Помоги проекту - поделись книгой:
Американская разведка недооценила военные возможности Кастро. Англия еще в 1958 году продала Батисте 17 истребителей с ракетами класса «воздух-земля». Эти самолеты Кастро бросил в бой.
18 апреля 1961 года полторы тысячи кубинских эмигрантов из бригады № 2056 под командованием коммандера Хосе Перес Пепе Сан-Роман попали под удар кубинских войск. У него кончались боеприпасы, и он обратился по радио за помощью:
— Пожалуйста, не бросайте нас. Вы понимаете, что ситуация безнадежная? Утром нас раздавят танки. Нам нечем сражаться. Как вы могли нас бросить?
Армия и милиция Кастро действовали быстро и умело. За три дня с повстанцами было покончено. Сто четырнадцать человек были убиты, тысячу сто взяли в плен.
Кеннеди обвиняли в том, что он бросил людей умирать.
— Если бы я отправил на Кубу хотя бы одного морского пехотинца, — отвечал президент, — мы бы мигом увязли. Я не хотел втягивать Соединенные Штаты в войну, которую бы мы проиграли. Это превратилось бы в кровопролитие. Понятно, джентльмены?
По всему миру прошли демонстрации протеста.
— В нашу страну вторглись наемники из Гватемалы и Флориды, — говорил на заседании Совета Безопасности ООН министр иностранных дел Кубы.
Американский представитель Эдлай Стивенсон все отрицал:
— Эти обвинения абсолютно безосновательны, и я категорически их отрицаю. Соединенные Штаты не совершали агрессивных действий в отношении Кубы. Ни с территории Флориды, ни из каких-либо иных районов США.
Неудачная акция сильно навредила репутации Джона Кеннеди, который пытался завоевать симпатии третьего мира.
— Все загадки, связанные с заливом Свиней, уже решены, — возмущался Кеннеди. — Кроме одной. Как могли те, кто планировал эту операцию, рассчитывать на успех? Я этого не понимаю и не знаю, кто понимает.
По соображениям безопасности бумаг не составляли, все держал в голове заместитель директора ЦРУ Ричард Биссел. Ему пришлось уйти первому. Чтобы сбить накал критики, президент пожертвовал и директором ЦРУ Алленом Даллесом, заменив его бывшим руководителем комиссии по атомной энергии Джоном Маккоуном.
Уволенный Даллес оправдывался перед журналистами:
— Мы знали, что кубинских пилотов готовили в Чехословакии. Мы знали, что скоро их будет очень много. Я уверен, что это надо было сделать именно тогда.
Советник президента по национальной безопасности Макджордж Банди 16 мая 1961 года отправил Кеннеди записку:
«Надеюсь, вы сейчас в хорошем настроении. У нас проблема с системой управления. Главный вопрос в том, как вы используете время. Трумэн и Эйзенхауэр начинали утро с международных дел. Пару недель назад вы попросили меня начать работать по этой схеме. Мне удалось трижды поймать вас — в общей сложности на восемь минут, и я понял, что вы не хотите так начинать рабочий день. Сейчас вас невозможно поймать. Половина бумаг, которые вы хотели увидеть, вы никогда не видите, потому что, когда вас удастся выловить, бумаги уже не актуальны».
— Мы получили пинок в зад, — признал Кеннеди, — и мы его заслужили. Но, может быть, мы чему-то научились.
После высадки в заливе Свиней президент обсуждал вопросы национальной безопасности более серьезно, скептически относился к рекомендациям экспертов и задавал достаточно вопросов, чтобы хорошенько уяснить существо дела.
Публичное унижение, испытанное ЦРУ после провала операции в заливе Свиней в 1961 году, свидетельствовало о наступлении новой эры в истории спецслужб — эры громких разоблачений. Интерес широкой публики к спецслужбам стал очень заметным. Прежняя готовность журналистов воздерживаться от разоблачительных публикаций в сфере национальной безопасности уступила место стремлению удовлетворить общественный интерес.
Во время холодной войны разведка, конечно же, помогала политикам делать более точный выбор. Но спецслужбы были не только решением проблем, но и проблемой сами по себе. Тайные операции таили в себе значительный риск. Разведки Запада и Востока не только предупреждали свои правительства о новых угрозах, но и усугубляли напряженность тех лет. Непросто судить, какие спецоперации были оправданны, а какие нет. Но теперь ясно, какими опасными и рискованными они были.
Никита Сергеевич Хрущев не страдал шпиономанией, но и ему иногда казалось, что где-то в госаппарате засели иностранные разведчики. Читая сводки зарубежной прессы, Хрущев с удивлением видел, что американцам точно известны и состав нашей армии, и ее вооружение. Он возмущенно спросил министра обороны маршала Малиновского:
— Что же это такое? Может, их агенты имеются в нашем Генеральном штабе? Как противник столь быстро узнает все наши новости?
Флегматичный Родион Яковлевич пожал плечами:
— Видимо, тут заслуга воздушной разведки и других технических средств.
Расположившись в Овальном кабинете, Кеннеди узнал, что советского ядерного превосходства, о котором он говорил во время предвыборной кампании, не существует.
Данные самолетов-разведчиков У-2 о небогатом пока ядерном арсенале СССР подтвердил полковник ГРУ Олег Пеньковский, завербованный английской и американской разведками. В сентябре 1961 года объединенный комитет начальников штабов доложил президенту Кеннеди, что в распоряжении Советского Союза всего от десяти до двадцати пяти межконтинентальных ракет. Среди них нет ни одной на твердом топливе, следовательно, все требуют большого времени для подготовки к запуску.
Кеннеди решил, что Хрущев не только делает капитал на своем блефе, заявляя о советском стратегическом превосходстве, но и, возможно, сам верит в свои иллюзии. В Вашингтоне пришли к выводу, что Соединенные Штаты должны сделать заявление, что они способны выдержать первый советский удар и потом уничтожить врага. Один из сотрудников Пентагона предложил послать Хрущеву точные координаты всех его межконтинентальных ракет или даже копии снимков, сделанных самолетами-разведчиками, пролетавшими над советскими военными объектами…
Ограничились тем, что во время работы XXII партийного съезда в Москве министр обороны Роберт Макнамара заявил, что Соединенные Штаты располагают столь мощным потенциалом ответного удара, что нелепо было бы Советскому Союзу думать о нанесении первого удара.
Отношения Москвы и Вашингтона ухудшились настолько, что в марте 1962 года Джон Кеннеди заявил, что Соединенные Штаты должны быть готовы первыми нанести удар по Советскому Союзу. Президент сказал журналистам с расчетом, что его услышат в Москве:
— Хрущеву не стоит думать, что США никогда не ударят первыми. Если возникнет угроза нашим жизненным интересам, мы можем взять на себя инициативу.
Советские граждане, читая в газетах о милитаристских приготовлениях на Западе, наверное, догадывались, что это означает лично для них: пушки вместо масла. 1 июня 1962 года газеты сообщили, что цены на масло и мясо повышены примерно на тридцать процентов. Это вызвало возмущение в различных городах. Рабочие сталелитейного цеха крупнейшего в Новочеркасске Электровозо-строительного завода имени С.М. Буденного прекратили работу. Забастовка переросла в мятеж и закончилась трагически — расстрелом, погибли двадцать три человека.
Попытка американцев свергнуть Фиделя Кастро возмутила советское руководство. Кастро был надежным союзником Москвы в Латинской Америке, и им дорожили.
Идея отправить ядерные ракеты на Кубу принадлежит Хрущеву. Он хотел защитить союзника и придать себе больший вес как ключевому игроку в мировой политике. К тому же Советский Союз был со всех сторон окружен американскими военными базами. В 1963 году по всему миру было разбросано двести три американские военные базы. Пусть теперь Соединенные Штаты, решил Хрущев, лишатся привычного чувства безопасности и почувствуют, каково находиться под прицелом чужих ракет.
Хрущев жил европейскими понятиями. В Европе привыкли, что враг стоит на границах твоего государства. А у Соединенных Штатов Америки не было врагов рядом с их территорией. Когда американцы увидели на Кубе советские ракеты, они были готовы умереть, но уничтожить их.
Никита Сергеевич был уверен, что ему удастся втайне провернуть эту операцию, а уж потом, когда американцы будут поставлены перед фактом, они увидят, что деваться им некуда. Он собирался в ноябре 1962 года сам приехать на Кубу, подписать с Фиделем Кастро договор о военном сотрудничестве и тогда с полным основанием заявить, что отныне кубинцы могут не бояться американцев.
Никто в руководстве не возразил Хрущеву. Промолчал и министр иностранных дел Громыко. Он должен был объяснить Никите Сергеевичу, как поведут себя американцы, да не посмел. Хрущев — в отличие от Брежнева — ко всем обращался только на «вы», но Андрей Андреевич перед ним робел.
Сооружение стартовых позиций и сборка ракет на Кубе шли полным ходом, американская разведка ни о чем не подозревала. В конце августа отправленная на Кубу группа специалистов из службы астрономо-геодезического обеспечения Ракетных войск стратегического назначения уже рассчитала координаты точек установки ракет Р-12 и спешно определяла азимуты для прицеливания ракет, предназначенных для удара по Соединенным Штатам.
19 сентября 1962 года ЦРУ предсказывало, что Советский Союз, скорее всего, разместит на Кубе базу подводных лодок. Впоследствии было изучено три с половиной тысячи донесений американской разведки, только восемь из них содержали намеки на размещение на острове ракет. Лишь новый директор ЦРУ Джон Маккоун что-то заподозрил. Это был результат простого умозаключения. Если советские военные разместили на Кубе так много зенитных ракет, то какие именно объекты они собираются прикрывать? Но в сентябре 1962 года Джон Маккоун женился и отправился на юг Франции наслаждаться медовым месяцем.
Агентурой на Кубе располагала французская разведка. Ее интересовали отношения Кастро с алжирскими повстанцами, которых обучали кубинские инструкторы. Французский резидент в Вашингтоне считал, что он первый представил американцам агентурную информацию о ракетах в Сан-Кристобале, после чего отправили разведывательный самолет У-2 обследовать этот район.
Советские ракеты на острове были обнаружены во время полета У-2 утром в воскресенье 14 октября. Аналитики легко опознали на фотографиях знакомые очертания. Доложили своему начальству, а в понедельник информировали советника президента по национальной безопасности Макджорджа Банди. Последующие тринадцать дней были самым опасным периодом в истории холодной войны.
16 октября о советских ракетах на Кубе доложили президенту Кеннеди.
Когда утром Банди приехал к Кеннеди, президент был в халате и тапочках:
— Г-н президент, мы получили фотографии, надежно свидетельствующие о том, что русские разместили наступательные ракеты на Кубе.
Первое заседание Совета национальной безопасности началось без десяти двенадцать. Кеннеди, познакомившись с фотографиями, потребовал решения. Предложение военных — нанести по советским ракетам упреждающий удар, затем высадиться на Кубе, чтобы полностью устранить угрозу.
Министр обороны Роберт Макнамара пояснил:
— Удар с воздуха надо нанести до того, как ракеты будут готовы к запуску.
— Если вы разбомбите Кубу, их аэродромы, самолеты, ракеты, — мрачно произнес Роберт Кеннеди, — вы убьете множество людей…
— Сколько времени нужно на подготовку вторжения на Кубу? — поинтересовался Джон Кеннеди. — Месяц? Два?
Макнамара:
— Нет, понадобится семь дней после воздушной бомбардировки, если она будет проведена через неделю…
— Я не думаю, что у нас есть много времени, — заметил Джон Кеннеди. — Возможно, мы не можем ждать две недели, пока будем готовы действовать.
В половине седьмого вечера собрались вновь.
Джон Кеннеди хотел знать, кто виноват в кризисе:
— Это Хрущев создал опасность, верно? Это ведь он играет с богом, не мы…
— Я не думаю, что они пустят в ход ядерное оружие, — заметил государственный секретарь Дин Раск, — если они не готовы развязать ядерную войну. Я не думаю. Я не вижу такой возможности.
Военные говорили, что дело не только в ядерном оружии. Советский военный кулак на острове в любом случае крайне опасен.
— Я должен выделить важный пункт, господин президент, — сказал председатель объединенного комитета начальников штабов генерал Максуэлл Тэйлор. — Мы очень уязвимы для обычной атаки с воздуха в районе Флориды. Наша противовоздушная оборона ориентирована на другие направления. Мы не готовились к отражению воздушной атаки на низких высотах с этой стороны. МиГи могут прорваться и причинить нам ущерб.
В Москве не подозревали, что Кеннеди уже все известно. 18 октября министр Громыко, приглашенный в Белый дом, убежденно говорил Кеннеди, что на Кубе размещено только оборонительное оружие. Эта ложь исключила возможность договориться втихую, не ставя в известность общественность, решить проблему дипломатическими средствами.
Министр обороны Макнамара и брат президента призывали к осторожности.
— Бомбардировка пусковых установок советских ракет на Кубе, — объяснял Макнамара, — приведет к гибели находящихся там советских специалистов. Это, несомненно, вызовет ответные меры Москвы. Эскалация конфликта приведет к настоящей войне. К тому же бомбардировка с воздуха не гарантирует уничтожения всех ракет. Оставшиеся ракеты могут быть запущены, и они взорвутся над американскими городами…
Но военные призывали Кеннеди к «хирургическому удару» по ракетным позициям на Кубе. Генерал Максвелл Тэйлор сказал, что надо дать кубинцам сутки на эвакуацию населения, а потом уничтожить ракеты.
19 октября на совещании в Белом доме в 9.45 утра командующий стратегической авиацией генерал Кертис Лемей произнес:
— Я согласен со всем, что говорит генерал Тэйлор. Я бы даже сказал сильнее — у нас нет иного выбора помимо прямой военной акции… Я не вижу иного решения. Блокада и политические акции все равно ведут к войне. Повторяю — не вижу иного решения. Это ведет нас прямиком к войне. Это почти так же плохо, как умиротворение в Мюнхене.
Воцарилась мертвая тишина.
В Москву министр Громыко, который не понял, что происходит в Белом доме, благодушно доложил, что напряжение в Вашингтоне спадает и военная акция американцев против Кубы исключена. И тут грянул гром. Пресс-секретарь Кеннеди предупредил, что президент сделает важное заявление:
— Президент Кеннеди сегодня выступит по радио и телевидению с речью, в которой расскажет о той опасности, которая угрожает нашей стране. Это произойдет в семь часов вечера.
22 октября в семь вечера Кеннеди сообщил, что на Кубе обнаружены советские ракеты, и потребовал их убрать. Речь Кеннеди — один и важнейших документов холодной войны, мало известный в нашей стране, поэтому я хотел бы ее процитировать:
«Добрый вечер, мои сограждане.
Наше правительство, как и обещано, пристально наблюдало за советским военным присутствием на острове Куба. На прошлой неделе было неопровержимо доказано, что ряд наступательных ракетных комплексов находится на этом превращенном в тюрьму острове. Целью их развертывания является не что иное, как ядерный шантаж Западного полушария. Мы обязаны сообщить вам об этом новом кризисе. Размещенные на Кубе баллистические ядерные ракеты средней дальности способны достичь Вашингтона, Панамского канала, мыса Канаверал, Мехико, любого города в юго-восточной части Соединенных Штатов, в Центральной Америке или в Карибском бассейне. Еще не собранные баллистические ракеты дальнего радиуса действия способны нанести удар по большинству городов в Западном полушарии от Гудзонова залива в Канаде до Лимы в Перу. Кроме того, реактивные бомбардировщики, способные нести ядерные боеголовки, в это время перебазируются на Кубу, авиабазы для них уже готовы.
Это стремительное превращение Кубы в советскую стратегическую военную базу путем размещения там наступательного оружия дальнего действия и массового поражения представляет собой явную угрозу миру и безопасности обеих Америк. Это действие также противоречит заверениям советских представителей, высказанных как публично, так и конфиденциально, что размещение оружия на Кубе носит оборонительный характер и что Советский Союз не имеет никакой потребности и желания размещать стратегические ракеты на территории любой другой страны.
11 сентября советское правительство заявило, что, я цитирую, «оружие и военное снаряжение, находящиеся на Кубе, предназначены исключительно для обороны, Советский Союз имеет настолько мощные ядерные ракеты, что нет никакой необходимости искать базы для них за пределами Советского Союза». Это была ложь. В прошлый четверг, когда у меня на руках были все доказательства присутствия советских наступательных вооружений на Кубе, министр иностранных дел СССР Громыко сказал мне, что советская помощь Кубе, я цитирую, «ставит перед собой целью внести вклад в обороноспособность Кубы, оружие, поставляемое на Кубу, никоим образом не является наступательным». Господин Громыко сказал, что «советское правительство никогда бы не пошло на развертывание на Кубе оружия массового поражения». Это тоже было ложью.
Ядерное оружие является настолько разрушительным, а баллистические ракеты настолько быстры, что любая возможность их использования или любое изменение их развертывания может вполне быть расценено как угроза миру. Много лет и Советский Союз, и Соединенные Штаты, признавая этот факт, никогда не нарушали сомнительное статус-кво, которое гарантировало, что это оружие не будет использоваться без жизненно важных причин. Наши собственные стратегические ракеты никогда не передавались на территорию другой страны под покровом тайны и обмана.
Это тайное размещение советских ракет вне советской территории, на Кубе в нарушение советских гарантий является преднамеренно провокационным и необоснованным изменением статус-кво, которое не может быть принято нашей страной.
Тридцатые годы преподали нам урон: агрессивное поведение, если ему не воспрепятствовать, в конечном итоге приводит к войне. Поэтому нашей целью должны стать предотвращение использования ядерных ракет против той или иной страны и обеспечение их демонтажа и вывоза из Западного полушария. В целях защиты нашей собственной безопасности и всего Западного полушария властью, полученной мною в соответствии с конституцией, я распорядился:
Наконец, я хочу сказать несколько слов порабощенным жителям Кубы, которых непосредственно касается мое обращение. Я говорю с вами как друг, как тот, кто знает о вашей глубокой любви к вашей родине, как тот, кто разделяет ваши стремления к свободе и равноправию для всех. Американцы с горечью наблюдали, как ваша революция была предана и как ваша родина попала под иностранное влияние. Теперь ваши лидеры — марионетки и агенты международного заговора, направившего Кубу против ее друзей и соседей в Америке и превратившего ее в первую латиноамериканскую страну, на чьей территории размещено ядерное оружие.
Ядерное оружие, размещенное на Кубе, не приносит вам мир и благосостояние, напротив, оно может только их разрушить. Мы знаем, что народ и земля Кубы используются в качестве заложников теми, кто отрицает свободу и преследует инакомыслие. В прошлом жители Кубы не раз восставали, чтобы сбросить тиранов. И я не сомневаюсь, что большинство кубинцев сегодня с нетерпением ждут того времени, когда они будут свободны от иностранного влияния, свободны в выборе своих лидеров, свободны в выборе своего пути развития, смогут свободно говорить и писать, не опасаясь за собственную безопасность.
Мои сограждане, никто не может с точностью предугадать, какие шаги придется сделать и на какие затраты или жертвы придется пойти, чтобы ликвидировать этот кризис. Но самая большая опасность сейчас состояла бы в том, чтобы не делать ничего. Дорога, которую мы выбрали, полна опасностей, цена свободы всегда высока, но американцы всегда были готовы платить за это. Наша цель — не в мир за счет свободы, а и мир, и свобода. И видит бог, эта цель будет достигнута. Спасибо и доброй ночи…»
Британский посол посоветовал американцам представить фотографии, сделанные самолетом-разведчиком, в Организацию Объединенных Наций. Эта перебранка на заседании Совета Безопасности вошла в историю.
— Разрешите мне задать вам простой вопрос, посол Зорин, — обратился представитель США в ООН Эдлай Стивенсон к советскому коллеге, — вы отрицаете, что СССР установил и устанавливает ракеты средней дальности на Кубе? Да или нет? Не ждите перевода! Ответьте: да или нет?
— Я не в американском суде, — возмутился Валериан Зорин. — И не собираюсь отвечать на вопрос, которой задан мне так, как его задал бы прокурор.
— Вы можете ответить: да или нет? — продолжал наседать Стивенсон. — Или вы станете отрицать, что установили ракеты на Кубе? Я хочу быть уверен, что понял вас правильно!
— Продолжайте вашу речь, господин Стивенсон, — все, что мог ответить Зорин, имевший инструкций из Москвы. — Вы получите ответ на свой вопрос! Не волнуйтесь!
— Я готов ждать вашего ответа до тех пор, пока ад не замерзнет!
Советское руководство не ждало, что история с ракетами всплывет так быстро, и не знало, что говорить. Первая реакция Хрущева и президиума ЦК была агрессивно-возмущенной. На Кубу ушло распоряжение ускорить постановку ракет на боевое дежурство.
23 октября появилось заявление советского правительства:
«В связи с провокационными действиями правительства США Советское правительство заслушало министра обороны СССР Маршала Советского Союза товарища Малиновского о проведенных мероприятиях по повышению боевой готовности в Вооруженных Силах и дало министру обороны необходимые указания:
1. Задержать увольнение в запас из Советской Армии военнослужащих старших возрастов в Ракетных войсках стратегического назначения, в войсках противовоздушной обороны и на подводном флоте.
2. Прекратить отпуска всему личному составу.
3. Повысить боеготовность и бдительность во всех войсках».
23 октября госсекретарь Дин Раск, проснувшись, увидел солнечные лучи.
«Ага, значит я еще в этом мире, — подумал он. — Не все так плохо».
23 октября Кеннеди установил вокруг Кубы карантинную зону и предупредил, что американский флот получил приказ останавливать и досматривать все суда, идущие с грузом на Кубу, дабы не допустить поставки на остров наступательного оружия.
Поделиться книгой: