Легион

– Это твое дело, – пожал плечами Рольф. – Просто, если это не секрет, расскажи, на что именно?

– На мечту, – еле слышно выдохнул Адам.

Ее звали Мария, и она, безусловно, была самой красивой девушкой их микрорайона. Адам познакомился с ней, когда она возвращалась из школы. Книжек было много, и ее сумка разорвалась. Пока она думала, как их поудобнее сложить, он думал, что никогда не видел никого красивее ее. Он тогда снял свою куртку и предложил сложить книги в нее, как в мешок. Она только смотрела на него и улыбалась, и это был лучший момент в его жизни. Адам тогда проводил Марию до дома, оказалось, что она живет всего через две улицы от него. У ее родителей были гражданские специальности. Сама девушка училась в школе и думала, какую специальность получать. Она могла стать, наверное, кем угодно – родители могли оплатить ее обучение.

Самому Адаму не повезло. У его родителей не было специальностей, они были разнорабочими. А это значит, один выходной в неделю, зарплата, с которой никак не удавалось хоть что-то отложить, и совсем нельзя болеть. А еще у него был младший брат. Адаму приходилось поддерживать порядок в их квартире, готовить еду и смотреть за братом. Обычно тот вел себя спокойно, но порой делался агрессивным и плаксивым. Лучшее, что в такие моменты можно было сделать – отвести его к зданию начальной школы. Дети занимались в полуподвальном помещении, в окно было видно, что они делают, а в большинстве случаев – еще и слышно. Брат сразу успокаивался, замирал у окна и смотрел в класс, не отрываясь. Вот так Адам и научился читать и писать. У его родителей не было денег на школу, но начальные знания он смог усвоить через окно.

Когда брат подрос, его можно стало оставлять одного дома. Адам в это время подрабатывал. Иногда компании нанимали на временную работу подростков, потому что им можно было платить гораздо меньше, чем взрослым. Он таскал мешки с мукой и сахаром, ящики с фруктами, возил тележки с молоком. Часть заработанного он отдавал родителям, а часть складывал в копилку. Он мечтал, что сможет накопить денег и тоже получит гражданскую специальность. А когда познакомился с Марией, больше ни о чем другом думать не мог.

На некоторые гражданские специальности брали тех, кто мог оплатить хотя бы один семестр, и Адам надеялся, что у него будет достаточно средств, чтобы начать обучение, и что он сможет подрабатывать, чтобы оплатить остальное. Тогда у него был бы шанс жениться на любимой – за бедняка родители ее бы никогда не отдали. Иногда он виделся с девушкой, спрашивал, как продвигается ее учеба, а она спрашивала, как дела у него дома. Такие встречи были редкими, но Адам всякий раз радовался, что Мария охотно разговаривает с ним.

Но все усилия накопить денег оказались тщетными. Первый раз ему пришлось выпотрошить копилку, когда заболела мать. Отцовской зарплаты не могло хватить на четверых. А тут еще нужно было заплатить врачу и купить лекарства. Пока мать болела, ее уволили с работы, прошло три месяца после выздоровления, прежде чем она нашла новое место. В общем, благодаря накоплениям Адама, которые он откладывал два года, семья пережила этот период. А второй раз он лишился накоплений по вине брата. Придя с очередным заработком домой, Адам достал копилку и удивился, что она такая легкая. Он спросил отца, что случилось. А от отвел глаза и стал объяснять, что младший брат получился не таким умным, как Адам, и тут уж ничего не изменишь.

– Отец тогда сказал мне, что сожалеет, что так получилось. Он понимает, что я пытался вырваться из бедности, но бедным такое не удается. У них нет денег, чтобы хоть что-то изменить в своей жизни, – говорил Адам. – И тогда я понял, что мне остается только одна дорога – в Легион. Я не рассматривал этот путь раньше, потому что никогда не был сильным. А после этого решил рискнуть.

Адам так и не узнал, на что младший брат потратил его деньги – просто не стал спрашивать, потому что это точно ничего не изменило бы. Три месяца он ждал, когда станет совершеннолетним, и все это время просто слонялся по улицам. А потом пожелал Марии успешной учебы и сказал ей, что уходит в Легион. Она поблагодарила его и в свою очередь пожелала успехов. После этого он на тот самый последний заработок купил билет до ближайшего крупного города. А когда приехал на место, пошел искать вербовщика, надеясь, что тот не обратит внимания на отсутствие мускул. Вербовщик задал несколько вопросов, какое-то время сверлил взглядом, а потом сказал, что Адам подходит. Так он стал легионером – в очередной попытке заработать денег, чтобы быть рядом с любимой.

У Рольфа никогда не было любимой девушки, но тоска Адама была ему понятна. Он ведь и сам записался в легионеры, чтобы хоть что-то изменить в своей жизни к лучшему.

– Легион – не самое плохое место, малыш, – сказал Рольф Адаму, положив ему руку на плечо. – Главное – не наделать глупостей.

Доброволец

Рольф знал, что при экономном расходовании жалованья и некотором везении в Легионе можно скопить на гражданскую специальность за три-четыре года. Причем не на один семестр, а на все обучение. А глупостями он считал поведение, ведущее к штрафам, и запись в добровольцы. Да, те, кто возвращался, получали весьма приличные премиальные. Одного такого похода могло хватить на гражданскую специальность. А могло еще и остаться. Только в лагерь, как правило, возвращался лишь один из десяти записавшихся, не считая офицеров. Или еще меньше. По мнению Рольфа, так рисковать не стоило. По мнению Адама, за то время, пока он будет копить на учебу и получать специальность, Мария успеет выйти замуж. И он собирался рискнуть при первой же возможности, а там как получится. Или он вернется с золотом, или просто не вернется. В итоге, когда объявили очередной набор, Адам записался в добровольцы.

– Да, я знаю, ты считаешь, что так делать не следует, – добавил он, сообщив Рольфу о своем решении. – Но у меня нет времени, чтобы копить годами. Я ведь потом всю жизнь буду мучиться, что не рискнул, понимаешь?

Рольф только положил другу руку на плечо и промолчал. Он мог бы сказать, что из-за этого риска жизнь Адама может оказаться очень короткой. И очень мучительной – никто не рассказывал в отряде, что такое Мясорубка, но судя по травмам, которые были у вернувшихся, доставалось то золото очень дорогой ценой. Но делать этого он не стал – когда контракт добровольца подписан, уже ничего не изменишь. Только в одном случае легионера могли не взять в поход – если он заболевал. Так что один шанс кое-что изменить все же был.

За день до отправления отряда Рольф вызвался в столовой принести им обоим по кружке какао, которое не входило в обычный рацион. Адам сначала отказывался, а потом согласился – при условии, что, когда он вернется, какао будут пить за его счет. Рольф быстро вернулся за стол, они с удовольствием выпили какао, а потом еще посидели в общей комнате. Адам нервничал, а Рольф пытался отвлечь его от мыслей о походе, расспрашивая в который раз о гражданских специальностях. Долгих разговоров не получилось – в ту ночь Рольфу предстояло дежурить. Когда он отправился на пост, его встретил старый сержант.

– Зря ты это сделал, – без предисловий начал он. – Теперь тебе выпишут штраф.

– Что такое золото? Без половины накоплений я как-нибудь проживу, – примирительно ответил Рольф. Он не стал спрашивать, о чем идет речь, и не пытался оправдаться – для себя он и так не был виноват.

– Легион воюет за золото, – ответил сержант, глядя ему прямо в глаза. – И ты потеряешь все.

– За вред товарищу штрафуют только на половину, – возразил Рольф. Вредом считалось в Легионе и опасное лечение, если легионера об этом не просили и он не был врачом. Препарат для телят как раз подпадал под категорию вреда.

– Да, а ты потеряешь все. Понимаешь, почему?

И Рольф вспомнил. Таких случаев в отряде не было, но в уставе была мелкая сноска – за вред Легиону полагается штраф в половину накоплений легионера. Невыход добровольца вполне мог быть вредом. А штрафы в Легионе суммировались.

– Да, я знаю, почему ты так поступил, – продолжил сержант. – Но у меня приказ – у всех нас приказ. Запрещено отправлять отряд, если в нем меньше двухсот добровольцев. А не вышедший отряд – это штраф. Можешь считать меня законченной сволочью, но одного человека в отряде не хватает. А искать новых – нет времени. Или пострадает один – или все.

– Он все равно не сможет выйти в поход. Ближайшие три дня он вообще ничего не сможет, – ответил Рольф.

– Я знаю, – кивнул сержант. – А еще я знаю, что твой штраф его не спасет, только удержит до следующего раза. А в следующий раз удерживать будет нечем.

– Все уже сделано, и уже ничего не изменишь, – сказал Рольф.

– Не все, – возразил сержант. – Ты можешь занять его место, а я за ним присмотрю.

– Мне полагается право на личное сообщение. И на завещание. Чтоб все было по-честному, – поставил условие Рольф после недолгого молчания.

– Да, все будет по-честному, уж я за этим прослежу, – подтвердил сержант. – Из тебя получится хороший сержант. Когда вернешься, отправляйся на учебу. У тебя есть шансы вернуться.

Так Рольф стал добровольцем.

Из личного сообщения рядового Рольфа рядовому Адаму

«Привет, малыш. Ты, наверное, гадаешь, почему я не пришел тебя навестить. А может, и нет. Может, сил хватает, только чтоб сожалеть, что не умер вчера. Я проходил через это, я знаю. Поверь, это пройдет, потом будет легче. И поверь, будь я в лагере – обязательно бы пришел, проведал тебя. Но я не мог. Когда тебе стало плохо, я уже был на сборном пункте. А золото… Ну что такое золото? Если вернусь, премиальные поделим пополам. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, я всегда желал тебе только добра».

Прииск

Тот поход вначале практически не отличался от обычного. Разве что часть легионеров из старослужащих временно получили должность сержанта – пока не закончится поход. А еще Рольф постоянно ощущал пустоту рядом, где раньше шел Адам. На этот поход на его месте был незнакомый легионер, а Рольф все порывался оглянуться и посмотреть, не отстал ли его друг, и с трудом подавлял это желание. Адам остался в лазарете, искать его было бесполезно, да и опасно. Отвлечешься на секунду – и обратно можешь не вернуться.

Неожиданности начались через два дня пути. Всем легионерам выдали вместо двухдневного пайка двухнедельный запас пищевых концентратов и воды. Затем вперед выдвинулись сержанты с детекторами ловушек. Они и в обычных походах обследовали местность, но сейчас этим занимались все до единого, а не несколько человек, как прежде. И они действительно нашли опасные места, хотя ничего похожего на башню пока не было даже на горизонте. Обезвреживать ловушки пришлось как постоянным сержантам, так и временным, а рядовые в это время стояли на страже. Когда удалось очистить достаточно пространства, чтобы отряд мог пройти небольшими группами, безопасные места отметили маркерами, и легионеры двинулись дальше. Рольф обратил внимание, что маркеры отличались от обычных 15-минутных, знакомых ему по прежним походам. Через некоторое время обнаружили новые ловушки, и все повторилось. Всего пришлось обезвредить четыре таких участка. А потом Рольф увидел поселок.

Обычные люди занимались обычными, повседневными делами. Впервые легионер вспомнил оставленную много лет назад родную деревню. Поселение было очень похоже на обычную деревню, только полей было гораздо меньше, а все постройки окружены стеной. Вокруг Аруны ничего подобного не было. Но вот поступил приказ, отряд разделили на несколько частей, сержанты – временные и постоянные – развели вверенных им людей по отведенным участкам. Сработали детонаторы, стена была взорвана в нескольких местах, началась стрельба. А Рольф все никак не мог сообразить, за что именно он воюет в этом походе. Впервые в жизни ему сложно было стрелять в человека. Однако жители поселка были вооружены – еще одно отличие от Аруны, в деревне Рольфа ни у кого не было оружия. Они стали стрелять в легионеров, и Рольф тоже выстрелил. Сработала многолетняя выучка – сначала безопасность, потом удивление. Или удивляться будет уже некому.

У жителей поселка были только лазерные пистолеты и никакой защитной одежды. С экипировкой легионеров это даже сравнивать не стоило. Сопротивление быстро подавили, просто перебив защитников поселка. Но на земле осталось и несколько нападавших. Когда стрельба закончилась, сержанты направились к большой постройке на окраине поселка. Подходы к ней оказались перекрыты несколькими ловушками, но с ними быстро разобрались. А потом началась погрузка золота – постройка была заполнена им под самую крышу. Рольф никогда раньше столько не видел. Сначала нагрузили транспортник, а потом сержанты разрешили рядовым взять себе награду в дополнение к премиальным. Причем брать можно было сколько угодно, без ограничений. Почти все легионеры принялись старательно набивать золотом свои вещмешки и даже карманы. С такой добычей можно было до конца жизни больше не работать. Старослужащие к золоту отнеслись гораздо спокойнее, чем новички. Они взяли немного больше, чем удавалось получить в стандартном походе. А Рольф все никак не мог осознать, что произошло. Он слышал отдельные возгласы защитников поселка – они говорили на том же языке, что и он.

– Это прииск, тут добывают золото, – подошел к нему один из старослужащих. – А Легион воюет за золото. Ты разве не знал?

– Знал, – стиснув зубы, ответил Рольф.

– Возьми золота, – сказал ему старший легионер. – Ты никому не поможешь, если откажешься от своей доли добычи.

Рольф взял несколько крупиц металла. По сравнению с тем, сколько взяли остальные, можно было сказать, что он остался с пустыми руками. Несмотря на огромную добычу, взятую легионерами, в поселке еще оставалось немало золота. Вскоре сержанты скомандовали отступление. Многие подчинились с неохотой, а некоторые – с облегчением.

Из дневника рядового Рольфа

«Мы спешно отступили после бойни на прииске. У этих людей не было ни бронекомбинезонов, ни щитов. Всего лишь с лазерными пистолетами они отбивались от нас, мы потеряли девять человек. Еще двенадцать ранены, но могут передвигаться самостоятельно. Не знаю, сколько погибло людей в поселке, тела были повсюду. Наверняка за нами идет отряд мстителей, такое без внимания не оставят. Нужно уходить как можно скорее и как можно дальше, но, похоже, мало кто думает об опасности. Отряд очень доволен результатами прошедшей войны».

О пользе внимательности

В ходе отступления странности продолжились. Сначала в лагерь отправили добычу. Легионеры в это время уходили от поселка, все вместе прошли первый ряд ловушек, ориентируясь по оставленным маркерам. После этого уехали офицеры и врач. Раненые остались в отряде. Рядовым и временным сержантам предстояло пройти 140 километров по прямой до того места, где их смогут забрать транспортники. И еще три ряда ловушек. Каждому из них активировали личный датчик-маяк, позволяющий отслеживать местоположение и состояние здоровья. Как только отряд соберется на условленном месте, за легионерами вышлют транспортники. Но до них еще надо было добраться.

Проблемы начались, едва отряд дошел до второй линии ловушек. Несколько человек, завидя привычные 15-минутные маркеры, бросились в проход между ними. Рольф пытался остановить их – он помнил, что в этот раз отряд оставлял другие маркеры. Но его почти никто не услышал. И почти сразу же сработали мины-ловушки. Погибли 23 человека, которые пошли по обманному проходу. Еще 11 человек пострадали – те, кто был слишком близко и не успел выставить щиты-отражатели. На третьей линии ловушек все повторилось, правда, в этот раз часть отряда осталась с Рольфом. Но несколько человек – самые нетерпеливые или самые испуганные – не стали ничего слушать. В этот раз мины-ловушки сработали не сразу, увидев, что с легионерами ничего не случилось, за горсткой нетерпеливых пошли чуть менее нетерпеливые. В результате еще 19 человек погибли, 8 получили тяжелые травмы и не могли идти самостоятельно. Четвертую линию ловушек оставшийся отряд, включая раненых, прошел без потерь.

Легионеры двигались медленнее обычного. В основном, их задерживал груз золота, которое взяли на прииске в качестве личной добычи. Пострадавшие, которых приходилось нести на носилках, тоже не позволяли идти быстрее. Рольф понимал, что до места назначения они доберутся гораздо позже, чем хотелось бы. Но его опасения мало кто разделял. Многие разговаривали так, будто уже подходили к лагерю с добычей. У большинства легионеров было приподнятое настроение.

Отряд шел без обычной разведки, только перед небольшой рощицей вперед выдвинулись люди с детекторами ловушек. И едва успели укрыться щитами-отражателями – из-за деревьев началась стрельба, как только легионеры подошли на расстояние выстрела. Рольф помнил, что раньше в подобных случаях отряд составлял щиты «черепахой» и прятался под ними – если не было более надежного укрытия. А стрелял только по команде. На этот раз правилу последовали далеко не все – часть легионеров закрывались щитами поодиночке, а часть вообще пыталась отстреливаться без каких-либо защитных сооружений. Между тем, стрелять начали не только спереди, а со всех сторон. Потому-то и нужны «черепахи» – если ты просмотрел одного врага, то где гарантия, что просмотрел только одного? После непродолжительной стрельбы нападавшие отступили. Но 27 человек остались на земле, в том числе 15 получивших травмы раньше – те, кто не могли сами как следует закрыться щитом и оказались далеко от защитных «черепах».

Погибших могло быть и больше. Врач уехал вместе с офицерами, а многие рядовые не очень хорошо разбирались в лекарствах. Тем не менее, раненым нужно было оказать первую помощь – хоть как-то, чтобы облегчить боль. Для этого в Легионе использовали дешевый и надежный препарат, даже тяжелораненые после него некоторое время не ощущали боли, и их можно было довезти до госпиталя. Правда, закупать его приходилось у разных поставщиков, смотря у кого было нужное количество. Производители тоже были разные, поэтому в одних партиях были полностью готовые для инъекций ампулы, а в других нужно было использовать две таких дозы. Если же ограничиться одной инъекцией, через короткое время пострадавший испытывал сильный болевой шок. Пережить его в полевых условиях было практически невозможно. К счастью, у препаратов была разная цветокодировка, так что даже люди, далекие от медицины, могли разобраться, что надо делать.

Рольф, как и другие в отряде, оказывал первую помощь раненым. Рядом с ним еще один легионер собирался вколоть препарат пострадавшему товарищу. Случайно Рольф обратил внимание на синюю маркировку – в этом случае нужно давать двойную дозу препарата. Но легионер после первой ампулы собрался закрыть аптечку раненого.

– Стой, – поднял руку Рольф. – Здесь синяя маркировка, нужна еще одна доза.

– Что? Синяя? – не сразу понял легионер. А потом полез в аптечку за второй ампулой.

Один из временных сержантов заметил это и сказал, чтобы все проверили, какие инъекции они делали. После этих слов еще несколько человек достали ампулы с лекарством и сделали необходимые уколы в нужной дозировке.

Из дневника рядового Рольфа

«Мы потеряли уже 78 человек, еще 16 ранены, никто из них не может идти самостоятельно. До места сбора около 100 километров по прямой, может, чуть меньше. Вряд ли оставшийся путь будет легким, отряд движется слишком медленно из-за золота, а следом за нами идут мстители. Но ни погибшие, ни грозящая опасность не мешают легионерам веселиться и строить планы на будущее, как будто мы уже вернулись в лагерь. Отряд все еще очень доволен результатами прошедшей войны».

Мясорубка

Веселье было недолгим. К концу очередного перехода многие сделались нервными, и если одни оглядывались по сторонам гораздо чаще обычного, то другие намного резче реагировали на любые слова и действия, хотя в них не было ничего обидного, не говоря уже об угрозе. Временные сержанты запретили разводить огонь, чтобы не показывать мстителям, где именно отдыхают легионеры. Уставшие люди жевали пищевые концентраты и запивали их водой. Потом дежурные, в том числе и Рольф, пошли проверять состояние раненых. И вдруг началась стрельба, причем стреляли в самом отряде, и не внезапно подкравшиеся враги, а сами легионеры. Стреляли в тех, с кем сражались плечом к плечу и вместе несли пострадавших.

А Рольф внезапно вспомнил лагерь. Мысленно он снова оказался на занятиях. Инструктор рассказывал о нейрогранатах.

– Их необходимо применять, когда нужно обезвредить противника. Обездвижить его, но ни в коем случае не убить, – говорил один из сержантов. – Это не лазер, настройки заранее не выставишь, нужна высокая точность стрельбы, так что не пренебрегайте тренировками на полигоне. И важно сохранять неподвижность – стреляйте строго из одной точки, чтобы самим не попасть под действие нейрогранаты, когда вам понадобится ее применить.

– А когда это может понадобиться? – спросил один из легионеров.

– Когда будет нужно обездвижить противника, но ни в коем случае не убить, – повторил инструктор. – Вы сами поймете, что настал такой момент.

Рольф мысленно все еще был на занятии, а его руки уже потянулись за винтовкой, прикрепили к ней дополнительный разрядник, сняли с пояса одну из нейрогранат, заменили заряд. А потом он выстрелил, и отряд накрыла давящая тишина. Стрельба прекратилась, легионеры замерли на земле. Когда действие спецсредства закончилось, желания стрелять уже ни у кого не было. Люди медленно поднимались, словно еще не совсем поняли, что произошло. А 12 человек так и остались лежать – погибшие во внезапной перестрелке со своими же товарищами.

– Да что ж такое творится у нас в отряде, – тихо сказал Рольф, ни к кому не обращаясь.

– Легион воюет за золото, – ответил ему один из старослужащих. – Ты разве этого не знал?

– Но не со своими же, – возразил Рольф.

– А со своими – легче всего, – продолжил легионер. – Они нападения не ждут, и золото у них точно есть – все ведь видели, кто сколько взял.

– Не со своими, – с нажимом повторил Рольф.

– Тебе за это дадут железный крест, маячки уже все передали, – после недолгого молчания сказал старослужащий. – За предотвращение Мясорубки всегда дают железный крест. Только желающих ее предотвращать обычно не находится. Как и желающих говорить о том, что произошло в походе.

После этих слов Рольф вспомнил Матилуса, много лет назад убитого в родной деревне. У того тоже был железный крест. Значит, он тоже помешал товарищам по отряду перебить друг друга.

– Тебе нужно учиться, – продолжил легионер. – Из тебя выйдет хороший сержант.

– Сержанты уехали с золотом, – возразил ему Рольф.

– Да, – согласился его собеседник. – Только хорошие сержанты добровольцами не записываются. Иначе почти каждый такой поход не заканчивался бы стрельбой по своим, после которой от отряда остается лишь горстка легионеров. Я все проиграл на рыбьих состязаниях, хотел получить побольше деньжат к тому времени, когда придется уйти из Легиона, и все потерял. Иначе я бы никогда не записался добровольцем второй раз. Не только потому, что сам мог погибнуть после такой бойни, – легионер помолчал немного и добавил: – Из тебя выйдет хороший сержант.

Так Рольф узнал, что такое Мясорубка.

Бегство

Отряд задержался на месте отдыха, только чтобы похоронить мертвых. 12 человек погибли от своих же. Еще пришлось копать могилы для двоих легионеров, умерших от ран. После этого все вновь направились к месту сбора. Шли медленно – сказывалась накопившаяся усталость. К тому же в отряде вспомнили об осторожности, и временные сержанты направляли по нескольку человек с детекторами ловушек вперед. Биоискатель был только один, периодически кто-то с ним проверял, нет ли людей недалеко от отряда. После стрельбы легионеры окончательно утратили веселье, стихли даже редкие разговоры. На отдых они устроились примерно час спустя, выставив охрану.

На следующий день продвигались тем же порядком. Вскоре отряду преградили путь неизвестные ловушки. Никто из временных сержантов, не говоря уже о рядовых, с такими раньше не сталкивался. В итоге пришлось изменить маршрут, чтобы найти безопасную дорогу. До следующего привала его пришлось менять еще дважды – один раз из-за ловушек, второй – из-за людей. Когда на отдыхе проверяли состояние раненых, выяснилось, что еще 7 человек умерли. После похорон и непродолжительного отдыха отряд отправился дальше, до вечера шли без происшествий, только легионеры отклонились от наиболее короткого пути к месту сбора. Возвращение в лагерь откладывалось.

Ночью никто не нападал, а за пару часов до рассвета дежурный доложил одному из временных сержантов, что 30 человек ушли, захватив свои вещи.

– Они отправились на северо-восток, – уточнил легионер. – Я подождал, пока они отойдут подальше, а потом сообщил.

– Значит, нам нужно идти на юго-восток, – ответил временный сержант. – И немедленно.

Место сбора было на востоке. А любой человек с оружием вне отряда – это опасность, от которой стоит держаться подальше. Даже если вне отряда он оказался совсем недавно. Отряд быстро собрался и отправился в путь, не задерживаясь для завтрака. Пищевые концентраты жевали на ходу, запивая водой. Направление приходилось несколько раз менять, чтобы не встретиться с людьми. Были ли это бывшие товарищи по отряду или мстители, никто выяснять не хотел. Немного отдохнуть удалось только во второй половине дня, пока временные сержанты обезвреживали мины-ловушки. Когда все перебрались в относительно безопасное место, устроили привал. Прежде чем устроиться на ночлег, легионерам пришлось похоронить еще четверых. К утру не стало последних трех раненых. После завтрака поредевший отряд отправился дальше.

Неприятности начались около полудня. Легионеры обнаружили очередные мины-ловушки. По виду они ничем не отличались от обычных, которых уже немало было обезврежено в этом походе. Но когда от одной из них отсоединили последние контакты, в воздух поднялся зеленоватый дымок.

– Респираторы! – заорал не своим голосом один из временных сержантов. Выполнить его приказ успели не все. Шесть человек, в том числе двое временных сержантов, которые обезвреживали ловушки, остались на земле. Легионеры отступили, захватив их тела, а когда отошли на безопасное расстояние, похоронили умерших. Оставшийся временный сержант приказал всем принять антидот.

– Газовые ловушки, – говорил он, словно сам с собой. – Кто бы мог подумать? Их не используют уже лет пятьдесят. Они вообще запрещены, кажется. Их невозможно обезвредить, только уходить. Но раньше их нельзя было спутать с обычными, там были стеклянные колпачки, чтоб удерживать газ. Кто-то же додумался подменить «начинку» в ловушке! И ведь наверняка, подлец, считал, что сделал что-то хорошее.

– Откуда ты знаешь про газовые ловушки, если их уже давно не используют? – спросил Рольф.

– Разными изобретениями когда-то увлекался, – ответил временный сержант, глядя ему в глаза. – Хотел поступить на Инженерный факультет. А кое-что из прочитанного в голове осталось.

После короткого отдыха отряд отправился дальше. Теперь шли еще медленнее, причем все больше уклонялись к югу. Во-первых, ловушки старались обходить, а во-вторых, многие легионеры, казалось, стали куда слабее, чем раньше. Двое или трое падали на землю, но потом все же поднимались и шли дальше. Временный сержант мрачнел с каждым часом, но молчал. На ночлег остановились, не дожидаясь вечера. И вскоре пришлось копать три могилы. К утру умерли еще 11 человек.

После похорон отряд молча направился к месту сбора, уже через час пришлось остановиться – трое не могли идти самостоятельно. Их поместили на носилки, еще через час они умерли. К обеду не могли идти уже десять человек. Временный сержант объявил привал на весь оставшийся день. К вечеру этих десяти уже не стало, а к утру – еще десяти. Очередной переход также был недолгим – пришлось хоронить еще троих.

– Вот поэтому от газовых ловушек и отказались – антидот помогает не всегда, – хмуро сказал временный сержант, оглядев оставшихся 17 человек. – А теперь надо идти дальше.

Как обычно, легионеры проверили, куда можно двигаться.

– Там минные поля, – доложили люди с детекторами ловушек. – Ловушки лежат плотно, на большой территории.

– Там небольшая группа людей, стрельба, – доложил легионер, умевший обращаться с биоискателем. – А там – большой отряд, идут без шума и быстро.

– Нам больше некуда идти, – сплюнул временный сержант. – Теперь уже некуда. Обложили со всех сторон.