Соседи. Мир за стеной

– Иными словами, они испугались, потому что никогда не были так слабы.

– Иными словами – да, – расхохотался Цырен, останавливаясь перед светофором, – но я как никогда силён сейчас.

Глава 6. Квартира соседей

Почти стемнело, когда иномарка шамана, безжалостно протаранив закрытый шлагбаум, нырнула под арку, после чего подъехала к злополучному дому на улице Бабушкина. Хлопнув дверью, доктор вышел под свет фонаря, с раздражением уставившись на шумную компанию подростков, расположившихся на лавке у подъезда.

Они были столь веселы и беспечны, что Евгению Петровичу казалось кощунственным их поведение, на фоне его личных, глубоких переживаний. Цырен, приблизившись сзади, хлопнул доктора по плечу:

– Не злись, они не виноваты, – шаман тонко уловил состояние своего товарища, – пойдём. Нам нужно подготовиться.

Потянув за рычаг в салоне, Цырен открыл багажник и вынул уже знакомую, спортивную сумку, которую повесил себе на плечо. Совершенно не обращая внимания на смех и глупые разговоры подростков, он вошёл в подъезд в сопровождении Орлова, внутренне готовый к любым неожиданностям.

При приближении к своей квартире, Евгений Петрович почувствовал, как в общей парадной, стало намного холоднее, чем в общем пространстве подъезда:

– Холодно, – облачко пара вылетело в воздух, медленно растворяясь на фоне зелёной стены.

– Первый признак аномалии, кстати, – Цырен стоял сзади, беспечно оглядываясь по сторонам в общем тамбуре, – резкое понижение температуры говорит о неблагоприятном месте. Небольшое повышение – о хорошем месте. Открыл?

– Добро пожаловать, – мрачно пошутил Евгений Петрович, включая свет в коридоре.

Ничего не говорило о недавней драке с Ата-Уланом. Доски, выкорчеванные и повреждённые, не лежали в коридоре, но вновь, как ни в чём не бывало, покрывали пол спальни. Сумеречная зона крайне не любила, когда кто-то вмешивался в её неизменный уклад.

– Тьфу, – в сердцах, Орлов плюнул на восстановившиеся доски, и его плевок, капнув на пол, немедленно растворился на бордовой поверхности, – чертовщина какая-то.

– А зона то растёт, – Цырен кивком указал на порог в спальню, который тоже окрасился в бордовый цвет и немного заляпал линолеум коридора, – это значит, что…

Ледяная стена почернела и стала склизкой. Сквозная розетка между квартирами исчезла, сквозь зияющую дыру впуская в квартиру какой-то чёрно-зелёный, мерцающий туман, который, впрочем, небольшим облачком ложился у дыры, не предпринимая попыток, распространится далее. Из тумана, время от времени, выныривали юркие двухвостки, и, исследовав территорию на пару сантиметров вне странной субстанции, также торопливо удалялись восвояси.

– Ты когда-нибудь читал фантастику, Цырен?

– Это-то сейчас к чему?

– По закону жанра, сюжет должен следовать определённым циклам. В нужный момент он нагнетается, в нужный – расслабляется. Тем самым автор позволяет читателю отдохнуть после серьёзных потрясений.

– И?

– Наш сюжет меня не отпускает. Он словно взял душу в силки и продолжает давить десятками открытий и потрясений.

– Чудной ты доктор. Давай готовиться.

Недра спортивной сумки скрывали не только инструменты, в чём вскоре убедился Евгений Петрович. Из боковых карманов, первым делом Цырен вынул по небольшому бубну, на котором был изначально предусмотрен тонкий, кожаный ремешок для закрепления на поясе.

– И что это за инструмент? – позвякивая металлическими бляшками, Евгений Петрович презрительно разглядывал примитивное кожаное приспособление.

– Ты поуважительнее относись к моим действиям, доктор! Я к твоей науке претензий не имею. Я уважаю труд врачей. Мой труд не менее значим, чем твой.

– Прости, Цырен, не хотел обидеть.

– Меня обидеть почти невозможно. Ты бубен мог обидеть. А он – твой главный щит и путеводитель в аномальных местах. В нужный момент загудит – значит сосредоточь своё внимание. Задрожит, загремит бляшками – опасность рядом или чужое воздействие. Порвётся бубен – значит, принял на себя суровый удар. Погладь его – и он замолчит, успокоившись, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Вот как, – доктору было трудно перестроиться на новую картину мира, поэтому он по-прежнему воспринимал слова Цырена с лёгким скептицизмом, – а для атаки что? Дудочка.

– Чудной ты доктор. Держи, – шаман бросил длинный, изогнутый, костяной кинжал в доктора так, что оружие просвистело в воздухе, едва не пронзив Орлову грудную клетку.

– Ты чего, белены обожрался? – с трудом подавляя гнев, прошипел доктор, который чудом умудрился поймать оружие за кожаную рукоять.

– Нет, реакцию твою проверял, – Цырен улыбался, довольный результатами эксперимента, – в ночную зону просто так не пойдёшь. Тут способности нужны. А они у тебя есть. И немаленькие. Это ещё раз подтверждает мои догадки насчёт планов Ата Улана.

Сам Цырен тоже закрепил похожий кинжал на поясе, добавив к широкому поясу ещё и небольшую сумку, известной фирмы, которую часто любят носить таксисты. В эту сумку шаман последовательно положил странный мешочек, литровую бутылку коричневой жидкости с резким запахом, а также несколько головок чеснока.

– И ты, конечно, не посвятишь меня в свои планы и догадки? – врач внимательно наблюдал за приготовлениями своего товарища.

– Нет, – коротко мотнул головой упрямый шаман.

– Чеснок – тоже оружие?

– Да не особо. Просто его запах неприятен не только прекрасным дамам, но и всякой чертовщине. Если ты хочешь знать, что я взял ещё, то в бутылке керосин, а в мешочке кресало. Спички и зажигалка могут не сработать в ночных землях, а древнее приспособление не подведёт. К тому же, старый, железнодорожный фонарь – это вообще раритет. Я его в музее стащил.

Звякнув железяками Цырен достал из сумки допотопный осветительный агрегат, в центре которого, за чистыми, прямоугольными стёклами, виднелся чёрный фитиль. Чиркнув кресалом, шаман ловко разжёг его и по резкому запаху Евгений понял, что огонь держится благодаря подпитке керосином.

– Оружие то, какое необычное, – Евгений Петрович смирился с особенностями характера и подготовки своего нового напарника, поэтому более внимательно присмотрелся к странному предмету вооружения.

Единый костяной массив кинжала представлял собой большой клык. При этом на своеобразном, белом клинке были вырезаны интереснейшие сюжеты, повествующие о событиях, которые происходили тысячелетия назад. В этих сюжетах люди (обычные люди, такие как мы, с вами), целыми толпами наваливались на Древних людей, погружая в их плоть изогнутые клинки, пронзая их копьями и уничтожая дубинками. И всё это на фоне хорошо знакомых пирамид.

Рукоять – тонкая, удобная кожа на деревянной основке, перетянутая тонким жгутом. Обух ножа – большой, хорошо выделанный, кровавый рубин, мерцающий гранями при тусклом свете старой лампы.

– Клык саблезубого тигра. Страшный был хищник. Сильный от природы. Поэтому и оружие стало особенным, заговорённым.

– Хочешь сказать, что на протяжении десятков тысяч лет, клык отлично сохранился, не распавшись на части?

– Да. Если знаешь, как хранить. В светлых, дневных зонах, что мы бережём и охраняем, как Ата-Улан сумеречный переход и мамонтятины по-прежнему можно отведать.

– Брешешь! – не удержался Евгений Петрович, – хочешь сказать, что они там спокойно пасутся, когда весь мир считает их вымершими?

– Нет. Мы никого не сохраняем и никуда не вмешиваемся в физическом мире. Просто в наших землях продукты не портятся от слова совсем. Особый временной поток. Мамонтятины осталось у нас мало. Это деликатес для самых дорогих гостей.

– Насколько дорогих?

– Рокфеллеры, Ротшильды – все, чьё состояние давно перевалило за миллиард.

– А вы весьма алчны, дорогой мой шаман.

– Так время сейчас такое. Чтобы оставаться в тени, нужны миллиарды. Чтобы быть незаметным – десятки миллиардов. И шаманы Хана-Хурмаса и другие шаманы, время от времени оказывают особые, точечные услуги разным обеспеченным людям. Это XXI век, Евгений Петрович.

– И шаманы Ата-Улана тоже?

– Они мертвы, доктор. Давно. Мы их победили в войне. По крайней мере, мы так считали до недавнего времени.

– Больше оружия нет?

– А больше и не нужно. Не с людьми ведь бьёмся. Пошли?

– Пошли.

Тихий смех подростковой компании всё ещё слышался в общем тамбуре, когда Евгений и Цырен вышли из квартиры. К счастью или к худу (этого Евгений Петрович ещё не знал) дверь к соседям взламывать не пришлось – она была гостеприимно распахнута, являя перед взорами тёмный, затхлый, но, в общем-то, чистый коридор.

Небольшая, бордовая дорожка, была расстелена до небольшой арки, за которой начинался второй, более мелкий коридор, построенный по тому же принципу, что и в новой квартире Орлова. Вот только внутренний проём мерцал космической чернотой, словно за ним начиналась беспросветная ночь, а не пространство кухни, туалета и ванной комнаты.

– После вас, – Цырен нашёл в себе силы пошутить, галантно отступая в сторону и карикатурно протягивая руку в пригласительном жесте, – что, нет желания? Ну, тогда я первый.

Шаман шагнул за порог, ожидая всего чего угодно, но ночная зона не стала показывать свою агрессивность и напористость, предпочитая оставаться таинственной и безмолвной. Вслед за шаманом, в полумрак соседской квартиры шагнул и доктор.

– Тут ещё холоднее, – зябко поёжился он.

Как оказалось – квартира была двухкомнатной. Растворив двери в спальню и зал, исследователи ночной территории столкнулись с девственной пустотой помещений, за исключением плотных, бордовых штор, закрывающих окна.

– Ну, что ж… – Евгений Петрович был одновременно заинтересован и раздосадован, – никаких следов семьи. Квартира пуста.

От отчаяния возникло почти непреодолимое желание сесть на бордовую дорожку прямо в коридоре и вскрыть себе вены магическим клинком.

– Эээ, – протянул Цырен, заприметив состояние своего напарника, – не раскисай, доктор. Ночные земли – земли тоски, депрессии и страха. Они очень сильно влияют на душу человека. Знал бы я, что ты такой слабохарактерный, не стал бы брать с собой.

– Я не слабохарактерный, – несогласно помотал головой Орлов, – я в хосписе такого навидался, что слабохарактерный человек волком бы завыл.

– Так ты в месте смерти работал? Я и не знал.

– Да. Практику проходил в Москве, но и в Иркутске довелось потрудиться. Я привык к давящему ощущению депрессии и безысходности.

– Как и Ата-Улан. Поэтому ты избран им. На тебе печать смерти и мужества. Будь осторожен, доктор.

– Предупреждён – значит, вооружён, – встрепенулся Евгений Петрович, колоссальным усилием воли, взяв себя в руки, – пошли на кухню, раз уж зашли в гости. Может быть, там найдём хоть какую-то подсказку.

      Но дойти до кухни не получилось. Еда исследователи приблизились к ночной черноте, как пространство исказилось, перемещая их к началу коридора. Вот только вид помещений изменился.

Цырен обернулся, вглядываясь в старый коридор, который оказался за спиной. Вдалеке, вытянутая и искажённая, ещё виднелась зелёная дверь выхода. Впереди – более тёмное пространство нового коридора. Вот только дорожка покрылась пылью, и чернота дверного проёма стала гуще.

– Опять чертовщина, – Евгения Петровича мутило, но новое перемещение он пережил намного более устойчиво, – так вот значит в чём секрет соседей.

– Торопиться не стоит. Пошли. Каждый раз нужно осматривать комнаты, чтобы никто не выскочил к нам в тыл.

В новых помещениях – пыль и запустение. По углам – грязная, мёртвая паутина. Вот только шторы оказались чуть-чуть приоткрытыми, однако сквозь них по-прежнему было невозможно рассмотреть улицу. Всё это выявил быстрый и беглый анализ нового пространства.

Новый скачок и новый коридор. Вот только на этот раз ещё длиннее. Дорожка покрылась плесенью и поблёкла. В помещениях появился отвратительный запах и сразу несколько двухвосток побежали прочь, терзаемые ярким светом живого огня.

– Вот и первые признаки жизни, – Цырен спокойно констатировал факт, оглядывая новую спальню и зал.

– Ты про насекомых?

– Нет, доктор. На полу человеческие и животные экскременты. Какое-то время кто-то функционировал здесь.

– Тогда нужно приготовиться к неприятным встречам.

– К череде неприятных встреч. Вскоре начнётся.

Но первое существо, попавшееся навстречу, появилось ещё через целых три коридора вперёд. К этому моменту запах стал невыносимым, а дорожка расползлась на части, зияя дырами в едином полотне склизкой грязи.

Некогда красивый, породистый пёс перекрывал исследователям путь, рыча оскаленной пастью, откуда, вместе с насекомыми, беспрерывно капала ядовитая, зелёная слюна. Всё это – под нескончаемый гул двух рассерженных бубнов на поясах.

– Знакомая Хаска, – Евгений Петрович сглотнул тошнотворный ком, удобнее перехватывая нож.

– Встречались?

– Да, видел её труп на улице.

– На улице? – теперь даже у Цырена расширились глаза, – вот как? И что она там делала?

– Лежала мёртвой у части алтаря.

– Чёрт! – Цырен был в ярости.

Он стремительно приблизился к псу, и когда животное взвилось вверх, оттолкнувшись когтями от досок, одним ловким движением, отстранившись в сторону, вспорол ей брюхо, вывалив отвратительное месиво на пол.

Само столкновение заняло секунду. Добив животное точным ударом ножа в голову, шаман откинул ногой булькающий, трепыхающийся труп в спальню, брезгливо вытерев сапог об остатки дорожки.

– Ещё одно подтверждение твоих догадок?

– Теперь теории, – мотнул головой шаман, – раз эта низшая тварь была на улице, значит, ночь пыталась что-то добыть или разведать снаружи квартиры. Это трудно сделать, учитывая какое количество сил им приходится тратить на поддержку существа-разведчика в физическом мире. Я не знал, что алтарь разобщён. Очевидно – им, во что бы то ни стало нужно восстановить его и для этого нужно существо невероятной силы, в том числе и физической силы. В последнее время ты ощущал приливы новых физических возможностей? Ты делал что-либо несвойственное для себя и своего возраста?

– Да, я уложил двух охранников одной рукой.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – от ярости Цырен сжал кулаки, сотрясаясь в чертыханиях, – возвращаемся Евгений Петрович. Они специально манят нас твоей семьёй. Ата-Улан не ударил тебя – он просто отправил тебя дозревать! Нам нужно назад!

– Подожди! А Оксана? А дети?

– Ты не понимаешь, доктор! Ата-Улану нужны не они, но ты! Ты! И если ты попадёшь к нему в руки – алтарь будет восстановлен. Все пути будут открыты для древнего и могущественного существа. И настанет ночь.

– Я понял тебя, Цырен, – Евгений Петрович отступил назад, потянув нож за рукоять, – и ты можешь идти к выходу из квартиры – я пойму. Я ценю твою помощь до этого момента. Но если ты попытаешься мне воспрепятствовать идти дальше – я убью тебя.

Два бубна зазвенели синхронно. Признак гнева, направленного друг на друга.

– Упрям как баран! – ругнулся Цырен и сплюнул на пол, – и я, второй баран, что привёл тебя сюда. Драка нам не нужна. Если мы подерёмся, то только облегчим Ата-Улану задачу. Пошли. Прикрой спину.