Покушение на Бэга Баррета

— Это самое наглое предложение, которое мне когда-либо делали, Весс! — воскликнул Баррет, пробежав строчки искренне удивленным взглядом. — Хотя форма подачи, признаю, и впечатляет.

— Мистер Весс, столь высокая сумма гонорара… — попытался было дополнить франт, но тут же умолк по одному только недовольному движению ладони Баррета.

— Дело не в деньгах. — Баррет едва поморщился. — Что это за бред во втором пункте?

— Обычное требование освободить от занимаемой должности начальника службы безопасности, — невозмутимо заметил Джентин Весс.

— Обычное?! С запретом занимать ему аналогичную позицию в любых принадлежащих мне компаниях?

— Мистер Баррет, господа юристы, эдмин Таймс, — Весс продолжал держать проектор на вытянутой руке, — напомню, речь идет о покушении на смертоубийство. Кто-то может дать гарантию, что преступник вновь не попытается добиться своего?

Баррет сжал было кулаки, но вдруг выдернул из внутреннего кармана стилус и вставил его в боковой uni-разъем проектора.

Рядом с росчерком Весса тут же появилась вычурная подпись Баррета. Именно в этот момент послышался легкий шорох еще одного ландиака, въезжающего в ворота. Джентин Весс вновь нажал на один из камней, свернув тонкое полотно проектора, и вручил цилиндрик Баррету.

— Эдмин Таймс, мне нужно осмотреть место преступления. Исключительно в вашем присутствии.

И он миновал распахнутые двери, не дожидаясь, пока из ландиака появится леди, вновь оправдавшая высокое мнение Весса о женщинах, которые разбираются в космофизике.

— Милый, а почему меня никто не пригласил на это действо? Уж не думал ли ты вывезти из дома что-нибудь ценное? — раздался позади голос Агаты Марлионе.

— Бред! Речь идет об элементарном расследовании. Что вообще отсюда можно вывезти ценного? Воспоминания двадцатилетней давности? — Диалог за спиной Весса стремительно понесся по явно хорошо обкатанному сценарию.

— Я не знаю, милый. Но мне объяснили, что можно не только увезти что-то, но и, наоборот, привезти. С тем чтобы облегчить бракоразводный процесс, о котором ты так и не решился…

Спор Баррета с женой вдруг оборвался, оставшись за звуковым барьером, что был обустроен не в дверях, а посередине огромного холла, у самого начала величественной мраморной лестницы, которая вела на второй этаж особняка.

Впрочем, вовсе не лестница из редчайшего на орбитах Юпитера земного мрамора должна была поражать воображение гостей. Поскольку над ней красовался образец, если не сказать — эталон, ювелирного искусства — гигантская люстра с восемью огромными лампами накаливания, каждая из которых была окружена восемью бриллиантами размером с кулак и целым облаком бриллиантовых искр, ниспадающих величественными каскадами вдоль общей центральной оси. В верхней части люстру идеальным кругом очерчивала линия небольших черных кубиков, ребра которых были надежно защищены серебряными уголками. Джентин Весс пристально вгляделся в сумрак, окружавший отключенную люстру.

— Эдмин, а там наверху это что, уголь? Или я…

— Да, мистер Весс, это именно он и есть, — перебил его Таймс. — Земной антрацит.

Джентин Весс удивленно повернулся в его сторону.

— Но вы ведь не хотите сказать, что…

Таймс еле слышно фыркнул.

— Мистер Весс, вы же понимаете, что Бэг Баррет не из тех людей, что повесят в своем доме копию.

Весс отошел влево и присмотрелся к дальнему от входа светильнику. В лампе и правда были протянуты две вольфрамовые нити. Люстра из первого зала совета Восьми эдминов, которую изготовили сразу после Первой Межорбитальной! Весс глянул на Баррета, который продолжал увлеченно разыгрывать сцену перед входом в особняк со своей пока еще женой.

— Угодно ли милорду подняться в кабинет? — раздался позади вежливый голос.

Весс оглянулся. Перед ним чопорно вытянулась фигура в черном костюме. Лицо человека было в тени.

— Каэйли Мирроу, дворецкий мистера Баррета, — представил его Таймс, положив руку на перила лестницы. — Да, Каэйли, нам пора начинать. И проследи, чтобы никто не поднимался вслед за нами, пока мы не закончим официальный осмотр второго этажа.

И он подкинул вверх шарик с бусинками камер, окаймляющих его посередине.

Процедура официальной расконсервации второго этажа и дотошного изучения каждого помещения заняла больше часа. Как обычно, никаких изменений в комнатах за прошедшие двадцать лет не произошло. Кое-где осело чуть больше пыли, да пятна крови в кабинете приняли темно-бордовый оттенок. Одна из пуль, специально оставленная охранниками Баррета на столе, все также сиротливо глядела развороченным носом на темный экран.

— Таймс, а что с окном? Ракурс на задний двор ведь должен быть другим?

— Редко кто замечает. На самом деле здесь глухая стена. А окно кроме этого базового вида может показывать в режиме реального времени и виды из фасадных окон, и обе части сада с высоты любого из этажей особняка, и даже панорамы с внешней обшивки станции.

Джентин еще раз внимательно осмотрел стол, отошел к двери и сосредоточился. Ощущение чего-то неправильного не давало ему покоя. Что-то такое он увидел, но вот только не здесь, а в шикарной библиотеке, где, подумать только, были даже бумажные книги.

Он миновал своеобразный полушлюз, образованный двумя книжными шкафами по обеим сторонам от входа в кабинет Баррета, свернул к стене, которая представляла собой огромный стеллаж высотой в четыре метра, весь уставленный мультикнигами. Выглядели они все стандартно — но стоило взять в руки любую, и выяснялось, что хозяин дома был не просто богатым, а эксцентрично богатым человеком. Вместо стилизованных под книги электронных планшетов на полках стояли издания, состоящие из сотен страниц, на которые и выводились текст и иллюстрации. Более того, в каждую мультикнигу был вмонтирован специальный блок с выдвижной ручкой. Внутри него располагалась искусно выполненная имитация древнего пергамента, свернутого в тугую трубку. При желании текст книги можно было читать и в таком виде. Хотя то, что правильно в отношении трудов Аристотеля, стоявших на самом видном месте, вряд ли годится для работ Цвейвассера. Еще одним отличием мультикниг Баррета было то, что, кроме всех изданий того или иного произведения на всех языках мира докосмической эпохи, они содержали и все художественные фильмы, сериалы и ролики, снятые по его мотивам, вплоть до видео- и аудиоспектаклей, где книга упоминалась лишь раз.

Джентин Весс прошел вдоль книжных полок, до самого угла за изящной спиральной лесенкой, и, казалось, случайно выдвинул одну из мультикниг. Задумчиво пролистал, еще раз осмотрел ее со всех сторон, особенно корешок, украшенный крупными красными буквами, поставил на место и во второй раз забрался по лесенке на верхний уровень библиотеки. Тот представлял собой узкий карниз, на котором вряд ли разошлись бы два человека и который огибал по периметру всю библиотеку. Как и внизу, вся стена представляла собой один огромный мультикнижный шкаф. Не рассчитывая уже обнаружить в стеллажах что-либо необычное — вроде тайного прохода, — Джентин перевалился за высокую ажурную ограду, практически сливавшуюся, если смотреть снизу, с витринами, и еще раз оглядел зал внизу.

Осмотры законсервированных мест преступлений давно — пожалуй, со времен Второй Межорбитальной, ведь именно тогда убийством окончательно стали называть отправку в кому на двадцать-тридцать лет — перестали быть диковинкой, вызывающей общественный интерес. За очень редким исключением, когда дело доходит до них, преступник уже отбывает свой срок внутри какого-нибудь астероида или в коматории. Так что это крайне рутинная и монотонная — словно вытягивание нити из биомассы — процедура. И как бывает, за соблюдением формальностей стал теряться изначальный смысл построения компьютерных моделей и их перепроверки.

Джентин еще раз вгляделся в планшетный столик, который стоял ровно на том же самом месте, что и двадцать лет назад. И точно так же, как и тогда, едва заметно скалился тонкой трещиной по краю гранитной столешницы.

Весс лихо спустился по лесенке и бесцеремонно отодвинул в сторону дворецкого. Нитевидная щель пересекала край столика по всей длине, а потому казалась элементом декора. Джентин убедился, что Торри Таймс уже снимает его своим шаром, ухватился за край каменной столешницы и потянул его на себя.

Тот поддался — неожиданно легко, — и наружу выехал длинный секретный ящик. Внутри — поблескивая вороненой рукояткой — лежал парализатор военного образца.

Безопасник присвистнул:

— Святая деревянная звезда! «Горг-7», да еще в спецназовской комплектации!

***

— Тим Баррет? — на всякий случай решил удостовериться Весс.

Черный дракон, поливавший фиолетовым огнем какую-то лощину перед собой, старательно повел головой из стороны в сторону, дохнул черным дымом из ноздрей и только после этого повернулся в сторону Джентина.

— Чу тио эстас тиом урджа?

— Сэндубэ, Тим.

Дракон изумленно моргнул, повернул голову набок, и картинка вдруг разлетелась на множество осколков, сменившись черным экраном. Через пару мгновений он начал светлеть, и в полумраке обозначилась голова в фиолетовом капюшоне.

— Давно не видел кого-либо, разбирающегося в нулевом эсперанто, — задумчиво произнес племянник Баррета, так и не открыв своего лица.

— Это лишь подтверждает тот факт, что люди с классическим образованием в наше время редко меняют реальность на иллюзии виртуальных миров. В самом худшем случае они их создают, как, например, ваш дядя — Бэг Баррет.

— Нашли кого привезти в пример. Классическое образование. Пф-ф-ф! Скорее, классический медицинский диагноз.

— Мне сложно об этом судить. В конце концов, Бэг Баррет нанял меня не как психиатра, а как детектива. Меня зовут Джентин Весс.

Тим Баррет подался вперед.

— Детектива? В таком случае мои соболезнования. Найти преступника спустя столько лет после здешней Серой декады.

— Серой декады?

— Узнаю родного дядю. Никакой поддержки тому, кого нанял. Но хотя бы Таймс должен был вам про это рассказать. Спустя несколько дней после покушения выяснилось, что практически все пользователи Trigg имели возможность скрыться от пассивного наблюдения Мо-сити. Для этого было достаточно подключиться к игре, оставив квартиру в режиме общественного пространства, а затем выйти из игровой вселенной, переключив персонажа в режим сна. В этом случае система продолжала воспринимать вас как находящегося в игре и не замечала ваших перемещений в любых общественных и приравненных к ним пространствах станции. Нашлась масса сообразительного народу, сумевших воспользоваться этим режимом серого призрака. Поймали лишь пятерых самых бездарных. Да и те отделались парой месяцев исправительных работ на обшивке гравистанции. Любой из таких серых мог легко пролезть к нам в дом, прихватив для верности парализатор, наткнуться на дядю и разрядить в него все до железки.

— Но в вашего дядю разрядили еще и пулевое оружие.

— Мистер Весс, практически любой, кто в то время играл в сомножество миров Trigg, первым делом схватил бы со стены именно огнестрел. Заявляю со всей ответственностью — ведь это я повесил его в галерее. Именно потому, что, как и многие, был ярым фанатом алых вселенных докосмического века.

— Интересная гипотеза, Тим. Только она никак не объясняет того факта, что ваш дядя получил заряд из парализатора, на котором найдены и ваши отпечатки, и ваша ДНК.

— Какого парализатора?! — Тим Баррет смахнул с головы капюшон, и на Весса уставились темно-фиолетовые глаза, резко контрастирующие с бледной кожей лица. Персональный образ был очень неплох и явно обошелся его владельцу в значительную сумму в мусин-юанях.

— Того самого, что вы спрятали в тайнике библиотеки, самодовольно решив, что мы его не найдем. Возможности отформатировать чип, который фиксирует время каждого выстрела, у вас, понятное дело, не было.

Тим Баррет откинулся назад. Впрочем, понятно, что это было лишь очередной иллюзией — реальный племянник миллиардера находился сейчас в специально оборудованной капсуле, на порядок превосходившей стандартные ложементы игроков Trigg.

Весс серьезно сомневался, что тот напрямую транслирует свои истинные реакции, но ему крайне необходимо было как можно быстрее поговорить с ним — пусть даже и через фильтры выдуманных игровых вселенных.

— Я не палил в дядю. И готов заявить это в любом суде, под любой присягой и под прицелом любых детекторов лжи.

— Что же, такое заявление — настоящий вызов для серых клеточек.

Тим Баррета посмотрел на Весса как на умалишенного.

— При чем здесь серые пиксели?

— Пиксели здесь и, правда, ни при чем. Так с дядей в тот вечер вы крепко повздорили?

— Да!

— И это ваш парализатор?

Картинка на экране Весса вдруг застыла.

— Мистер Баррет, как ваш делопроизводитель считаю своим долгом напомнить, что вы не обязаны отвечать на какие-либо вопросы даже официального следствия, и рекомендую продолжить этот разговор в присутствии ваших адвокатов, — нарочито искусственным голосом произнес компьютерный секретарь, с которым Вессу уже пришлось взаимодействовать, чтобы дозвониться до Тима Баррета.

Картинка упрямо ожила. Человек накинул на голову капюшон и сжал правую руку в кулак.

— Да, это мой парализатор.

— И ваш тайник?

— Да, мой.

— И вы хранили в нем именно парализатор?

— Да.

— Вы пришли на разговор с дядей, заранее вооружившись?

— Я не вооружался до встречи! Я рассчитывал, что глава трансобритальной корпорации в состоянии понять все выгоды моего предложения!

— И вы крайне разозлились, когда он пренебрег ими?

— Да, я разозлился! — Кулак Тима вдруг охватила ярко-красная сфера огня, и он с чувством швырнул ее куда-то в пол. — Но я в него не палил!

— То есть, будучи в ярости, вы просто так вскрыли тайник с тройным кодом, в который входил тест на ДНК, схватили парализатор военного образца, потом вспомнили про розовых пони, выдохнули и, швырнув оружие обратно, с гордо поднятой головой ушли к себе?

Новый шар, возникший вокруг кулака Тима Баррета, достиг размера с голову.

— За исключением розовых пони все именно так и было!

— И как вы в таком случае закрыли тайник?

— Двинул по нему ногой, разумеется!

— И сделали это вовсе не потому, что после того, как вышли из кабинета, вам пришлось одной рукой держать парализатор и огнестрел, а другой — похищенные ценности?

Шар улетел вниз, как и первый, — только в этот раз племянника Бэга Баррета на секунду осветила яростно красная вспышка.

— Нет, не потому!

— Верю, верю. — Джентин Весс примирительно поднял руки. — Хочу лишь предупредить, что вся информация о находке уже передана властям Мо-сити. Так что на вашем месте я бы прямо сейчас, из этого вашего уютного кресла, связался со своими адвокатами.

***

— Я вас слушаю, — произнес человек, продолжая внимательно смотреть в окуляры устройства, в котором можно было легко определить атомно-силовой микроскоп.

— Я связался с вами, Тахо, чтобы сообщить, что в результате обыска в особняке Бэга Баррета был обнаружен парализатор.

— Вот как? — безучастно переспросил брат Бэга Баррета и махнул левой рукой. — Седьмой кантилевер выше по цепочке сразу на нанометр.

— И все указывает на то, что его использовал ваш сын.

— Да, вот так. — Тахо оторвался от своих научных изысканий. — Повторите, что вы сказали?

— Я сказал: обнаруженный в тайнике вашего сына парализатор указывает на то, что в вашего брата стрелял именно Тим Баррет.

— Это бред! — с улыбкой махнул рукой Тахо. — Тим? Уверен, Орбипол во всем разберется.

Он снова повернулся к окуляру.

— Простите, Тахо, но я сомневаюсь в этом. Особенно если стрелял действительно он, но был лишь исполнителем чужой злонамеренной воли. Вы ведь крепко завидовали брату, мистер Баррет?

— Нет, Ли, работаем дальше по протоколу. Я не тебе махал. Хватит ворчать — упустишь цепочку! Шестой к седьмому — и теперь убираем углеродный комплекс… — Джентин собрался уже было повторить свой принципиальный вопрос, но тут Тахо как ни в чем не бывало продолжил, словно по-прежнему командовал передвижением кантилеверов: — Мистер сыщик — или мистер поэт, уж не знаю, как там правильно, — кому я завидовал — это мое личное дело. Ни я, ни мой сын, ни моя жена не стреляли в Бэга и не организовывали это покушение. Довольно с Тима того, что его изобразили представителем семейства псовых! С тем же успехом вы можете подозревать контур фигуры, что в тот день возникла на стене лаборатории. Ли, пятый к шестому!

Связь со щелчком оборвалась, и терминал зашелся трелями сверчка, которые Весс в свое время выбрал в качестве звукового сигнала о том, что повторные вызовы блокируются адресатом.

Джентин вздохнул: он терпеть не мог подобную бесцеремонность. Но зато теперь он знал, что навел шороху в семействе Барретов — и, пожалуй, посильнее, чем докучливый сверчок. Ироничное замечание про поэта могло означать лишь одно: его пристально — только что не используя АСМ — изучили со всех сторон.