Загадки и тайны холодной войны

Но Франция не хотела терять свои колонии, французские войска высадились в Сайгоне и попытались вновь завоевать страну. Хо Ши Мин просил американского президента Гарри Трумэна помочь вьетнамскому народу. Американцы оказались в ловушке. Симпатии их были на стороне национальных движений, требовавших свободы.

В декабре 1953 году Аллен Даллес потребовал от своих подчиненных материалы о Хо Ши Мине. На докладе в Белом доме он рассказывал Эйзенахауэру о ходе боев, в которых французы терпели поражение. Когда Даллес пытался привлечь внимание Эйзенхауэра к вьетнамским делам, президент его прервал:

— Вы думаете, что меня должно волновать это богом забытое место?

Но европейские союзники требовали от Вашингтона поддержки в сохранении прежних колониальных империй. Соединенные Штаты поставили французам оружия на миллиард с лишним долларов, отправили им в помощь советников и авиацию.

Потери французской армии составили сорок с лишним тысяч солдат и офицеров. 7 мая 1954 года в джунглях Вьетнама пала оборонявшаяся французами крепость Дьен-Бьен-Фу. Во время осады Дьен-Бьен-Фу госсекретарь Даллес, вице-президент Никсон, руководители вооруженных сил уговаривали Эйзенхауэра помочь французам — нанести авиационный удар по вьетнамцам. Эйзенхауэр видел, что дело проиграно, и не стал вмешиваться в заведомо обреченную историю.

Французский министр иностранных дел Жорж Бидо обсуждал с госсекретарем Джоном Фостером Даллесом идею ядерного удара по вьетнамцам, чтобы раз и навсегда покончить с сопротивлением. Даллес пересказал этот разговор президенту. Дуайт Эйзенхауэр сказал своим помощникам:

— Вы, должно быть, сошли с ума. Мы не можем дважды на протяжении десяти лет бросать бомбы на Азию.

21 июля 1954 года в Женеве французские представители подписали соглашение о прекращении боевых действий в Индокитае. Договорились временно, как в Корее, разделить Вьетнам по 17-й параллели. На Юге у власти осталось прозападное полуавторитарное правительство. Коммунистам достался Север.

Регулярная вьетнамская армия передислоцировалась на Север. Но компартия не смирилась с потерей половины страны. На Юге остались партизанские отряды и партийные ячейки, которые ушли в подполье.

В январе 1959 года расширенный пленум ЦК партии трудящихся Вьетнама принял решение: «Основной путь развития революции на Юге — это путь насилия». Докладывал на пленуме Ле Зуан, который руководил подпольными партийными организациями на Юге. Так началась самая крупномасштабная партизанская война в новейшей истории, ее вел Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама.

Соединенные Штаты пришли на помощь Сайгону.

Холодная война перекинулась в третий мир, где Запад и Восток вели войну чужими руками. Никита Хрущев говорил, что полномасштабная война между Западом и Востоком невозможна, но предупреждал, что Соединенные Штаты потерпят поражение в третьем мире, где развернутся национально-освободительные войны. Джон Кеннеди услышал слова Хрущева и был одержим идеей противостояния повстанческим движениям. Он обнаружил на карте Юго-Восточной Азии коммунистов и решил, что здесь одержит показательную победу. Но именно Вьетнам, который он выбрал для демонстрации силы, куда отправил свои любимые «зеленые береты», стал местом полного поражения Соединенных Штатов.

Президент Франции Шарль де Голль и британский премьер Гарольд Макмиллан советовали Кеннеди не влезать в Индокитай.

— Чем больше вы боретесь против коммунизма, — предупреждал де Голль, — тем скорее коммунисты воспринимаются как глашатаи национальной независимости и тем большую поддержку получают.

Джон Кеннеди перегружал свою политику риторикой, и не всегда можно было понять его подлинные намерения. Его помощники так и не сумели прийти к единому мнению, что же он собирался делать во Вьетнаме. Кеннеди был убит в ноябре 1963 года и не увидел, что потом переживала Америка, которую он оставил Линдону Джонсону.

Джонсон сохранил в Белом доме практически всю команду Кеннеди и считал, что в его распоряжении «лучшие, самые блестящие умы». Во вьетнамской войне Джонсон полагался на советы этих молодых людей, а они верили в свою способность выиграть.

2 августа 1964 года находившийся в Тонкинском заливе американский эсминец «Мэддокс» радировал в штаб, что подвергается атаке вьетнамских катеров в международных водах. Эсминец потребовал поддержки с воздуха. Американские самолеты один вьетнамский катер уничтожили, два повредили.

— Наш корабль обстрелян в Тонкинском заливе, — возмущенно говорил Джонсон. — Это было неспровоцированное нападение.

Инцидент в Тонкинском заливе имел далеко идущие последствия.

Обе палаты Конгресса проголосовали за то, чтобы Соединенные Штаты — если президент сочтет это необходимым — помогали Южному Вьетнаму отражать агрессию извне всеми средствами, включая военные. В палате представителей «за» проголосовали все, в сенате только двое были против. Президент получил право использовать вооруженные силы, не испрашивая всякий раз разрешения у Конгресса. Со временем многим сенаторам и конгрессменам война во Вьетнаме перестала нравиться, но они уже ничего не могли поделать.

Американская авиация нанесла удар по базам северовьетнамского флота, причем президент Джонсон по горячей линии связи уведомил Кремль, что это ограниченная акция, а не попытка изменить баланс сил в регионе. Но, выступая по телевидению, Линдон Джонсон сказал, что во Вьетнаме открылся еще один фронт холодной войны:

— В Юго-Восточной Азии мы сталкиваемся с теми же вызовами, что и в Греции и Турции, в Берлине и Корее, в Ливане и на Кубе.

Соединенные Штаты хотели остановить наступление коммунизма. Пекин и Москва помогали вьетнамцам, и в Вашингтоне считали, что имеют дело со сплоченным коммунистическим блоком. В реальности, если бы не американское вмешательство, Хо Ши Мин, скорее всего, стал бы азиатским Тито и вел бы очень самостоятельную линию.

В Ханое держались очень независимо и мало думали о том, что скажут в Москве или в Пекине. У вьетнамских руководителей была одна цель — объединение страны.

Сталина заинтересовал Вьетнамом Мао Цзэдун в 1949 году. В январе 1950 года в Москве побывал сам Хо Ши Мин. Но до 1954 года советское руководство Вьетнамом почти не занималось. До 1965 года вьетнамцам поставляли большей частью немецкое трофейное оружие. В те годы враждебность между Москвой и Пекином достигла апогея. В Советском Союзе пристально следили за отношениями вьетнамцев с Китаем, подозревая Ханой в излишней любви к Пекину, что тоже было большой ошибкой. Между китайцами и вьетнамцами существовала давняя неприязнь.

Советское руководство не так сильно радовалось тому, что Соединенные Штаты погрузились во вьетнамскую трясину, потому что понимало: это чревато большим конфликтом. Но логика холодной войны толкала к противостоянию. С 1965 года во Вьетнам пошло современное оружие, в первую очередь средства противовоздушной обороны, зенитные ракетные комплексы для борьбы с американской авиацией. При этом командование Советской армии использовало вьетнамскую войну для испытания новых образцов оружия. Вьетнамское руководство это раздражало.

В июле 1965 года во Вьетнаме служили семьдесят пять тысяч американцев. Несмотря на предупреждения о том, что Соединенные Штаты идут гибельным путем, который уже привел Францию к поражению, Джонсон принял решение американизировать конфликт: через полгода число американских военных увеличилось более чем вдвое. Выступая в Конгрессе, президент Джонсон уверенно произнес:

— Во Вьетнаме мы будем стоять твердо. И мы намерены победить.

В своем кругу он говорил:

— Не знаю, как мне быть с чертовым Вьетнамом. Хоть бы кто-нибудь сказал мне, что делать… Ситуация с Вьетнамом — как лететь в самолете, где отказали двигатели, без парашюта. Прыгнешь — разобьешься. Останешься в кабине — сгоришь.

Джонсон отдал приказ бомбить Вьетнам, чтобы помочь южнокорейскому правительству, но сам говорил военным:

— Бомбить, бомбить, бомбить. Это все, что вы знаете… А мне нужны идеи и решения, что делать с этой чертовой страной.

21 июня 1965 года президент позвонил Макнамаре:

— Я не думаю, что мы оттуда выберемся — при том договоре, что мы подписали, и при тех обязательствах, которые дали. Мы потеряем лицо перед всем миром и представляю, что о нас станут говорить….

В тот же день Джонсон собрал всю политическую и военную верхушку. Он задавал правильные вопросы, он нуждался в разумных советах:

— Я хочу, чтобы мы все обсудили. Детально. Кто еще может нам помочь? Мы что, единственные защитники свободы в мире? Какие есть альтернативы?

Он спросил председателя комитета начальников штабов:

— Почему вы думаете, что если мы отправим туда сто тысяч солдат, Хо Ши Мин не выставит против нас сто двадцать тысяч? Могут ли вообще западные люди при отсутствии разведки эффективно противостоять восточным людям в джунглях?

Против отправки во Вьетнам солдат высказывался только заместитель госсекретаря Джордж Болл, и Джонсон не раз просил его высказаться. Но его аргументы разбивались железной логикой министра обороны Макнамары. Он был кронцпринцем в команде, которую Джонсон унаследовал от Кеннеди. Он высоко ценил Макнамару, считал его мессией. Он хотел сделать Макнамару следующим президентом. Министр выстреливал из себя цифры быстрее любого пулемета, у него был ответ на любой вопрос.

Карьера Роберта Макнамары началась в Гарвардской школе бизнеса и продолжилась в автомобильной компании Форда. Кеннеди пригласил его в правительство через месяц после того, как стал президентом. Финансист Макнамара руководствовался в военных делах бухгалтерским анализом затрат и издержек. Сенатор Барри Голдуотер называл его «ходячим компьютером». Он действительно преобразовал систему управления вооруженными силами. Но он позволил стране втянуться во вьетнамскую войну, поэтому на посту министра обороны ошибки Макнамары исчислялись человеческими жизнями, а не упущенным доходом держателей акций.

В феврале 1966 года Джонсон полетел на Гонолулу, где беседовал с генералом Уильямом Уэстморлендом, командующим американским контингентом во Вьетнаме. Он обещал президенту к концу года добиться перелома в войне, если получит подкрепление. Джонсон приказал за полгода увеличить американский контингент и пожелал генералу удачной охоты.

Идея состояла в том, что американские войска поддерживают стабильность, пока Сайгон обучает свою армию. Но американцам пришлось остаться во Вьетнаме и умирать, потому что южновьетнамские войска так и не стали серьезной силой. К тому же в 1971 году началась переброска на Юг частей регулярной вьетнамской армии. На вооружении у них состояли советская артиллерия, танки и ракеты. Вьетнамцы навязали Соединенным Штатам кровавую войну на истощение, стараясь убить как можно больше американцев, которые обыкновенно стараются находиться вне досягаемости врага.

Макнамара это понял и в декабре 1966 года признался президенту Джонсону:

— Победа едва ли возможна… Мы были слишком оптимистичны.

Президент Джонсон разрешил генералам отвечать на атаки вьетнамцев бомбардировками. Было сброшено больше взрывчатки, чем во всей Европе во время Второй мировой войны. Погибло множество людей. Но Северный Вьетнам не был индустриальной страной, чью экономику можно разрушить с воздуха. Вьетнамцы зарывались в землю, сводя к нулю эффект авианалетов, и продолжали понемногу брать под контроль Южный Вьетнам.

— Никакие воздушные атаки вплоть до полного уничтожения Северного Вьетнама и его населения, — а эта мера не может вызвать одобрения ни у одного нормального человека, — не сократят потоки людей и снаряжения, идущие на Юг, — сообщил сенату в октябре 1967 года министр обороны Макнамара. — Бомбардировки Севера не сломят волю Ханоя. Воздушная война не заменит наземную, и бомбардировки не помогут нам выиграть войну малой кровью.

Линдон Джонсон не хотел лишних жертв, он не хотел провоцировать советское или китайское вмешательство, поэтому наложил массу ограничений на бомбардировки, что только раздражало летчиков. По ночам, часа в три, Джонсон вскакивал с постели, в халате и тапочках с фонариком шел в ситуационную комнату, чтобы лично распорядиться относительно бомбовых ударов на другой стороне мира.

За несколько месяцев до отставки секретарь часто заставала Макнамару стоящим у окна, плечи его тряслись. Министр плакал. В конце концов у Макнамары случился нервный срыв, и он ушел. Он так и не смог объяснить ни себе, ни американцам, почему он два года не уходил в отставку уже после того, как признался коллегам, что война во Вьетнаме проиграна? Почему продолжал вести войну, в которую сам не верил?

В войне погибли три миллиона вьетнамцев, и пятьдесят восемь тысяч американских солдат вернулись домой в мешках для трупов. На карту был поставлен престиж Америки. Пентагон не знал, как выиграть войну, а президент Джонсон — как ее окончить.

Жена Линдона Джонсона леди Берд записала в дневнике слова, сказанные мужем:

«Я не могу оттуда уйти. Я не в состоянии закончить то, что начал. Я просто не знаю, что мне предпринять».

Соединенные Штаты требовали помощи от союзников. Скажем, австралийцы не смогли отказать Вашингтону и отправились воевать во Вьетнам. А британский премьер-министр Гарольд Вильсон наотрез отказался отправить во Вьетнам символический воинский контингент. Государственный секретарь Дин Раск мстительно заметил:

— Когда русские высадятся на Британских островах, не рассчитывайте на нашу помощь.

Страна ввязалась в конфликт на высокой волне самоуверенности. Но общество не выдержало бесконечной войны, потока трупов и кадров жестокого противостояния.

1 ноября 1967 года Джонсон собрал в госдепартаменте ветеранов холодной войны. Пришли Дин Ачесон, Кларк Клиффорд, Аверел Гарриман, Дуглас Дилон, который работал в администрациях Эйзенхауэра и Кеннеди; генерал Омар Брэдли, генерал Максуэл Тэйлор — любимец Кеннеди; бывший посол США в Сайгоне — Генри Кэбот Лодж. Все они поддержали политику Джонсона.

— Мы можем и должны победить, — уверенно сказал Ачесон.

Бывший государственный секретарь Дин Ачесон писал старому другу — бывшему британскому премьер-министру Энтони Идену:

«Линдон Джонсон в беде. Дело не только во Вьетнаме. К Вьетнаму надо прибавить мятежи у нас дома. Все клянут США. Желтые — в Азии, черные — у нас на родине, этот странный де Голль — в Европе. Насер грозит, что арабские страны захватят всю нефть, на которую мы рассчитываем. Американцы к этому непривычны. И все винят Джонсона».

Он видел, что война съедает ресурсы и деньги, которые нужны ему для социальных и экономических программ. Но он не знал, как выбраться из Вьетнама без того, чтобы правые республиканцы спустили на него всех собак: «Ты трус, ты первый президент, из-за которого Америка проиграла войну». Решение ускользало от него на каждом шагу.

Леонард Маркс был юристом Линдона Джонсона двадцать пять лет. Он получил пост директора Информационного агентства Соединенных Штатов. Однажды он пришел к Джонсону, когда тот одевался. На правах старого друга Маркс предложил, чтобы Джонсон объявил, что во Вьетнаме одержана победа, и вывел войска.

Президент закричал:

— Пошел вон! Иди отсюда!

Изумленный Маркс собрал бумаги и ушел. Никто не звонил ему из Белого дома. Его перестали приглашать на совещания. Он сказал жене, что подаст в отставку. Она посоветовала ему быть терпеливым. Через несколько дней леди Берд пригласила его на маленькую вечеринку по случаю дня рождения президента. Улучив момент, Маркс спросил Джонсона, почему тот с ним так разговаривал.

Джонсон мотнул головой и сказал:

— Видишь ли, я понимаю, что ты прав. Но я ничего не могу сделать.

И он отправлял и отправлял войска во Вьетнам.

30 января 1968 года коммунисты организовали наступление в праздник Тет, вьетнамский Новый год. Это была серия удачных атак. В Сайгоне отряд из четырех тысяч человек атаковал американское посольство, девятнадцать партизан проникли в здание и шесть часов сопротивлялись, пока их не убили американские парашютисты, которые высадились на крыше. Для американского общественного мнения это был удар, поддержка войны закончилась. Новый министр обороны Кларк Клиффорд сказал:

— Стало ясно, что мы не видим света в конце тоннеля.

4 марта 1968 года на совещании в Белом доме Клиффорд рекомендовал президенту отвергнуть просьбу военных отправить в Вьетнам еще двести тысяч солдат, потому что это только приведет к увеличению американских потерь, и принять все меры, чтобы закончить войну. И он уговорил президента.

Это была первая телевизионная война. Зрители видели, что там происходило, и ужасались. Первыми вьетнамской войной возмутились студенты. Некоторые философы полагают, что каждые двадцать лет новое поколение заявляет о себе на полях сражений или в демонстрациях протеста. Очередная смена поколений произошла в 1967–1968 годах, когда во многих странах восстала молодежь.

Леди Берд пыталась создать вокруг Джонсона климат тепла и лояльности, когда к нему бумерангом вьетнамской войны вернулась ненависть страны. Газеты печатали письма видных американцев: «Уважаемый господин президент! Вы убили столько северных и южных вьетнамцев. Как вы можете спать по ночам?»

Она просила друзей и родственников не задавать Джонсону вопросов о Вьетнаме. Ее дневники свидетельствуют об отчаянии мужа. Ранним утром, если ему не спалось, он приходил в ее комнату и жаловался на то, что его никто не поддерживает.

— Мы не можем уйти, — говорил президент, — и мы не можем закончить войну.

Он нервничал и плохо себя контролировал. С теми, кто с ним не соглашался относительно Вьетнама, он прощался: ушли Макджордж Банди, советник по национальной безопасности; Джордж Болл, заместитель госсекретаря; пресс-секретарь Билл Мойере, который так нравился леди Берд. Остались только те, чьи советы президент хотел слышать.

31 марта 1968 года в Белый дом приехала их дочь Линда. Она была беременна. Ее муж ждал отправки во Вьетнам. Она спросила отца:

— Почему мы должны отправляться во Вьетнам?

Джонсон уставился на дочь. Леди Берд подумала, что никогда не видела такую боль в его глазах после смерти его матери.

Антивоенные настроения охватили столь значительные слои общества, что Линдон Джонсон не рискнул баллотироваться на следующий срок. Разочарованный и преданный теми, кто был ему обязан, Джонсон объявил в марте 1968 года:

— Я сам не буду добиваться и не приму от моей партии выдвижения кандидатом в президенты.

20 января 1969 года, когда Джонсоны покинули Белый дом, она сказала мужу, что ни о чем не жалеет, она счастлива вернуться домой и желает им еще двадцать лет счастливой жизни на ранчо. Но когда они взлетели, Джонсон вытащил сигарету и сделал несколько глубоких затяжек. Дочь напомнила, что врачи запретили ему курить, к тому же она с маленьким ребенком.

— Убери ребенка! — приказал Джонсон.

Дочь в изумлении смотрела на отца.

— Послушай, четырнадцать лет я курил, когда хотел курить. Четырнадцать лет у меня была страна, которой я должен был служить, дети, которых надо вырастить, и работа, которая должна делаться. Сейчас работа сделана, дети выросли.

Леди Берд приготовила дом к его приезду. Камин разожгли. В комнате стояли три телевизора. Она приглашала друзей, которые не говорили с ним о Никсоне и Вьетнаме. Покинув Белый дом, Джонсон впал в депрессию. Он должен был давать кому-нибудь указания — хотя бы водителю, как ехать. Жизнь была для него невыносима. Если жены не было рядом, он начинал говорить о вьетнамской войне, Бобби Кеннеди, либералах с Восточного побережья, пить виски, курить и много есть.

Линдон Джонсон сыграл важнейшую роль в том, чтобы темнокожие американцы добились равноправия, он больше всего был занят социальными реформами. Если бы не вьетнамская война, он бы считался выдающимся президентом.

На президентских выборах в 1968 году победил Ричард Никсон, который говорил во время предвыборной кампании:

— Я не сброшу атомную бомбу на Вьетнам. Я не введу войска ни в Северный Вьетнам, ни в какую-либо другую страну региона.

Его избрали для того, чтобы он покончил с войной. Опросы общественного мнения свидетельствовали о том, что население даже не знало, был ли Никсон «голубем» или «ястребом». Но это не имело значения. Он представлял республиканцев, а не демократов, которые втянули Америку в войну.

Переговоры о мире во Вьетнаме он поручил своему советнику по национальной безопасности профессору Генри Киссинджеру. Он играл совершенно необычную роль в администрации Никсона, который гордился тем, что у него работает такой человек.

— Генри Киссинджер, — сказал журналистам Никсон, представляя нового сотрудника, — согласился войти в состав моей администрации в качестве советника по национальной безопасности. Он — один из самых выдающихся ученых Америки и всего мира. Он привнесет с собой свежий подход.

Никсон желал войти в историю в качестве миротворца и считал, что этот человек, который все еще говорил с сильным немецким акцентом (Киссинджер родился в Германии, его привезли в Америку ребенком) не может составить ему конкуренции. Но вопреки ожиданиям Никсона Киссинджер стал популярной фигурой в стране и мире.

Никсону понадобилось пять лет, чтобы вывести войска из Вьетнама. На все решения великих держав влияла холодная война. В Вашингтоне боялись, что если они бросят Южный Вьетнам, все решат, что Соединенные Штаты — ненадежный союзник.

— Для президента и всех, кто занят переговорами, нет задачи важнее, чем покончить с вьетнамской войной. Нас нельзя шантажировать, — грозно говорил Киссинджер. — Мы не подпишем соглашения, пока его условия не будут разумными.

Никсон скептически относился к идее переговоров с Вьетнамом. Считал, что сначала надо нанести сильные удары по северовьетнамским войскам, и тогда только договариваться.

Личный военный опыт Никсона исчерпывался опытом тыловика, который на службе занимался снабжением и играл в покер. В 1944 году Никсон получил назначение в 8-е авиакрыло военно-морской авиации, базировавшееся в Аламедо, штат Калифорния:

«Моя первейшая обязанность заключалась в том, чтобы в случае инспекции все блестело. Офицер, проводивший инспекцию, несколько раз устраивал нам разнос из-за недостаточно чистых унитазов в туалете».

19 мая 1972 года президент жаловался Киссинджеру на то, что военные не исполняют его приказов:

— Пентагон просто саботирует все мои указания. Я не критикую ЦРУ. Они не поддерживают мою политику, потому что они в основном высоколобые, из высшего общества. Нет, Пентагон значительно виновнее. Они обязаны выполнять приказы главнокомандующего. Проблема в том, что на верхних этажах осталось много людей Макнамары и они сознательно саботируют наши приказы. Военные думают только о том, как не проиграть. Но они не в состоянии думать о том, как выиграть!

Только убедившись в том, что он тоже не в состоянии выиграть эту войну, Никсон всерьез захотел мира.

Во Вьетнаме погибли пятьдесят восемь тысяч американцев, двести тысяч были ранены, две с половиной тысячи пропали без вести. Вьетнамцы потеряли три миллиона человек. Америка потратила на войну полтриллиона долларов.