Соседи. Мир за стеной

– Чего? – встрепенулся надоедливый подросток на лавке.

– Я не тебе, – прекращая глупый разговор Орлов, решительно шагнул во тьму.

Как врач, Евгений всё ещё цеплялся за мысль, что все, что с ним происходит сейчас, является производным от его разыгравшегося воображения и, возможно, скрытой болезни. В любом случае события вокруг квартиры на Бабушкина вызывали серьёзнейшие опасения. Если происходящее было правдой – квартиру нужно было продавать. Если иллюзией – то Орлову, по всей видимости, вскоре придётся лечь в психдиспансер.

На ощупь, держась за стену, Евгений Петрович, под невесёлые мысли поднимался вверх по первым десяти ступеням широкого фойе. Завернув за угол и убедившись, что на втором этаже, как ни в чём не бывало, горит свет, Орлов зашёл в тёмное пространство общего тамбура, между двумя квартирами, и с сомнением уставился на большую, обшарпанную, зелёную дверь соседей.

До этого момента он не обращал внимания на вход в соседнюю квартиру. Выполненная из металла дверь явно являлась пережитком эпохи буйных девяностых. Такие металлические полотна и массивные замки становились надёжной преградой на пути преступников, защищая семьи и их имущество, но в последнее время их становилось всё меньше, постепенно заменяясь полотнами более приятными на вид. Тяжело вздохнув, мужчина приблизился вплотную к чужому входу, и присев на корточки, прислонил ухо к нижней замочной скважине.

Тишина – кромешная, мёртвая, затхлая.

Небольшой сквозняк шевелил седеющие волосы виска, просачиваясь сквозь отверстие для ключей. Ничего необычного – ни странных запахов, ни малейших звуков. Обычная дверь в пустое помещение. В квартиру, где, судя по записям в дневнике кандидата исторических наук, был скрыт странный артефакт, способный искажать реальность.

Пожав плечами, так ничего и не услышав, Евгений Петрович открыл свою дверь и первым делом включил свет в коридоре. К его облегчению это удалось сделать сразу, так как казалось, что из темноты новой жилплощади могла последовать самая неожиданная атака.

– Совсем у тебя, Евгений Петрович, нервы расшатались, – осуждающе, сам себе буркнул под нос измазанный, промокший Орлов, оглядывая свои владения.

Коридор пуст. Всё располагалось точно так, как занесли и расставили рабочие Цырена. Вихрем, пролетев по квартире, Евгений Петрович включил свет везде, где только можно, и только в спальне столкнулся с непреодолимой темнотой – лампы не было. Голый, чёрный цоколь без абажура, на тонком проводе свисал с потолка, подсвечиваемый фонарём на телефоне.

– Надо купить лампочку, – вновь сам себе проговорил Орлов и отправился в ванную комнату, приводить одежду в порядок.

Кран, который давно не включали, несколько раз чихнул, выдав поток коричневой воды. Спустя минуту вода протекла и приобрела приемлемую температуру, и Орлов с наслаждением снял пальто, хорошо вымывая руки и лицо под тёплой струёй. Попытки отчистить пальто были тщетными: «Верхнюю одежду явно придётся выкинуть», – подумал Евгений Петрович, – «интересно, как я объясню утрату ценного, брендового пальто Оксане Богдановне?»

Ужасное состояние постоянного, лёгкого страха медленно отступало, уступая место мирским, обычным проблемам и заботам. Тем не менее, стук в дверь заставил вздрогнуть.

– Кто там? – врач в сомнении встал у двери, ожидая услышать всё что угодно.

– Цырен, – коротко раздалось в ответ, – мы ведь договаривались о встрече через полчаса.

Со вздохом облегчения Евгений Петрович открыл дверь, отвечая на молчаливое рукопожатие:

– Проходи, дорогой. Ни чай, ни кофе предложить не могу.

– Да я по делу. Поздно уже чаевничать – улыбнулся Цырен и тут же отправился по комнатам, не дожидаясь хозяина.

Цырен проявил явно деловой подход, взяв с собой старую, спортивную сумку, полную инструментов, которую с лязганьем положил на пол коридора, после чего принялся осматривать стены и полы других помещений. При этом владелец широкопрофильной фирмы поцокивал языком и удручённо покачивал головой:

– Вот что, – выдал он спустя полчаса молчаливого осмотра, – давай так Евгений Петрович. Ремонт в данной квартире – штука дорогостоящая, сам понимаешь. Я могу предложить тебе сумму в шестьсот тысяч за свои услуги – это практически по себестоимости материалов и ещё оплата ребятам. А могу сделать бесплатно, если ты мне отдашь вон то помещение.

Цырен ткнул пальцем в темноту спальни, вопросительно впившись глазами в Орлова.

– Что за глупости? – не понял второе предложение Евгений, – ты, что с нами хочешь жить?

– Нет, Евгений Петрович. Вход заложу кирпичом, а сам выход сделаю на парк. Площадь квартиры большая – от одной комнаты не убудет.

– Нет Цырен, не в обиду. Оксана моя не поймёт такой выбор. Мы все хотели иметь в пользовании личное пространство.

– Эхе-хе. Не знаешь ты, от чего отказываешься Евгений Петрович.

– Я найду деньги.

– Дело не в деньгах… дело не в деньгах… – бизнесмен сокрушённо покачал головой.

Второй стук в дверь прервал двусмысленный разговор и Евгений Петрович, находясь в лёгком раздражении, решительно открыл дверь, глаза, в глаза столкнувшись с неизвестным, высоким, неопрятным мужчиной, чья кожа отливала мертвенной синевой:

– Здравствуйте, уважаемый сосед, – вежливо, спокойно начал своё приветствие незнакомый, короткостриженый блондин, – я – ваш сосед по площадке. Зовут меня Александр. И жена отправила меня к вам в поисках соли. Можно я зайду?

Смешная, клетчатая пижама была одета на незнакомце, из кармана которой торчал серый, носовой платок. Сосед нервно сглатывал, переминаясь с ноги на ногу, явно терзаемый желанием получить соль:

– А я думал, по соседству не живёт никто, – Евгений Петрович подозрительно оглядывал вечернего гостя, стараясь запомнить максимум подробностей.

«Правильно говорят – выбирай не квартиру, а выбирай соседей», – подумал Орлов разочарованно, понимая, что, по всей видимости, по соседству живёт крайне неблагополучная семья. От незнакомца пахло медикаментами, нафталином и спиртом – тяжёлый, больничный запах, который ни с чем не перепутать. Оглядев вечернего гостя с головы до пят, Орлов с удивлением обнаружил, что на ногах Александра нет ничего – крупные щиколотки и большие ступни, немного переминались на серых, каменных плитах пола, отливая синевой.

– Живём. Просто тихие мы, – взгляд Александра посерьезнел и устремился за спину Орлова, – ну так что?

– А на три советских буквы ты бы не пошёл? – грозно и злобно раздалось из-за спины, – меня хозяин в дверь пригласил по знакомству, а ты его получить не можешь? Чего ты шастаешь всё по миру живых? Тебе лежать надо, урод!

Цырен очень крепкой рукой, за плечо отстранил Евгений Петровича в сторону, из-за разницы в росте, снизу вверх уставившись в лицо гостя.

– Ааа, Цырен, – улыбнулся неприятный сосед, – жив ещё последователь Хана-Хурмаса…

– Простите, что? – совершенно не понял о чём идёт речь, ошарашенный врач.

– Не мешай, сосед. Не твоего людского ума дело, – оскалился гость, – дневник мой нашёл и всё-таки пришёл в гости к товарищу Лимановичу. Если бы не шаман рядом с тобой ты бы давно пополнил ряды соседей.

Плюнув в бизнесмена отвратительной смесью пережёванных насекомых, Лиманович оттолкнул Цырена и, захлопнув дверь квартиры Орлова, лязгнул засовом собственной двери.

– Урод, – усмехнулся Цырен, вытирая лицо носовым платком, – только плеваться и может.

– Что происходит? Хоть кто-то может мне объяснить, в конце концов?

– А чего объяснять, Евгений Петрович, если ты все совпадения игнорируешь? Человек ты хороший, вот судьба и оберегает тебя как может. Подсказки даёт, находки. Ты же знаком с теорией вероятности?

Упоминание о знаменитой теории Паскаля из уст Цырена удивило Евгения Петровича чуть ли не больше, чем визит соседа:

– Конечно.

– Ну, тогда предположи, уважаемый, сколько факторов сошлось воедино, чтобы выдать тебе столько подсказок в руки? Тебе сама жизнь говорит: «не иди в лапы монстра», а ты всё про личное пространство заладил. Глупо. Вроде учёный человек…

– Ты, давай, не наезжай. Сам хорош! Ты ведь явно больше знаешь меня и не предупредил.

– А не имею я права предупреждать, если человек всё делает так, чтобы уйти в темноту! Не имею права. Я итак намекал, как мог!

– И поэтому предпочёл фиксировать результаты аварии, чем выручить меня? – от злости и непонимания у Евгения Петровича сжались кулаки.

– Знал что успею. А машина – штука дорогая. Мы ничем друг другу не обязаны Евгений Петрович. Мертвецы выходят с приходом темноты. Осень и зима – их время, когда солнца максимально мало. Весна и лето – наше. Я привык жить не по человеческим часам, а по солнечным, и пришёл аж на целых полчаса раньше визита товарища Лимановича! Будь благодарен, врач. Если бы не я – ты был бы уже мёртв, если бы пригласил мертвеца в квартиру. А завтра была бы мертва бы твоя семья.

– Почему тогда сосед не атаковал сразу? Не было ведь тебя рядом.

– По нашим законам он не может без приглашения переступить порог квартиры потому что, вот хитростью и пытается взять. У него есть минимальная власть только на приграничную территорию, – Цырен в очередной раз указал пальцем на черноту спальни, – то, потому что он первооткрыватель этого портала. Я же, в свою очередь, только и делал, что пытался тебя уговорить, отдать приграничную, сумеречную территорию мне. Но ты ведь упрямый! Ты ведь учёный!

– А прямо говорить у вас не принято?

– Не принято! Это прямое вмешательство в судьбу человека.

– И кстати… – Евгений Петрович вдруг почувствовал, как нещадно болит голова из-за переизбытка информации и обострившейся, ночной болезни, – кто вы?

– Шаманы Хана-Хурмаса. Для тебя это не скажет ничего. Если более понятно – мы на стороне живых, хотя практически нейтральны по отношению к человечеству.

– Это ещё почему?

– Ну, сам посуди. Жили мы на священной земле своей, у берегов Байкала и тут вы – с пушками, ружьями, кольчугами. Магия – не пуля. Немедленного эффекта не имеет. Вот и пришлось смириться с вашим присутствием. А потом вообще пришлые люди полезли туда, куда их не просили, – Цырен кивнул на спальню, явно намекая на Лимановича за стеной, – чем пробудили силы столь древние, что даже легенды о них почти растворились в потоке времени. Пошли.

Цырен взял ломик из сумки и направился в спальню, без страха вступая на сумеречную территорию. Присев у ледяной стены, он ловкими движениями, вскрыл одну доску, отчего по пустой квартире загулял треск и скрежет вырываемых гвоздей.

– Чего стоишь? Там ещё ломик есть. Или соседей боишься разбудить? – холодно улыбнулся Цырен.

– Но люди второго этажа…

– Сейчас второго этажа нет. Есть только две квартиры и небольшой коридор. Только ясновидящие или яснослышащие на втором этаже могли бы почувствовать нас сейчас. В сумеречной зоне мы сами как тени, равно как и наши действия. Ломай пол!

Чтобы не гневить давнего знакомого, Евгений Петрович взялся за дело, хоть до конца и не понимал целесообразности своих действий.

Глава 5. Печати Ата-Улана

Отрывая очередную доску, Евгений Петрович обнаружил, что с обратной стороны на каждой из них имеется особый знак, в виде бордовых насекомых, сплетённых в неровный круг:

– Что это? – спросил врач увлечённого работой Цырена.

– Печать шаманов другого культа.

– Против людей?

– Ага. На нашем языке этот знак называется печатью Ата-Улана и действует только в сумеречных зонах. И этого знака, наши шаманы не встречали уже многие тысячи лет.

– Но что мы ищем? – Евгений Петрович откинул очередную доску в коридор, оглядывая неровные залежи серой стекловаты в пространстве под половыми досками.

Кое–где через стекловату проглядывал бетонный пол – ничего странного по меркам обычного человека.

– Следы вне времени, – непонятно ответил Цырен, – если сможем разрушить печати, то попадём к первоисточнику бед.

– Зачем?

– В первоисточнике часто скрыты ответы на многие вопросы. Говоря иначе – не нравятся мне твои соседи. Надо их запереть в прошлом навсегда.

– Почему помогаешь?

– Хорошего ты мне много сделал, Евгений Петрович. Был бы не ты – прошёл мимо.

– А подмога будет?

– Все кому надо, уже знают, что мы здесь. Сумеречная зона – опасная территория. Не каждый шаман пойдёт. Но если меня обидят – мои союзники начнут войну. Я не последнее место в иерархии шаманов Хана-Хурмаса занимаю. Мою смерть не простят.

– Мы можем погибнуть?

– В любой день, Евгений Петрович, – улыбнулся Цырен, – Memento Mori. Слышал о таком?

– Помни о смерти… причём тут латинский?

– А при том, что умереть мы можем в любой час, в любую минуту – от машины, от сосульки, от болезни. И только понимание конечности собственного Бытия даёт нам вкус к жизни. Говоря иначе – опасности могут ждать не только ночью, но и при свете дня. Так что не бойся – ты со мной. Давай. Осталось ещё немного.

Действительно, разговор происходил буквально на последних досках, нависших над морем стекловаты. Несколько усилий – и последняя печать Ата Улана была вышвырнута в коридор.

– Что теперь? – время от времени Евгений Петрович чувствовал себя очень глупо, не понимая конечной цели собственных усилий.

– Ждём. Чтобы настоящее растворилось, нужно немного подождать.

Поверхность стекловаты неожиданно зарябила, искажаясь, как будто под проточной водой. Запахи, звуки, картинки – всё разом промелькнуло перед глазами Евгения Петровича, заставляя сесть на колено у порога спальни в порыве естественной слабости. Цырен, напротив, даже не пошатнулся.

Стены спальни замерцали миллионами звёзд и стали стремительно растворяться. Ледяная стена, став туманом, исчезла самой последней, на секунду явив перед смутным взором Евгения Петровича странный образ неизвестного существа, в самой сердцевине космической ночи.

Большая, безобразная двухвостка, собранная из рук и ног разных людей, лениво шевелила конечности, оглаживая своё безобразное, голое тело – бесформенное нагромождение грудных леток, тазовых костей и животов. Наверху этого ужасного червя Евгений Петрович успел заметить человеческую голову, с вытянутым, очень худым черепом и осмысленный блеск красных, светящихся глаз, после чего неведомое существо померкло и растворилось, скрываясь в темноте.

Пол преобразился. На секунду мелькнул образ шурфов и копошащихся людей, на несколько секунд – лесная поляна, полная костей. Полминуты спустя, абсолютно голая степь, простирающаяся до горизонта, предстала перед глазами Орлова, в середине которой стоял ровный полукруг изящных колонн старинного некрополя. Искусно вырезанный, каменный алтарь был разукрашен множеством тонких деталей – сюжеты, в которых странные, худые и высокие люди, несли на своих плечах знатного фараона (первая ассоциация, которая возникла у Орлова в голове), при этом, рядом с головой древнего властителя, летели вперёд неизвестные, летательные аппараты всех форм и размеров.

Ровно посередине алтаря, разглядывая белыми глазами пасмурное небо, лежал уже известный, продолговатый, каменный череп, по всей видимости, повторяющий внешность древнего фараона.

– Пангея, – со знанием дела закивал головой Цырен, – пра-континент, в те времена, когда все современные континенты были слиты в единую землю.

– Что произошло? Мы переместились во времени?

– Только сознанием.

– Что это?

– Я думаю, что перед нами объект религиозного культа такой древности, что у этого времени просто нет названия в современном языке.

– Зачем мы здесь?

– Не знаю. Просто смотри.

Несколько вспышек осветили горизонт, сливаясь в единую пелену ярчайшего света. Человеческая плоть точно бы не выдержала такого свечения, получив смертельную дозу радиации. Грохот, а затем ветер и жар, прошлись по степи, заставляя травы, до самого горизонта, воспылать в небывалом пожаре.

Жар нарастал. Ещё несколько вспышек и даже каменные колонны потекли, расплавляясь от невероятных температур. Небо зарокотало, разорванное гулом двигателей и вспышками воздушного боя.

Евгений Петрович понял, что прямо сейчас стал свидетелем очень древней войны, о которой современный человек не мог знать ввиду того, что она протекала возможно сотни миллионов лет назад. Всё стихло также неожиданно, как и началось, погрузив планету в первозданный мрак. Лишь безразличные звёзды время от времени мелькали на небосводе, лениво взирая на крах чужой цивилизации.