Насмешка судьбы

Она отступила на шаг, пропуская его, но тот не двинулся с места.

– Проходите, – вежливо предложила девушка.

Он улыбнулся краешком рта.

– Спасибо.

В прихожей снял ботинки, ловко сбросил с плеч пальто и не глядя отправил его на вешалку справа от двери. Все эти действия заняли у него не более двух секунд.

– Да вы могли бы фокусником работать! – искренне поразилась Жанна.

Он взглянул на неё искоса. В его тёмных волосах блестели капельки воды – Жанна подумала, что снегопад, должно быть, так и не прекратился.

– Ни за что, – сказал Аспану, – я умер бы от скуки.

Жанна посмотрела на него с интересом. Она нерешительно шагнула в комнату, проследив, как её гость медленно прошёл следом. Жанна присела на краешек кресла, Аспану устроился на диване напротив.

– А сквозь стену вы смогли бы пройти? – бездумно спросила Жанна, вспомнив шоу Дэвида Копперфильда.

– Разве что в стене будет дверь.

– Значит, в замочную скважину вы не умеете проникать, – сделала вывод Жанна.

Аспану лукаво улыбнулся.

– С какой поразительной ловкостью вам удаётся выпытывать у меня сведения о вампирах!

За его улыбкой Жанна не смогла разглядеть клыки, как бы ни старалась.

– Может, вы мне сами что-нибудь расскажете?

– Смотря что, – сказал он серьёзно.

Жанна глубоко вздохнула и спросила решительно:

– Что обозначало моё видение про море?

Несколько секунд он внимательно разглядывал её. В глазах Аспану, как всегда, сложно было прочесть какие-либо чувства, но Жанне показалось, что она увидела любопытство. Наконец, он произнёс:

– Убийство.

– Убийство? – удивлённо переспросила Жанна.

Он пояснил без всякого выражения:

– Убийство вампиром своей жертвы.

– Как моё видение могло это обозначать? – шокировано спросила девушка.

Аспану промолчал, задумчиво разглядывая комнату вокруг. Жанна поняла, что ответа не дождётся.

– Вы кого-то убили?

– Нет, не я. Это был Денис, – ответил он так спокойно, как будто говорил о погоде.

– Кого он убил? – тихо спросила Жанна, на самом деле не желая знать ответа на этот вопрос.

Аспану пожал плечами.

– Вообще-то говоря, вам виднее. Вы как раз почувствовали то, что испытал этот человек в момент своей смерти.

Жанна взглянула на него недоверчиво.

– Я не чувствовала ни страха, ни боли. Это было совсем не похоже на смерть.

Он спросил насмешливо:

– А с чего вы взяли, что жертвы вампиров чувствую страх и боль?

Жанна с содроганием вспомнила собственный опыт «общения» с Милой и с Денисом… Определённо, она могла бы поспорить с его утверждением. Меж тем, Аспану продолжил:

– Подумайте ещё раз. Что именно вы тогда почувствовали?

Она постаралась вспомнить.

Ласковые волны, то накрывающие, то отступающие… Невероятное блаженство и спокойствие… Темноглазый незнакомец, знающий её так, как не знал никто…

Она молчала потрясённо. Если это было правдой, то человек, чьи мысли Жанна разделила, умер, даже не осознав, что происходит!

– Мне кажется, вы теперь никогда больше не захотите купаться в море ночью, – заметил Аспану.

– Если в моей жизни будет ещё хоть раз такая возможность… – произнесла Жанна мрачно. – Выходит, все ваши жертвы умирают в блаженстве? Абсолютно счастливыми?

Её собеседник молчал. Сидя на диване напротив, он смотрел на неё не моргая, и, казалось, мог бы сидеть так вечно.

– Денис пришёл ко мне домой из-за того, что я почувствовала убийство? – спросила Жанна спустя секунду.

– Да. Думаю, он захотел посмотреть на вас.

– Он тогда ещё сказал, что я удивительная девушка… – припомнила Жанна.

– И я с ним в этом абсолютно согласен, – тихо сказал Аспану. – Ещё ни разу в жизни я не встречал человека с такими способностями.

– Какими? – спросила она с интересом.

– Вспомните о том, что вы сделали с Денисом.

– Что же я сделала с Денисом?

– Замечательный вопрос, – отметил Аспану. – Но у меня нет на него ответа. Могу сказать только, что в своей жизни я вижу такое впервые.

– А вы, кстати, давно живёте? – спросила Жанна.

– Достаточно, – невозмутимо сказал Аспану, – более трехсот пятидесяти лет.

– О боже! – непроизвольно вырвалось у Жанны. Она поглядела на своего собеседника так, будто видела его впервые. На вид ему можно было бы дать не более тридцати пяти!

– И как… впечатления? – спросила Жанна ошеломлённо.

Он улыбнулся, позабавленный её реакцией.

– Не такие яркие, как вы можете подумать. На самом деле время летит очень быстро, если находишь себе интересное занятие.

В этом Жанна была с ним согласна. Она спросила с любопытством:

– Денису, Алисе… тоже по триста лет?

Он вновь улыбнулся:

– А сколько вы бы им дали?

Жанна задумалась. По сравнению с Аспану они оба казались… слишком эмоциональными. Впрочем, по сравнению с ним любой показался бы несдержанным!

– Они моложе вас. Алисе… лет сто? – наугад предположила Жанна.

– Верно, – произнёс Аспану с призрачной улыбкой в уголках рта. – До своего обращения она была фрейлиной при императорской семье. И, откровенно говоря, я бы не позавидовал остальным фрейлинам…

– А Денис… еще моложе? – спросила Жанна, вспомнив его нелепый цветастый пиджак. В её представлении древние вампиры так не одевались.

– Вновь угадали, – беззаботно сказал Аспану. – Он был обращён менее пятидесяти лет назад. Полагаю, Алиса встретила его на одной из модных в те времена вечеринок, где молодые люди с длинными волосами и ленточками на лбу пели песни под гитару. Алису в тот период как раз мучила депрессия, от которой она пыталась таким образом избавиться.

– Вы это всерьёз говорите? – Жанна не смогла представить себе Алису в окружении хиппи, как бы ни старалась. Да и Денис не производил впечатления одухотворённого поборника любви во всём мире.

Аспану рассмеялся непринуждённо.

– Да, вероятно, она действительно очень забавно смотрелась на этих вечеринках! Но мне, слава богу, не довелось её сопровождать.

– Как вы сами стали вампиром? – спросила Жанна.

Он молчал так долго, что девушка перестала ждать ответа. Смотрел на неё неотрывно, недвижный как статуя. Тишину нарушал только перезвон серебряных браслетов, которые Жанна перебирала на своих запястьях, как чётки. Усилием воли она заставила себя положить руки на колени. Вдруг Аспану поинтересовался:

– Вы хотите услышать длинную версию или короткую?

– Разумеется, длинную, – ответила Жанна без колебаний. – Я никуда не спешу. Кроме того, полагаю, немногим доводилось слышать такие истории.

– Да, эту историю я никому не рассказывал уже лет сто, – заметил Аспану с отблеском улыбки в глазах.

«А я вот даже не знаю, стоит ли этому радоваться…» – невесело подумала Жанна.

– Я родился в Венеции в 1633 году, – сказал он негромко. – Моя семья была богата, мои предки происходили от знатного древнего рода. В юности я обучался в Падуанском университете, и хотел служить своему государству так же, как мой отец. У меня были большие планы: я представлял, как буду путешествовать по Европе в качестве венецианского посла. Но когда мне исполнилось двадцать семь, меня отправили в Московию в свите посла. Так и кончилась, не успев начаться, моя карьера дипломата.

Жанна попыталась представить себе, что сидящий рядом молодой человек точно также невозмутимо беседовал с кем-то, когда её прабабушки ещё на свете не было. Это не укладывалось в голове.

– Но вы говорите по-русски даже без намёка на акцент, – удивилась Жанна.

– Поверьте, за три с половиной столетия можно научиться не только этому, – сказал он иронично. Продолжил свой рассказ спустя секунду:

– Русская земля поразила моё воображение бесконечными снегами и лесам. До этого я никогда в жизни не видел замёрзшей реки. У себя в Венеции я не мог и представить, что на льду можно устраивать ярмарку!

Нас поселили в белом каменном доме в Китай-городе. Из комнат этого дома можно было выйти на веранду, которая находилась, вероятно, на уровне четвертого-пятого этажа современных построек. В последующие несколько месяцев я не раз проклинал архитектора, в чью голову пришла идея соорудить эту веранду… – произнес он с чувством. Жанна отметила, что чем дольше Аспану говорил, тем меньше оставалось от обычной его бесстрастности. Как будто, погружаясь в воспоминания, он вновь мог стать человеком.

– Аудиенция с царём должна была состояться через несколько дней после нашего приезда, но в результате она состоялась только через две недели. Русские царедворцы были по-восточному лукавы, многословны и редко давали ответы, из которых можно было ясно хоть что-нибудь заключить. Это, как вы понимаете, не ускоряло переговоры.

Мы жили в Москве уже почти два месяца; каждую ночь я видел во снах свою Венецию и каждый день молился, чтобы мы поскорее убрались из этого забытого богом края. Нам говорили, что если мы не успеем выехать до начала весеннего таяния снегов, то поездку придется отложить еще на месяц. Эта перспектива меня ужасала.

Однажды вечером, стоя на веранде, я в праздности разглядывал сказочные купола собора Василия Блаженного, которые возвышались над окрестными деревянным домами. Неожиданно ко мне подскочил с бешеными глазами мой товарищ Джованни.

Он вёл себя очень странно и ежесекундно нервно озирался. Он сбивчиво попросил меня любым способом задержать русского боярина, который по его словам должен был вот-вот здесь появиться. И прежде чем я успел о чём-либо спросить, Джованни скрылся за дверью.

Через полминуты на веранду в самом деле вышел богато одетый русский боярин в высокой шапке. Выполняя просьбу Джованни, я вежливо поздоровался с ним и попробовал отвлечь разговором. Это было не так-то просто, так как в то время я знал на русском языке не более двух десятков слов.

Не придумав ничего лучше, я постарался жестами передать боярину свое восхищение куполами собора Василия Блаженного. Несколько раз повторив слово «красиво», я вспомнил, наконец, название собора, и попытался произнести. По непонятной причине лицо боярина вдруг стало мрачнее тучи. Неожиданно он схватил меня за отвороты подаренной русской шубы и сильно встряхнул. Затем оттолкнул яростно. Больно ударившись спиной о каменный бортик, я вдруг почувствовал, как переваливаюсь через него, теряю опору и падаю вниз. Всё это произошло так быстро, что я не успел даже испугаться; помню только удивлённый и раздосадованный взгляд русского боярина, когда он смотрел сверху, как я падаю. Это и были последние мгновения моей нормальной жизни.

Я очнулся на мерзлой земле; перед глазами проплывало низкое серое небо; вокруг бегали какие-то люди, а я с ужасом понимал, что не чувствую ни рук, ни ног. Меня отнесли в комнаты, и я кричал от невыносимой боли, когда меня перекладывали с носилок на кровать. Через несколько часов пришёл лекарь-англичанин. Осмотрев меня, он заявил, что у меня переломлен хребет.

Позже пришёл Джованни и с бледным лицом поведал об истинной подоплёке случившегося. История была так нелепа, что в иной ситуации рассмешила бы меня!

Выяснилось, что за неполные два месяца нашего пребывания в Москве Джованни умудрился соблазнить дочь одного из бояр. Накануне глупая девушка рассказала обо всём своей семье и заявила, что уедет со своим любимым в Венецию. Она не знала, что не стоило принимать слова Джованни так близко к сердцу. В результате разъярённый отец явился в посольский двор. Девушку звали Василисой. Отец не видел Джованни лично, но ему передали, что он худощав, тёмноволос, безбород. Под это описание я подходил не хуже Джованни. А когда я попытался произнести вслух название собора Василия Блаженного, русскому, вероятно, показалось, что я упоминаю имя его дочери – здесь уж у него не осталось никаких сомнений в моей личности! – Аспану криво усмехнулся.

Жанна спросила:

– Но зачем он столкнул вас? Наверняка это вызвало большой скандал…

Аспану чуть заметно качнул головой.

– Не такой уж большой. Кончилось тем, что боярина с семьёй выслали из Москвы, а нашему послу принесли глубочайшие извинения, и подарили чуть больше мехов, чем обычно. Что же касается причин, которые могли побудить боярина сбросить меня вниз… – Аспану тихо рассмеялся, – у меня есть некоторые подозрения. Вероятно, он пришёл в ярость из-за того, что неверно истолковал мои жесты.

– Жесты? – удивлённо спросила Жанна.

Аспану улыбнулся.

– Да, я пытался жестами изобразить форму куполов собора и передать боярину своё восхищение. Я в самом деле был глубоко потрясён ими и любил рассматривать каждый вечер – особенно, когда заходящее солнце озаряло их своим пурпурным светом… Боюсь даже предположить, что русский мог углядеть в этой пантомиме!

Жанна рассмеялась, представив себе их разговор.

Аспану продолжил:

– Наше посольство покинуло Москву через неделю после этого злополучного происшествия. Разумеется, они уехали без меня: лекарь заявил, что я не переживу путешествия до Италии. Я и сам прекрасно это понимал. А когда я спрашивал, через какое время я смогу вернуться на родину, он отводил взгляд.