– Отдай сотнику, – проходя мимо, гордо проговорил Лис. – Пусть умоется. Ладно, капитан, я к Гонте. А ты держись на связи.

Штаден с презрением глянул вслед удаляющемуся броднику и процедил, не скрывая эмоций:

– Мерзкий фигляр.

– Так а с водой-то что? – вновь открыл рот караульный.

– Вон!!! – рявкнул сотник, и опричник поспешил скрыться, расплескивая по пути содержимое ведер.

Штаден внимательно оглядел меня:

– Что этот шут гороховый нес о какой-то болезни? На мой взгляд, вы замечательно выглядите. На щеках появился румянец, взгляд посветлел…

– Капитан, откуда румянец? – раздался на канале связи насмешливо-встревоженный голос Лиса. – Ты что там, покраснел? Держи себя в руках. Ты не красна девица, ты белый молодец.

– Ночью мне снились кошмары, – вздохнул я. – Какой-то пожар, пламя вокруг… Так что я случайно разорвал подушку. А чувствую я себя действительно много лучше прежнего.

Я поднялся на ноги и прошелся по комнате, отвлекая внимание Штадена от развороченной постели.

– Это пустое, – махнул рукой собеседник. – Якобу Гернелю она больше не понадобится, да и вам тоже.

– Почему же вдруг? – насторожился я.

– Царь Иоанн настаивает, чтобы мы отправлялись завтра же поутру. Так что следующую ночь вам надлежит провести, увы, не здесь, а в наших хороминах. Но не беспокойтесь, вам будет отведена отдельная келья.

– Келья? – переспросил я с некоторым удивлением.

– Конечно. Не забывайте, у нас все-таки военно-монашеский орден. Без сомнений, жить в этих апартаментах куда приятней, но такова воля государя.

Я выразил неудовольствие на лице, но Штаден продолжал, казалось, не замечая его:

– Должен вам также сообщить, что орденские правила касаются и всякого рода челяди. Все братья обязаны помогать друг другу, но во время несения службы должны обходиться без какой-либо иной подмоги, нежели уставом предусмотрено. Вследствие чего драбант ваш повинен отправляться к гетману Вишневецкому вместе с атаманом Гонтой и его людьми.

– Но это невозможно, – начал было возмущаться я.

– Вальтер, послушайте меня. Слуга он вам или нет – сейчас не важно. Поразмыслите сами. На кону не только наш план. Стоит вам заартачиться – царь Иоанн решит, что вы не желаете искать своего беглого родича. И как только он так решит – ваша голова слетит с плеч, а следом – и моя, поскольку я этой самой головой за вас в ответе. Несчастный, подумайте если не о нас, то о тех иноземцах, которые спасли жизни свои, поступив на службу в мою сотню. Если уж мне несдобровать, то им и подавно! Ежели вы надеетесь, что люди Вишневецкого снова придут вам на помощь, то выбросьте это из головы. Нынче же днем они выступают в обратный путь.

– Разлучник коварный, – проклюнулся Лис, подпуская в тон глицериновой слезы. – Кстати, у Гонты по поводу отъезда никто не мычит, не телится.

– Но мы с Сергеем вместе уже несколько лет…

Генрих поморщился:

– Не забывайте, армия под командованием Вишневецкого очень скоро отправится в Ливонию. Если желаете, я могу назвать вам надежное место, где он отыщет нас, скажем, через месяц.

– Аукцион неслыханной щедрости, – восхитился Лис. – Буквально – засада по блату.

– Кстати насчет засад, – вмешался я. – Ты Гонту предупредил?

– Ага. Он рвется в бой. Может, поинтересуешься, какую программу увеселений твой корефан подготовил для сечевиков?

– Интересно, как ты себе это представляешь? «Дорогой Генрих, я тут намедни подслушал, что ты обещал царю извести казаков. Будь добр, расскажи, каким именно образом ты это намерен сделать, а то мне необходимо их предупредить».

– Отмазался – так отмазался. А еще лорд, называется! Все приходится делать самому. Долой угнетателей боевого казачества!

– Вы правы, Генрих. Но как же мы с вами встретимся в Ливонии?

– Там есть замок Феллин, – роняя гору с плеч, быстро заговорил опричник. – Рядом с ним поселок, у въезда – большой постоялый двор. Он называется «Три голубя». Его хозяин Гюнтер Мунк – мой старый приятель. Он поможет нам добраться до империи, и через него же ваш драбант отыщет нас. Я сам передам ему эту весть.

– Зачем же, не трудитесь. Как только он придет сюда…

– Вероятно, он больше сюда не придет, – перебил меня Генрих. – Все готово к отправке царских даров гетману. Приказ об отъезде Гонты у меня на руках. Будет лучше, если ваш соратник покинет Москву вместе со всеми этими голодранцами. Тем паче с рассвета запрещено впускать казаков в Александровскую слободу. Ваш же друг числится, как мы помним, в посольстве князя Вишневецкого.

– Что ж, если так, прошу вас сообщить ему все в точности, не держа в сердце прежних обид, – с грустью в голосе заявил я.

– Можете не сомневаться. – Опричник глянул мне прямо в глаза. – Я перескажу ему все в лучшем виде. А теперь позвольте откланяться.

– Капитан, а какой у Штадена лучший вид?

Дверь за моим гостем затворилась, и, опасливо высунувшись из-за двери, страж неуверенно поинтересовался, глядя на принесенные ведра:

– Быть может, умыться желаете?

– Пожалуй, – благосклонно кивнул я, стягивая рубаху. Связь пошла в тот самый момент, когда плотная струя воды ударила мне в ладони.

– База вызывает Джокера-1. Джокер-1, ответьте Базе.

– На связи, – плеская в лицо водой, отозвался я.

– Сегодня ночью и утром есть плотная засечка объекта, – без лишних эмоций, точно речь шла об угнанном автомобиле, сообщила барышня-диспетчер.

– Да ну! И где же?

– Семь пятнадцатисекундных выходов в эфир, – продолжала база. – Направление от Суздаля к Новгороду.

– О! Есть свежая версия, – вмешался в наши переговоры Джокер-2. – Баренса просто замумукал здешний коронованный вурдалак, и он решил оттянуться по всей длине. Проехаться по золотому кольцу, взглянуть на монастыри, крепостные стены, сувениров прикупить опять же…

– Джокер-2, – с досадой отозвалась девушка Европа-Центр. – Как не стыдно! Прекратите нести околесину.

– Не-е! Ну а шо? Ему наши святыни в падлу?

На канале связи повисла неоправданно долгая пауза.

– Странно… – Голос девушки на этот раз звучал озадаченно. – Джокеры, я укрупнила план-карту засечек. Первая располагается на территории Покровского женского монастыря.

– Вот она, истина после вскрытия, – не замедлил откомментировать новость Сергей. – Капитан, твой дядя буквально решил сорвать покровы с обитательниц монастыря… Ну, может, не всех. Возраст не тот. Но, как говорится, вектор направлен твердо.

– Погоди, – оборвал я друга. – Здесь что-то другое. Это наверняка какой-то знак…

– Плюс? Минус? Равно?

– Извлечь корень! – отмахнулся я. – База, необходимо проверить историческую подоплеку всех мест последних засечек.

– За какой период?

– Для начала – за последние сто лет. Возможно, что-нибудь и всплывет.

– Всплывают обычно трупы, – едко заметил Лис.

– Может, и трупы. Кто знает…

– Когда получим ответ – немедленно свяжемся. Отбой, – отозвалась база.

Обещанные Штаденом изменения в моей участи не заставили долго ждать. Едва успел я одеться, как мимо стражника прошествовали трое орденских братьев, дабы помочь доставить вещи к месту нового обитания. Нависший прямо над головой свод убогой келейки, по замыслу архитектора, казалось, должен был давить на макушки статных обитателей этого диковинного монастыря. Сквозь узкое оконце, затянутое бычьим пузырем, пробивался тусклый дневной свет. Его бледные лучи, едва развеивавшие сумрак, наводили на мысли о бренности всего сущего. Я опустился на деревянную койку, покрытую жидким соломенным тюфяком. Пожалуй, улечься на ней удобно было попросту невозможно. Только боком и только скрючившись. На мой взгляд, подобная манера поддержания боевого духа царевой гвардии не оправдывала своего назначения. Но, видно, богомольный повелитель был на этот счет совершенно иного мнения. Оставалось надеяться, что мое пребывание в этих хоромах не затянется, и следующим утром мы, как было обещано, тронемся в путь.

Едва я подумал, что стоит осведомиться, когда здесь принято подавать завтрак, как на канале связи вновь появился Лис.

– О! Нарисовался хрен с бугра.

– Какого бугра?

– Тебя географическая привязка интересует? Щас вызовем Базу, уточним координаты. – Лис дал картинку. – Ежели быть совсем точным, то хрен забугорный, но на вкус – все равно редьки не слаще.

На дальнем плане, видимо, не замечая наблюдения, Генрих Штаден втолковывал что-то атаману Гонте, показывая на стоящие поодаль груженые возы. В руке опричник сжимал опечатанную красным воском грамоту, должно быть, личное послание царя Вишневецкому. Покончив с объяснениями, сотник торжественно вручил свиток гетманскому поручнику и, демонстративно повернувшись на каблуках, направился к Лису.

– Какой сюрприз на нашу голову. – Широко раскидывая руки, точно для объятий, Сергей устремился навстречу.

От неожиданности сотник даже попятился.

– Ну, шо наш больной? Чувствует ли он еще себя? – придавая лицу крайне озабоченное выражение, осведомился Лис.

На лице Штадена появилась досадливая гримаса.

– Мне надлежит сообщить тебе нечто очень важное.

Сергей всплеснул руками.

– Шо, к нам едет ревизор с тайным предписанием?

– Прекратите молоть чушь! – скривился кромешник.

– А ты вкинь в эту мельницу шо-нибудь другое, – тут же парировал бродник.

Когда мой друг был в приподнятом настроении, а сейчас наступил именно этот час, разговаривать с ним становилось совершенно невозможно. Во всяком случае, система «Мастерлинг» могла скорее прочесть критские письмена, чем адекватно перевести Лисовы велеречия.

– Слушайте и запоминайте, – не ввязываясь в дискуссию, заговорил Штаден, – нынче государь отправляет казаков обратно к Вишневецкому. Твой господин велел передать его светлости, что нынче с дозором отправляется в Ливонские края. Когда гетман пожелает отыскать его – пусть шлет тебя к замку Икшкеле. Там в окрестностях есть таверна «Коронованный лев»…

– Шо, эта вонючая дыра?! – В голосе Лиса чувствовалось неподдельное возмущение. – Я, кажись, оставил Вальтера в добром здравии. Шо ты с ним сделал, упырь лихой? Ну, короче. Ты уж напрягись, запомни и передай ему, шо хай он из берегов не выходит. Встречаемся, как обычно, в «Трех голубях» у старины Мунка, в шесть часов вечера после войны. Место встречи изменить нельзя. Чужие здесь не ходят…

Он приостановился, наблюдая, как вытягивается лицо опричника.

– Разве что дозор забредет по пьяной лаве. Вы-то, кстати, в какой отправляетесь? Дневной, ночной или сумеречный?

Штаден не давал ответа, все еще силясь прийти в себя.

– Лис! – послушался откуда-то выкрик Гонты. – Дэ тэбэ чорты лупати носять?

– Здеся, – отозвался Сергей, делая прощальный жест рукой. – Иду вже. Да, вот еще.

Он остановился, точно вспомнив что-то важное, и вновь обернулся к Генриху.

– Ежели доберетесь до «Голубей» раньше меня, передайте Гюнтеру, чтобы запас бочку моего любимого пива. А то будет как в прошлый раз.

– Какого еще пива? – выдавил Штаден, все еще пребывающий в состоянии нокдауна.

– «Балтика № 9». Запомни, девять – это такой кружочек с хвостиком внизу.

Лис, удовлетворенный произведенным эффектом, ласково проворковал: «Асталависта, беби!»

И зашагал прочь, насвистывая марш «Прощание славянки», что, впрочем, не помешало ему задать мне сакраментальный вопрос:

– Капитан, и какого рожна этот полицай нам тут горбатого лепил?

– Не знаю, – вздохнул я. – Но это действительно настораживает.

– Вот-вот, в самую дырочку, – отозвался Лис. – Кстати вести с полей. На ваш запрос о том, где таилась погибель моя, сообщаю, шо меры приняты в необходимом объеме. В рамках плана «Перехват» Дед Бабай собрал внеочередной съезд домовых, банников и пр. и раздал ориентировку на Штадена Генриха, характер нордический, гауптман местных СС. В общем, ждем результатов. Пока, до связи.

Ждать пришлось недолго. Оперативности подручных Деда Бабая вполне мог позавидовать Скотленд-Ярд. Как сообщал один из «агентов», прямо от Гонты опричный сотник направился в «Царево кружало» – первый московский паб или, как выражались местные жители, кабак. Насколько я знал, он был открыт для всех. Вот только с тех пор, как его облюбовали кромешники, мало кто из горожан отваживался пропустить в нем чарку зелена вина. Обычно это были смельчаки из стременного полка государя или же ногайских конных лучников.

Ссоры между ними нередко перерастали в кровавые побоища, но сегодня мир восторжествовал. Один из ногайцев, подкараулив у крыльца объект разработки, сообщил этому самому объекту, что его будут ждать на Останкинских топях у пруда, в три часа пополудни. Сообщив это, посланец вскочил в седло и исчез, подняв за собой тучу пыли.

– Внимание! Внимание! Внимание! – торжественно раздалось в указанное время на канале связи. – Наш я установлен, буквально усажен среди ветвей столетнего дуба, в том самом месте, где, по моим подсчетам, будет находиться знаменитая Останкинская башня. Отсюда открывается замечательный вид на грязную лужу, именуемую прудом, и всеми заброшенные могилы нищих, самогубцев и замученного пытками ворья. Окрестные жители не жалуют это живописное место, однако кое-кому приспичило забивать романтические стрелки именно здесь. «Но кто это?» – спросите вы. Об этом мы скоро узнаем. Гадают самые распоследние песчинки в хронометре нашей студии… – Лис осекся. – Оба-на! Нарисовался, хрен сотрешь! Какие люди и без конвоя!

Глава 12

Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.

Артур Шопенгауэр

Зоркие глаза моего напарника выхватили среди окрестных кустов быстро движущуюся фигуру. Легкость, с которой приближался мужчина, пробуждала в памяти цветистые восточные обороты, воспевающие ловкость барса, грацию оленя и прочие животные добродетели. Однако если бы сюда, на конспиративную встречу, явилась съемочная бригада CNN, я бы, пожалуй, удивился меньше. Во фряжском юшмане, в островерхом шлеме, покрытом золотой насечкой, с клычом у пояса, по заросшему ивняком берегу шел, почти летел, мурза Джанибек, наш далибожский пленник.

– Ни хрена себе гости в нашей студии! – обалдело проговорил Лис. – Шо-то я не видел в утренних новостях сообщений о неофициальном дружеском визите Орды на Русь.

В сущности, утверждение моего друга было чисто риторическим. С начала четырнадцатого века, когда в Золотой Орде возобладало мусульманство, поток выходцев из знатных и не очень татарских родов в Московию стал нескончаемым. Христианство, дотоле имевшее весьма крепкие позиции при ханском дворе, было сокрушено. Епископство саранское, интересовавшееся возможностью крестить песком вместо драгоценной воды, было упразднено. Толпам ордынских христиан пришлось искать спасения у ближайших единоверцев. Этот «исход» весьма способствовал укреплению Русской державы, привнеся в русское дворянство немалую толику татарской крови. Так, мать нынешнего царя, Елена Глинская, происходила по прямой линии от Мамая. Да и назначенный Иваном Грозным во время своего «отречения» царек Симеон Бекбулатович тоже был роду отнюдь не славянского. Теперь же, после покорения Казани и Астрахани, количество степняков на царевой службе возросло несказанно. Однако ни к одному из этих родов мурза Джанибек не принадлежал. Крым-Гиреи продолжали оставаться едва ли не самой большой угрозой для Московии, и вряд ли ему, представителю знатнейшего крымского рода Седжутов, даже в страшном сне могло привидеться, что его потомки могут оказаться под властью их традиционной добычи.

– Ну шо ж, дорогие зрители, – приходя в себя, продолжил комментировать Лис. – Пока что мы лишены возможности взять интервью у нашего первого гостя, но близок тот долгожданный момент… А вот, кстати, и второй участник ток-шоу. Не надо оваций, сдержите вопли неистовой радости!

Перед глазами Сергея возникла фигура опричного сотника. Штаден двигался крадучись, держа перед собой пистоль.