Корона для попаданки

— Раз уж мир не совсем одноразовый, его нужно было немного украсить, обустроить, — ответил Верегард. — Я подумал, что красивой девушке нужны цветы.

Я на несколько секунд растерялась, не сразу сообразив, что «красивая девушка» — это теперь я. Цветы в общем и целом — это романтично и мило, конечно, но данный конкретный букет мне категорически не нравился. Если Верегард насадил тут эти цветы, надо будет их подправить.

— У нас не было времени спокойно поговорить наедине, — лирическим тоном продолжал Верегард. — Но теперь, когда проблемы с Норамом, которые по бестолковости устроил Грайн, остались позади, я могу наконец поухаживать за тобой, как положено. Предлагаю…

— Стоп! — перебила я. — Я ведь уже сказала, что не собираюсь замуж ни за одного из вас. И вообще наши отношения вышли на новый уровень, и никаких ухаживаний не подразумевают.

На языке вертелись слова о бестолковости самого Верегарда. Грайн создал Кару — это уже говорит о скрытых талантах. А что хорошего сделал Верегард, я пока не в курсе.

— Но ты же не можешь оставаться незамужней! — возмущенно заявил он.

— Почему? — я фыркнула. — Я прекрасно себя чувствую без брачных обязательств. Я и в своём мире спокойно обходилась без них.

— Это неприлично, — серьёзно сообщил Верегард. — И потом, женщине нужен мужчина, природа всё равно потребует своего.

Ах, значит у демиургов тоже есть гормоны, которые периодически бурлят? Я-то думала, эта проблема касается только людей.

— Ну допустим, нужен, — согласилась я. — А брак-то тут при чем?

Летавший поблизости зверёк завис на стрекозьих крылышках над букетом и принялся с удовольствием поедать сотворенные Верегардом цветы.

— А говорили — они ничего не едят, — я хмыкнула и мысленно пожелала олепенку приятного аппетита. — Как думаешь, зачем им цветы?

— Кыш, — Верегард раздражённо махнул рукой на желтого зверька.

Тот как ни в чем не бывало продолжал уплетать цветастый кошмар.

— Ири, — Верегард нервно сглотнул. — Ни один демиург не пойдёт с тобой на так называемые внебрачные отношения.

— Кхм, — насмешливо кашлянула Кара. — Напомнить, как вы вчера предлагали ей провести время втроём?

— Это другое! — убеждённо возразил Верегард. — Всё равно один из нас женился бы на ней. Или оба, — нехотя добавил он.

Я заинтересованно посмотрела на «жениха». Поразительная упёртость! Я несколько раз объяснила им обоим, что мне не нужен ни один муж, ни два, а Верегард как будто меня не слышал. Или он решил, что я могу растаять от его ухаживаний и при виде кошмарного букета захочу связать с Верегардом всю жизнь?

— Ещё раз повторяю, я не собираюсь замуж ни за одного из вас. И вообще не собираюсь, — на всякий случай уточнила я.

Из дома вышел Грайн. Я отметила, что оба моих подопечных так и ходят в джинсах, правда, сменили куртки на свои странноватые камзолы. Вид получился диковинный, ну да ладно, думаю, я ещё не такое увижу.

— В общем так, — напористо начала я, пока ещё и этот не начал вокруг меня брачные танцы. — Я в ближайшее время буду часто появляться здесь, но жить — у себя дома.

— Прости? — вежливо переспросил Грайн. — У себя дома — это где?

— Там, где жила раньше, — раздельно проговорила я. — Мы с Ири уже всё обсудили, я вполне могу там погостить и посмотреть, как она будет справляться на моём месте.

— В общем, попала Ири так же, как и вы, — прокомментировала сидящая на моем плече Кара.

Даже спорить не буду, все попали — и Верегард, и Грайн, и Ири. Нечего было устраивать обмен телами без моего осознанного согласия. Раз я не могу вернуться на свое законное место, значит, придётся контролировать Ири, поселившись рядом с ней. А заодно приглядывать за двумя «женихами», чтобы не вляпывались пока ни в какие истории.

Олепенок доел с моей руки остатки букета и взмыл на крышу дома. Верегард проводил его недовольным взглядом. Грайн чуть заметно усмехнулся.

— Так, любитель фауны, — я повернулась к нему. — Есть идеи, на что можно приспособить наших олепят?

— Олепята не ваши, а твои, — ревниво поправил Верегард.

— Без разницы, — оборвала я. — Они какой-то дрессировке поддаются? Вы всю ночь тут с ними просидели. Как впечатление?

— Пока непонятно, — помедлив, сказал Грайн. — Но можно попробовать наделить их даром речи. Тогда быстро станет ясно, на что они способны.

— Мы с ума сойдём, если всё это начнёт болтать без умолку, — возразил Верегард, неприязненно косясь на лазящих по стенам дома олепят. — А если они станут нести всякую чушь? Ты уже не сможешь лишить их дара речи, подарки не отбирают, — в его голосе прозвучали язвительные нотки.

Я на несколько секунд задумалась. Если олепята начнут нести чушь, их можно будет просто оставить жить в этом никому не нужном мире, признав своё поражение. Только вот к поражениям я не привыкла.

— А можно наделить даром речи только одного из них? — спросила я.

Кара страдальчески вздохнула, но промолчала.

— Только если собираешься сделать его фамильяром, — Верегард усмехнулся. — Но это даже представить смешно.

— Ну так попробуй сделать, — я обратилась к Грайну. — Пообщаемся с одним из олепят, посмотрим, как он соображает, что он может. А потом, если не захочешь оставить своим фамильяром, отпустишь его, как Кару.

— Это недоразумение — фамильяром? — Верегард фыркнул.

— Именно, — решила я. — Посмотрим на них, выберем того, что покажется поумнее, и Грайн создаст фамильяра.

Заходя в дом, я услышала за спиной смешок Верегарда и тихий голос:

— Этот фамильяр окажется ещё хуже Кары.

Сова на моем плече громко, презрительно фыркнула в ответ.

Глава 9. Ираида изменяет мир

День я провела в мире, который теперь использовался далеко не как одноразовый. Сначала отсиделась в своей комнате, выдохнула и немного успокоилась. Заодно с подсказками Кары мне удалось разобраться, как работает висящий на стене экран. Лучше бы не включала: я как раз успела увидеть, как Алинка с этим недоразумением, которое она считает будущим мужем, пишет заявление в загсе. От такого зрелища мне тут же захотелось выпить что-нибудь успокоительное. На работе дела обстояли не лучше: Ири с готовностью обещала поднять зарплату хитро улыбающимся менеджерам и делала банковский перевод моей бывшей свекрови для какого-то юного гения.

Я раздражённо погасила экран. Сегодня вечером поговорю с Ири, надо будет объяснить ей, что нельзя так разбрасываться деньгами. Надеюсь, что заодно на месте соображу, что делать с намечающейся безумной свадьбой. Как же не вовремя демиурги затеяли этот обмен! Лет на пять бы попозже — может, я бы и не возражала. Алинка к тому времени твёрдо стояла бы на ногах, умела бы зарабатывать, вышла бы замуж за подходящего мужчину. Ладно, что толку об этом думать? Надо исправлять все, что можно исправить.

— И что мы тут сидим? — сварливо спросила Кара. — Прогулялась бы у дома, поправила бы тут всё на свой вкус, заодно и потренировалась бы.

— Ещё натренируюсь, — буркнула я. — Сейчас я за себя не ручаюсь, если кто-то из этих двоих опять заведёт разговор о свадьбе или попытается за мной ухаживать.

— Одного не пойму: как ты вообще дочку родила? — с иронией спросила сова. — Между прочим, Ири относилась к ухаживаниям гораздо спокойнее.

— Она сбежала при первой возможности, — напомнила я. — Замуж я не хочу именно потому, что я по молодости там была, почти год, и мне совсем не понравилась семейная жизнь. Очень уж неравноценная сделка получается, мужчины ждут от жён гораздо больше, чем дают взамен. От меня требовалось вести хозяйство, следить за одеждой мужа, чтобы вовремя бросить её в стирку, приседать перед его родителями, поменьше общаться с приятельницами по телефону, не водить гостей, отказаться от музыки, фильмов, книг, которые ему не нравились, не думать о работе и вообще о будущем, потому что «он мужчина и сам всё решит». В итоге я ушла от него на шестом месяце беременности и ни разу об этом не пожалела.

— Это было в вашем мире, — сидящая на спинке кровати сова выразительно посмотрела на меня. — Демиурги не перетруждаются с ведением домашнего хозяйства. И потом, у тебя был только один муж. Может, с другим было бы иначе.

— Карочка, золотце, у меня были любовники, и каждый из них мог бы стать точно таким же мужем. Хотя есть другой вариант, ещё хуже: когда супруг садится жене на шею и живёт на её деньги. Можешь поверить, я видела достаточно браков, от слова «бракованный». У всех жён были грустные, усталые глаза и полный рот забот. Я только и слышала о том, что им надо срочно бежать домой готовить, убирать, встречать гостей, делать с детьми уроки, закупать продукты и много чего ещё.

— Что-то я в вашей жизни не понимаю, — с сомнением произнесла Кара. — А разве ты всего этого не делала после того, как ушла от мужа?

— Делала, конечно, — согласилась я. — Но чувствовала себя свободной, знала, что я отвечаю только за себя и за Алинку, и что никто не будет высказывать мне, что делать и как жить.

— Понятно, — со смешком ответила сова. — Только ты можешь высказывать, кому что делать и как жить.

— Если ты о Верегарде и Грайне, то они сами виноваты, я не просила тащить меня сюда, — я поправила корону. — А тебе я вроде ничего не высказывала.

— Вообще-то я говорила об Ири и твоей дочери, — сказала Кара. — Почему бы тебе не оставить их в покое и не заняться своими делами?

— Хоть ты не трепи нервы, — отмахнулась я. — Не хочешь пожить со мной в моем доме, так я тебя силой не тяну, оставайся тут. Только проследи, чтобы мне не грозила никакая опасность.

— Нет уж, — буркнула сова. — Тебя должен кто-то контролировать и, по-моему, кроме меня никто не сможет этого сделать.

Из дома я вышла, с трудом сдерживая раздражение. День не задался с самого утра.

Я шаталась вокруг дома, изменяя всё, что противоречило моим представлениям о красоте и удобстве. Начала с ужасных цветов Верегарда. После того, как их стебли оказались зелёными, а сами цветы — жёлтыми и красными, клумба стала выглядеть гораздо жизнерадостнее. Странно, что олепята не проявляли к ней интереса, хотя до этого один из них с удовольствием слопал из моих рук букет до последнего лепестка. Может, они едят только с чьих-то рук?

Эксперимента ради я сорвала один цветок и, призывно помахивая им, двинулась дальше. Никакого эффекта — лазят, бегают, порхают и не обращают на меня внимания. На сидящую на крыше Кару они, правда, настороженно поглядывают, возможно, чуют в ней опасную хищную птицу.

После цветов Верегарда меня в этом мире больше всего раздражал сам дом. Я сменила стеклянную крышу на деревянную и поправила несущие стены коридора, вставив в них сверху большие стекла в деревянных рамах. Затем растянула стены, добиваясь, чтобы дом принял нормальную четырехугольную форму, а не выглядел, как безумный теремок с пристройками для каждого из жильцов, и добавила больше окон.

— Зачем всё это? Нормальный же дом был, — попытался протестовать Грайн.

После того, как я высказала всё, что думала об этом жилище в частности и оформлении мира вообще, оба моих подопечных исчезли за дверью и какое-то время не показывались мне на глаза. Вот и хорошо, они действовали на меня раздражающе. Кара молча наблюдала за мной с крыши и ни во что не вмешивалась. С домом я немного разобралась, теперь пора было приняться за мир в общем и целом.

Через какое-то время у подножия горы маленьким фонтанчиком бил подземный родник, стены дома увивали выросшие за пару часов лианы с крупными красно-зелёными листьями, рядом с домом росли два молодых дубка и три клёна. Голые горы я насадила молоденькими соснами и кипарисами, и воздух начал насыщаться запахом хвои.

Итак, воздух улучшен, увлажнение земли и воздуха появилось. Фауна в виде олепят тоже присутствует. Что бы ещё придумать в этом мирке? Хорошо бы какой-нибудь водоём, но сюда даже маленький пруд не влезет. Когда буду создавать мир для себя, сделаю его гораздо больше. Там будет прозрачное озеро с чистейшей водой, достаточное глубокое и широкое, чтобы в нем можно было купаться. И обязательно роща, и цветник. А насчёт животного мира надо будет подумать. Пока что я согласна видеть там только Кару. Впрочем, если создавать цветник, то понадобятся какие-то бабочки для опыления цветов. Или попробовать создать цветы, которые не надо опылять? Посмотрим, выживет ли клумба Верегарда, тут ведь тоже нет ни одного насекомого. Впрочем, на моих глазах пара олепят подлетели к цветам и начали совать в них носы. Не уверена, что у клумбы есть шанс, зверьки могут просто съесть все цветы.

— Кара, что они делают? — крикнула я.

Сова слетела с крыши и уселась мне на плечо.

— Должна признать, ты быстро учишься, — отметила она. — Я ожидала, что выращивание деревьев займёт у тебя пару дней. По-моему, от олепят все же будет какой-то прок. Сейчас они опыляют цветы.

Я более внимательно посмотрела на порхавших над клумбой зверьков. Получается, они могут заменить собой бабочек и пчёл? Очень интересно. А ведь в мире Норама я вроде не видела ни насекомых, ни птиц, ни животных, кроме олепят. Надо будет хорошенько понаблюдать за ними. Возможно, эти зверьки умеют не только опылять цветы.

Я вошла в дом. Как и ожидалось, в коридоре стало ненамного темнее. Я машинально представила вместо серых каменных стен деревянные ровные панели тёплого жёлтого цвета, затем мысленно встроила у выхода широкое зеркало высотой от пола до потолка.

— Несомненно, так лучше, — прокомментировала Кара, оглядывая результат. — Но по правилам хорошего тона, прежде чем менять что-либо в доме и в мире, нужно спросить разрешения хозяев.

— Во-первых, они теперь — мои подопечные, — напомнила я. — А во-вторых, этот мир создавался для Ири, разве не так? И раз я теперь — Ири, то имею право менять здесь всё по своему вкусу. Полы, кстати, тоже сделаю деревянными.

Из одной из комнат вышел Верегард и оценивающе оглядел коридор.

— Может, отдохнешь? — с нажимом спросил он. — Мы сами в состоянии сделать деревянный пол, раз уж придётся задержаться в этом мире.

— Я совсем не устала, — я лучезарно улыбнулась. — Так что поправлю кое-что здесь и в своей комнате. А для вас есть другое дело: внимательно понаблюдать несколько дней за олепятами и выбрать из них того, кого Грайн сделает говорящим.

В комнате я убрала ненужные вещи из шкафа. Видимо, у демиурга Ири были очень скромные возможности, если «женихи» сами сообразили ей гардероб. Раз я могу создать копию любой одежды и обуви, то нет смысла оставлять то, что по вкусу Верегарду и Грайну. Сам шкаф я все же решила оставить — смотрелся он неплохо, да и вещами я его могу забить достаточно быстро. Потом я добавила у двери зеркало во всю стену и убрала непонятно зачем стоявший здесь диван. Если он «для гостей», то тем более не нужен, я не собираюсь долго общаться в своей комнате ни с одним из «женихов». Я критически огляделась. Вроде всё, остальное меня устраивает.

Взгляд упал на зеркало, я с лёгким раздражением увидела в нем похожую на куклу блондиночку. Правда, выражение её лица было привычным, уверенным и решительным, совсем не кукольным. Я вгляделась в девушку в зеркале. В принципе, здесь тоже можно было бы кое-что исправить.

— Кара, я имею право поменять что-то в своей внешности? — на всякий случай спросила я.

— Любой демиург имеет, — отозвалась сова со спинки кровати. — Только учти, что ты не можешь сменить пол.

Я фыркнула. Вот уж чего делать не собиралась, меня полностью устраивает, что я — женщина. Рост у Ири примерно такой же, как у меня. Фигура стройная, с формами все в порядке — они есть, ничего не надо прибавлять или убавлять. Черты лица правильные, но с желтоватыми глазами домой соваться не стоит. Актёров перед туристами изображать ещё можно было — мало ли какие цветные линзы они используют в работе, — а вот заявиться "знакомиться" к родственникам надо с нормальным цветом глаз. Но сначала нужно разобраться с волосами, я точно не покажусь в своем городе в виде куклы Барби.

Чёрные волосы категорически не подходили к бледной коже и делали меня похожей на зомби из фильмов. Правда, моя любимая прическа — длинное каре — выглядела неплохо, и это уже приятно. Поменяв перед зеркалом несколько вариантов, я остановилась на тёмно-русых густых волосах. Долго выбирала, делать глаза синими или зелеными, в итоге остановилась на зелёном цвете, чтобы уж точно исключить сходство с куклой.

Кара отмалчивалась, пока я не материализовала в комнате копию дорожной сумки, которую собиралась купить для командировок. Сова страдальчески вздохнула.

— Ты не оставила затею с возвращением?

— Разумеется, нет, — отрезала я. — Сейчас соберу себе вещи в дорогу. И если ты идёшь со мной, учти, что придётся посидеть в клетке. Не знаю как Ири, но Алинка точно возмутится, если по дому станет летать сова. И тебе придется молчать, в нашем мире совы не разговаривают. Так что подумай. Может, останешься здесь? Посмотришь на олепят, проконтролируешь, чтобы все было тихо и мирно.

— На олепят я уже посмотрела, — ответила Кара. — И, по-моему, контролировать нужно прежде всего тебя. Грайн и Верегард в своей стихии, будут сидеть тут и ждать тебя. По крайней мере, Грайн точно останется, ему и самому интересно, какая польза может быть от твоих питомцев. Норам если и появится, то только в поисках тебя, проблем от него пока можно не ждать. А вот ты, как неопытный демиург с большими возможностями, способна случайно натворить таких дел, какие весь ваш город запомнит. И не волнуйся, мне необязательно сидеть в клетке. Можешь рассказать, какая я ручная и дрессированная. Летать могу только по твоей комнате, по дому буду передвигаться сидя на твоём плече. И главное, фамильяр при запрете на применение дара речи, способен общаться с хозяином мысленно, — ехидно закончила сова.

Я пожала плечами. Ладно, пусть будет так, мне и самой спокойнее с Карой на плече. А если сова начнёт мешать, я всегда могу сочинить для Алинки правдоподобное объяснение, куда я дела птицу, и отправить Кару к моим подопечным.

— Прекрасно, — я энергично кивнула. — Скажешь мне, когда в нашем мире будет шесть часов вечера. Мы выйдем, когда Ири вернётся с работы.

В голове мелькнула мысль, что Ири вряд ли умеет водить машину. Любопытно, как она добралась до моего кабинета? Надеюсь, что Ири придумала для Алины подходящую причину, по которой в ближайшие дни не сможет сесть за руль.

Глава 10. Гостья в собственном доме

В пятнадцать минут седьмого я неторопливо подошла к своему теперь уже бывшему дому в благополучном коттеджном посёлке. На улице мне встретились хорошо знакомые соседи, приличная пожилая пара. На моё привычное «Здравствуйте» они не ответили, ещё и покосились на нового человека с подозрением. В принципе, могу понять их реакцию, но могли бы и поздороваться в ответ, элементарную вежливость никто не отменял. Хотя, может, они просто онемели, увидев незнакомую девицу с совой на плече.

Ири встретила меня во дворе, вид у неё был недовольный.

— Это плохая идея, — она кивнула на Кару. — Ты же прекрасно знаешь, что говорящие совы здесь не водятся, тут на много километров вокруг и обычных не найдёшь. И что ты сделала с моими волосами? А глаза? Почему они зелёные?

— И тебе добрый вечер, Ираида, — со скрипучим смешком отозвалась Кара. — Не волнуйся, при ребятах ни слова не скажу. А какая тебе разница, что Ири делает с волосами и глазами? Тело ведь уже не твоё.

— И эти брюки, — Ири поморщилась. — Я никогда не носила ничего подобного, только красивые платья.

Я отметила, что она и сейчас вышла из дома в моём сиреневом праздничном платье. Я надевала его всего несколько раз за год — не в брюках чувствовала себя неудобно и непривычно.

— Ты так ездила ко мне на работу? — тихо спросила я. — Разве не понимаешь, что ты должна одеваться и вести себя хотя бы примерно так, как я. Все очень быстро заметят резкие изменения и решат, что у Ираиды Михайловны начались проблемы с головой.

— Я так ездила к себе на работу, — огрызнулась Ири. — И не волнуйся, сотрудники уже заметили изменения и решили, что у меня с кем-то бурный роман, поэтому я стала лучше выглядеть и приветливее держаться.

— Это они при тебе обсуждали? — я кисло усмехнулась.

— Нет, я просматривала варианты реальности. Должна же я видеть, к чему приведёт моя линия поведения. Пока ничего опасного не заметила, все в порядке, возможно меня на днях даже пригласят на свидание.

— Какое ещё свидание? — возмутилась я. — Тебе надо вживаться в роль, привыкать к новой жизни, разбираться с фирмой, домом, Алинкой. А ты что устроила? Тебе в прежней жизни женихов мало было?