу, когда проходишь как будто через сказочные ворота и видишь остров розовых фламинго. А дальше сказка продолжается. Полина и ПВ смотрели с мостика над львиным вольером, как мама-львица играет со своими очаровательными львятами, такими забавными и неуклюжими, что глаз отвести было нельзя. Папа-лев лежал невдалеке, гордый и невозмутимый. А вот пантера в своем вольере была чем-то очень взволнована и грозно рычала, смотря вверх на туристов.

–Как хорошо здесь животным, они в естественном климате, в очень больших вольерах, сытые и ухоженные.

Если взрослым было интересно, то что же говорить о детях? Кругом звучала разноязыкая речь, эмоции выражались по-разному, но бесспорным одно: удовольствие было трудно с чем-либо сравнить. У вольера со слонами особенно многолюдно, это и понятно: слоны высовывали хоботы, делая ими как бы просящие движения. Это вызывало бурю восторгов. ВП дал служителю «тугрик», тот с готовностью протянул яблоко, приглашая жестами Полину подойти поближе и не бояться.

– Лина, не торопись! – крикнул ВП, выбирая место, откуда ракурс будет лучше.

У Полины было очень мало фотографий с прошлых поездок, сама себя не сфотографируешь, а просить все время кого-то неловко. Зато сегодня она позировала столько! Казалось, ПВ хотел запечатлеть каждый шаг, каждое мгновенье, проведенное вместе. У него был очень серьезный аппарат, фотографией увлекался еще с юности, всю жизнь мечтал о зеркальной оптике, теперь вот смог себе позволить. Много снимков привозил, когда ездили кататься на горных лыжах, но там величественные вершины и снег. А теперь будут пальмы, море и … Лина.

Они до вечера бродили по дорожкам, заходили в сувенирные лавки, болтали ни о чем и обо всем. Практически одновременно обоим пришла в голову одна и та же мысль, что давно уже ни с кем не было так легко, спокойно и уютно находиться рядом. ВП решился сказать об этом вслух:

– Знаешь, Лина, мне давно уже не было так хорошо…

– Сейчас у зулусов будет еще лучше, – попыталась свести все к шутке, испугавшись, что ВП читает ее мысли.

Туристов пригласили в большой стилизованный шатер, в центре которого было некое подобие сцены с большими столбами, увешанными деревянными африканскими масками. Столики стояли по кругу, Полина и ВП сели очень удачно, видно все было отлично. Во время ужина подавали национальные блюда: очень сытный кус-кус, картофельные лепешки и местное вино. Проголодавшиеся гости с аппетитом ели, пили вполне хорошее вино и смотрели шоу. Зулусы, конечно, были вполне цивилизованные, но очень колоритные: набедренные повязки, праздничная раскраска и ритмичные танцы, словно они веселились в своей деревне вокруг ритуального костра. Полина это уже видела, но тоже поддалась общему настроению, а ПВ не выпускал из рук камеру, ему хотелось запечатлеть каждое мгновение, хотя странно: снимал зулусов, а в каждом кадре Полина. Сытая, отдохнувшая публика, разгоряченная вином, экзотикой и ритмичной музыкой, сама уже не могла усидеть на месте. Всех желающих пригласили в центр зала к сцене, можно было потрогать инструменты, даже попробовать поиграть на них, можно было потанцевать с артистами, которые были готовы показать основные «па», можно было поближе рассмотреть их, а главное – с ними сфотографироваться. Полине очень хотелось такое фото, но она немного стеснялась. Вдруг к ней подбежал молодой зулус, слегка приобнял и немного развернул, они оказались как раз перед объективом ПВ, он быстро щелкнул и жестом показал: здорово! В это время другой зулус, явно уже без участия ПВ, бросился к ним, держа в руках роскошный плюмаж с белыми перьями, водрузил его на голову Полине – хорошо! красиво! – они с двух сторон прильнули к ней, ПВ даже дар речи потерял: снимал и снимал, стараясь сделать как можно больше кадров, чтобы потом выбрать лучшие. Фотографии действительно получились отличные, особенно та, с плюмажем, Полина, глядя на нее почему-то вспоминала Татьяну Шмыгу, которая во многих опереттах была в таких «перьях» на голове. Зулусы с явным сожалением «отлипли» от Полины, их уже теребили другие зрители. ПВ дал им несколько динаров, поблагодарив, показали на Полину:

– Твой женщин хорошо, красиво! Белый!

« А ведь и правда: моя женщина», – подумал ПВ, испытывая одновременно и удовольствие от этой мысли, и какое-то приятное беспокойство.

Когда садились в автобус, была уже ночь, время у зулусов пролетело незаметно. Все возбужденно шутили, делились впечатлениями, а впечатления на самом деле были прекрасными – ну где еще такое увидишь и так повеселишься! Только Полина и ПВ не принимали участия в общем обмене мнениями, они молчали. ПВ помог Полине накинуть на плечи жакет и как бы случайно забыл руку у нее на плече, подождал, ожидая реакции – возражений не последовало, тогда, немного осмелев, обнял свою даму, а она так легко и естественно, будто делом это было привычным, положила ему голову на плечо и закрыла глаза. ПВ подумал, что она хочет спать, они действительно устали, много ходили по парку, а потом столько эмоций! Известно же, что от эмоциональных впечатлений устаешь больше, чем от физических нагрузок. На самом деле Полина спать ничуть не хотела, хотя и правда устала. Она просто боялась, оставшись с ПВ вдвоем, выдать свою тревогу, свои мысли. А мысли расслабиться не позволяли. Сегодня вечером Полине стало по-настоящему страшно. В этот раз все пошло как-то не так, с первого дня начались проблемы, сцены, слезы – и все из-за ПВ. Она давно уже свыклась с мыслью, что обречена на одиночество, что ничего в ее жизни уже не изменится. Полина не чувствовала себя несчастной, отнюдь. Она занималась сыном, работала с детьми в школе, была очень привязана к маме. Теперь вот сын совсем взрослый – и занимается ею, эта поездка ведь тоже его подарок. И в профессии она состоялась. Полина шила и вязала себе совершенно эксклюзивные вещи, любила и умела наряжаться. Она была очень ухоженной, очень эффектной – и одинокой. Всегда возмущалась, когда женщины говорили, что красятся и одеваются для мужа или для любовника. Полина все делала для себя и для своих близких. Когда-то она услышала случайно фразу, которая поразила своей глубиной и естественностью: последний мужчина, которому хочет нравиться женщина – это ее сын. А у Полины был сын, значит, это и о ней тоже. Ее сын учился в той школе, в которой работала и она сама. Были трудные 90-ые, когда ни денег, ни возможности что-либо купить, даже если деньги появлялись, не было. Ночами, уложив ребенка, Полина что-то шила или вязала, чтобы и самой выглядеть достойно на фоне других женщин-преподавателей, и сын в классе был одет не хуже других. Случился парадокс: в результате ее стараний и ее мальчик, и сама Полина были одеты не только не хуже, а гораздо лучше многих других. Она вспомнила, как однажды ее Егорушка вернулся из школы явно чем-то очень обеспокоенный, на все вопросы отмалчивался или отнекивался. Потом, видимо, не выдержав, подошел сам:

– Мама, а что такое – элегантная женщина, это какая? – и замер…

– Ну как тебе сказать: женщина, модно и со вкусом одетая, аккуратно причесанная, всегда хорошо выглядящая.

Полина увидела, как прямо на глазах расслабился ее сын, с него прямо «сползло» напряжение, он вдруг радостно улыбнулся. Оказывается, Полина на перемене проходила по этажу, где занималась начальная школа, учителя стояли, собравшись в кружок, наблюдали за детьми. Егор, крутившийся рядом, услышал, как кто-то из них сказал о его маме:

– Какая элегантная женщина эта Полина! И когда успевает?

После этого маленького происшествия Полина еще раз убедилась, как важно, чтобы наши дети могли гордиться нами. С тех пор убеждение это только усилилось.

И вот теперь Полина была в смятении: что происходит? Ее жизнь, стабильная, налаженная, куда-то подевалась, начались прямо шекспировские страсти. Нужно ли это ей? Закончится отдых, а душа как? А сердце? Нужно ли это ей? Зачем нарушать тот мир, в котором она живет? Ответа пока не было. Внутренний голос, конечно, пытался взять слово, но попытка не увенчалась успехом. А ведь он, этот самый внутренний голос, хотел напомнить Полине, что жить без любви женщина не должна, это противоестественно.

Вернулись в отель поздно. Опять попрощались у дверей номера:

– Я понимаю – завтра рано вставать. Доброй ночи, Полина, дорогая. И спасибо тебе.

– Спасибо? За что?

– Прежде всего, за то, что ты есть, что теперь есть в моей жизни. Ну, и за прекрасный вечер, конечно. Завтра буду ждать у бассейна, на нашем месте, – он взял ее руку и поцеловал пальчики, подумал, как здорово это звучит: наше место!

Назавтра на талассе опять были самые приятные впечатления и ощущения. Лежа в капсуле, обмазанная до кончиков пальцев теплой кашицей из водорослей, которые пахли почему-то креветками (а чем, собственно, должны пахнуть водоросли?), она слушала музыку, приятную, расслабляющую – никакой эстрады, только классика. Старалась ни о чем не думать. И не думала, просто получала удовольствие. Позже в холле, когда пила чай, познакомилась с двумя немолодыми, очень доброжелательными француженками. Они заговорили с ней по–французски, она, естественно, ничего не поняла, сказала по-английски, что она из России, дамы приветливо заулыбались, заговорили с женщиной – врачом, которая вышла холл. Та на плохом русском попыталась перевести Полине, что француженки удивлены: Полина не похожа на русскую, и тоже очень по-доброму улыбнулась. «Интересно, почему не похожа?» – подумала, но тут же отбросила эти мысли, потому что ее пригласили на массаж.

Потом было естественное продолжение «лечения морем», именно так переводится это мудреное слово – талассотерапия. Они выкупались с ПВ, немного полежали на солнышке до обеда, поболтали, вспоминая вчерашнее шоу.

– Что будем делать после обеда?

– Я бы хотела заняться шопингом, но ведь мужчины это дело не любят.

– Почему же? Я сам хожу по магазинам, сам все покупаю.

– Это немножко другое: одно дело, когда идещь в магазин, зная, что тебе надо, например, хлеб, молоко, фрукты купить, покупаешь за несколько минут – и готово. Другое – когда не знаешь, за чем идещь вообще, смотришь, выбираешь, примеряешь и получаешь удовольствие.

– Я тоже хочу научиться получать удовольствие от шопинга. Возьми меня с собой! – сложил умоляюще руки.

– Хорошо, тогда начнем с Медины, это старый город, я туда хожу, как в музей, там колорит восточный, атмосфера, это главное, ну и сам процесс торговли, конечно. Это ни с чем не сравнимо! Кстати, тебе нужны сувениры для друзей, для родных? Здесь можно недорого купить массу забавных и нужных вещей.

– Да, хотелось бы что-нибудь другу и его жене привезти. А себе – не знаю, что понравится, то и куплю. Хочу просто получать удовольствие от шопинга, вместе с тобой.

На Медину Полина действительно любила ходить, она говорила правду: Старый город можно было воспринимать как музей. Одно только вызывало раздражение – очень приставучие продавцы. Они почему-то абсолютно правильно определяли национальность тех, кто проходил мимо, особенно любили русских. Полина не удержалась как-то и спросила одного местного, когда покупала у него специи, почему так. Он объяснил, все оказалось довольно просто: русские легко расстаются с деньгами, не жадничают, почти не торгуются (хотя это плохо: торговля на восточном базаре – самое главное), а вот американцы самые жадные, англичане мало покупают, только смотрят, немцы считают каждый динар.

После обеда они встретились в холле. Но этому предшествовала одна неприятная сцена. Полина пошла переодеться, все-таки они в мусульманской стране, поэтому, собираясь на Медину, женщина должна одеться так, чтобы ее наряд не оскорблял чувства местных жителей, то есть плечи нужно прикрыть, юбка не должна быть короткой, вот Полина и отправилась к себе, чтобы одеться подобающим образом. ПВ остался в холле, поменял на ресепшен деньги и взял в баре чашечку кофе. Только он устроился за столиком так, чтобы сразу увидеть Полину, как увидел совсем другую женщину: из противоположного конца холла к нему шла Карина, ПВ показалось, что она его поджидала специально. Уже хорошо загорелая, в очень короткой юбке и таком открытом топе, что, казалось, грудь выпадет при первом же неосторожном движении, она напоминала женщину вполне определенной профессии. Нет, курорт есть курорт, и здесь многие женщины, особенно имеющие хорошую фигуру, позволяют себе такие откровенные наряды, о которых дома ни не то, что надеть – подумать бы не могли. На то он и курорт. Но на Карине это выглядело достаточно двусмысленно и призывно. Она подошла к столику, у которого присел ПВ, села рядом, достала сигарету, потянулась к ПВ, ожидая, что тот достанет зажигалку и даст ей прикурить.

– Не курю. И потом, Карина, это столик для некурящих.

– Плевать! Ну, как отдыхается? Деньги менял, идешь свою кралю гулять? Скажи, – она наклонилась к нему так близко, что практически выпавшая грудь оказалась совсем рядом, он увидел мелкие прыщики, которые издали из-за загара были незаметны, – что ты в ней нашел? Неужели вокруг мало молодых девчонок, о себе я уже не говорю, – картинно закинула ногу за ногу.

– Нашел то, Карина, чего ни у тебя, ни у твоих девчонок нет. Извини за откровенность, – минуту помедлил. – А ты хорошая актриса, никогда бы не подумал в самолете, что ты способна вот так…

– А чего мне прикидываться? Отдыхаю, как хочу. Ты думаешь, Полина твоя такая вот вся чистенькая, умненькая, интеллигентненькая? А что ты про нее знаешь?

– Знаю главное: она настоящая, она женщина из мечты, она та, которую можно всю жизнь искать и не встретить. А мне повезло. – ПВ сказал это так, что Карина, забыв прикурить, медленно убрала зажигалку в сумочку, медленно встала и, не оглядываясь, медленно пошла прочь.

А он сидел, не заметив даже ухода Карины, сам пораженный тем, что сказал сейчас. Все, что творилось сейчас в душе, что вдруг стало смыслом жизни, обрело словесную форму, стало вдруг таким понятным и естественным.

– Что-то случилось? – перед ним стояла Полина, – ты почему какой то не такой?

Словно очнувшись, он поднял на нее глаза и обомлел: Полина, в потрясающем комбинезончике с собранными на манжеты у щиколоток на восточный манер штанинами, в болеро, в шляпке с цветами, выглядела одновременно и элегантно, и слегка легкомысленно, выглядела так, что дух захватывало.

– Что-то не так? Я и ноги, и плечи закрыла, – улыбнулась вполне невинно, торжествуя в душе, что произвела такое впечатление.

Таксисты, дежурившие у отеля, бросились им навстречу. Полина сказала, что у них дорого, надо просто поймать на улице. Но ПВ не послушал ее, уже открывал дверцу машины, он даже не договорился о цене. Пока ехали, таксист, араб средних лет, то и дело в зеркало заднего вида поглядывал на Полину, ПВ рассмеялся:

– На дорогу смотри!

– Красива русска! Вери найс! – прищелкнул языком.

Тем не менее, высаживая их у Медины, заломил двойную цену.

– Это же грабеж! – возмутилась Полина, но ПВ, мягко приобняв ее, слегка подтолкнул вперед, давая понять, что торговаться они не будут.

Медина действительно производила впечатление: величественный Рабат, смотровая башня, но самое главное – люди, которые четко делились здесь по интересам. Одним надо было продать, а другим не то, чтобы купить, а скорее, просто «глаза почесать», полюбопытствовать. Этими другими были иностранцы, и многие из них даже не подозревали, насколько «обутыми» они уйдут с Медины. Дело в том, что ушлые продавцы сразу определяли «свеженьких» туристов, еще не искушенных как в реальных ценах, так и в правилах торговли. Делалось это просто – по загару.

Чего тут только не было! Традиционные восточные сувениры, специи, много-много золотых лавок, кожа… Кожу в Тунисе выделывали прекрасно, правда, вот шить не умели. Полину всегда охватывало такое чувство сожаления, что из кожи прекрасного качества шились такие убогие пальто, куртки, неужели нельзя что-то сделать, как-то подсуетиться? Но что касается сумок, здесь дела обстояли лучше. Можно было купить и дамскую сумочку, и вместительную дорожную, и роскошный кофр. Вот именно кофр Полина и хотела купить в подарок сыну. Она уверенно шла по узким улочкам, не реагировала на приглашения зайти в лавки – только посмотри!– зная, что если зайдешь, то там тебя подвергнут такой обработке, что лучше что-нибудь купить, только бы отстали. Наконец, она увидела то, что искала: хорошо сделанные кофры очень элегантного коричневого цвета. Молодой продавец обрадовался потенциальной покупательнице, пригласил зайти внутрь, широко улыбаясь и что-то бормоча о том, как он «лублу русска».

– Сколько? – спросила Полина.

– Посмотри, какая кожа, какой цвет, – парень суетливо начал показывать, как молния закрывается, какие кармашки есть внутри.

– Я все вижу. Сколько?

– Сто двадцать! Хорошая цена!

– Хорошая, не спорю. Двадцать!

Продавец предвкушал удовольствие, мадам будет торговаться!

– Мадам – бандито! Русская мафия! – улыбался, обращаясь к ПВ.– Сорок!

– Двадцать или ухожу! – Полина тоже улыбалась, она знала настоящую цену.

– Мадам – мафия! Хорошо, бери! Приходи еще! – потом посмотрел на ПВ, кивнул в сторону его дамы: Вери найс!

Когда они вышли из магазинчика, ПВ не мог скрыть своего изумления:

– Полина, не ожидал от тебя! Как это тебе удалось? Он же просил 120!

– В первый раз я так и платила, а теперь я уже ученая, цену, которую они называют, надо уменьшать в 5-6 раз, можно даже и лучше сторговаться, как повезет. Иногда, правда, такие противные попадаются, тогда лучше у них не покупать, я сразу ухожу!

Они еще долго бродили по улочкам старого города, купили специи, масла, ПВ понравился кальян очень глубокого изумрудного цвета – замечательный подарок другу, о котором говорил, себе – «старинный» кинжал, потом еще накупили кучу всяких нужных или просто приятных мелочей. Усталые, нагруженные и довольные, они вышли, когда на улице уже темнело. Огнями переливались витрины государственного магазина «Зула», здесь цены были фиксированные, если не нравится процесс торговли, те же сувениры, кожу, золото можно приобрести здесь, правда несколько дороже. Вход в магазин охранял каменный верблюд, как бы прилегший отдохнуть и посмотреть свысока на суету, вокруг творящуюся. Спина его была отполирована тысячами туристов, непременно желающими на нем сфотографироваться.

Внутри магазин был по-восточному роскошным, в глазах рябило от сверкающих медных ваз, подсвечников, кувшинов, инкрустированных перламутром, сотен серебряных цепочек, висящих на бархатных подставках. А какие там были кораллы и турмалины! У нас Полина таких нигде не видела. Камни она любила, чувствовала их тайную силу, их магию. Но заниматься шопингом сил больше не было, решили в «Зулу» приехать специально еще раз.

Позже, за ужином они вспоминали свое маленькое приключение, делились впечатлениями, каждый понимал, как легко и приятно им было вместе. Слушая Полину, ПВ думал, что с ней ему даже шопингом заниматься интересно. Она раскрывалась все больше: сегодня он увидел, как легко она общается с людьми, их все провожали с улыбкой, а сколько раз ПВ слышал: «вери найс»! А как он был горд этим!

– Полина, ты так интересно рассказываешь о камнях, а какой камень у тебя любимый?

– Лучшие друзья девушек – бриллианты, разве ты не знаешь, – рассмеялась, – а если серьезно, то я львица по гороскопу, поэтому мой камень – бриллиант. Кстати, знаешь, – перевела разговор, – здесь «Зула» – знак качества, все, что там куплено, не подвергается сомнению, у них это строго. Поэтому, если нужно купить что-то из ювелирных украшений или камни, – только в «Зуле».

– К сожалению, мне некому покупать ювелирные украшения, – разговор, кажется, пошел не в то русло.

– Давай выпьем за наши удачные покупки, за то, что ты сегодня тоже получил удовольствие от шопинга, – предложила Полина, – и за то, что ты составил мне компанию. Спасибо!

Через два дня они уезжали в Сахару. Накануне ПВ получил инструкции от Полины, что необходимо взять с собой, как одеться, а главное – не проспать, ведь отъезд в пять часов утра. Позавтракав в ресторане круасанами с кофе, они сели в автобус вместе с такими же сонными туристами, у которых страсть к путешествиям была больше, нежели тяга к комфорту. Хотя, что касается комфорта, все было выше всяких похвал, недаром же эта двухдневная поездка в пустыню стоила довольно дорого. Автобус, как водится, собирал народ по всем отелям, где были отдыхающие этого туроператора, практически все, устроившись в очень удобных креслах, сразу же засыпали. Ехать надо было довольно долго, поэтому у всех была возможность доспать недоспатое в отеле, тем более, что некоторые практически и не ложились – ночная жизнь на курорте – это то, что проспать нельзя!

Часов в десять автобус понемногу начал просыпаться, гид , тоже спавший все это время, теперь же, взяв микрофон, представился, познакомил с маршрутом. Саид рассказал о себе, что учился в Москве, женился там на девушке из Иваново, привез ее сюда, он преподает высшую математику в местном институте, а когда есть время, подрабатывает гидом. Вот такие бывают интересные жизненные истории. Туристы очень скоро поняли, что Саид не только говорит хорошо по-русски, но и шутит по-нашему. Вообще, с ним повезло. Бывают гиды – зануды, бывают откровенные пофигисты, а иногда попадаются такие классные, как Саид.

Во время экскурсии, пока автобус едет к месту назначения, гиды рассказывают о стране в целом: обычаи, традиции, законы, социальная политика, образование, медицина – интересно все, если приехал первый раз. Полина еще дремала, уютно устроившись в кресле, слушала, как Саид что-то весело рассказывал, все проснувшиеся смеялись, о чем-то расспрашивали. Глаза открывать не хотелось, но так как ехали уже давно и все проснулись, остановились на кофе-брейк в придорожном ресторанчике. Саид рекомендовал всем попробовать кофе или чай с кедровыми орешками, поэтому все послушно выстроились в очередь в бар. Полина хотела просто кофе, а в очереди стоять не хотела. И ПВ куда-то делся, она оглянулась вокруг, ища его глазами. После кондиционера в автобусе, от которого там было даже прохладно, солнце на улице казалось еще более знойным. Не защищали ни шляпа с полями, ни очки.

–Лина, – ПВ тронул ее за руку, – пойдем скорее!

Она молча пошла за ним, ничего не понимая, и вдруг буквально через несколько метров оказалась в очаровательном дворике, увитом местными роскошно цветущими деревьями – лианами. Симпатичные столики стояли прямо в их тени, Полина с восхищением огляделась. Очень красивая арабка, приветливо улыбаясь, уже несла на маленьком подносике чашечки с кофе и вазочку со сладостями.

– Какой ты молодец! Пока там все суетятся в очереди, мы здесь так замечательно посидим. Как красиво и как уютно!

– Все как полагается: у Саида, видимо, это кафе прикормлено – обычная практика у гидов: везут туда, где получают процент и бесплатное угощение.

После кофе все повеселели, взбодрились, да и пустыня, о которой с детства все знали по урокам географии, была уже совсем близко. Оливковые рощи остались позади, пейзаж за окном стал более однообразный и уже какой-то «пустынный». Очень забавно выглядели дорожные знаки с изображением верблюдов, да и сами верблюды паслись вдоль дороги, как у нас коровы на обочинах. Саид тем временем рассказывал, что нас ждет в первый день: сафари на джипах и катание на верблюдах.

На стоянке уже ожидали несколько джипов с очень колоритными водителями – арабами, которые к тому же и психологами были отличными: они сразу чувствовали, нужен ли их пассажирам настоящий драйв или они просто хотят спокойно прокатиться среди барханов. В машине, куда сели Полина и ПВ, были еще две пары молодых людей, которым явно хотелось острых ощущений. Водитель хитро улыбнулся:

– Покатаемся? С ветерком?

И понеслось! Он выделывал «восьмерки» на склонах барханов, поднимался наверх практически под прямым углом, казалось, что машина сейчас опрокинется назад, потом резко падал вниз, перевалив через бархан. Женщины визжали то от страха, то от восторга, а водитель хитро поглядывал на них в зеркало и только улыбался. Через некоторое время страх исчез, визжали уже просто потому, что женщинам так полагается, зато появился настоящий драйв! Ощущения были острее еще и оттого, что хорошо видны джипы, которые шли впереди. Когда смотришь на машину, выделывающую немыслимые зигзаги на крутом склоне, крутом настолько, что по всем законам физики джип просто обязан перевернуться, и понимаешь, что сейчас то же самое будет с тобой – нет, это надо пережить, описать нельзя. Наконец, взлетев на очередную песчаную гору, приготовившись к очередному полету вниз по вертикали, они неожиданно мягко, как по маслу, съехали с бархана – и замерли в изумлении. Перед ними в нескольких десятках метров находились пейзажи из «Звездных войн». Американцы снимали здесь свое знаменитое кино и оставили декорации.

Полина уже привыкла, что ПВ ее постоянно снимает, вот и здесь они развлеклись на славу: и у известной всем по фильму телефонной будки, и в обнимку с ракетой – Полине и самой теперь нравилось фотографироваться. Но самый удачный снимок получился, когда ПВ велел ей лечь на песок, который здесь расходился волнами, и получилось бескрайнее небо, бескрайние волны песка и она, одна – одинешенька на всей Земле. Но вот чего-чего, а одиночества Полина сейчас не ощущала, наоборот, появилось чувство защищенности, а подобное женщина испытывает только тогда, когда рядом ЕЕ мужчина. Это на подсознании, откуда-то из глубины веков, из детства человечества, когда женщина одна просто не могла выжить.

У ПВ тоже были странные ощущения: с одной стороны, он насмотреться не мог на Полину, которая в платке, повязанном на берберский манер так, что только глаза видны, была удивительно хороша, с сияющим взглядом, с веселым смехом, с тонкой девчоночьей талией и стройными бедрами – черт возьми! – которые обтягивали симпатичные бриджи. С другой же, его не покидало чувство какой-то неосознанной тревоги, как будто случилось что-то очень важное, но над этим важным нависла какая-то угроза. Знал бы он, как реальны его ощущения, как тонка еще та нить, которая связывает его со счастьем, и как велика угроза этому, призрачному еще, счастью. Отогнав тревожные мысли, он подошел к Полине, протянул ей бутылку с минеральной водой, которая была теплая, не очень из-за этого вкусная, но газы давали иллюзию свежести. Она любила газированную воду и считала всех любителей «воды без газа» просто пижонами.

Обратно ехали уже спокойно, но очень быстро, было странно видеть в пустыне (настоящая же Сахара, которая в школе воспринималась, как край земли!) хорошо накатанные дороги. Очень скоро впереди показались чахлые пальмы и какие-то строения. Саид сказал, что здесь туристы катаются на верблюдах. Когда подъехали к «паркингу», увидели этих верблюдов, нарядных, покрытых яркими ковриками или мягкими циновками, лежащими, подвернув передние ноги, и что-то медленно жующими в ожидании работы. Полина еще раз подумала, как здесь все грамотно и отлажено, весь маршрут продуман, нигде нет сбоев: должны быть верблюды – пожалуйста, к указанному времени. «Офис» среди пустыни тоже был довольно комфортабельный: кафе, удобства, фото на память. За два «тугрика» всех переодели в полосатые берберские длинные одежды, повязали платки, и туристы отправились «занимать» верблюдов. Видимо, Полина и на старшего по верблюдам произвела впечатление, потому что он проводил ее лично к очень красивой белой верблюдице, а ПВ сел на обычного – не VYP. Погонщик, взяв обоих верблюдов под уздцы, медленно пошел от «паркинга» в глубь пустыни. Сначала сидеть было не очень удобно, но потом как-то пристроились. Разговорились с погонщиком, правда, это смело сказано – разговорились, но он знал несколько слов русских, несколько английских. Выяснилось, что зовут его Омар, он живет в деревне неподалеку, у него большая семья. Он медленно шел возле Полины, вдруг снял с ее ноги макасинину, погладил ступню (устала?), потом снял вторую и шел, поглаживая ногу и приговаривая: вери найс! газеля, вери найс! ПВ ощутил легкий укол ревности, а Полина как-то вся замерла, не зная, как реагировать на это. Но Омар был так деликатен, так трогателен, что она поняла: не надо никак реагировать, что здесь такого? Уйдя уже довольно далеко, они «спешились», чтобы немного размяться и сфотографироваться. ПВ попросил Омара снять их с Полиной рядом с верблюдами, тот довольно умело сделал это, и тут она позвала его и попросила ПВ снять и их. Омар и Полина встали очень близко друг к другу, он осмелел, обнял ее за талию, и она почувствовала, как он дрожит. «Пора возвращаться», – подумала и попыталась сесть на верблюдицу. Песок был настолько мелкий, чистый, как в песочных часах. Она погладила его ногой и посетовала, что выбросили пустую бутылку из-под воды, не во что набрать с собой. Омар быстро достал из сумки, привязанной к сиденью на верблюде, бутылку с остатками воды, вылил воду и набрал песка. Ни Полина, ни ПВ не успели ничего сказать. Омар протянул бутылку:

– Мемори. Сахара!

Полина поблагодарила, улыбнулась, подала ему руку, которую он не пожал, а поднес к губам. Когда вернулись на «паркинг», уже начинало смеркаться. ПВ щедро отблагодарил Омара, пожал ему руку. Тот, показывая на Полину, уже снявшую полосатый балахон и ставшую опять стройной и красивой, сказал, обращаясь к ПВ:

– Газеля! Вери найс! Ты счастливый!

ПВ улыбнулся, еще раз пожал Омару руку и подумал, что похожее он уже слышал от зулусов. «А ведь они правы!» – подумал, довольный. И опять неосознанное чувство тревоги проснулось где-то в подсознании, но он попытался прогнать его, тем более, что все засуетились, рассаживаясь в автобусе.

Программа первого дня была выполнена, они ехали в отель, где должны были переночевать, а рано утром выехать, чтобы встретить восход солнца в пустыне. Отель, расположенный практически на краю пустыни, поразил всех своей восточной роскошью – не отель, а дворец Шахеризады! Но самое большое удивление и восторг вызвал бассейн, расположенный во внутреннем дворике, вокруг него в изобилии росли цветущие деревья, в кронах которых прятались птицы. Их было так много, что гомон заглушал музыку, льющуюся откуда-то сверху. Понятно, что быстро получив ключи от номеров, а они располагались вокруг бассейна, все пошли купаться, чтобы смыть пыль пустыни и восстановить силы перед ужином. Номера Полины и ПВ оказались рядом, на первом этаже, прямо у бассейна. Они тоже выкупались и договорились встретиться уже в ресторане за ужином.

В номере Полина приняла душ, привела себя в порядок, переоделась в легкое длинное платье и улыбнулась себе любимой: все понравилось. И тут же смутилась, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, потому что сейчас она собиралась не просто на ужин, а на свидание. Тряхнула головой, вспомнив девиз своей любимой героини из романа Стендаля: лучше сделать и потом пожалеть об этом, чем жалеть, что не сделала.

ПВ, как и многие туристы их группы, сидел в баре. Он тоже сменил запылившуюся одежду на свежую рубашку (опять поло, конечно) и белые льняные брюки, был свежевыбрит, еще не высохшие волосы тщательно причесаны. Похоже, он тоже собирался не просто поужинать, а провести вечер с женщиной, которая ему нравится все больше и больше. Увидев Полину, он встал ей навстречу, пораженный, как она выглядит после целого дня, поведенного так напряженно: глаза сияют, походка легкая, на лице ни тени усталости. Они не заметили, как переглянулись две тетки из их группы, которые всю дорогу ворчали, были чем-то недовольны, портили этот маленький праздник – Сахару – и себе, и всем, кто ехал вместе с ними. Конечно, роман Полины и ПВ (а именно так это воспринималось) не мог остаться незамеченным, было понятно, что приехали они не вместе, что их отношения начались именно здесь. Естественно, это вызывало любопытство и желание посудачить.

До ужина оставалось еще немного времени, они вышли на ярко освещенную площадку перед отелем, уже почти стемнело. Здесь в изобилии росли финиковые пальмы того самого известного в Тунисе сорта, который называется «пальцы света», плоды у них были прозрачные и как будто светились изнутри. Они подошли поближе, здесь гроздья висели очень низко, на каждую сверху был надет пакет, предохраняющий от излишнего зноя. Проезжая через пальмовые рощи, они уже видели это, но здесь не созревшие еще гроздья можно было потрогать. ПВ, никогда не расстававшийся с фотоаппаратом, сделал несколько снимков: Полина и финики в «одежках», Полина и отель в пустыне, Полина и африканская ночь…

Не очень большой ресторан отеля был организован в этническом стиле, в дальнем углу в настоящем берберском шатре сидела настоящая берберка и пекла настоящие берберские лепешки. За «тугрик» можно было и лепешку горячую купить, и сфотографироваться. Было очень уютно, играла тихая музыка, и ужин был очень вкусным, правда напитки не подавали. Поэтому многие решили продолжить в баре, где и кальян можно было покурить. Отовсюду слышалась разноязыкая речь (приехали еще немцы и французы), наши девчонки постреливали глазками в сторону иностранцев – а вдруг судьба подарит знакомство в такой романтической обстановке! Все были возбуждены, делились впечатлениями прошедшего дня, слышались то и дело взрывы смеха. Несмотря на то, что всем рано вставать (рассвет в пустыне!), никто не расходился. Полина и ПВ пили французское шампанское, устроившись в уголке за уютным столиком на двоих. Музыка, полумрак, а главное осознание того, что ты находишься в пустыне, за этим маленьким оазисом – отелем – пески, создавало какую-то особую атмосферу и особое настроение.

– Полина, я уже не очень молод, но у меня сейчас такое странное чувство, что все в первый раз, что ничего подобного со мной не было.

– Расскажи мне о себе, я ничего о тебе не знаю, – испугавшись такого начала, попыталась перевести разговор, а сама подумала: «Скажи мне, есть у тебя жена?», и сама же себе ответила: кто из мужиков на курорте признается, что он женат.

– Мне нечего о себе рассказывать, Жены нет, детей нет, есть только замечательный друг Серега, мы с ним с института вместе, и его жена Марина.

– Почему жены нет? – спросила и смутилась от того, о чем спросила.