Дом №65 по улице Железнодорожников

- Заткнись!

- Знаешь, если измерить каждый член, побывавший у тебя во рту, и сложить их все вместе, то этого хватит, чтобы обогнуть весь мир!

- Ублюдок!

- Дважды!

Теперь Никки кричала с громкостью, которая казалась нечеловеческой.

- Я знаю, что ты делал наверху!

- Делал наверху...

- И теперь я знаю, насколько ты болен на голову, потому что я только что посмотрела отвратительное порно, которое ты смотрел! Это омерзительно!

На лице Сэмa появилось озадаченное выражение.

- Бабы с большими кустами-точка-ком? Ну, ладно, меня привлекают телки с лобковыми волосами - никакого этого клишированного бритого дерьма, понимаешь? Но, что в этом такого? Ты ведешь себя так, будто я смотрю детское порно.

- Это дерьмо не лучше! - Никки продолжала кричать. - Правда, Сэм! Японские девочки едят друг друга? Эти деревенщины заставляют девушку-калеку лизать коровью задницу? А потом то, где тот парень, похожий на Элтона Джона, закачивает дерьмо во влагалище женщины с помощью гребаного туалетного вантуза? Меня чуть не стошнило!

- О чем, черт возьми, ты говоришь? - он повернулся, схватил Никки за руку и повел ее в комнату. - Я не посещаю подобные сайты для больных уебанов. Видишь?

У Сэмa открылся рот, когда он посмотрел на экран, где не было никаких свидетельств о телках с большими кустами. Вместо этого, он увидел толстяка, который сморкался в рот девушки, после чего девушка глотала, стонала и открывала рот, чтобы получить еще больше соплей.

- Черт! - Сэм выключил сайт. - Это не мой сайт...

- Да, да, конечно!

- Никки. Послушай меня. Я не заходил на этот сайт. Я не стану смотреть на такие больные вещи.

Она стояла, положив руки на бедра, постукивая босой ногой по ковру в прихожей.

- Дай мне передохнуть. Если ты не заходил на сайт, то кто тогда заходил? Добрые гребаные феи?

- Это должно быть всплывающее окно, или один из тех вирусов, которые перебрасывают тебя на другие сайты. "Вирус-попрыгунчик" - так они называются.

Это замечание очень быстро погасило часть враждебности Никки.

- Всплывающие окна? Вирусы?

- Да, всплывающие окна, вирусы. Если бы у тебя был компьютер, как у всех в мире, ты бы знала, о чем я говорю. Честно говоря, Никки, ты отсосала столько хуев, что у тебя, наверное, теперь хуй вместо мозгов.

Восприятие Никки застопорилось. Она не знала, что сайты могут так измениться. Но мгновением позже ярость вспыхнула вновь.

- Тогда, как насчет спермы у меня во рту? Я не могу поверить, что парень мог кончить в рот своей сестре, пока она спала!

Сэм потягивал содовую как раз в тот момент, когда Никки произнесла это пояснение. Он выплеснул содовую на стену, как в старом шоу Джонни Карсона.

- Что? - воскликнул он.

- Не пытайся лгать, чтобы выпутаться из этого. Я прекрасно знаю, что ты сделал. Ты завелся, глядя на эту гадость, а потом пробрался наверх и кончил мне в рот и на меня. Ты не можешь этого отрицать, Сэм. В доме больше никого нет. Так что тебе, черт возьми, лучше извиниться, а пока ты это делаешь, убери свое дерьмо.

Сэм вытирал с себя соду, когда ответил:

- Во-первых, позволь мне напомнить тебе, что я действительно убрал свое дерьмо. У меня есть работа. У меня есть машина. Я плачу за квартиру, оплачиваю счета и продукты. А ты ни хрена не делаешь, только сидишь, смотришь телевизор, спишь и ешь пищу, за которую плачу я...

- Я ищу работу! - возразила она, но на самом деле это была слабая попытка оправдаться.

Единственным подходящим местом для работы был торговый центр, и, что ж, ее имя там было запятнано.

- Ты не ищешь нихуя, - сказал Сэм, - и, говоря о хуе, единственное, к чему ты, похоже, способна, это...

- Не говори этого!

- Ты даже не можешь удержаться на работе, продавая корн-доги! Только неудачника уволят из магазина корн-догов.

- Меня не уволили! Меня освободили от работы.

- Да, освободили, потому что ты делала глубокий минет каждому качающемуся члену в этом гребаном торговом центре, - Сэм ехидно поднял указательный палец. - Так что я хочу сказать? Я держу свое дерьмо под контролем. А ты нет. И я должен сказать тебе, Никки, у тебя должно быть какое-то психическое отклонение, если ты думаешь, что я... Что? Прокрался в твою комнату и подрочил на тебя?

- Мне в рот!

- Точно. Я не знал, что сосание члена убивает клетки мозга, но, похоже, так оно и есть.

С Никки было достаточно. Сэм всегда так поступал: вываливал ей на лицо ошибки ее прошлого и при этом вел себя так, будто он - мистер Ответственность. Был только один способ доказать свои обвинения, так что... она просто сделала это.

Никки распахнула халат и бессовестно обнажила свои голые груди, живот и лобок.

Глаза Сэма выпучились, и он выплеснул еще больше соды на стену.

- Ты с ума сошла? Я твой брат! Ты не должна показывать свои сиськи и лобок своему собственному брату!

- Да? Тогда объясни это, чертов лжец! - затем Никки провела пальцем по липким остаткам спермы, которую Сэм так щедро вылил на нее.

Только вот...

- Что объяснить? Что твои сиськи обвисли, а тебе всего двадцать пять лет?

Оскорбление не было услышано, только под воздействием замешательства и даже возмущения Никки. Не возмущения от того, что на нее кончают, а возмущения от противоречия: там, где, как она знала, была сперма, теперь ее не было. Что за... что за черт? Ее руки отчаянно забегали по грудям и животу, но ничего не было. Ни влаги, ни липкости... Hичего. И когда она нащупала внутри халата следы влаги... Hичего. Это невозможно! За время своей работы в качестве "королевы проглота" Никки кое-что узнала о сперме. Она не испаряется, как вода. Она не исчезает просто так. Всегда что-то оставалось - слабая, клейкая вязкость или тяжелая сырость, а если она полностью высыхала, то всегда оставалась заметная корочка - которую некоторые девушки называли "остатками!" - но не здесь, не сейчас. Бесплодный и неловкий осмотр Никки не выявил никаких материальных свидетельств того, что, как она знала, было на ней всего несколько минут назад. Она была так же "чиста от спермы", как если бы только что приняла душ, и...

Если подумать...

...это сопливое противное послевкусие, которое, казалось, всегда длилось часами, теперь отсутствовало во рту.

Лицо Никки стало свекольно-красным. Она натянула халат.

- Черт возьми, Сэм, это... это... это... она должна была быть...

- Да, Эйнштейн, это был сон, и у тебя нет причин называть меня больным на всю голову, когда ты сама мечтаешь о том, чтобы получить полный рот орехов своего брата. А теперь иди спать, тупица. А завтра подумай о поиске работы.

Глаза Никки дрогнули.

- Сэм, мне очень жаль. Я не знаю, что сказать. Просто я могла бы покля...

- Возвращайся в постель!

И Никки так и сделала, еще больше запутавшись в своих мыслях.

* * *

Но, следующая ночь была еще хуже. Никки лежала обнаженная на матрасе и спала, но постоянно вздрагивала. Часть ее сознания была словно привязана к ней, но как она ни старалась, она не могла проснуться, открыть глаза или сделать даже слабое движение руками и ногами. И вместе с этим беспробудным параличом пришло осознание, которое невозможно было развеять: она была не одна в комнате.

Она почувствовала, что кто-то стоит у кровати и смотрит вниз. Этим "кем-то" должен был быть Сэм, так и должно было быть, потому что, даже находясь в тяжелом сне, Никки знала, что в доме больше никого нет. Она попыталась потянуться вверх и вправо, чтобы дотронуться до него, ощутить хоть какое-то свидетельство его физического присутствия и тем самым подтвердить, что она действительно не спит, но ее рука лежала неподвижно, как конечность манекена. Только подергивались ее пальцы.

Она почувствовала ужасный запах. Это был слабый запах, но настолько неописуемо ужасный, что мышцы ее желудка запульсировали, и, когда что-то рвануло вверх, она поняла, что ее сейчас вырвет.

Но вместо этого...

Что-то ударило ей в лицо, как ведро горячего, густого супа, и в тот же миг вырвало, нo не Никки, а кого-то другого. Рвота, да, прямо ей в лицо, и с такой силой и объемом, что она поняла: это должно быть сон, кошмар, потому что никого не могло так сильно вырвать. Прежний слабый запах сменился вонью, которая была хуже экскрементов, мочи, гнойных бинтов и выделений на дне помойки мясного рынка в самый жаркий день лета, смешанных в один большой гуляш ужаса. Овсянка из ада может быть одной из аллюзий. Никки билась в конвульсиях под отвратительным потоком, один порыв, второй, третий, четвертый - длиннее первых трех вместе взятых.

Тяжело дыша, она выплюнула то, что попало ей в рот, и тут же ее вырвало, только тут она поняла, что ее бедра дергаются, как электроды, прикрепленные к лягушачьим лапкам, а причиной дерганья является какой-то органический предмет, резко извивающийся внутри ее влагалища. Когда она попыталась открыть глаза, то не смогла, и точно так же она оказалась абсолютно неспособна закричать, потому что теперь она знала, что все это не может быть списано на сон. И это она тоже знала: кто-то засунул руку в мою "киску", и это не Сэм!

Этого не могло быть, потому что у Сэма не было рук больше фута длиной, и они не были покрыты шишками, и они не были склизкими. И все выше и выше поднималась эта невозможная рука, пока она не почувствовала, как пальцы без суставов резвятся в ее половом канале. Затем...

ШшшшшшПОК!

..."рука" отстранилась, как сапог, вытащенный из грязи. Так же необъяснимо, как и все остальное, было то, что это ужасное нарушение ее интимных мест оставило ее... возбужденной. Она почувствовала, как ее влагалище наливается соком. Она чувствовала, как твердеют ее соски. И самым возмутительным из всего этого было следующее замечание Никки, что она хочет повторить эту стимуляцию. Она все еще не могла пошевелиться или открыть глаза, но, наконец, смогла пролепетать несколько слов.

- Пожалуйста, сделай это снова! Засунь еe снова!

Просьба Никки не была выполнена. Вместо этого она услышала...

- Аргx-а-лар-гур-лар-гур-ларрррррррррр!

...еще больше рвоты.

Но на этот раз не в лицо. На этот раз...

Ебать, нет!!!

...прямо ей в рот. Левая рука, должно быть, надавила на ее лоб, а правая - на подбородок. Последний жест заставил ее открыть рот, который она в своем параличе не смогла бы закрыть и за миллион лет. Даже в безумии, в невозможном оцепенении, Никки догадывалась, что последует дальше:

Губы, как открытая рана, прижатые к ее рту и...

- Аргx-а-лар-гур-лар-гур-ларррррррр!

...этот незванный гость, этот человек, это существо - что бы это ни было - не тратил времени на введение "адской овсянки" в ее рот. Ee было так много, что Никки мрачно осознала, что, когда рвота попадет ей в горло, она наверняка захлебнется ею, и тогда у нее останется два выхода. Во-первых, она могла поступить именно так, утонуть в рвоте и поцеловать мир на прощание, или во-вторых...

Проглотить...

Действительно, был только один способ избавиться oт всей этой рвоты - проглотить ее, и Никки проглотила ее, ловко рассчитав время. Когда один поток попадал ей в рот, она делала паузу, глотала, а затем готовилась к следующему. Фиксация губ сохранялась более нескольких порывов, и когда все закончилось, Никки лежала на кровати, дергаясь, словно в муках легкого удара током, и теперь у нее было небольшое пузо от всего, что она проглотила.

Шлепающие звуки возвестили об уходе нарушителя, и через секунду Никки смогла открыть глаза и пошевелиться. Уход ее совратителя отключил паралич. Горячая, вонючая рвота лавообразно стекала по ее груди, когда она приподнялась, задыхаясь и испытывая головокружение от ощущения того, что вся эта гадость бурлит у нее в животе. Куски и частицы, казалось, перемещались целенаправленно, как будто каждый кусочек обладал собственной подвижностью. Большая часть ее способности рассуждать и домысливать находилась вдали от ее воли. Она знала только одно: я докажу это Сэму! Я покажу ему, что я не сумасшедшая и что это не сон! Как он мог отрицать это, когда сам видел доказательства? Что он мог сказать? Что покрывало из дурно пахнущей рвоты было моим воображением?

Да, я покажу этому умнику!

Никки выскочила из спальни и бросилась вниз по лестнице, живот ее вздымался, а рвота стекала с лица.

- Сэм! Выходи! Меня только что вырвало!

Она спустилась вниз, в тусклый коридор, в конце которого она увидела свет под дверью.

- Сэм! Забудь о своем гребаном порно и выходи сюда!

БУМ!

В следующее мгновение задница Никки оказалась на полу. Она тяжело упала, и казалось, что она наступила на что-то, чего не заметила. Она поскользнулась, и ей показалось, что она наступила на что-то скользкое и кашеобразное, как банановая кожура. Почти теряя сознание, она подалась вперед, наклонилась и толкнула дверь в комнату. Это действие бросило клин яркого флуоресцентного света на половину коридора, и она увидела предмет, на котором поскользнулась и упала. Это была не банановая кожура, а пенис и пара яичек в мошонке - не отрезанные, а вырванные из паха жертвы.

Жертвой, конечно же, был Сэм, и именно в этот момент Никки потеряла сознание, так и не заметив, что покрывало из рвоты, которое не так давно накрывало ее, теперь полностью исчезло. Исчезло и пузо, вызванное поглощением этой рвоты.

Полиция нашла останки Сэма по всему дому: лицо, скальп и уши - в комнате, руки и ноги - в гостиной, остальное, в разной степени разложения, - в других местах. Точное местонахождение не имело значения. Однако окружной судмедэксперт констатировал, что жертва была "физически расчленена с помощью неисчислимого насилия, характер которого пока невозможно определить".

Как это ни абсурдно, Никки подозревали с наименьшей судебной скрупулезностью, но ей так и не было предъявлено обвинение, поскольку она прошла через полиграф, МРТ-тест на детекторе лжи и несколько психиатрических экспертиз. Когда ее спросили, убила ли она своего брата, ее ответ "нет" был зарегистрирован как "правда", а когда ее спросили, знает ли она, кто это сделал, тот же результат был зарегистрирован ее ответом: "Я не уверена, но я думаю, что это был монстр". После этого ее признали неспособной предстать перед судом, и она стала постоялицей "закрытого отделения общежития" департамента психического здоровья штата.

На этом для Никки все закончилось.

А что же с домом по адресу №65 по улице Железнодорожников, в котором произошел весь этот хаос?

Он не был заселен до тех пор, пока...

Эдвард Ли и Дж.Ф. Гонсалес

Глава 1

Десять лет спустя

Аррианна с легким благоговением посмотрела в заднее окно. Она могла видеть вековые деревья, причудливый каменный забор, выстроенный вдоль дороги, обозначавшей конец двора, и покатые луга за его пределами. Птицы резвились, охотясь за червями, бабочки порхали, а вдоль забора прогуливался молодой олень. А в нижней части спада лугов было озеро.

Сцена была идиллической, и Аррианна поняла, что никогда в жизни не чувствовала себя такой довольной. Я так рада, что Чак нашел этот замечательный дом и участок, - сказала она себе. - Город начал заставлять меня чувствовать себя древней, но теперь...

Она чувствовала себя прекрасно.

Настолько прекрасно, что несомненное возбуждение начало покалывать ее грудь, живот и...

Дверь с лязгом открылась, и вошел ее муж, с большой сумкой из магазина Лероя Селмана под одной рукой и чем-то еще - под другой: длинной коробкой с надписью "Keene Industries, LTD".

- Давай помогу, - сказала она и бросилась к нему.