Суженый смерти

– Обязательно побываю в Париже, – она кивнула. – Я уже решила. Ты так пленительно рассказал об этом городе… Хотя, я и раньше о нем слышала много интересного.

Она прервалась, потом задумчиво посмотрела за окно, и спросила.

– Слушай, а тебе обязательно новая машина нужна?

– Хотелось бы. Нет, я могу приобрести и эксплуатировавшуюся в Германии, там дороги как зеркало. Но вот только найти машину, чтобы она не была «утопленником» или развалюхой с отмотанным спидометром проблема, так как я в них ни черта не смыслю, – Свечкин пожал плечами. – Для немца пара лет – не возраст, но в каком он состоянии – это вопрос. Сейчас делают так, что даже на СТО ничего не увидят, а машина через пару месяцев рассыпается. В автосалоне же понятно что авто новое и до тебя никто его не убивал. А к чему этот вопрос прозвучал?

– У меня есть хороший знакомый, он из Германии гоняет машины автовозом. Часто можно приобрести почти совсем новые автомобили. Если я попрошу его, то никаких сюрпризов не будет, могу за это поручиться. В крайнем случае, скажет, что хорошего автомобиля в наличии нет.

– Свяжешься с ним?

– Да, – Леля достала телефон и набрала какой-то номер. После недолгого разговора, во время которого мелькали модели, цифры, цвета и общие характеристики, Леля, прислонив телефон к плечу, спросила у Александра.

– Та же модель, тот же цвет, только спортивное исполнение, 2009 год выпуска, двести лошадей, коробка механика. Просит восемьсот пятьдесят, новая миллион сто стоит. Состояние идеальное, только из Чехии. Пробег сорок пять тысяч, один хозяин. Посмотришь?

– Посмотрю… – Свечкин хотел что-то добавить, но Леля его уже не слышала.

– Да. Согласен… Вечером в восемь я привезу человека. Все, пока, – она сбросила вызов. – Ну все, если Арсен обещал что машина в идеале, значит так и есть. У тебя вечером планов никаких не было? А то я уже за тебя все решила, – Леля улыбнулась.

– Если и были, я от них уже отказался, – Александр подумал, что не хочет почему-то расставаться с этой девушкой. С ней было нелегко, но безумно интересно. – Поистине, не зря я всю жизнь люблю пятницу, – он говорил о встрече с ней, девушка же поняла по-своему, будто он ведет речь о покупке машины.

– Ты знаешь, что пятница – это день судьбы. Все встречи, события, удача или неприятности, произошедшие в пятницу, не случайны? – она пила уже третью чашку кофе.

– Нет. Не знаю, – Свечкин искренне покачал головой. – А откуда эта уверенность?

– Так верили твои предки, – она загадочно улыбнулась, и Александр словно столкнулся с бездной во взгляде, настолько тот был глубок и мудр. – Они верили, что судьба каждого человека – это рубашка, невидимая рубашка на теле, которую не снимешь. Прядут эти рубашки две сестры, Доля и Недоля, счастье и несчастье. Доля красивая, светлая и пряжа у нее тонкая, мягкая и прочная. Недоля неряшливая, кудлатая и пряжа у нее ворсистая, грубая, остистая и непрочная. Кому какая рубаха выпала, тому и век такой доживать. Пока Недоля ленится, Доля за нее прядет, а потом та на тонкую золотистую нить сестрицы свою, грубую накладывает. Потому большинство рубах и в заплатах – часть хорошая, а часть хоть выбрось.… А над двумя сестрицами старшая третья – Макошь, судьба. Вот она-то и вносит свои поправки в жизнь людей. Кому чуть плохого подкинет, а кому немного хорошего, чтобы уравновесить судьбы. Ее день – пятница, в пятницу она властвует, – Леля смотрела на кофе, а Свечкин заслушался этой легендой, и, не отрываясь, смотрел на рассказчицу.

– Мне пора, уже часа полтора как пора, – она отставила чашку. Ей не хотелось уходить, это было заметно, но она встала с места.

– Иди, – Александр кивнул. – Я еще посижу над кофе. Где мы встретимся вечером?

– Ты где живешь?

Александр сказал адрес.

– Я приеду за тобой в половине восьмого, Арсен недалеко от тебя живет. До встречи, – и она, не дожидаясь слов Свечкина, вышла. Александр погрузился в воспоминания. У него из головы не выходила легенда о двух пряхах. Рубашка – судьба…

С утра вторника, когда состоялась встреча с Игорем Борисовичем, Александр уже успел провести кое-какое расследование. Для начала это был визит в заведение, где видели Марью. Александр понимал, что такую девушку запоминаешь с первого раза, и хотел поговорить с работниками кафе. Для верности у него было удостоверение частного детектива (хотя, Свечкин даже не знал, разрешен ли в России этот вид предпринимательства), и кое-какая наличность в карманах. Недоверие к полиции было неискоренимо, в то время как частный детектив не вызывал подозрений – такой же работяга как и ты, и тем паче, раз он платит за сведения, это вдвойне приятно. Разговор с барменом принес некоторые плоды. Тот уже два месяца работал без выходных, чтобы накопить денег на учебу, и смог сразу же вспомнить девушку, хотя и поправился, – из-за недосыпа не уверен в точности чисел, когда ее видел. Марья появлялась в этом кафе дважды – около месяца назад и в прошедшую субботу. Оба раза бармен глотал слюни при виде этой девушки, но подойти и познакомиться так и не отважился. «Она неприступна» – как он сам выразился, – «от нее веет холодом и царственностью». Свечкин окинул бармена взглядом. Сухой и жилистый молодой парень, наглый, разговорчивый и веселый, – именно такие укладывают девушек в постель, да так что девушки сами не понимают, как такое получилось. Если даже он, со своей бесшабашностью и верой в неотразимость не осмелился подойти к Марье, значит, в ней действительно было что-то сверхъестественное, и так казалось не только Свечкину. Оба раза девушка сидела в одиночестве, пила кофе и ни с кем не разговаривала. Большего сообщить бармен не мог, к его сожалению. Александр поблагодарил молодого человека, дав ему тысячу на чай, и пообещав еще пять, если тот позвонит, когда вновь увидит Марью. Бармен согласился, охотно и без угрызений совести. Когда человек живет целью заработать денег, с ним намного проще договориться, чем с принципиалом живущим идеалами. Единственное чего опасался Свечкин, так это что у парня ко времени появления Марьи откажет печень от количества выпитых коктейлей и энергетиков, или же сердце от литража поглощаемого кофе. Работа бармена очень специфична и вечный недосып требует лечения, если не сном, то потреблением стимулирующих напитков.

Александр, конечно же, сопоставил все известные ему факты – и то, что девушка была в кафе в вечер убийства хама из троллейбуса, и то, что, именно ее Свечкин защищал от посягательств, и то, что выйдя из кафе, она почти сразу же села в троллейбус, где и познакомилась с Александром. Ему было известно направление ее движения и остановка, на которой она вышла. Конечно, не факт что Марья направлялась к себе домой, вполне возможно это был визит в какое-либо заведение или в гости к знакомому человеку. А может, она покинула салон через три остановки от места преступления лишь для того, чтобы вернуться обратно и расправиться с тем мужиком. Голова гудела от вопросов, и Свечкин, не смотря на пристрастие разгадывать ребусы, от этой загадки был сам не свой. Он не забыл холод, веявший от девушки, ярость в ее глазах и какое-то ясновидение, с которым она определила Александра как воина, заявив, что у него руки в крови. Некоторые моменты, – например, что Марью видели лишь в темное время суток, ее кожа была холодна как лед, а глаза вмещали всю злобу мира в моменты гнева; плюс ее обидчика нашли с перегрызенным горлом через пару часов после нанесенного оскорбления, подтолкнуло бы даже скептика на самые удручающие мысли о сверхъестественном. Александр скептиком не был, и не сомневался в связи Марьи с серией убийств. Кто бы она ни была, но сохранить по истечении сорока лет внешность двадцатипятилетней девушки человеку было не по силам. Люди стареют, и это непреложный факт. На основании этой аксиомы напрашивались два вывода – либо Марья обычная девушка, быть может, даже внучка той незнакомки из поезда, встреченной Игорем Борисовичем (прочем, как вариант мог ошибиться и он, выдавая желаемое за действительное), либо же в Марье человеческого не больше чем в графе Дракуле.

Веры в случайности не было, и Свечкин склонялся ко второму варианту. Это было плохо, встреча с девушкой таила в себе опасность. Боялся ли Александр ее? Нет, ни капли. Она его привлекала, как может привлекать только непознанное. За свою жизнь он ни разу ничего не боялся, ни там, на войне, и ни здесь, в гражданской жизни. А чего бояться? Неизбежное неотвратимо, и у каждого человека своя судьба. Разве счастливый случай не спасал людей там, где никто не мог выжить? Спасал, Свечкин встречал это. Вопреки всем законам физики, здравого смысла, биологии и свойств природы люди оставались живы. Так почему же не может быть наоборот, если вмешается судьба с целью оборвать жизнь человека? Тогда опять же вопреки всем законам мира случится неизбежное, и этому ничто не сможет помешать. Поэтому, пока тебе дают жить – живи; захотят забрать это у тебя – все равно заберут. Это было кредо фаталиста. Правильно ли оно, нет ли, но, по крайней мере, такой подход к вещам позволял не отравлять свою жизнь страхами и переживаниями на тему бренности человеческой жизни и несправедливости мира. Потому, будь девушка хоть трижды вампиром, оборотнем, их гибридом или самим чертом, больше всего на свете Александр хотел еще раз ее увидеть и поговорить. Теперь он знал, о чем ее спрашивать.

Чтобы проверить свою гипотезу, куда направилась Марья, Александр пешком исследовал район прилегающих улиц. Это случилось как раз в пятницу, сюда он приехал прямиком из автосалона, воспользовавшись такси для экономии времени. Результатом исследования стало открытие, что никаких заведений, в которых девушке можно скоротать остаток вечера там не было, по крайней мере, в районе восьми кварталов. Пара пиццерий, ресторанчик японской кухни и итальянское кафе. Так как девушка покинула троллейбус ближе к одиннадцати вечера, Свечкин решил, что для свидания в этих заведениях, закрывающихся в полночь, время было немного позднее. Если она и направлялась куда-то, то только домой или в гости. Это было единственное приходящее на ум суждение. Место не предполагало пересадки на другой вид транспорта, поэтому район она вряд ли покидала. Версию о заметании следов он не расценивал как состоятельную, угрозы от встречи с Александром на тот момент времени для девушки не было. Единственное место, куда она еще могла направиться – это найти троллейбусного хама и расправиться с ним. Эта версия требовала отдельного рассмотрения, но как только ни копался Александр в своей памяти, вспоминая реакцию девушки и ее эмоции, ничего прогнозирующего подобное он не нашел. Да, ярость, злость, но Марья как будто забыла о пьянице, стоило только Александру выкинуть того из троллейбуса. Она даже в окно не посмотрела из любопытства узнать, что с ним произошло. Абсолютное спокойствие, стоило только мужику скрыться с глаз. Отталкиваясь от наблюдений, Свечкин отказался от дальнейшего рассмотрения этой версии, поняв – она никуда его не приведет в поисках Марьи. Вернись девушка на три остановки раньше, следы, даже призрачные, которые есть во второй версии, теряются. С места убийства она могла испариться в любом направлении.

Свечкин стоял на остановке троллейбуса и осматривался вокруг. Частный сектор врезался клином в многоэтажки, в этом Шанхае отыскать человека было очень трудно, почти невозможно. Т-образный перекресток двух больших улиц, на вершине которого стояла остановка, давал множество направлений для движения, – к перекрестку выходило восемь малых проулков. Если дом девушки был расположен на улице, по которой шел троллейбус, это было бы еще полбеды, так как расстояние между соседними остановками всего по два квартала в каждую сторону. Дома частного сектора не предполагали большого количества жильцов, и, при желании, можно было побывать во всех, представляясь каким-нибудь страховым агентом, служащим ЖЭКа или службой доставки пиццы на худой конец, всего-то пара дней работы. Хуже было, если Марья перешла через дорогу, в направлении, перпендикулярном ходу троллейбуса, и скрылась во дворах многоэтажек. Это добавило бы к списку посещаемых адресов, как примерно посчитал Свечкин, еще от десяти до пятнадцати тысяч квартир. В одиночку такое количество адресов обойти невозможно.

Александр вернулся домой и развалился на кровати. Было шесть часов вечера, до встречи оставалось полтора часа. Семеныч где-то гулял, этот старик вообще мало сидел дома, стараясь большую часть времени проводить на свежем воздухе, либо же ездить по гостям. Записки он как обычно не оставил, ключи у Александра были, а отчета никто не требовал.

Как найти человека в районе, население которого составляет несколько десятков тысяч человек? Конечно, эта цифра была взята примерно, и чтобы ее получить, Свечкин значительно расширил район поиска, но факт оставался фактом. Предполагать что Марья жила в доме у дороги, было, по меньшей мере, глупо. Так никогда никому не везет. Тем более по улице, перпендикулярной маршруту движения троллейбуса, не ходил ни один вид общественного транспорта, и девушка могла идти вглубь района сколь угодно долго. Если руководствоваться этим, поиски заводили в тупик.

У себя в голове Александр проворачивал различные варианты, как напасть на след девушки. Он знал только место, на котором она сошла. Исходя из того, можно было поставить наблюдение за остановкой, ожидая, когда девушка появится вновь. Если она жила в прилегающем районе, это давало хоть какой-то шанс, но если она приезжала к кому-то в гости, ждать неделю или того больше, воодушевившись призрачной надеждой на встречу, было очень глупо. Даже если предположить подобное, машину на перекрестке было негде поставить. Максимум десять минут, и можно ожидать прихода сотрудника ДПС, потому как на другой стороне перекрестка находилась их будка, в которой все время кто-то сидел. Знаки «остановка и стоянка запрещена» мог не заметить только слепой. Ладно, пусть дело коснулось бы обычного человека, Свечкин согласился бы на слежку, просиживая штаны на остановке в часы пик, когда люди едут на работу, либо же с нее возвращаются. Два-три часа дважды в день не так уж и много, только вот девушка, не выходящая на улицу при солнечном свете, вряд ли работает как все обычные люди. Она пила кофе, значит, что-то человеческое в ней было, все легенды утверждают, – существа другого порядка кофе не пьют, но это не значило почти ничего. Да и будь она человеком. Вдруг заболеет и не появится на улице в течение недели, что тогда впустую торчать на остановке? Нужен был другой вариант.

Фамилию девушки, само собой, Александр не знал, поэтому вероятность пробить адрес через того же самого Арсения или Игоря Борисовича не представлялась возможной. Найдите-ка мне девушку по имени Марья…. Ага. Сейчас. Да и девушка могла снимать жилье, тогда вариант разыскать ее по прописке, даже зная фамилию, претерпел бы фиаско. Одни сослагательные наклонения «если бы», «как бы» и так далее. Если бы у бабушки был большой нос, она бы стала дедушкой. Нужно пошевелить мозгами, и только. А для начала успокоиться.

Леля приехала во время. Как назло они забыли обменяться номерами, и о прибытии девушки известил долгий гудок клаксона. Вопреки работе Лели в концерне немецких автомобилей, ее выбор машины для себя остановился на Мустанге. Сколько он стоил, Свечкин мог только догадываться. В отличие от дневного делового костюма на девушке теперь была свободная спортивная одежда, а ее распущенные волосы только подчеркивали красоту лица. Свечкин на мгновение замер, открыв дверь, но потом овладел эмоциями и спокойно сел на место.

– Привет, – сказал он. – Тебе хорошо в черном.

– Ты меня еще в вечернем платье не видел, – она чарующе улыбнулась.

– Это реклама? – он улыбнулся в ответ. – А то смотри, у меня фантазия богатая…

– И чем мне это грозит? – заинтересованный взгляд, она заводила двигатель.

– Потом узнаешь, – Александр повел головой. – Поехали. Мне не терпится обнять мою крошку.

Она фыркнула:

– Для вас машины – это фетиш.

– С детства приучают, модельками. Нечему удивляться. У кого моделька дороже, тот и победитель, – Свечкин покосился на приборную панель и погладил ее. – Мы же дети до старости, вот и самовыражаемся как можем. А ты разве не любишь свою машину?

– Люблю, – Леля кивнула. – Как можно не любить эту красотку?

– Вот видишь. А еще критикуешь нас. Вы тоже во многом заразились нашими ценностями.

– С волками жить – по-волчьи выть, – парировала она.

– Ну, это же мужской мир, – Александр ухмыльнулся. – А мне нравятся сильные женщины.

– Чем? – она выруливала в арку.

– Чем женщина сильнее для всех, тем она нежнее с тобой, если решила, что ты ее достоин. Да и мало ли как жизнь повернет? Сильный человек борется, слабый – тонет. Плюс ко всему интеллект передается по женской линии…

– А как же стереотипы? Место женщины у плиты, в доме хозяин мужчина и т.д.?

– Пусть шаблонами живут те, кто не имеет собственного мнения. Главный, несомненно, мужчина. Горе семье, где всем заправляет женщина, там дети вырастут на подмене понятий и семейных ценностей. Но и мужчина должен заслужить право главенства, не криками и битьем кулаком по столу, а личными качествами. Уважение к себе не купишь и не выбьешь. Максимум страх. Но страх подавляет личность, ты получаешь служанку, и выгоды сильного характера спутницы сходят на нет… Ладно, тема долгая, я знаю, что лично мне надо, а остальные пусть сами за себя думают, – Александр решил перевести тему. – А твой молодой человек не против, что ты вдвоем с небритым мужиком колесишь по городу?

– Не против, – она пожала плечами.

– Как зовут парня? – Свечкин посмотрел в зеркало заднего вида, когда Леля перестраивалась. Привычка.

– Никак. Его нет, – никаких эмоций в голосе.

– Но ты же… – Свечкин вдруг понял ее предыдущий ответ и рассмеялся. Ну да, если его нет, то он и не против.

«Нужно с ней быть более прямым. Походу она не особо любит выходы из-под печки. Такие девушки ценят силу, прямолинейность и решительность. Встречали, проходили» – он улыбнулся своим мыслям. Он уже клюнул на нее. Она его заинтересовала.

– А к чему ты спросил?

Простой вопрос, обычный тон, но он поставил Александра в тупик. Если бы вопрос прозвучал с кокетством, это был бы вызов. А здесь проверяют его интеллект, или же просто издеваются. Неожиданно Свечкин ощутил себя маленьким мальчиком, которого спросили, зачем он украл варенье, если стоило просто попросить, и его дали бы добровольно. На смену скованности так же резко пришло раздражение. Смена эмоций мелькнула за доли секунды. «К черту витиеватости. Здесь они не проходят!», – мелькнуло в голове.

– Чтобы знать, – пауза перед ответом была минимальной, но все же была.

– Узнал. Что дальше? – она слегка улыбнулась.

«Черт возьми, да она со мной играет!». И хуже всего было то, что он уже играл по ее правилам. Скажет, что имеет на нее виды – проиграет, так как станет зависим от нее, она этого и добивается; если оборвет вопрос другой темой или замкнется – тоже проиграет, так как мужик должен знать чего хочет. А она одинаково в выигрыше. И это его коробило. Как раз в это время она остановилась на перекрестке, до зеленого сигнала было пятьдесят секунд. «Импровизируй!» – мелькнуло в голове Свечкина, и он медленно приблизился к Леле, насколько позволял ремень.

– Провоцируешь? – он смотрел ей в глаза.

– Провоцирую, – она тоже приблизилась к нему. Он нее слабо пахло сандалом и чем-то еще забытым и невероятно приятным.

– Ваниль, – сказал Свечкин, вспомнив запах. – Ты пахнешь ванилью.

– А у тебя глаза красивые.

Он потянулся к ней за поцелуем, но не пустил ремень, вдобавок она немного отодвинулась назад, улыбаясь. Александр дернулся всем телом, скрипнув зубами. Эмоции были сильны, игра продолжалась. Он еле сдержался, чтобы не ударить кулаком по приборной панели. Давно уже не было девушки, которая могла вывести его из равновесия. Такой не было, все были другими. Она умела заводить, не давая для этого даже повода. Свечкин отвернулся к окну, справляясь с собой. Внешне, конечно это мало как проявлялось, лицо не выражало мелькающих мыслей и чувств, но внутри кипел вулкан. Она это чувствовала, но только потому, что была чертовски умна и наделена просто исключительной интуицией.

Машина превзошла все ожидания, шикарный салон, идеальный кузов и ровная работа двигателя. Леля сама слушала мотор и смотрела сварные швы, чтобы убедиться, что машина в норме. Арсен все понимал, так как дружба дружбой, а финансовые вопросы отдельно. Лучше пусть сразу убедятся, что машина в норме, чем потом будут высказывать за нее. Александр оставил предоплату и договорился завтра рано утром увидеться возле СТО, которое посоветовала опять же Леля. Весь процесс осмотра занял не более получаса, по истечению которого Свечкин с девушкой вновь оказались в Мустанге.

– Тебя куда отвезти? – спросила Леля, тем не менее, не заводя двигатель.

– Поехали по набережной прогуляемся, – Александр посмотрел на нее. – Не хочу домой. Да и погода шепчет.

– Поехали, – она согласилась слишком легко. Видимо и сама не хотела оставаться в одиночестве.

Весь путь до набережной Александр молчал, погрузившись в свои мысли о поисках Марьи. Он злился от этого, так как хотел говорить с Лелей, не важно о чем, просто говорить, но язык словно присох к небу, а мысли кружили роем. Он не мог найти выход, как не старался.

– Где ты? – голос Лели раздался, словно через вату.

– Что? – Свечкин резко обернулся.

– Где ты? Мы уже приехали и минуту стоим на месте, – она вопрошающе смотрела ему в лицо. – Воспоминания?

– Нет, мысли разные… – Свечкин на мгновение сделал паузу, а потом решил спросить совета. Леля девушка умная, может, подскажет идею? Женский мозг не хуже мужского в разгадке ребусов, просто работает абсолютно по-другому. Там, где мужчина видит лишь целую картину, девушка замечает мельчайшие детали; в то же время там, где девушка видит набор запчастей, мужчина видит уже собранный агрегат. – Поможешь?

– В чем? – она заинтересовалась.

– Неделю назад я случайно встретил в троллейбусе девушку с очень запоминающейся внешностью. Я бы не обратил внимания (Александр хитрил) на этот эпизод, но один человек который мне очень помог, попросил найти потерявшуюся знакомую. Судя по всему, девушка из троллейбуса и потерявшаяся знакомая – одно и то же лицо. Она вышла на остановке, я запомнил на какой. И теперь мне нужно ее найти. Район не маленький, многоэтажки. И вот я ищу, не имея даже ее фотографии, не зная ее фамилии и понятия не имея, ни где она работает, ни где она живет.

– Что-то ты не договариваешь, если это знакомая твоего благодетеля, то он мог бы тебе хотя бы дать фотографию… – она недоверчиво покосилась на Александра.

– Ты когда-нибудь слышала про любовь с первого взгляда? Вот это она и есть. Ты знаешь, но, к сожалению, сердце не прокурор и ему не обязательно знать имя, фамилию и социальное положение объекта любви, – Свечкин ухмыльнулся.

– Ты меня иногда бесишь своим сарказмом, – она отвернулась в окно.

– Зато искренне, – Александр кивнул. – Ты тоже не подарок, так что не будем… Мы, по-моему, друг в друге будим сильные эмоции, – ирония вышла горькой.

Леля молча закурила, и лишь выбросив окурок произнесла:

– Обойди все парикмахерские и магазины продуктов в районе.

– А смысл? – Свечкин не понял.

– Человек раб своих привычек. Можно сменить имя, внешность и даже вероисповедание, но если ты привык, например каждое утро бегать в парке, то пока тебя не парализует, ты будешь это делать. Подавляющее большинство женщин покупают еду в одних и тех же магазинах изо дня в день, и уж тем более подстригаются в одних парикмахерских на протяжении всей жизни. В этом мы консервативны. Теперь ты меня понял? – Леля повернулась к нему. – И само собой человек не стремится за продуктами ходить через весь район, он выберет, что ближе к дому.

– Спасибо, – Александр кивнул. – Это то, что я искал. По крайней мере, за пачкой сигарет или бутылкой кефира ты не поедешь в гипермаркет.

– Точно. И стоило из-за этого париться? – она покачала головой. – Тоже мне, проблема.

– Ну, чего ты хочешь от… – он хотел на автомате ляпнуть «простого солдата», но сказал: – от простого боксера? По голове часто били.

– Не достаточно часто, видимо, – Леля оценила его разум.

– Пошли пройдемся.

– Пошли.

Начало пути они провели в молчании, пока его не нарушил Александр.

– Откуда ты? Где родилась?

– На севере, – она кивнула в нужном направлении. – Новгородские земли.

– Понятно. Я южанин… А давно здесь живешь?

– Здесь три месяца. Я из Москвы приехала к вам, – она смотрела на реку, уже начинавшую полнеть таявшими горными снегами и дождями предгорий.

– Обычно все в Москву стремятся… – Александр покосился. – По работе перевели?

– Ага. Повышение, но с переездом. Да и какая разница, где жить? Дом там, где близкие люди… У меня никого нет, – она была спокойна, ни грусти, ни сожаления в тоне не прозвучало. Она не напрашивалась на жалость, а просто делилась фактами.

– Я тебя понимаю, – Александр остановился возле нее и облокотился на парапет. Утопая в вечерних огнях перед ним, внизу, катила свои воды река. И кажущееся в темноте ровное течение таило в себе непомерную опасность. Тьма скрыла и истинную скорость потока воды, и глубину, и многочисленные водовороты. Хуже будет только в июне, когда поплывут вырванные с корнем деревья, а воду можно будет черпать ладонью прямо с парапета набережной. Сейчас до воды было около шести метров.

– Вряд ли… – она поглядела на звезды и вдохнула вечерний свежий воздух.

– Если говорю, значит, понимаю, – Свечкин посмотрел на другой берег, где уличные огни мерцали всеми градациями желтого и красного цветов.

– Так я права, что ты не тот за кого себя выдаешь? – это было скорее утверждение, чем вопрос.

– Ну, мы же сошлись на том, что я пират. Вот и считай что наплавался, отвык от дома, а теперь вернулся домой, в родной город по прошествии многих лет. Город стоит, а вот дома-то нет.

– И никого рядом, – она знала, о чем говорит.