Город драконов. Книга седьмая

– Герцогом Карио манипулируют. Довольно грубо. И, судя по моим наблюдениям, более не заботясь о том, станет ли данный факт известен самому герцогу. Так же я подверглась попытке ментального воздействия. Я не сталкивалась ранее ни с чем подобным, ни даже с чем-то отдаленно напоминающим произошедшее. У меня появилось совершенно определенное и отчетливое ощущение того, что кто-то держит мою голову будто в тисках или же…

Я припомнила то ощущение и медленно добавила:

– Когтях.

И несколько поразмыслив, уточнила:

– Пять когтей. Довольно болезненный вариант ментального захвата, обыкновенно ментальные заклинания воздействуют на мозг, традиционно минуя кости черепа, – и я улыбнулась.

– Хорошая шутка, – похвалил профессор Наруа. – Сосредоточьтесь сейчас на своих ощущениях, я попробую воспроизвести данное заклинание, если я правильно понял, о чем вы.

И сложив два пальца вместе, указательный и средний, профессор выдвинул ладонь, закрыв глаза и сжав остальные пальцы. Он выдохнул, беззвучно, без произнесения заклинания вслух, из визуальных эффектов имелось лишь слабое свечение, светло-серебристое, если бы не сумрак я и не разглядела бы его, но вот результат – голову сжало пятью когтями. Не столь сильно как близ источника силы лорда Гордана, но весьма характерно.

– Да, это оно, – напряженно подтвердила я.

В следующий миг профессор упал, захлебываясь кровью. Я в ужасе кинулась к нему на помощь, но меня опередила миссис Макстон. Домоправительница, обронив поднос с чайничком и фарфоровыми чашечками, опрометью бросилась к боевому магу. Подхватила его голову, укладывая к себе на колени, платком промокнула кровь, и стала бледна как мел, едва Наруа вновь захлебнулся кровавым кашлем.

Я же осталась сидеть, с ужасом осознавая произошедшее – профессор Наруа был не только магом старой школы, он являлся очень сильным магом старой школы. Однако, всего лишь демонстрация ментального заклинания обошлась ему чудовищной ценой, что могло свидетельствовать лишь об одном – маг, контролировавший герцога Карио был чудовищно силен.

– Полагаю, выводы вы сделали, – принимая новый платок от взволнованной миссис Макстон, с трудом произнес профессор.

Увы – да.

– Мне нужно подумать, – и я решительно поднялась с камня-основания, сильно подозревая, что в данный момент профессор частично симулирует степень своих повреждений.

И мои подозрения оправдались, едва Наруа простонал и тоном умирающего произнес:

– О, миссис Макстон, ничто не поможет мне так, как нежный поцелуй прекрасной женщины…

Это было совершенно напрасное замечание, за которым последовало гневное требование миссис Макстон:

– Бетси, найди мне в этом доме сковороду. Желательно – чугунную.

– Вот оно тлетворное влияние на вас миссис Эньо, – страдальчески воскликнул профессор. – Бетсалин, принесите нож этой жестокой женщине, пусть вырежет мое сердце из груди лично, все равно оно давно принадлежит лишь ей…

– Бетси, подайте мне лучше чайную ложку! – разгневанно воскликнула миссис Макстон.

– Зачем? – живо заинтересовался профессор.

– Буду выедать вам мозг чайной ложечкой! – угрожающе уведомила его моя домоправительница.

– Миссис Макстон, ваша кровожадность и жестокость несколько… чрезмерны, вы не находите? – полюбопытствовал Наруа.

Уже миновавшая последние ступеньки я, завершила перепалку усталым:

– Миссис Макстон, чтобы сейчас не говорил вам мистер Нарелл, в настоящий момент его состояние вызывает опасения. Мистер Уоллан, было бы чудесно переложить мага на камень основание.

И с этими словами я покинула подвал. 

* * *

Родители не оставляли меня ни на миг.

В какой-то момент, когда мама в очередной раз поправила платок на моих плечах, и осторожно коснулась моих волос, погладив по голове, я ощутила себя ребенком, той самой маленькой девочкой, с которой еще не случилось несчастья при столкновении с Барти Уотторном… Я перехватила ее ладонь, прижалась щекой на секунду, и вновь вернулась к своим записям.

Не случись в моей жизни несчастья с Барти Уотторном, возможно, я бы никогда не поступила в университет магии. Не познакомилась бы с профессором Стентоном. И, возможно, сейчас погибала бы как миссис Жорж Донелл, вероятно со своими детьми на руках. Ибо, если бы план герцога Карио воплотился в реальность, обезумевший и утративший рассудок лорд Арнел в виде огромного черного дракона уже сжигал бы города и деревни. Полагаю, первый удар пришелся бы на столицу…

– Еще чаю? – матушка стояла рядом, явственно боясь с желанием обнять меня, и в то же время тревожась о том, чтобы не помешать, не побеспокоить, не…

Как много «не».

Я отрицательно покачала головой, стараясь отбросить все мысли и сосредоточиться на главном.

А главным являлся кто-то, кто все еще скрывался за завесой тайны, как весьма одаренный и талантливый кукловод, коей разыгрывал представление в кукольном театре столь искусно, что зрители с замиранием сердец наблюдали за ожившими куклами, позабыв, что все это лишь театр.

– Милая, я могу тебе помочь? – матушка присела на подлокотник кресла, в котором я обреталась, закутавшись в плед и пуховый платок.

Несомненно, мне следовало бы без лишних отступлений признать, что мама едва ли разбирается в магии, еще меньше в науке, и абсолютно точно не смыслит в интригах, коими отличались все леди драконов. Но мне не хотелось, чтобы матушка уходила. Столь детское, иррациональное и совершенно бессмысленное желание, однако, я не желала ему противиться.

– Мне требуется некоторая помощь, – я провела ладонью над страницей, не менее чем в двадцатый раз, освобождая ее от корявых заметок, не давших мне каких-либо зацепок. – Но мне сложно объяснить, в чем состоит дело.

– Начни с малого, – предложила мама.

С малого? С самого малого…

– Есть драконы, – начала я, – они делятся на два типа – обычные «Naturale» и Ржавые «Rufusdraco». Вторые появились вследствие необходимости противостоять человеческому могуществу, они обращали железо в прах, тем самым уравнивая превосходство человечества в науке и технике. Однако, на этом не остановились и, вероятно, с весьма большой вероятностью, впоследствии попытались захватить контроль над всеми драконами. Я полагаю, что изначально Rufusdraco использовали свои способности для того, чтобы во время боя стать единым целым с драконом–носителем в крылатой ипостаси. Драконы достаточно быстро эволюционируют, подстраиваясь под среду обитания, я подозреваю, что это был один из этапов эволюции. Так Крылатый Народ ради выживания обрел человеческую форму, какую мы можем наблюдать в настоящее время, но у Rufusdraco крылатой формы не было и…

И тут вдруг я поняла. У Rufusdraco не было крылатой формы, но при определенном смешении с оборотнями, они обращались в Зверя. Неужели именно по этой причине, всадниками драконов могли быть только женщины?

– Милая? – позвала мама.

Но я уже выстраивала схему.

Всадники драконов – женщины. Исключительно женщины. Учитывая тот факт, что драконы своим женам передавали полную власть над собственным магическим резервом, можно предположить, что всадницами так же могли становиться только жены.

О, Господь милосердный!

– Анабель, ты побледнела, – отметила матушка.

Хранительницы очага – женщины. Наибольшую силу в обществе драконов так же имеют женщины, держа под строгим контролем институт брака. И лишь в последнее время из-за ассимиляции с человеческим обществом, матриархат начал сменяться патриархатом, если так можно было назвать фактическую автократию лордов Арнела и Давернетти. Эти двое не пошли привычным путем – брак и полная преданность своим женам, они предпочли усиление собственной власти и позиций Города Драконов в нашей империи. И потому не попали под тотальный контроль и влияние своих женщин.

Но если женщины драконов изначально контролировали своих мужчин, выходит, что среди Ржавых драконов существовала такая же практика.

Правили женщины!

Сохраняли и сохраняют традиции – тоже женщины!

И в какой-то момент, когда Rufusdraco оказались под угрозой, они отправили своих дочерей к оборотням. Дочерей, а не сыновей. Потому что именно дочери хранили традиции.

Но что тогда оставалось мужчинам? Просто подчиниться и принять факт своего угнетенного положения? Сомневаюсь. Один только профессор Стентон, из-за ситуации с Алисент Арнел за годы холостяцкой жизни преуспел в науке так, как никто из драконов. Всего за одну жизнь! Но кому передать накопленные знания? Кому и как? Детей воспитывают матери. Дети доверяют матерям гораздо больше, чем отцам и истина сказанная мамой это всегда истина, не подвергающаяся сомнению, и что тогда остается отцу?

Память крови! Вот что!

Ржавые эволюционируют быстрее, чем обычные драконы. Они быстрее адаптировались во время войн с человечеством. Они, как всадники, были способны установить полный контроль над драконом во время боя. И, вероятно, именно их абсолютный контроль в какой-то момент перестал устраивать драконьих леди – и Rufusdraco подверглись уничтожению.

Но к этому времени, вероятно, они переживали новый виток эволюции. Как цивилизация ослабевает прежде, чем стать сильнее, так же и народ в стадии скачка эволюции временно ослабевает. И я практически уверена, что Память крови появилась где-то в этот момент. Один, два, а может и несколько Rufusdraco, положили свою жизнь на алтарь науки и добились результата. Возможно, не появись Коршун Карио, результата добился бы и профессор Стентон, но он не успел. Просто не успел. А они да. И теперь Зверь получает не только силу, но и память своих предков! Более того, Зверь способен устанавливать информационную связь с другими носителями, формируя единое сознание!

И я вспомнила, с какой легкостью Зверь убивал сильнейших драконов в полицейском управлении – он знал, как их убивать. Именно знал. И это сложно объяснить лишь только четырьмя годами охоты на девушек и женщин, за всеми его действиями крылось нечто большее. И в целом – огромный опыт. Даже магия лорда Бастуа, а он, как и лорд Давернетти, являлся старшим следователем, так вот даже его силы не хватило, чтобы не то чтобы остановить, а хотя бы задержать Зверя. Потому что Зверь знал, на что способны драконы и как им противостоять он знал тоже. Мог ли обрести столь колоссальный опыт старый архивариус? Едва ли. А вот целые поколения Rufusdraco могли.

Эмбер Энсан сказала, что Зверь пожелает утопить в крови и оборотней. У Карио на тот момент не было ни подобной цели, ни каких-либо обид на оборотней, но леди Энсан была уверена в своих словах.

ОрКоллин сказал: «Мы оборотни, мы ждать умеем. А время лечит, Анабель, и те, кто ощущал себя преданными и проданными, со временем приняли сложившийся порядок вещей и тех, кто стал мужем. И в жилищах зазвучал детский смех».

Сейчас в жилище мужа Эмбер Энсан звучит детский смех, у нее дети, но ее отец сочтет это… предательством. Мне сложно понять, как отец может желать создать семью с собственной дочерью, но что если для Rufusdraco вопрос чистоты крови стал вопросом жизни и смерти?

«Дочери драконов плодовиты, детей было много. Очень много, Анабель, и счастливы были их отцы… до первой тринадцатой полной луны» – тоже слова ОрКоллина. Да и великие вожди–виверны, рождались лишь столетия назад, а ныне тринадцатая луна стала вовсе не шансом на перерождение, а приговором. Выходит, что с течением времени кровь оборотней начала одерживать верх над кровью ржавых драконов. И тогда выбор Эмбер Энсан можно счесть предательством… наверное.

– Господь милосердный, как же тяжело понять тех, кто так далек от моральных ценностей человечества! – воскликнула, не сдержавшись.

– Анабель, милая… – начала было мама.

А я ведь уже догадалась!

– Пятая заповедь – «Береги своих детей», – произнесла, глядя в пространство перед собой.

И все сошлось!

Пазл сложился неимоверным образом!

– Заповеди, – прошептала я. – С самого начала, истина была в заповедях! Первая – «Окружай жилье свое железом, оно укажет опасность», а самая большая опасность для драконов именно Rufusdraco. Вторая – «Берегись серебра, оно туманит взгляд». И оно действительно туманит, а так же усиливает ржавых драконов. Третья – «Никогда не связывайся с императорской семьей». Воистину отличная заповедь, ведь члены императорской семьи рядом с драконами становятся сильнее. Четвертая – «Уничтожай ржавое семя», ведь иначе никак – те, в ком уже есть знания передающиеся кровью, обладают невероятной мощью. И пятая, та которую Ржавые драконы так отчаянно пытались стереть «Береги своих детей». Потому что дети, выросшие без матерей – оказываются оторванными от знаний всего драконьего народа!

Матушка схватила меня за руку, но меня уже было не остановить.

– Драконов погубило благородство, – совершенно уверенно произнесла я. – Они нарушили четвертую заповедь, перестав преследовать и убивать детей, женщин и стариков с кровью Rufusdraco. И в какой-то момент в ком-то из них пробудилась память всех предков. Детей начали вывозить из Вестернадана примерно семнадцать-восемнадцать лет назад. Дочерям герцога Карио примерно столько же лет. Арнелу и Давернетти уже лет двадцать как следовало бы жениться. Примерно двадцать лет назад император Эдуард решил вступить в брак снова, от чего прежняя императрица лишилась титулов, а ее сын был сослан в степи к оборотням. Туда же был сослан и бастард… О, боже, все сходится!

Я вскочила, оставив плед и платок в кресле, и начав ходить по комнате, продолжила:

– Началось с малого. Около двадцати лет назад, среди драконов появились слухи о том, что лишив девушку девственности…

– Бель! – воскликнула мама.

О…

И тут кто-то произнес знакомым, но в то же время и абсолютно незнакомым мне голосом:

– Пусть продолжает.

И Бетси, протиравшая пол у двери, очень медленно поднялась, выпрямляясь и становясь… словно бы выше.

– Бетсалин? – матушка ничего не понимала, но материнский инстинкт был сильнее разума, и мама оказалась как-то сразу передо мной, словно закрывая своим телом от горничной.

Горничной, которая, и я вдруг только сейчас это поняла, за все шесть лет, что я прожила у профессора Стентона, не изменилась ни капли!

И вот сейчас я смотрела на эту девушку, и пыталась понять – сколько же ей лет? Мне двадцать четыре. Бетсалин было около двадцати шести-двадцати восьми, когда я впервые с ней познакомилась. Она была старше меня как минимум на десять лет, но выглядела моей ровесницей…

– Слухи, – произнесла горничная, жутко меняясь на глазах, – были верны, мисс Ваерти. Драконы действительно достаточно быстро эволюционируют, и того, к чему мы пришли двести лет назад, они практически достигли почти тридцать лет назад. Знаете что такое большая Дикая Охота? Это когда хищник, преследующий добычу, сам становится жертвой. Именно это мы и сделали.

И темные глаза Бетси зажглись жутким алым сиянием.

Я пошатнулась, не в силах поверить в то, что вижу. Не в силах понять, как подобное могло произойти. Не в силах в целом принять эту чудовищную данность как факт.

– Бетси… – мой голос дрогнул.– Бетси, пожалуйста…

Я не хотела верить. Я не хотела понимать. Я не хотела даже думать о таком, но то, чем стала Бетсалин… ею не являлось. И потрясенно глядя на горничную, я с отчаянием думала о том, что я знала истории жизни миссис Макстон, мистера Уоллана, мистера Онера и мистера Илнера, но Бетси… О ней я не знала ничего!

Ничего, кроме двух неоспоримых фактов – Бетси пыталась убить профессора Стентона, и Бетси… пыталась убить меня. Бетси… нет…

– Мне так жаль, – тихо сказала горничная. – Мне очень жаль.

Ее глаза становились все ярче, а тело – больше.

– Бель, беги! – прошептала мама.

И матушка, несмотря на то, что являлась лишь обычной женщиной из высшего общества, слабой и беспомощной, решительно выпрямилась, собираясь пожертвовать своей жизнью ради меня.

 А в коридоре раздался щелчок передернутого затвора, и мистер Уоллан произнес:

– Бетсалин, вам лучше не дергаться.

Девушка усмехнулась и тихо ответила:

– Мистер Уоллан, будем откровенны – мне лучше было вообще не рождаться.

Еще щелчок затвора, и мистер Оннер сообщил:

– Взял на прицел.

Мистер Илнер не отставал:

– Готов.

И даже профессор Наруа, крикнул с первого этажа:

– Бетсалин, я маг старой школы, любое использованное вами заклинание, я обращу против вас!

Профессор что-то почувствовал? Вот почему здесь появились с оружием мистеры Оннер, Уоллан и Илнер? Но что мог ощутить маг старой школы и от чего он счел Бетси угрозой именно сейчас?

И я словно перенеслась в ту чудовищную ночь, когда Зверь отдал приказ «Действуй!», и Бетси, моя милая, скромная, робкая, такая добрая и простодушная Бетси взяла в руки кинжал, чтобы убить меня. И ее целью была я, но пострадала миссис Эньо, а я… Я, кажется, до сих пор вижу, как надо мной стоит Бетсалин, а капли крови миссис Эньо падают на мое лицо. Сколько их было, этих капель?Три или четыре? Сколько времени требуется для того, чтобы густая кровь соскользнула с лезвия? И сколько времени требуется для удара?