Брат по мечу" ()

Волшебник покачал головой, затем фыркнул.

- На самом деле, своеобразным способом Базел действует в некотором роде как... фокусирующая линза. Ты можешь думать о нем почти как о каком-нибудь живом компасе или лозоходческой удочке. Тьма, похоже, не может прекратить попытки избавиться от него, несмотря на то, насколько... дорогостоящим продолжает оказываться этот процесс. И попутно их слуги продолжают добавлять в список других людей по мере того, как они осознают важность этих других для происходящих вокруг него будущих событий. Что, как правило, идентифицирует для меня тех же самых людей, если я еще не заметил их сам.

- Во всех историях о подобных вещах у нас на родине волшебники и боги могут видеть будущее, - сказал Хоутон.

- Это работает не совсем так. - Венсит покачал головой. - Увидеть будущее - во всяком случае, в каких-либо полезных деталях - почти невозможно даже для дикого волшебника. Большинство волшебников могут видеть прошлое, и существуют истории о волшебниках, которые действительно могли путешествовать в прошлое, хотя мне всегда казалось, что только сумасшедший или чрезвычайно отчаявшийся человек попытается это сделать. Это... сложно. Во-первых, никто не может путешествовать в свое собственное прошлое, в прошлое своей собственной вселенной. Он может путешествовать только в прошлое другой вселенной, и если он это сделает, то сможет там что-то изменить. Чаще всего совершенно непредсказуемым образом.

- Такого же рода проблемы применимы к видению будущего, если не совсем таким же образом, - продолжил волшебник, явно увлекаясь своей темой. - Даже если ты сможешь это сделать, тогда ты похож на драконов. Вы не видите одного будущего; вы видите все возможные варианты будущего или, по крайней мере, столько из них, сколько способен увидеть смертный. Это одна из причин, по которой разговоры с драконами могут казаться такими... странными. Боги могут видеть все возможные варианты будущего, но даже они не могут заранее сказать, какое конкретное будущее произойдет в какой конкретной вселенной. И, просто чтобы сделать все еще более интересным, Боги Тьмы и Боги Света тратят довольно много своего времени, пытаясь запутать своих соответствующих противников относительно того, какое из различных будущих, которые они могут видеть, реализуется с наибольшей вероятностью.

- Так вот, талант волшебника-предсказателя работает не совсем так, и это одна из причин, по которой волшебники находят его таким увлекательным. Очевидно, способ, которым это работает, таков...

- Остановись, - жалобно сказал Хоутон. - Ты заставляешь мой мозг болеть. Ты хочешь сказать, что никто на самом деле не знает, что произойдет, только то, что, по их мнению, произойдет с наибольшей вероятностью, верно?

- Более или менее, - согласился Венсит. - Однако по мере того, как обитатели любой конкретной вселенной становятся все ближе и ближе к событию, возможности конкретного исхода, который они испытают в своей вселенной, начинают сужаться до вероятностей. Это тот момент, к которому стремятся предсказатели с обеих сторон, - момент, с которого они могут начать точно определять наиболее важных игроков.

- Как этот твой "маг", я полагаю, - сказал Хоутон, медленно кивая головой. - Но если он так чертовски важен, и они уже наложили на него лапы, почему бы им просто не пойти дальше и не перерезать ему горло прямо сейчас?

- В основном, из-за высокомерия. - Венсит пожал плечами. - Вероятно, в этом также присутствует недоверие, и личный интерес, безусловно, является фактором. На самом деле, если честно, личный интерес, вероятно, даже более важный фактор, чем высокомерие. Я говорил тебе, что Боги Тьмы ладят друг с другом не намного лучше, чем с Богами Света. Никто из них не доверяет другим до конца, и все они - и их слуги - постоянно строят козни, чтобы убедиться, что они непреднамеренно не улучшат позиции одного из своих соперников больше, чем свои собственные.

- На данный момент, подозреваю, что карнэйдосцы в первую очередь требуют мага для изучения в качестве платы за сотрудничество с церковью Шарны. Они вообще не понимают магических сил - в Контоваре нет магов; они существуют только в Норфрессе - и Совет Семкирка, который состоит из магов, специально обязавшихся бороться с черным колдовством, является одним из их главных потенциальных камней преткновения. Так что, я уверен, они находят идею изучения Трейна - Трейна Элдарфро, мага, которого они захватили, - особенно забавной. В конце концов, почему бы не извлечь как можно больше дополнительной выгоды из устранения кого-то важного для будущего Базела? Я уверен, что они будут совершенно готовы просто пойти дальше и убить его, чтобы помешать ему спастись, но они действительно предпочли бы использовать его в качестве своего... образца. Если в противном случае он мог бы сыграть значительную роль в их поражении, тогда они получат особое мстительное удовольствие, уничтожив его - как можно болезненнее и медленнее - в ходе изучения того, как лучше всего сражаться со всеми магами.

Хоутон медленно кивнул. Он никогда не встречал никого из последователей Тьмы, которых описывал Венсит, - во всяком случае, не из этой вселенной, - но ему было остро знакомо такое же мышление. Он видел это достаточно часто.

- Итак, что мы в основном имеем здесь, - сказал он, озвучивая свои мысли в процессе их организации, - это две теоретически союзные фракции, которые на самом деле ненавидят друг друга до глубины души. У них есть общие враги, которых они обе хотят победить, но они одновременно пытаются защитить и укрепить свои собственные базы власти для боев между всеми различными фракциями на своей стороне после того, как они вышибут сопли из другой стороны. Это означает, что, хотя они более или менее готовы сотрудничать в этой небольшой операции, у каждого из них есть своя цена, и цена "карнэйдосцев" - вот этот Элдарфро в качестве их подопытного кролика. Я имею в виду их подопытное животное.

- Вот именно.

- А другая фракция? Этот "Шарна", о котором ты все время говоришь. Какова специальная цена на его стороне?

- О, цена Шарны - сам Базел, - тихо сказал Венсит. - Никому из Богов Тьмы не нравится то, что может случиться, если Базел выживет, но Шарне это нравится еще меньше, чем его родственникам. Отчасти это будет гораздо более... болезненно лично для него. На самом деле, вероятно, есть только один человек во всей Норфрессе, которого Шарна предпочел бы видеть мертвым, чем Базела.

- И этот человек случайно не ты?

- На самом деле, нет. Я, вероятно, не выше третьего, возможно, даже четвертого места в списке Шарны. Его внимание приковано к некоторым довольно молодым людям. И как бы сильно он, его друзья и семья - ну, семья, во всяком случае; я действительно не думаю, что у Шарны есть друзья - хотели бы видеть, как меня убьют, я не являюсь одной из главных достопримечательностей для этой конкретной "маленькой операции", как ты выразился.

- Но с другой стороны, - сказал Хоутон, проницательно глядя на волшебника через свои очки ночного зрения, - вот ты и идешь прямо в это. И судя по тому, что ты говоришь, ты занимаешься подобными вещами уже довольно давно. Что, учитывая то, как ты говоришь о богах, дергающих за ниточки на другой стороне, наводит на мысль мой естественно подозрительный ум, что они, вероятно, сделали в своих планах по крайней мере некоторые допущения, как иметь дело с тобой.

- Без сомнения, сделали, - признал Венсит с тем, что Хоутон про себя считал довольно ужасающей жизнерадостностью. Или, возможно, это только казалось таким из-за его собственной близости к Венситу и того, что другая сторона могла запланировать для него, признался себе морской пехотинец.

- Без сомнения, - повторил Венсит. - С другой стороны, ни один из богов - ни Света, ни Тьмы - не может действовать слишком открыто в мире смертных. Как я отмечал ранее, если бы у них начались прямые столкновения друг с другом, они, вероятно, уничтожили бы всю эту вселенную, что скорее сделало бы всю их борьбу за то, кому она принадлежит, в конечном счете бессмысленной. Это конкретное ограничение является одной из причин, по которой Базел - и я - продолжаем так упорно и настойчиво выживать.

- Понимаю. И могу ли я надеяться, что на этот раз ты намерен проявить еще немного упрямства, чтобы выжить?

- О, действительно, я намерен, - мягко сказал Венсит, его улыбка была широкой и почему-то почти нежной. - Действительно, намерен, артиллерийский сержант. Мне еще слишком много чего нужно сделать... и со слишком многими людьми еще предстоит встретиться. Умереть было бы слишком неудобно.

IX

Трейн снова поднял голову, когда лошадь под ним начала выбираться из глубокого русла ручья. Его кожу и, более того, разум начало покалывать от внезапного ощущения чего-то, с чем смертным никогда не суждено было столкнуться, и на этот раз он с трудом сглотнул, когда что-то слишком похожее на панику мелькнуло глубоко внутри него. Он почувствовал, как лошадь под ним напряглась, почувствовал, как сократились ее мышцы, когда она тоже осознала то, что он только что обнаружил, и он ни капельки не винил животное. Он никогда не ощущал ничего даже отдаленно похожего на это, но его магический талант предупреждающе кричал, и то, что он чувствовал, неуклонно приближалось.

Лошади его похитителей перевалили через край русла ручья, но они также продолжали подниматься. Холм, на который они поднимались, был значительно выше большинства других в окрестностях, и он удивился, почему они взбираются на него, вместо того чтобы огибать его подножие. Он все еще удивлялся, когда узнал об этом.

Лошадь под ним резко повернула влево, а затем, внезапно, они поскакали прямо на склон холма.

Отверстие было по меньшей мере пятьдесят пять или шестьдесят футов в поперечнике, и глаза Трейна сузились, когда они прошли через какой-то нематериальный, но осязаемый барьер, который каким-то образом задерживал свет, исходящий от похожих на канделябры шаров, подвешенных к потолку. Барьер не пропускал свет из отверстия, но теперь, когда он был внутри него и мог ясно видеть, он понял, что туннель был явно искусственным, поскольку стены, которые окружали их по мере того, как они неуклонно продвигались вглубь, были из обработанного и тщательно подогнанного камня. Работа была такой же тонкой, как и все, что он мог видеть в столице империи, но в ней было что-то... неправильное. Углы слегка отклонялись от истинных, как будто геометрия архитектора была каким-то образом искажена. Скручена. Возможно, это было только внутреннее ощущение опасности и ослабленной энергии, потрескивающей в его таланте мага, но он почувствовал внезапную, инстинктивную уверенность в том, что архитектор, о котором идет речь, никогда не принадлежал ни к одной из человеческих рас. Или, если он начал с этого, его превратили во что-то другое еще до того, как он спроектировал этот великолепно построенный туннель.

По мере того как они продвигались все глубже, гладкий, невыразительный камень уступал место сверкающей мозаике, и мышцы живота Трейна Элдарфро превратились в твердый кусок железа. Он ожидал увидеть символы Карнэйдосы, волшебную палочку, символизирующую ее статус божества-покровителя черного колдовства. То, что он на самом деле видел, было отвратительным скорпионом Шарны, Повелителя демонов и покровителя убийц.

Трейн снова сглотнул, сильнее, когда к горлу подступила тошнота. Сцены, воспроизведенные в мозаиках туннеля, были ужасающими образами, свидетельствующими о резне и побоищах. Изображения огромных, усеянных шипами демонов - чудовищных существ из кошмара, искривленных гибридов насекомых, ящериц и летучих мышей - бесчинствовали в визжащих толпах перепуганных беглецов, в то время как города пылали, как факелы в ночи. Огромные жвалы разрывали воинов и боевых коней надвое, в то время как ураганы стрел отскакивали от хитиновых шкур и чудовищных панцирей так же безвредно, как множество дождевых капель. Клешни и чудовищные когти разрывали других воинов на части, а огромные глотки, усеянные похожими на клыки крючьями, заглатывали кричащих жертв живьем.

И все же, какими бы ужасными ни были эти сцены, были и похуже. Гораздо хуже. Там были изображения обрядов жертвоприношения, которые позволяли поклонникам Шарны командовать его демоническими слугами. Именно агония и отчаяние, даже больше, чем кровь жертв и сама жизненная сущность, подпитывали темные аппетиты Шарны и заставляли его демонов служить смертным. Смерть любой жертвы Тьмы была ужасна; смерти, которых требовал Шарна - как и те, которыми наслаждалась его сестра Крэйхана, - выходили за рамки ужаса и безысходности.

Трейну удалось, наконец, закрыть глаза. Это оказалось гораздо труднее, чем он мог ожидать. Было что-то почти завораживающее в этом чистом, душераздирающем восторге от жестокости ради жестокости. Что-то, что угрожало засосать зрителя и утопить его в бесконечном, ядовитом экстазе чистого, завораживающего зла, которое Шарна обещал тем, кто служил ему.

- Мне нравится, что они сделали с этим местом, - беззаботно сказала Тримэйла Гарсалту и Ретаку. Ее веселый тон казался непристойным на фоне запредельного ужаса, но Трейн подозревал, что веселье было хрупким и потрепанным щитом, даже для ее собственных ушей, против волн злобы, одновременной ненависти и голода ко всему живому, которые наполняли этот широкий, великолепно построенный туннель, как ядовитый фимиам.

- Мне не нравится находиться под землей, - пробормотал Гарсалт.

- О? - Трейн держал глаза закрытыми, но он легко мог представить наклон головы Тримэйлы, презрительную дугу элегантной брови. - Тогда я полагаю, что ты предпочел бы встретиться с Кровавой Рукой - и Венситом; давай не будем забывать о нем, хорошо? - где-нибудь на открытом месте? Где-нибудь, где они могли бы напасть на нас с любого направления по своему выбору?

- Он не беспокоится о том, откуда они приходят, Тримэйла, - едко сказал Ретак. - Он беспокоится о том факте, что есть только одно направление, в котором он может бежать после того, как они доберутся сюда.

- И, полагаю, ты хочешь, чтобы мы думали, будто Базел и Венсит тоже не пугают тебя до чертиков, - парировал Гарсалт с силой, которая немного удивила Трейна.

- Только идиот не будет хотя бы немного нервничать, Гарсалт. - Судя по ее почти примирительному тону, Тримэйла тоже казалась удивленной. - В конце концов, у них обоих довольно устрашающие показатели успеха - особенно у Венсита, если честно. Тем не менее, если мне придется выбирать между возможностью бежать более чем в одном направлении и точным знанием того, где кто-то вроде Венсита или Кровавой Руки и его скакуна должен напасть на меня, я выберу знание. В конце концов, по большому счету, бег не очень-то помогает в подобной ситуации, не так ли?

- Да, это так, - вполголоса пробормотал Гарсалт в знак согласия. Тем не менее, Трейн заметил, что его голос звучал по крайней мере немного мягче. Хотя, возможно, это было просто потому, что он так сильно хотел, чтобы его успокоили.

- А вот и наш хозяин, - внезапно сказала Тримэйла мгновение спустя.

Глаза Трейна снова открылись, но на этот раз он решительно отвел их от мозаики, "украшающей" стены туннеля. Он почти ничего не мог разглядеть из-за других лошадей, столпившихся вокруг той, к которой он был привязан. Казалось бы, эти лошади или, возможно, их всадники хотели держаться как можно дальше от мозаик, как это сделал Трейн, но часть толпы расступилась, когда через нее прошел кто-то другой.

- Приветствую, Тримэйла, - произнес чей-то голос. - Я уже начал думать, что в конце концов ты, возможно, решила не приходить.

Голос был глубоким, звучным и гладким, как бархат. Это был тот голос, который инстинктивно очаровывал и успокаивал. Если, конечно, не прислушиваться к тому, что таилось в этих почти ласкающих глубинах. В данный момент легкое, но безошибочно узнаваемое острие, направленное на Тримэйлу, немного облегчало восприятие оскаленных клыков этого внутреннего голода.

Лошади между говорящим и Тримэйлой закончили с беспокойством отходить в сторону. Если они хотели избежать мозаики, они хотели избежать пришедшего так же сильно, и Трейн не винил их.

- Время - это все, Чердан, - спокойно ответила Тримэйла. - Если бы мы прибыли чуть раньше, кто-то вроде Кровавой Руки наверняка понял бы, что мы здесь, ты так не думаешь?

- Полагаю, он бы так и сделал, - согласился Чердан. - И, - его улыбка обнажила удивительно острые зубы, - думаю, Венсит тоже понял бы, что мы здесь.

Чердан был очень высок, и резной изумрудный скорпион верховного жреца Шарны размером с большой палец сверкал в падающем сверху свете. Простое обладание этим символом каралось смертью практически во всех королевствах Норфрессы, но здесь он висел на груди его богато расшитой алой мантии, открыто показываясь в этом месте, посвященном чудовищному божеству, которому он служил. Его волосы, почти такие же черные, как у Тримэйлы, были длиной до плеч, безукоризненно ухоженные и слегка посеребренные, а худощавое, с сильными чертами лицо и орлиный нос придавали ему выдающийся, почти ученый вид. Пока не присмотришься повнимательнее, так оно и было. Достаточно близко, чтобы разглядеть своеобразный блеск его кожи, тонкий рисунок, который, несомненно, напоминал чешую. Или столь же необычное красное свечение - несомненно, скорее ощущаемое, чем видимое, - которое, казалось, светилось в глубине его карих глаз, подобно тому, как пылает печь Дварвенхейма за закрытой дверцей топки.

У Трейна хватило глаз - и талантов - рассмотреть это поближе, и к горлу снова подступила тошнота, когда он понял, что на самом деле видит. Неудивительно, что ни одна лошадь не хотела быть ближе к Чердану, чем это было необходимо!

- Мой дорогой Чердан, - наполовину рассмеялась Тримэйла, - ты же не думаешь, что Венсит из Рума мог не понимать, что его ждет кто-то, кроме нас? - Она беззаботно покачала головой прямо перед лицом Чердана, что предупредило Трейна, что она, должно быть, сама по себе еще более могущественна, чем он предполагал. - Он уже несколько дней разрушает мои чары, и я была бы удивлена, если бы он уже не догадался о большей части того, что мы задумали, задолго до того, как увидел маленькую вспышку молнии Кровавой Руки.

- В самом деле? - голос Чердана оставался таким же глубоким, как и прежде. Таким же голодным. И все же Трейн знал, что Тримэйла сама нанесла удар.

- О, да, действительно. - На этот раз Тримэйла действительно громко рассмеялась. - Вот что настойчиво делает его таким... раздражающим. Тем не менее, он также неизменно предсказуем. Хитрость, Чердан, заключалась в том, чтобы доставить Базела сюда, несмотря на достаточно серьезные трудности, чтобы убедить Венсита, что на этот раз Кровавой Руке и его маленькой лошадке понадобится вся помощь, которую они смогут получить.

- Итак, ты рассматриваешь Скорпиона как приманку? - почти добродушно осведомился Чердан.

- Конечно, рассматриваю. Но не только в качестве приманки. Даже если оставить в стороне тот факт, что Он и Госпожа - союзники, никто, кроме дурака - которым, уверяю вас, я не являюсь - никогда не стал бы недооценивать силу Его высших слуг. Правда, в прошлом они не особенно преуспели в борьбе с Кровавой Рукой, но ведь и усилия Госпожи и слуг тоже, не так ли? - Тримэйла покачала головой. - Борьба с Базелом, особенно рядом с Венситом, потребует объединения всех наших сил. Тем не менее, нет смысла отрицать, что присутствие Скорпиона всегда почти невозможно скрыть от одного из защитников Томанака. Вот почему Он и Госпожа решили... воспользоваться этим фактом. Превратить вызов, так сказать, в преимущество. И, конечно, наши собственные скромные усилия по обеспечению того, чтобы в критический момент Венсит смотрел в правильном направлении, сами по себе являются "приманкой".

- Понимаю. - Чердан несколько мгновений пристально смотрел на нее, затем пожал плечами. - Не думаю, что я мог бы придраться к чему-либо из этого. И, как ты сказала, на данный момент все, кажется, идет довольно хорошо. Не хотите ли спешиться и присоединиться к нам за ужином? Мы должны как раз успеть закончить ужин до того, как прибудут первые из наших гостей.

X

<Я действительно ненавижу эти жалкие дыры в земле>, - сказал Уолшарно в глубине мозга Базела.

Звездная ночь окуталась густеющим саваном облаков, и градани почувствовал запах быстро приближающегося дождя из-за усиливающегося восточного ветра. Исчезновение звезд и оранжевой полоски луны, проплывавшей среди них, сделало ночь непроглядно черной, но Уолшарно был скакуном, а Базел - градани, и оба они могли видеть с поразительной ясностью.

Не то чтобы кто-то из них был очень рад тому, что они могли видеть.

- Я нисколько не сомневаюсь, что старому Духу Демона и в голову бы не пришло расстраивать тебя, если бы ты только сказал ему это, - ответил Базел на возмущенное замечание Уолшарно.

<Очень забавно. И я полагаю, ты все еще будешь смеяться, когда мы въедем в эту огромную водосточную трубу?>

- Я не очень уверен, что мы собираемся спускаться по ней, - сказал Базел гораздо серьезнее.

<Отправиться туда в одиночку было бы не самым умным поступком, который когда-либо совершал даже градани>, - едко заметил Уолшарно.

- И это после того, как ты сказал мне, что согласился стать одним из защитников самого Бога и все такое после "яркого" поступка градани?

<Не пытайся отшутиться от этого . Мы с тобой оба знаем, что там ожидает более чем достаточно неприятностей для любых двух или трех защитников.>

- Да, это может быть. И все же, Уолшарно, я думаю, что это не так уж и вероятно, поскольку для тебя не нашлось бы места для драки.

Градани повернулся, чтобы посмотреть на своего спутника. При росте чуть более семи футов девяти дюймов никто - даже другой Конокрад - никогда не счел бы Базела маленьким человеком, но Уолшарно был ростом в двадцать четыре с половиной ладони. Голова Базела не совсем доставала до плеча огромного жеребца.

<Ты и сам не совсем тщедушный малыш>, - заметил скакун.

- Может быть, так оно и есть, но я лучше подхожу для борьбы в извилистых закоулках под землей, чем ты, - парировал Базел и почувствовал неохотное согласие Уолшарно.

Немногие существа во всей Норфрессе могли сравниться по смертоносности с жеребцом сотойи, но "коню" с размерами Уолшарно требовалось пространство для боя. Нужно было место для подъема на дыбы и ударов копытами, нужно было место, чтобы уворачиваться.

<Это отверстие выглядит достаточно большим для нас обоих>, - сказал Уолшарно через мгновение.

- Да. Но кто сказал, что так и останется? Я думаю, что если бы я хотел устроить ловушку для нас двоих, мы бы обнаружили, что твоя "водосточная труба" немного сузилась как раз в то время, когда мы наткнемся на одного из маленьких питомцев Духа Демона.

<Так ты думаешь, что вместо этого я должен позволить тебе спуститься туда совсем одному?> Уолшарно фыркнул так выразительно, как мог только скакун. <Я всегда знал, что Брандарк был умным человеком. Теперь я понимаю, почему он никогда не хотел выпускать тебя без охранника!>

- Я не говорю, как ты должен "позволить" мне делать что-то в этом роде. Не похоже, чтобы у нас был какой-то реальный выбор, не так ли сейчас?

Уолшарно повернул голову и опустил ее, чтобы посмотреть Базелу в глаза. Молчание длилось несколько секунд, пока, явно против своей воли, жеребец не вскинул голову в неохотном согласии.

<Почему мы всегда должны быть теми, кто забирается в их жалкие маленькие норы?> сказал он через мгновение. < Почему для разнообразия они не могут открыто подъехать к нашим воротам?>

- Потому что мы хорошие парни, а они плохие парни, - беспечно ответил Базел. - И все же, - он протянул руку, отцепил от седла чехол из промасленной кожи и извлек смертоносный лук всадника ветра, - я думаю, не так уж вероятно, что мы проберемся в ту "жалкую маленькую нору" без того, чтобы кто-нибудь не заметил.

Он натянул лук плавно и легко. Его товарищам-всадникам ветра потребовалось много времени, чтобы убедить его отказаться от своего арбалета со стальным луком, и он все еще не был таким хорошим лучником, как большинство из них. В конце концов, они буквально выросли в седле с луками в руках. В сопоставимый период своей собственной жизни Базел занимался другими вещами - например, сам совершал набеги на сотойи. Тем не менее, скорострельность конного лука была намного выше, чем мог бы похвастаться даже арбалетчик-Конокрад, и если Базел был немного менее метким, он мог натягивать лук намного сильнее, чем любой простой человек. В конечном счете, чистая, невероятная мощь его оружия компенсировала довольно многое.

<Постарайся не выстрелить себе - или мне - в ногу этой штукой, ладно?>

- И разве ты не самое забавное существо на четырех ногах? - ответил Базел, прикрепляя свой колчан к правой стороне пояса.

<Во всяком случае, я стараюсь. Я обещал Брандарку, что не дам тебе слишком зациклиться на себе.>

- Напомни мне поблагодарить его, когда увижу его в следующий раз.

<Полагаю, ты все вспомнишь сам,> - успокоил его Уолшарно.

Базел фыркнул, затем повернулся, чтобы изучить склон холма над ними.

Большинство людей никогда бы не поняли, что там что-то есть, но Базел и Уолшарно не были большинством людей. Они оба могли чувствовать темные миазмы, скрывающиеся в сердце холма, и маскирующая сила Шарны, которая должна была скрыть вход в туннель, была бесполезна против глаз любого защитника Томанака.

Базел оскалил зубы, увидев отвратительное изображение скорпиона Шарны, вырезанное на краеугольном камне внешней арки, и вспомнил, как впервые увидел это изображение. Чего он не увидел, так это ничего отдаленно похожего на часового, и это его беспокоило.

- Я думаю, они должны знать, что мы здесь, - сказал он.

<После того, что произошло в деревне?> Уолшарно снова фыркнул, на этот раз в знак решительного согласия.

- Тогда не кажется ли тебе просто немного самоуверенно для них вести себя так, будто никто не приставлен присматривать за нами?

Уолшарно кивнул, и Базел нахмурился еще сильнее. Хотя Шарна не мог скрыть вход от него или Уолшарно тайными средствами, его все еще можно было скрыть физически, и между лопатками Базела возникло неприятное ощущение мурашек.

- Что ж, - вздохнул он, - я думаю, есть только один способ выяснить, что у них на уме.

* * *

Было удивительно, насколько тихим может быть что-то размером с сотойского скакуна, когда оно прикладывает к этому усилия. Способность Уолшарно передвигаться почти беззвучно, даже сквозь подлесок, всегда впечатляла Базела. Он сам потратил годы, оттачивая свою способность делать то же самое, и он был намного меньше жеребца, всего с двумя ногами в придачу. Несмотря на это, Уолшарно производил немногим больше шума, чем он произвел бы сам, и те звуки, которые они издавали, терялись во вздохах неуклонно усиливающегося ночного ветра.

Глухо прогрохотал гром, и далеко на востоке на фоне облаков блеснула бело-голубая молния. Гроза приближалась, и было что-то почти успокаивающее в естественной силе надвигающегося шторма.

Ни одному всаднику ветра и в голову не пришло бы воспользоваться поводьями, и ни один скакун не потерпел бы такой дерзости, если бы это случилось. И ничего столь грубого не требовалось. Уолшарно был связан с Базелом, их мысли мелькали взад и вперед почти так, как если бы они были единым существом. Базелу не было необходимости указывать Уолшарно, куда идти, или Уолшарно сообщать Базелу, куда они направляются.

Что, размышлял Базел, накладывая стрелу на тетиву, также оставляло обе его руки свободными для других целей.

Уолшарно выбрался из последних нескольких футов подлеска, окаймлявшего русло ручья, и начал подниматься по склону так же тихо и осторожно. Ощущение зла, вытекающего из отверстия туннеля, разлилось по склону холма подобно вязкому приливу, черному, как смола, и такому же липкому. Жеребец устремился навстречу потоку, устремляясь вверх, и Базел почувствовал, как они вдвоем погружаются в еще более глубокое слияние.

<Сейчас, брат?>

- Не совсем, - пробормотал Базел в ответ. - Давай подойдем как можно ближе, прежде чем...