Город драконов. Книга седьмая

Карио промолчал, с мрачной напряженностью слушая меня.

– Отцы-основатели оставили заповеди для своих потомков. Четкие и конкретные правила, соблюдая которые, драконы остались бы целостным и сильным народом. Полагаю, вам известно о них, не так ли?

Герцог задумчиво процитировал:

– Окружай жилье свое железом, оно укажет опасность. Берегись серебра, оно туманит взгляд. Никогда не связывайся с императорской семьей. Уничтожай ржавое семя. Все верно?

– Да, – согласилась я. – Но не смущает ли вас количество заповедей?

Несколько недоуменный взгляд Карио, и я пояснила:

– Заповедей – четыре. Четверка – символ смерти для любого дракона. А значит, имелась и пятая заповедь. Это было бы логично, вы не находите?

Несколько призадумавшись, герцог был вынужден признать:

– Ваши рассуждения не лишены смысла.

А затем, поднявшись, он подошел ближе, и, сложив руки на груди, насмешливо поинтересовался:

– Знаете, почему вы до сих пор живы?

О, я могла бы ответить, что этому способствовала длинная цепочка событий, множественные совершенно неожиданные решения, и неимоверная доля везения, отрицать которую было бы бессмысленно. Но в данный момент все это не имело ни малейшего смысла – любые обсуждения моей персоны свели бы на нет мои попытки как протянуть время, так и вывести герцога Карио в куда более эмоциональное состояние. А мне требовались его эмоции прежде, чем я начну действовать.

– Пятая заповедь, – упорно вернула я его к ранее поднятой теме, – несомненно, имелась. И я уверена почти на сто процентов, что она звучала примерно так – «Сохраняй детей».

– Тогда уж скорее «Береги свое семя», – усмехнулся Карио. – Без ложной скромности замечу, что этой заповеди я следовал всегда.

– О, вы истинный благодетель, особенно для своих дочерей, чью жизнь превратили в ад, – не сдержалась я.

– Ирония – низшая форма юмора, – герцог присел рядом со мной, вглядываясь в мои глаза. – Мисс Ваерти, позволю себе повторить ранее заданный вопрос: Знаете, почему вы до сих пор живы? Причина лишь одна – вы дьявольски обаятельны, милая маленькая мисс, и мне доставит неимоверное удовольствие обладание вами.

Подняв взгляд, я пристально воззрилась на его светлость. Он находился в столь непосредственной близости от меня, что это не просто пугало – это сковывало ледяным ужасом. Но в то же время, сам того не ведая, Карио совершил чудовищную ошибку – он очень сильно недооценил меня. И силу того места, в котором мы оба сейчас находились.

– Uiolare et frangere morsu! – на одном дыхании, но с весьма основательным использованием магии лорда Гордана.

И герцога смело табуирующим заклинанием так, словно близ меня только что был взорван снаряд, с весьма существенным количеством динамита. Ни грохота, ни грома, ни даже шевеления ветра не ощутила я – но представителя подвида Rufusdraco проволокло по скалистой почве, и дракон рухнул где-то за валунами, на некоторое время полностью исчезнув из моего поля зрения.

Я же осталась там, где и пребывала, все так же погрузив пальцы в прохладу энергетического резерва серебряного дракона. И не сместилась ни на пядь, едва два огромных валуна взвились в воздух, открывая моему взору чудовищное зрелище – искореженного, израненного, покрытого пятнами крови герцога.

– Вы! – прорычал он. – Запрещенное табуирующее заклинание – это немедленный приговор, запрет магической деятельности и в большинстве случаев – казнь!

О, да, я знала все это.

Но помимо всего вышеперечисленного, благодаря профессору Стентону, обладала так же массой иных находящихся под полным запретом заклинаний.

– In drag!

И подвергнувшийся новому заклинанию герцог сложился пополам, из-за чего один из поднявшихся в воздух валунов рухнул непосредственно на самого Карио. Раздавшаяся вследствие этого ругань, несколько смутила меня, но не настолько, чтобы оставить задуманное.

– Confirmatio! – простейшее заклинание закрепления.

Обычная человеческая вполне бытовая магия – я использовала ее во время примерки платья, если портниха не успевала подхватить очередную оборку булавкой.

– И только? – прорычал герцог Карио, отшвыривая расколовшийся об него камень со всем тем крошевом горной породы, что сопровождала крушение валуна. – «Confirmatio»? Мисс Ваерти, и чего же вы пытались добиться данным, насколько мне помнится, совершенно безопасным заклинанием? Или вас подвела память? Что ж, о девичьей памяти всегда ходили легенды, но я, увы, мало придавал им значения. А теперь хватит игр!

И выпрямившись, разъяренный Rufusdraco направился ко мне.

Я наблюдала за его приближением с весьма научным, и не только, интересом. Лорд Давернетти преодолеть «Uiolare et frangere morsu» так и не смог, однако вполне выдерживал данное табуирующее заклинание в весьма близком радиусе действия. Лорд Арнел поначалу мог сопротивляться лишь на расстоянии пятидесяти шагов – стандартном для данного заклинания, но после преодолел их.

Что ж, ныне я следила за приближением герцога Карио, с любопытством, коего даже не пыталась скрыть.

– О, а я вижу, вы смелая девушка, – прошипел герцог, по моим прикидкам преодолев грань в пятьдесят шагов.

И на этом герцог остановился.

На его надменном лице отразилось некоторое недоумение, затем последовало раздражение, после гнев, решимость, ярость и бешенство.

Эмоции отражались на его лице словно тени от стремительно несущихся по небу облаков, но едва Карио, собравшись с силами, совершил еще один шаг по направлению ко мне, накатившая тошнота стала столь невыносимой, что мужчина согнулся, пытаясь и сдержаться и отдышаться одновременно.

– Вы! – прошипел он, наконец.

Я медленно вынула руку из прохладной подобно воде магии лорда Гордана и улыбнулась. Мне, как магу–теоретику, посвятившему всю свою жизнь изучению магии и ее воздействию на различные объекты, была совершенно очевидна одна истина, которую его светлость еще не осознал – «Uiolare et frangere morsu» можно было наложить не только на человека, в данном случае меня, но и на весь магический резерв лорда Гордана, что я и сделала.

– Мне бесконечно любопытно, – поднимаясь и вытирая мокрые пальцы о край юбки, произнесла я, – в какой момент вы решили использовать магию лорда Гордана в своих гнусных намерениях?

Тяжело, практически надсадно дыша, Карио взирал на меня с ненавистью, которой определенно желал дать выход, подвергнув меня самым мучительным пыткам перед моим отходом в мир иной.

Но он совершил ошибку – я этим воспользовалась сполна.

– Вы ожидаете ответа на данный вопрос? – прорычал герцог.

– Говоря откровенно – нет, – моя улыбка стала чуть шире. – Но, полагаю, теперь, когда мне удалось абсолютно и полностью нейтрализовать вас, я могу лишь посочувствовать вам, как жертве вашей же собственной неуемной алчности. И, к слову, к утру лорд Арнел будет жив. Как, впрочем, и лорд Гордан. А вам я бы посоветовала, хоть и не имею ни малейшего желания в принципе советовать вам что-либо, но все же, впредь, не пытайтесь воздействовать на лорда Гордана. Поверьте – ни к чему хорошему это не приведет. Особенно для вас.

Медленно выпрямившись, знаменитый, наводящий ужас, опасный, коварный, могущественный Rufusdraco хищно усмехнулся, и надменно произнес:

– Мисс Ваерти, я все же вас переоценил. Досадное упущение. А этот разговор давно пора закончить.

И Ржавый дракон вскинул руку, совершая именно тот более чем очевидный шаг, который должен был стать для него полнейшим поражением – он призвал магию лорда Гордана. Находясь вблизи источника серебристого дракона, он воспользовался его силой, не учтя одной очень маленькой, но безумно существенной детали – я произнесла табуирующее заклинание, используя тот же резерв, к которому ныне воззвал Карио.

Последствия были очевидными и предсказуемыми. Для меня.

Но не для Rufusdraco, весьма далекого от теории, и весьма привыкшего к практике.

Практика его и подвела.

Первая же попытка использовать магический резерв лорда Гордана закончилась приступом жесточайшей рвоты, не позволившей герцогу оставаться на ногах. Но он все еще ничего не понял, и стремительно меняя свою форму из человеческой в звериную, попытался атаковать уже меня… Результат был плачевен – чудовищный монстр с ядовитым жалом на конце хвоста рухнул в сорока пяти шагах от меня, содрогаясь от нового приступа тошноты, и не в силах выговорить ни слова.

Но остановило ли это герцога Карио?

Герцог слишком сильно полагался на свою силу, слишком много боли преодолел в имевших место тренировках. Он даже стал Зверем, чтобы научить своих дочерей как контролировать подобных ему, а после допроса архивариуса, мне было известно, что процесс трансформации в Зверя является весьма болезненным. Но Карио привык к боли. И он был практиком. Закоренелым, закостенелым, убежденным в том, что лучший удар наносит тот, кто предварительно практикуется несколько лет, доводя этот самый удар до автоматизма.

Не спорю – похвальное рвение для воина. Но весьма опасное для мага.

– Exitium! – сильное заклинание, особенно в устах столь могущественного мага, как Карио.

По идее оно должно было если не убить меня, то как минимум нанести основательные повреждения, однако… для произнесения этого заклинания, Зверю требовалась магия и он, несомненно, руководствуясь рациональными измышлениями, использовал ближайший источник.

В этом и была его ошибка.

Чудовище вновь рухнуло, захлебываясь рвотой и кровью, царапая камни, ломая когти о скальную породу, и все еще не в силах понять происходящее.

Подняв голову, Зверь уставился на меня круглыми глазами с алой радужкой, максимально втянув в себя магию из источника взбешенно прошипел:

– Ardere!!!

К слову, заклинание так же являлось запрещенным в империи. Не подлежал сомнению и тот факт, что по замыслу Карио я должна была сгореть на месте. Вероятно, это могло бы иметь место, если бы… не это самое место, в котором мы находились.

– Что ж, – оставаясь совершенно невредимой, произнесла я, – судя по всему, вынуждена признать, что так же весьма переоценила вас. Грешна, каюсь. Желаете продолжить, или признаете собственное поражение?

Признавать поражения Карио не привык.

Рыча, сотрясаясь мощным телом, загребая острые камни когтями, все пытаясь подняться, но к собственному изумлению не способный этого сделать, он вновь с ненавистью воззрился на меня, и выдохнул воистину недопустимое:

– Venenum spiritus!

Очень и очень опасное заклинание. Буквальное значение – ядовитый вдох. Одна ошибка в векторе направления, и погибнет не только указанная жертва, могут пасть тысячи. Но помимо жертвы, которую заклинанием обрекают на гибель при малейшей попытке вдохнуть воздух, использующий «Venenum spiritus» маг подвергает существенной опасности и самого себя – дышать после нельзя в течение как минимум минуту. Поэтому данное заклинание произносят на вдохе… Карио же, пребывая в ярости и мучительной агонии, упустил данный аспект из виду и заклинание – выдохнул, осознав что сотворил лишь после того, как воды магии лорда Гордана сотряслись от мощи заклинания.

И началась чудовищная агония.

Заклинание не сработало и не могло быть воплощено в реальность по той простой причине, что я использовала «Uiolare et frangere morsu» находясь в контакте с магией лорда Гордана, а потому ныне резерв дракона не просто не подчинялся Карио, но и вызывал мучительные последствия для все еще не осознавшего происходящее герцога. И не понимающий этого Зверь ныне содрогался в конвульсиях, практически агонизируя, по причине того, что искренне полагал – один вдох и он погибнет.

Воистину мне довелось наблюдать весьма неординарную картину – Коршун Карио убивал себя сам, и делал это весьма эффективно, эффектно и мучительно.

Мне же оставалось лишь наблюдать в стороне, ибо я сильно сомневалась, что герцог поверит моим словам о том, что вдох ему сейчас ничем и никак не повредит, более того – для него это ныне единственный способ выжить. Впрочем, имелся и еще один.

– Ну что же вы, бегите, спасайте себя, – вполне искренне посоветовала я.

Разъяренный Зверь вскочил на ноги, по-звериному встряхнулся и ринулся прочь, все так же не рискуя сделать вдох, спотыкаясь о камни, врезаясь в валуны на поворотах и определенно ненавидя меня всем сердцем, если оно у него, конечно же, имелось. В чем я вполне обоснованно сомневалась.

Вновь опустившись на берег сверкающего будто ртуть озерца, я закрыла глаза и позвала:

«Лорд Арнел?»

Ответа от градоправителя Вестернадана не последовало, но к счастью у нас так же имелся старший следователь.

«Бель, детка, Гордан пришел в себя, Адриан в данный момент поглощает Адские часы. Нехилая вышла махина, вчетверо больше прежних. А ты как?»

Отдышавшись, как можно безмятежнее ответила:

«Я прошла к источнику лорда Гордана и меня здесь ждали».

«Да чтоб тебя!» – выругался полицейский.

«Это не все, – я была в некоторой степени даже рада, что рассказывать все пришлось не Адриану. – Герцога Карио интересовало место положение его дочери – Эмбер Энсан. Вероятнее всего Зверь и… Звери обладают этой самой памятью крови, и герцогу удалось впитать знания лорда Гордана».

«Та-а-а-а-ак, – нехорошо протянул старший следователь».

О, да, это была не самая радостная часть случившегося сегодня, но мне было и чем порадовать Давернетти.

«Я использовала «Uiolare et frangere morsu» находясь в непосредственной близости к источнику лорда Гордана и поддерживая тактильный контакт с его силой. Более того я закрепила действие табуирующего заклинания бытовым заклинанием, из тех что едва ли подвластны драконам, и…»

«Итог?» – прервал меня Кристиан.

Итог…

Немного поразмыслив над случившимся, я подвела итоги:

«Любая попытка использовать магию лорда Гордана дорого обойдется Зверю. Учитывая, что на данный момент мы имеем дело как минимум с двумя носителями, у вас появится неоспоримая примета – носителя в присутствии лорда Гордана будет тошнить. Ну… вы знаете».

«О, да! – весьма емко высказался Давернетти. – Ловко ты, малышка. Сама как?»

«Нервно и тревожно, – я с трудом могла описать свое нынешнее состояние. – Герцог Карио совершил ошибку, предоставив мне столь существенное преимущество. Но есть и то, что меня действительно пугает – едва ли Карио полностью отдает себе отчет в своих действиях. Кто-то имеет полную власть над ним. И не смотря на все наши усилия, этот кто-то, и соответственно сам Карио, весьма уверены в своей победе».

«Обойдутся, – высказался лорд Давернетти».

«Мы что-то упускаем, – озвучила я наиболее тревожащую меня мысль».

На этом наша беседа была прервана лордом Арнелом.

«Отпускай «Rigescuntindutae», – приказал он.

Рваный выдох, покинувшие меня остатки силы, и стремительное возвращение в собственное тело.

* * *

Когда я открыла глаза, рядом был все так же держащий меня за руку профессор Наруа. В нескольких шагах от меня стоял отец, его бледное лицо хранило печать не покидающей тревоги. Чуть дальше, у самой лестницы, миссис Макстон отпаивала чаем мою матушку, Бетси ожидала у дверей, стоя с двумя ведрами полными снега, мистер Илнер и мистер Уоллан были при оружии, мистер Оннер помешивал готовящийся тут же на углях и установленной над ними треноге глинтвейн, и пряный аромат распространялся всюду.

– И… как? – напряженно вопросил профессор.

– О, – я с трудом села, чувствуя себя гораздо лучше, чем ожидалось, – это было весьма… неожиданно и интересно.

Еще можно было бы добавить такие эпитеты как – тревожно, пугающе, ужасающе, терзающее и прочее, но целесообразнее в данный момент было все же проявить сдержанность.

Увы, профессор боевой магии был весьма проницательным.

– Несмотря на победу, торжество коей выражается в вашей едва заметной улыбке, боюсь, мысли ваши не столь… радужны, –напряженно произнес он.

Что ж, отрицать его правоту не было смысла. Как, впрочем, и утаивать некоторые подробности произошедшего.