«Оказалась в пути…»
Оказалась в пути твоим ложем трава луговая — а ведь где-то жена, что осталась в заброшенном доме, верно, ждет тебя не дождется… «На морском берегу…»
На морском берегу протянулась вдоль бухты Кумано пышных лилий гряда, — хоть о милой сердце тоскует, не дождаться, должно быть, встречи… «Верно, так же как я…»
Верно, так же как я, и в древности люди любили, исходили тоской и заснуть не могли без милой на своем одиноком ложе… «Там, на склоне холма…»
Там, на склоне холма, собрались подле храма девицы — взвихрены рукава. С давних пор об одной мои думы, по одной лишь томится сердце… «Только шелест одежд…»
Только шелест одежд во мраке звучит приглушенно — я безмолвно приду и останусь в доме у милой, покорившись веленью чувства. Ямабэ-но Акахито
«С той поры, как земля…»
Славословие горе Фудзи, сложенное Ямабэ-но Акахито
С той поры, как земля Разделилась со сводом небесным По веленью богов, Величаво над краем Суруга Ввысь главу вознесла Гора достославная Фудзи. Там, в бескрайней дали, Равнину небес затмевая, Солнцу путь перекрыв, Заслоняя вершиною месяц. И плывут облака Вереницею белой над кручей, И ложатся снега, И молва о ней не умолкает. Воспоем же и мы Вершину высокую Фудзи! «На ладьи рыбаков…»
На ладьи рыбаков, что вышли на лов в бухте Муко, издалёка гляжу, с побережья острова Ава — о, когда бы там оказаться!.. «Вихрь осенний подул…»
Вихрь осенний подул — и овеял рассветной прохладой холм на взгорье Сану, где, должно быть, бродишь ты ныне. Я бы отдал тебе одежды!.. «С незапамятных лет…»
Стихотворение, сложенное Ямабэ-но Акахито при виде красивого пруда в саду покойного канцлера Фудзивара-но Фухито
С незапамятных лет росли в глубине и копились эти водоросли, что сегодня густой грядою обрамляют пустынный берег… «Там, в горах Ёсино…»
Там, в горах Ёсино, по склонам урочища Киса, в гуще лиственных крон раздается повсюду гомон — не смолкает птиц перекличка… «Опускается ночь…»
Опускается ночь, что чернее плодов шелковицы, — там, вдали, у реки, на опушке рощи дубовой кулики неумолчно кличут… «Остров в далях морских…»
Остров в далях морских, где водоросли на скалах заливает прилив, — может быть, потеряв из виду, мы о них еще пожалеем… «По весенним лугам…»
По весенним лугам я брел, собирая фиалки, — стосковался по ним до того, что в открытом поле так и спал всю ночь до рассвета… «Склоны в вешних горах…»
Склоны в вешних горах усеяны вишней цветущей — день за днем я гляжу и гадаю тщетно, доколе моей милой любовь продлится… «Вешней сливы цветы…»
Вешней сливы цветы показал бы я старому другу, но не видно пока распускающихся бутонов из-за сильного снегопада… «Завтра надо бы всем…»
Завтра надо бы всем отправляться по вешние травы[6], но повсюду в полях со вчерашнего дня и поныне снег идет не переставая… Отомо Табито
«Чем о сути вещей…»
Чем о сути вещей предаваться напрасным раздумьям, лучше уж в добрый час обратиться к винному жбану, осушить без раздумий чарку! «Правы те мудрецы…»
Правы те мудрецы, что в давние годы в Китае величали вино, памятуя все его свойства, не иначе как «наимудрейшим»…[7] «Даже семь мудрецов…»
Даже семь мудрецов, заседавших в бамбуковой роще[8], как преданье гласит, почитали хмельную влагу больше мудрствований бесплодных… «Чем премудрость свою…»
Чем премудрость свою напыщенными речами утверждать без конца, право, лучше пить беспробудно, утирая хмельные слезы… «Что сказать о вине…»
Что сказать о вине и как оценить его свойства, если в тысячу раз прочих благ земных мне дороже это доброе зелье хмельное?! «Если б только я мог…»
Если б только я мог человечий свой облик отринуть, стал бы винным горшком[9], чтобы зельем хмельным наконец-то до краев, до крышки налиться! «Право, тот, кто не пьет…»
Право, тот, кто не пьет и тщится напыщенным видом Показать, как умен, больше всех мне напоминает неразумную обезьяну!.. «Из сокровищ земных…»
Из сокровищ земных, сколь бы ни были редки и ценны, приведи хоть одно, что и впрямь могло бы сравниться с чаркой, полной хмельного зелья! «Пусть бы кто-нибудь мне…»
Пусть бы кто-нибудь мне предложил драгоценнейший яхонт, что сверкает в ночи, — все равно ему не сравниться с доброй чаркой зелья хмельного!.. «Всех услад на земле…»
Всех услад на земле воистину не перечислить, но, пожалуй, одна для меня отраднее многих — во хмелю блаженные слезы… «Коли в жизни земной…»
Коли в жизни земной могу я заботы отринуть и услады вкусить, — пусть в грядущих перерожденьях окажусь червем или птицей… «Всем живущим, увы…»
Всем живущим, увы, единый конец уготован. В бренной жизни земной к одному я буду стремиться — к упоительной винной чаше! «С умным видом сидеть…»
С умным видом сидеть, на пиру сохраняя молчанье, хуже тясячекрат, чем, хмельного зелья напившись, проливать в упоенье слезы!.. Отомо Якамоти
«Знаю, будет теперь…»
Сложено Отомо Якамоти летом, в шестую луну 11 года Тэмп ё [10] , когда он скорбел по своей усопшей возлюбленной
Знаю, будет теперь вихрь осенний без устали веять, принося холода, — как теперь одному на ложе коротать мне долгие ночи?.. ««Будет осень – тогда…»
Песня, сложенная Якамоти при виде гвоздик во дворе
«Будет осень – тогда на них погляди, чтобы вспомнить…» — говорила она, и теперь для гвоздик подле дома наступает пора цветенья… «Бренный суетный мир…»
Песня, сложенная Якамоти в новолуние, когда печалился он при порывах осеннего ветра
Бренный суетный мир изменчив и непостоянен, что известно давно, — я в холодных порывах ветра эту истину постигаю… «Созерцала она…»
Созерцала она цветы во дворе подле дома — и при мысли о том льются, льются не просыхая из очей моих горькие слезы… «Ты сказала: «Конец!»…»
Ты сказала: «Конец!» Приму, но себе не поверю, потому что любовь остается навек со мною, — лишь тебе я пребуду верен! «Пусть ты не снизойдешь…»
Пусть ты не снизойдешь, меня не одаришь вниманьем, но, как сердце велит, все равно в любви безответной лишь тебе одной буду верен! «Наша встреча во сне…»
Наша встреча во сне была преисполнена скорби — пробудившись от грез, простираю напрасно руки к той, которую жаждал встретить… «Вот и вечер настал…»
Вот и вечер настал. Я дверь приоткрытой оставлю: не заглянет ли та, что привиделась в сновиденье и прийти ко мне обещала… «Мы лишь несколько дней…»
Мы лишь несколько дней в желанной близости с милой — все сильней и сильней разгорается мое чувство, все неистовей, все безумней… «Пусть хотя бы во сне…»
Пусть хотя бы во сне я изредка мог тебя видеть, но и это теперь мне заказано, так что впору от любви распрощаться с жизнью… «Думал я, что теперь…»
Думал я, что теперь, взаимности радость вкушая, успокоюсь душой, но отнюдь – вопреки ожиданьям с каждым днем любовь все сильнее… «Каждый раз поутру…»
Каждый раз поутру, когда ухожу я от милой и бреду в полутьме, — из груди разверстой изъято, на огне горит мое сердце… Яманоэ Окура
«Наступает пора…»
Наступает пора — и первыми сливы соцветья распустились в саду. В одиночестве ими любуясь, проведу этот день весенний… Печальная песнь о бренности жизни
В сем мире страшат нас восемь великих невзгод, кои обороть мы не в силах. Нелегко достаются и быстро развеиваются удовольствия, что даны человеку на его веку. Древние скорбели об этом, как и мы скорбим ныне. И вот сложил я стихи, дабы утолить печали, что пришли ко мне с сединами.
Быстро время течет, И бег его нам не замедлить. Уготованы нам В преклонные годы невзгоды. Нынче дева цветет, Запястья в браслетах из яшмы. Средь прелестных подруг Досуг свой проводит беспечно, Но недолог тот цвет — Ему суждено увяданье. Пряди черных волос, Увы, побелеют с годами. На румяных щеках С годами пролягут морщины. Любострастны юнцы, Гордятся своими мечами, С верным луком в руках На охоту так весело скачут, Блещет сбруя коней, И по ветру вьются одежды, Но недолог, увы, Срок юности их беспечальной — Все бесследно пройдет. Кто молод пребудет вовеки?! И не много ночей Им осталось в объятиях милой До утра почивать, Во мраке проникнув в покои. Скоро, скоро уже С клюкой ковылять им придется И, посмешищем став, Попреки сносить безответно. Так устроен наш мир. Мы жизнь эту бренную любим, Но порядок вещей Изменить никому не под силу. Песня-отголосок («О, хотелось бы мне…»)
О, хотелось бы мне быть несокрушимым утесом! Только в мире земном не дано никому из смертных отвратить и отсрочить старость… «Знаю, бренный наш мир…»
Знаю, бренный наш мир — обитель страданий прискорбных, но отринуть его никому не дано в этой жизни, если ты не родился птицей…
