Помоги проекту - поделись книгой:
Так вы предлагаете собеседнику рассказать, как он воспринимает себя. По сути, вы пытаетесь узнать, в скольких культурных и интеллектуальных мирах он обитает и насколько способен взглянуть со стороны на собственные точки зрения. Вот что мы имеем в виду под метауровнем: человек смотрит на мир своих мыслей с точки зрения человека на один уровень выше, более общей и отдаленной. Вы проверяете их умение обращаться с идеями и то, насколько они готовы отождествлять себя с чуждыми точками зрения.
Закрыться в ответ на такой вопрос сложно. Сами понимаете, у
Есть и еще один неплохой похожий вопрос: «Какие из ваших убеждений, скорее всего, неверны?» Но конечно, самый жестокий из всех метавопросов следующий: «Как вы думаете, хорошо ли идет это собеседование?»
Есть и еще более брутальный вариант: этот вопрос в течение дня задают соискателю два разных человека, а потом сравнивают ответы. В большинстве случаев мы не рекомендуем прибегать к нему, но сделаем небольшую паузу и подумаем, для чего он вообще нужен. Вы, по сути, спрашиваете кандидата, насколько он готов проявить слабость. Что ему делать? Подробно описать все слабые моменты, чтобы впечатлить вас способностью к самоанализу, но при этом подтвердить ваше негативное мнение? Или же вместо этого уйти в глухую оборону и рассказать, что и как идет хорошо? По крайней мере, вы поставите кандидата в неожиданную ситуацию и трудное положение, но вместе с тем дадите ему шанс блеснуть, справившись с нелегкой задачей.
А теперь мы вам расскажем, почему нам не очень нравится этот вопрос. Представим, что кандидат действительно ушел в глухую оборону и рассказал, как все хорошо. То, что кандидат решил не рисковать, — хорошо или плохо? Можно ли это считать надежным признаком того, что он
Наконец, вот еще один полезный вопрос, который нравится Питеру Тилю: «Насколько успешными вы хотите стать?» Или, как любит спрашивать Тайлер, «насколько вы амбициозны?»
На первый взгляд он может прозвучать слегка по-дурацки, но попросить кандидата сразу выложить карты на стол порой полезно. Если ответ прозвучит примерно так: «Я хочу устроиться менеджером среднего звена в стабильной компании», это, скорее всего, правда. Тогда вам не стоит и пытаться вкладывать в него деньги как в амбициозного предпринимателя или основателя. Возможно, вы захотите вложиться в него как в менеджера среднего звена, но даже тогда стоит понимать, что для такого человека повышение может не быть слишком сильным стимулом. Когда Тайлер задал этот вопрос кандидату, которого хотел нанять преподавателем, тот просто ответил: «Я хочу опубликовать несколько статей и получить постоянную профессорскую должность». («И все?!» — вскричал про себя Тайлер.) С другой стороны, какой-нибудь потенциальный стипендиат может искренне хотеть изобрести лекарство от рака; если у человека есть такая амбиция, то он сможет сформулировать ее довольно четко и уверенно.
Порой приходишь к неожиданному выводу: неискренне ответить на этот вопрос сложно. Если вы на самом деле не стремитесь вылечить рак, но скажете на собеседовании, что желаете этого, вам трудно будет обосновать свои слова. Они прозвучат как хвастовство, не подкрепленное никаким анализом или планами достижения цели. С другой стороны, людям с действительно амбициозными целями часто не терпится поскорее поведать о них миру, и нередко у них уже есть план претворения их в жизнь. Конечно, иногда вы сразу поймете, что амбиции неправдоподобно завышены, и это станет поводом усомниться в суждениях и самопознании кандидата, как бы искренне он ни говорил. Мир во всем мире — это, конечно, замечательно, но мы не уверены, стоит ли нанимать человека, который клянется лично его обеспечить.
Уровень амбициозности человека — очень полезная информация, которая сразу дает вам представление о его потенциальных достоинствах, а также знаниях о себе и о том, как он презентует и отстаивает эти знания, попав в необычную ситуацию. Мы обнаружили, что такого вопроса не ожидает почти никто. Он слишком прямолинейный, назойливый, лезет чересчур глубоко в душу и мысли. Большинство людей привыкли к обстановке, где по умолчанию нужно притворяться отчасти амбициозным, отчасти неамбициозным, а все остальные подыгрывают этому притворству.
Прежде чем задавать этот вопрос, нужна пара оговорок. Во-первых, со временем он может стать менее полезным, ведь тоже будет известным и ожидаемым. Если собеседник вооружится тщательно подготовленным ответом, то продемонстрирует вам ровно тот уровень амбиций, которого, по его мнению, вы ожидаете. Соответственно, вопрос заметно потеряет в ценности. Во-вторых, ответ может зависеть от половых, культурных или расовых различий — к этой теме мы еще вернемся. Достаточно сказать, что женщины, например, по разным причинам менее охотно рассказывают о больших амбициях — и даже визуализируют их для себя, — поэтому информативность их ответов явно снижается. Будьте готовы к таким искажениям. Та же проблема может возникнуть у представителей меньшинств или иммигрантов — к этой теме мы опять же вернемся позже. Даже если человек невероятно амбициозен, он может по чисто культурным причинам считать, что интервьюер выше его по статусу, и из-за этого не станет заявлять о желании, допустим, занять положение выше, чем интервьюер, опасаясь, что это сочтут неуместным самовосхвалением или нарушением субординации. Как и всегда, не забывайте о культурном контексте.
Другой ряд метавопросов переворачивает обстановку с ног на голову. Попробуйте, например, такой: «Какими бы критериями
Другой поучительный вопрос: «Какие вопросы у вас есть ко мне?», или «Какие вопросы у вас есть о нас?», или что-то вроде того. Цель — заставить кандидата сказать, что ему на самом деле интересно, и проверить, насколько хорошо он осведомлен о работе или проекте, с которыми ему предстоит иметь дело. Более того, вы проверяете, достаточно ли кандидат разбирается в тех же вопросах, что и вы, и сможет ли он сам когда-нибудь оказаться в положении, когда уже ему придется проявить проницательность, проводя собеседования или, может быть, даже нанимая других кандидатов.
Однако этот вопрос работает не всегда — отчасти потому, что очень многие специально к нему готовятся. Лучше всего его задать, когда вы уже обсудили большинство вопросов, которые соискатель мог подготовить дома, или если вы можете сформулировать его настолько специфически, что «домашнюю заготовку» применить не удастся. Например: «В середине нашей дискуссии мы говорили о [каком-то конкретном проекте]. Какие у вас есть вопросы?» Так вы сможете проверить, насколько внимательно кандидат относится к разговору и умеет ли он схватывать информацию на лету. Если вы просто попросите задать вам вопрос и кандидат ответит что-нибудь вроде «Какой у вас социальный пакет?», вы всего лишь проверите его подготовку. Вполне разумный ответ, но вам обычно нужно что-то более информативное.
Нам очень нравится беседовать с авторами рекомендательных писем, особенно на высокие должности. Вот несколько простых советов по эффективному ведению подобных переговоров.
1. Ваш собеседник, скорее всего, хочет быстрее закончить разговор, помочь (или хотя бы не навредить) кандидату, не лгать слишком откровенно. Но, вероятно, он попытается сказать полуправду.
2. Как и на собеседованиях, главное для вас — скорее перейти из «бюрократического» режима общения в разговорный. Время ограничено, и вам нужно быстро создать атмосферу, в которой автор рекомендательного письма сочтет, что его критика не опасна: не подорвет доверия кандидата, а один-единственный негативный комментарий не превратится в главный аргумент против найма. Для этого можно упомянуть природу проблемы, показав понимание, что кандидаты — сложные личности, и дав сигнал (надеемся, искренний!), что вы непредвзято относитесь к людям с недостатками.
3. Задавайте вопросы о конкретных количественных показателях: в таких случаях даже полуправда все-таки ближе к истине, чем ко лжи. Вы, возможно, не получите стопроцентно честного ответа на вопрос «Этот человек лучше подойдет на должность операционного директора, чем Джон Смит?», но, если автор рекомендательного письма не сразу отвечает: «Да, кандидат лучше подойдет на должность операционного директора», это уже можно счесть негативной информацией. В сфере науки и образования рекомендателя можно попросить сравнить кандидата с другим студентом, которому он тоже дал рекомендацию, или с другим профессором, обладающим опытом и репутацией.
4. Если в рекомендательном письме кандидата нет лидеров прежней организации (или хотя бы их прямых подчиненных), это плохой знак.
5. Поддерживайте разговор — пусть собеседнику будет с вами интересно. А если вам не удастся составить хотя бы примерное представление о недостатках кандидата, значит, разговор прошел неудачно.
Наконец, нас поразили три вопроса для собеседований, о которых рассказал исполнительный директор Stripe Патрик Коллисон в публичном интервью Риду Хоффману в 2019 г.[32] Патрик не говорил, что «они хороши только для авторов рекомендаций», но нам они показались полезными в этом контексте. Вот они.
1. Этот человек настолько хорош, что вы бы с радостью на него работали?
2. Может ли он помочь вам добиться того, чего вы хотите, быстрее, чем любой другой кандидат?
3. Если он не соглашается с вами, какова вероятность того, что прав именно он, а не вы?
Это хорошие форсирующие вопросы; задавайте их и авторам рекомендательных писем, и соискателям.
Итак, грамотно проведенный разговор с потенциальным сотрудником или стипендиатом — едва ли не самая важная ваша задача. Не забывайте: это поможет вам не только заполучить новые таланты, но и сохранить старые и помочь им мобилизовать свои навыки. Если вам не о чем говорить с талантливыми сотрудниками, вы меньше от них узнаете, у вас не возникнет такое же доверие, вам придется больше полагаться на чисто денежные стимулы, чтобы мотивировать людей. Если вы думаете, в чем бы попрактиковаться, попробуйте отточить разговорные навыки.
Глава 3. Как общаться с людьми в Сети
Мы заметили, что специалисты часто дают неверные оценки, если подходят к онлайн-взаимодействию так же, как и к разговорам в реальном мире. Человек, с которым вы беседуете по Сети, может казаться несносным, потому что громко говорит. Но он может повышать голос только потому, что не уверен, как именно он звучит в программе для виртуальных собраний. Кроме того, нужно быть очень осторожными и не давать раздражению из-за
Кстати, эти вопросы достаточно сложны и интересны, чтобы их использовать на собеседовании: «Почему личные разговоры дают больше информации, чем звонки по Zoom?»
Это позволит вам быстро проверить, насколько хорошо ваш собеседник понимает достоинства и ограничения программы («Как на самом деле работает Zoom?», «Почему личные встречи — это хорошо?»), а также его способность к интроспекции и общению. Скорее всего, кандидат уже прошел немало собеседований — как в Сети, так и личных. Какие были ощущения, в чем разница между теми и другими? Как кандидат сформулирует ее? Эти вопросы проверяют самосознание и красноречие, а также способность человека сосредоточиться на задании, которое необходимо выполнить отлично, — в данном случае на собеседовании.
Или попробуйте вопрос посложнее: «В каком плане звонок по Zoom может оказаться
Популярность виртуальных собраний начала расти еще до COVID-19, и можно уверенно сказать, что она продолжится и после того, как кризис пройдет. Компания Дэниела Pioneer интервьюирует и консультирует людей по всему миру, в основном онлайн, как и компания Тайлера Emergent Ventures. Задолго до пандемии мы регулярно, почти каждый день, созванивались по Skype, а потом по Zoom. Современная мода на «виртуальные обеды», похоже, не собирается уходить, публичные речи часто замещаются вебинарами, университетские лекции полностью или частично уходят в онлайн, свидания назначаются в Zoom, открылись сервисы вроде Clubhouse, BlueJeans, Houseparty и т. д.
Более того, поиск талантов глобализируется. Если вам нужно поговорить с потенциальным сотрудником из Мумбаи или Лагоса, вам, скорее всего, придется делать это по Сети, по крайней мере на первых стадиях, а возможно и до самого конца. Даже если собеседник живет на другом конце города, то из-за пробок, дел в офисе или напряженных графиков онлайн-контакты нередко становятся единственным возможным вариантом.
Вопрос «Как проводить онлайн-собеседование?» нам задают едва ли не чаще всего. К сожалению, пока солидных исследований, посвященных лучшим методам, не появилось. В большинстве книг о поиске талантов и работе с ними тоже мало говорится о новых реалиях человеческого общения. Из-за недостатка научных статей и практического опыта, посвященных этой теме, глава 3 получилась несколько более умозрительной, чем остальные, но мы уверены, что наши основные выводы будут полезны.
Некоторые фундаментальные истины верны и для онлайн-общения: вы должны быть достойны доверия, а чтобы добиться его, нужно завести естественный разговор. Как вы уже знаете из предыдущей главы, для этого нужно найти способ
Во-первых, при онлайн-встречах гораздо сложнее использовать невербальные сигналы и взгляды, чтобы установить доверительную связь. Во время звонка по Zoom, например, вы видите плоское изображение лица собеседника на каком-то фоне, но больше ничего.
Еще одно ограничение: вы не можете точно сказать, куда смотрит другой человек, поскольку его система координат не такая, как у вас. Даже если вам кажется, что вы смотрите прямо на собеседника, для него это не так: вы же не чувствуете настоящего контакта взглядов, когда смотрите на любимую звезду по телевидению. Кроме того, движения глаз двух собеседников не синхронизируются так же, как при личной встрече (если в видеозвонке участвует больше двух человек, проблема усугубляется). Если вы глядите на экран, собеседнику трудно понять, смотрите ли вы ему в глаза (если угол наклона головы сигнализирует об ограниченном внимании), куда-то в пространство или просто мимо. В этом смысле видеозвонки — достаточно обезличенный вид общения.
Так что при прочих равных условиях уровень доверия при онлайн-звонке будет ниже. В такой обстановке труднее задавать острые вопросы. Вы, интервьюер, скорее будете казаться несносным, или слишком назойливым, или «каким-то не таким»; в любом случае ваши намерения будет трудно уловить. Так что придется задавать меньше острых вопросов или как-то их смягчать. Это одна из причин, почему онлайн-интервью обычно менее информативны. Этот фактор также нужно учитывать, выбирая подход к собеседнику.
Однако эту возрастающую трудность можно компенсировать. Попробуйте сразу установить более доверительный контакт. Поговорите об общих интересах или самокритично пошутите — хотя бы для того, чтобы смягчить острые вопросы, которые планируете задать. В целом вы можете говорить более ободряющим тоном. Для этого требуется время, это может ограничить вашу эффективность, но такой подход дает вам определенную свободу и позволяет быть настойчивее в других направлениях, чтобы получить более специфическую информацию.
Скорее всего, на онлайн-собеседовании соискатель будет больше опасаться рисков. На собеседовании мы можем начать рассказывать какую-нибудь историю и по незаметным визуальным сигналам понять, стоит нам продолжать или нет. Но когда обратной связи нет или она поступает с опозданием, мы скорее вообще не станем ничего рассказывать. Так что кандидаты чаще будут казаться скучными, однообразными и не любящими риск, и вам как интервьюеру придется соответственно изменить свои ожидания.
Если смотреть на проблему информации в более общем виде, при удаленном общении вы лишаетесь минимум трех разных источников знаний: социального присутствия, богатства информации и полной синхронности обмена репликами. Под социальным присутствием мы имеем в виду возможность видеть, как кандидат общается с другими и проецирует свой образ. Богатство информации — это разные невербальные сигналы: как человек ходит, как пожимает вам руку, как здоровается с другими, кто входит в комнату и т. д. А синхронность — это ритм и темп разговора, природа пауз, скорость, с которой удается достигнуть взаимопонимания, уровень координации, порядок реплик и т. д.
Для каждого интервью стоит заранее подумать, какие из этих факторов вы хотите компенсировать, а без каких сможете и обойтись. Не нужно напрямую сравнивать Zoom с реальной жизнью; детализируйте и разбирайте конкретные проблемы, с которыми вам предстоит столкнуться. Отсутствие социального присутствия, например, может стать проблемой, если вы хотите нанять продажника или лидера команды. А вот если вы ищете человека, который будет на связи удаленно и в основном работать один, например копирайтера или редактора, это уже не так важно.
Нередко онлайн-общение подходит для специфических, сфокусированных дискуссий о конкретной проблеме, задаче или спорном вопросе. А как источник спонтанных взаимодействий или способ добычи неспецифической информации оно пригодно намного меньше; соответственно (в сравнении с личным собеседованием), вы не получите представления о вещах, о которых даже не собирались спрашивать изначально. Если кто-то придет в ваш офис, чтобы поговорить, у вас может найтись неожиданная общая тема — фотография, или картина, или плакат на стене. Такие наблюдения намного менее вероятны в Zoom — и потому, что детали сложнее увидеть на маленьком экране, и потому, что разговор ведется более сосредоточенно, в нем меньше пространства для отвлечений. Так что, если подобная фоновая информация важна для должности — например, вам нужно узнать больше о социальном контексте, в котором живет кандидат, — компенсируйте ее отсутствие, задавая прямые вопросы на эту тему.
Разбирая подобным образом недостатки онлайн-общения, вы узнаете, как и из каких источников можно получить дополнительную информацию. Вы можете компенсировать недостатки онлайн-интервью, задавая кандидату больше прямых вопросов из области, в которой вам не хватает информации, или прося уточнений у авторов рекомендательных писем.
Еще одна проблема онлайн-интервью — координация: не всегда понятно, чья сейчас очередь говорить. Из-за разнообразных технических глюков сообщения могут передаваться с опозданием (возможно, часть проблем уже будет исправлена к моменту, когда вы читаете эти строки; сейчас же, когда мы их пишем, примерно у половины гостей подкаста Тайлера такая проблема возникает по меньшей мере раз в течение диалога). По-настоящему высокоскоростной и бесперебойный доступ в интернет еще не стал нормой в США. В онлайн-разговорах до сих пор бывают короткие задержки, система может даже на время зависнуть. Это вредит общему ритму разговора, поскольку, даже если конкретно сейчас ничего не виснет и не лагает, собеседники все равно не могут быть твердо уверены, точно ли передалась вся информация и насколько хорошо и быстро они считывают невербальные сигналы друг друга. В таких онлайн-диалогах стороны намного более разъединены, а иногда связь разъединяется и буквально. Опять же, из-за этого очень трудно воспринимать многие межличностные сигналы.
Еще одно примечательное свойство онлайн-общения — оно «съедает» многие традиционные маркеры статуса. Просто подумайте, как много аспектов статусных отношений размываются или полностью уничтожаются онлайн. Например, на деловой встрече или собеседовании участники обычно рассаживаются в определенном порядке — либо обговоренном заранее, либо спонтанном. Руководителя или другого человека, принимающего решения, например, вряд ли отпихнут в угол комнаты. А вот в онлайн-звонках такие маркеры статуса отсутствуют — максимум есть человек, который «контролирует ручки громкости». Более того, человек, отвечающий за звук, — это чаще всего технический ассистент, а не руководитель.
Многие женщины отмечали в твиттере, что в разговорах по Zoom чувствуют себя равными. Руководитель (обычно мужчина) не занимает доминирующего положения в центре комнаты, не может легко дать невербальный сигнал «сейчас говорю я», перебить кого-то сложнее, да и очередность нередко более симметричная. Так что интервьюерам нужно понимать, что в онлайн-беседе они не могут проецировать свое лидерство и харизму так же, как при личной встрече. Одежда как маркер статуса тоже играет в онлайн-разговорах иную роль. Рубашки, прически и осанка становятся важнее, а обувь, часы, походка, костюмы и рост уже не так значимы. «Властная внешность» не играет большой роли. Рукопожатия и без того уже потихоньку выходят из моды, но по Zoom пожать руку собеседнику уж точно не получится, так что никто не узнает, твердое оно у вас или слабое. Многие люди, которые привыкли демонстрировать свой высокий статус и обаяние при личных встречах, чувствуют себя слегка потерянными, общаясь через экраны. Остроумные ответы во время интернет-звонка тоже теряют в эффективности, от чего страдают и те, кто привык удерживать аудиторию умными ремарками.
Все это означает, что вам нужно тщательно обдумать вопрос, как именно статусные отношения проецируются в онлайн-среде. Обычно там наибольшее влияние и статус получает человек, который быстро может добраться до сути дела. Вам стоит развивать этот навык в любом случае, но в Сети он важен особенно. Многие онлайн-преподаватели сообщают, что во время долгих лекций им приходится устраивать небольшие секционные заседания в Zoom, чтобы студенты почувствовали, что тоже отчасти контролируют процесс обучения, не потеряли интерес и увлеченность. В долгосрочной перспективе такие методы выгодны для лидеров, которые меньше страдают паранойей и не гнушаются на какое-то время поступиться контролем над ситуацией. Вам придется изменить свой лидерский стиль в том же направлении — если, конечно, вы еще этого не сделали[33].
Люди, которым необходимо чувствовать, что они выглядят и подают себя отлично, испытывают б
Очень характерный момент: во время локдаунов кино- и телезвезды потеряли доступ к своим обычным платформам. Многие начали выкладывать в Сеть личный контент, но, как выразился Спенсер Корнхабер в The Atlantic, «знаменитости еще никогда не выглядели менее зрелищно». Они казались скучающими и бездарными, а не расслабленными и искренними. Большинство из них привыкли к почтению и даже поклонению, но в видеоролике, снятом на iPhone, они становятся «еще одним унылым лицом», до конца этого не осознавая. Когда Галь Гадот, Натали Портман, Джейми Дорнан, Сиа, Педро Паскаль, Зои Кравиц, Сара Сильверман, Лесли Одом — младший, Джимми Фэллон, Уилл Феррелл, Нора Джонс и Кара Делевинь сняли видео, где они поют Imagine Джона Леннона, выглядело это скорее неуклюже, чем интересно[34].
Не будьте такими, как эти знаменитости, какой бы шишкой вы ни были в разговорах лицом к лицу. Онлайн-общение срывает с вас большую часть мистического ореола, и вам нужно быть к этому готовыми.
Здесь сложнее всего понять, насколько ваше позитивное влияние зависит от проецируемого вами образа высокого статуса при личном общении. Простой пример: вы, возможно, вовсе не так остроумны, как вам кажется! Ваш онлайн-разговор будет куда более успешным, если вы поймете, насколько ваш образ при личном общении основан на своеобразной фальши, и построите свою онлайн-харизму на другом фундаменте — более простом, непринужденном, прямолинейном и очаровательном (но при этом скромном, а не настойчивом). Ваш дорогой костюм и место за столом не будут сигналами высокого статуса, так что вам как интервьюеру теперь придется постараться. На самом деле это даже плюс: считайте это шансом чему-нибудь научиться и блеснуть своими навыками личного человеческого общения.
Вот еще одна проблема: если вы на «центральной сцене Zoom», в самом большом окошке, у собеседников нет иного выбора, кроме как смотреть прямо на вас, — если только они не решили вообще не обращать на вас внимания. Это может стать для вас стрессом, потому что вы выставляете на всеобщее обозрение ваши недостатки: прыщик на лице, необычную манеру речи, движения головы. Вы и сами видите их и, возможно, даже не совсем уверены, куда смотреть, поэтому то пытаетесь глянуть в сторону, чтобы забыть обо всех этих странностях, то украдкой бросаете взгляд на экран, чтобы понять, как их исправить. К сожалению, зрители при этом понимают, что происходит нечто странное. Выступая публично, опытные лекторы используют разные отвлекающие маневры — движения рук и тела, харизму, — чтобы прикрыть свои недостатки, а по Zoom это сделать намного сложнее.
Многие пытаются использовать самодельные фоны в Zoom, чтобы показать свою значимость, но это тоже непросто. Поставить на фон вид из окна небоскреба — не лучшая идея для визуальной стороны звонка (слишком много яркого света), так что, возможно, со временем эту роль начнут играть дорогие произведения искусства.
В целом мы заметили, что после массовой миграции в цифровую саванну, вызванной COVID-19, главным символом статуса становится не дизайнерский пиджак, а цифровой битрейт. Высокопоставленные инвесторы и директора тратят тысячи долларов на студийные камеры и свет. С другой стороны, Дэниел обнаружил, что многие из его «пионеров» подражают этой манере обозначения статуса с помощью хитрого ПО. Используя хромакей, программы для модулирования голоса и видеофильтры, они меняют свою внешность, чтобы производить впечатление прожженных бизнесменов, не тратя при этом слишком много денег. Это демонстрирует не только впечатляющие технические умения, но и интересную зрелость. Само то, что для них это важно, показывает, что они отлично понимают, как их воспринимают другие; и ничего подобного не могло бы произойти в мире, где есть только очные собеседования. Статусные сигналы в Сети подавать труднее, однако сложные задачи тоже решаемы.
Тайлер в качестве фона для звонков в Zoom использует рисунок Давида Бурлюка с книгами на столе (Бурлюк — художник-авангардист украинского происхождения, работавший в начале XX в.), а если камера чуть наклонится, то вы увидите классическую живопись Гаити («Ночной рынок» Уилсона Биго). Тайлер подает сигнал об открытости — в том числе другим культурам, — а также проецирует чувство таинственности, заставляя вас заинтересоваться тем, что он делает. Дэниела окружает ярко-желтый фон точно такого же оттенка, как на его сайте, — даже здесь он продвигает свой бренд Pioneer. Он излучает ауру технологии, а не культуры. Если кандидат использует заурядный фон для звонка, это не обязательно значит, что с ним что-то не так, но это тоже информация о том, как человек представляет себя миру. Если говорить конкретно, то такой кандидат скорее подойдет для работы, где важна сущность, а не внешние проявления.
Звонки по Zoom могут давать еще и сопутствующую информацию о доме и семейной жизни кандидата. Возможно, это и несправедливо, но по-настоящему изолированную обстановку для онлайн-дискуссии создать удается не всегда. На фоне могут говорить и даже кричать люди, звонить телефон, лаять собака — все это даст вам представление, пусть даже ограниченное или расплывчатое, о ритме домашней жизни. И конечно, вы сами можете тоже подавать подобные сигналы. Да, иногда придется встать с места, чтобы расписаться за посылку. Онлайн-общение размывает границу между рабочим и домашним пространством; особенно это актуально стало во время пандемии, когда всех рассадили по домам, но в какой-то мере это справедливо и в целом.
Мы считаем это положительными чертами онлайн-среды. Нет, мы не говорим, что нужно установить догматические критерии «правильной» домашней жизни, к которой нужно стремиться. (Каким должен быть лай собаки — визгливым и пронзительным или низким и хриплым? Кто знает?) Однако размытая граница между домашней и рабочей жизнью привносит разнообразие в базовую структуру собеседования, и это хорошо. Чем-то это напоминает наблюдение за тем, как кандидат общается с сотрудниками Starbucks. Радуйтесь любому снижению напряжения, двусмысленностям или странностям во время собеседования. Воспользуйтесь этим — например, как неожиданной темой для разговора, — чтобы вывести кандидата из «режима собеседования» в «разговорный режим». Но не нужно сразу лезть в его личную жизнь. Заведите разговор о вашей ситуации и смотрите, как пойдет. Иногда домашняя среда дает больше шансов на неожиданные открытия, чем офис. Пользуйтесь этим.
Также Тайлер обнаружил, что онлайн-обучение через Zoom помогает студентам почувствовать, будто их «пригласили к нему домой». Его жена Наташа подходила к экрану, чтобы помахать им; они видели его диван; пару раз он вставал, чтобы достать бутылочку воды из холодильника. Это мелкие детали, но они создают ощущение, что учитель более на равных. По крайней мере, студентам выпускных курсов это помогает почувствовать себя его коллегами — собственно, они и должны стремиться таковыми стать, — а не бездумными роботами, которым надо только вовремя сдать домашнее задание. Дэниел во время звонков и семинаров по Zoom обычно одет в футболку. Кремниевая долина всегда отличалась непринужденностью в одежде, но сейчас как никогда легко перенести домашние привычки на работу, поскольку рабочее место все чаще располагается именно дома[35].
Многие знаменитости, давая онлайн-интервью из дома во время локдауна, использовали для фона книжные полки, хотя мы не можем уверенно сказать, что в таких ситуациях было намеренно, а что случайно. У Кейт Бланшетт на фоне стоял «Посткапитализм» Пола Мейсона и «Оксфордский словарь английского языка», что создавало образ интеллектуалки. У принца Чарльза на фоне стояла книга Бэзила Тейлора «Стаббс», посвященная английскому художнику XVIII в., известному портретами лошадей. Эта книга не подошла бы ни Дэниелу, ни Тайлеру, но для принца Чарльза выбор был идеальным. В одном журналистском исследовании депутатов британского парламента выяснилось, что они предпочитают прикрывать книжные полки и делать фон максимально скучным и заурядным (возможно, опасаясь, что читатели оскорбятся, увидев название какой-то книги). Это нивелирует любую возможную пользу от имиджа завзятого книгочея. «Лолита» Набокова — глубокий, полный тонкостей роман, но вы точно хотите, чтобы ваши избиратели увидели его у вас дома?[36]
Нам, конечно, нравятся эгалитаристские черты онлайн-собеседований и разговоров, но мы понимаем, что в наших онлайн-интервью появляются новые иерархические черты, и не только потому, что «пионеры» Дэниела перепрограммируют фоновые изображения для звонков. Чем проще онлайн-среда, тем важнее эффективность самого человека, особенно его ответы во время собеседования. Онлайн-интервью чем-то напоминают быстрые шахматы по интернету, где важно только качество ходов; в данном случае важно качество ответов. Если дорогие ботинки или запонки теряют важность, значимее становится плавность вашей речи. Это может быть сигналом об определенных интеллектуальных достоинствах, но вы как интервьюер должны понимать, что набор получаемых вами сигналов ограничен; не нужно слишком восторгаться красноречием собеседника, и не забывайте задействовать детектор эпистемического смирения на полную мощность.
Наконец, программы для онлайн-звонков могут подложить свинью соискателям, которые склонны к так называемой Zoom-усталости. Как мы уже видели, во время Zoom-звонка или другой онлайн-встречи вы не получаете той социальной информации, к которой привыкли, например разнообразных жестов рук и движений тела. Вместо этого вам приходится сосредоточиваться только на сказанном, и, собственно, у вас нет другого выбора (разве что вообще отключиться и не обращать внимания на происходящее). Но многие очень любят интерпретировать невербальные социальные сигналы и отзеркаливать их, — например, если собеседник улыбается, вы улыбаетесь в ответ. Научные данные говорят, что многих из нас — возможно, большинство — дезориентирует отсутствие стольких социальных сигналов, когда приходится полагаться лишь на несколько маркеров коммуникативного опыта. И если вам кажется, что собеседник слегка «не в себе», не делайте из этого поспешного вывода, что он в целом невнимателен и рассеян. Звонки по Zoom — сущее наказание для многих экстравертов, но при этом они как раз лучшие кандидаты на некоторые должности. Если вы хотите нанять продажника на «холодные звонки», который будет ходить по домам и стучать в двери, не стоит придавать результатам собеседования по Zoom такое же значение, как при найме программиста[37].
Дэниел во избежание «Zoom-усталости» рекомендует отключить видео и говорить по аудиосвязи, как по телефону. Во многих случаях видео так или иначе сбивает с толку, а аудиозвонки могут получиться более искренними. Более того, при таком подходе есть шанс, что Zoom и прочие программы для видеосвязи не осточертеют вам раньше времени, ведь наверняка будут ситуации, когда видео включать придется, хочется вам этого или нет. Иногда говорящим головам лучше сказать «нет»[38].
В католических исповедальнях священника отделяет от прихожанина ширма. Они не смотрят и даже не могут взглянуть друг на друга — в отличие от звонка по Zoom. Но и у такой обстановки есть полезные черты. В старину католические исповеди были публичными; метод «черного ящика» появился лишь в середине XVI в. Но он оказался полезным и получил в церкви широкую популярность. Люди начали исповедоваться с большей охотой[39].
Сейчас публичные исповеди, можно сказать, возвращаются в виде «культуры отмены», особенно в соцсетях. Но похоже, они скорее помогают тем, кто хорошо умеет актерствовать и притворяться, чем становятся уникальным методом поиска истины. Это опять же говорит о том, что иногда отсутствие видимости и прямого контакта лучше помогает докопаться до правды.
Классический подход к психотерапии тоже требует отказа от общения лицом к лицу: пациент лежит на кушетке и не смотрит врачу прямо в глаза. Сразу скажем, что это лишь один из возможных методов терапии: многие психотерапевты работают лицом к лицу, а в наши дни еще и по Skype или Zoom. Однако немало пациентов до сих пор предпочитают потратить время, усилия и деньги, чтобы прийти в кабинет психотерапевта, лечь и подчеркнуто на него не смотреть. Вот еще одна проверенная временем практика, участники которой не стремятся смотреть друг другу в глаза, и здесь есть чему поучиться.
Исповедь и психотерапия схожи в одном: если вы не смотрите в глаза другому человеку, вам легче ему в чем-то признаться или, по крайней мере, говорить более открыто. Если бы священник смотрел прихожанину прямо в глаза, тому, возможно, труднее было бы признаться, что он не исполняет всех обязанностей перед семьей. Более того, это нарушило бы анонимность. Точно так же и в психотерапии пациенту легче рассказать о детской травме, когда за этим не следует видимой визуальной реакции («Он что, приподнял бровь? Или ухмыльнулся? Или засмеялся?»). Контакт взглядов — это связь, но вместе с тем он может быть угрозой или ненужной, отвлекающей фокальной точкой и многим мешает расслабиться или раскрыться по-настоящему. Мнения об эффективности «метода кушетки» в психотерапии разнятся, но он, по крайней мере, способствует появлению свободных ассоциаций, помогает регулировать ритм сессии и делает общую обстановку менее угрожающей[40].
Отсутствие прямого контакта взглядов во время онлайн-звонка говорит еще и о том, что при этом, скорее всего, хуже работает режим взаимного подбадривания. Вас никто не заставляет быть вежливыми, или улыбаться, или искать понимания и одобрения собеседника. Иногда избавление от конформизма даже дает возможность копнуть поглубже. А еще вы можете кое-что узнать о том, как ваш собеседник себя ведет, когда полного социального доверия нет или оно не подкрепляется постоянными сигналами присутствия.
Некоторые истории о новых методах онлайн-свиданий в эпоху локдаунов показывают, что люди могут больше раскрываться в упрощенной среде. Рассмотрим случай с 27-летней Джуди Квон из Бруклина. Она высказала очень важную идею о потенциальных достоинствах онлайн-свиданий: «У них, бесспорно, есть явные недостатки, но, по крайней мере для меня, этот [сценарий] сделал возможным серьезные разговоры… Я более открыто говорила о том, что чувствую, и попросила [партнера по свиданиям] сделать то же, потому что мы не можем “читать” друг друга так же, как при личном знакомстве. Это, безусловно, помогло нам лучше осознать свои чувства»[41].
Способов заполнить неловкую паузу во время свидания по Zoom меньше. Это одновременно и достоинство, и недостаток. Вы не можете, как в ресторане, взять графин с водой и наполнить стакан, чтобы отвлечь собеседника или потянуть время. Так что же в таких случаях делают люди, по крайней мере некоторые? Они говорят прямо и искренне и обнажают души. А это может помочь им быстрее и лучше узнать друг друга — если свидание не станет скучным и неловким в первые же минуты[42].
В случае собеседований на первый взгляд совет «контактируйте с кандидатом меньше, а не больше» может показаться безумным. Но если вы хоть раз проводили «собеседование на ходу», где контакт взглядов обычно минимален, это утверждение уже не будет выглядеть странным. Такая беседа иногда оказывается более полезной и информативной, чем личная беседа за столом. В подобной обстановке почему-то возникает больше пространства для обсуждения идей, не относящихся к делу напрямую, более широкий выбор тем и свободы в структурировании дискуссии. Когда вы идете рядом, вы чувствуете взаимную поддержку, безопасность, возможно даже игривость. Некоторым кандидатам, вероятно, кажется, будто они менее ответственны за то, что говорят на ходу, а не во время беседы за столом.
Интервьюер Терри Гросс, работавшая на Национальном публичном радио, специально использует особую методику дистанционного общения, не предусматривающую очных встреч: «Гости сидят в отдельной студии, а Гросс — в своей “коробочке” в филадельфийской студии WHYY. Такая обстановка создает своеобразную обезличенную интимность, чем-то похожую на исповедь или психоанализ, где пациент и врач не смотрят друг на друга; теория гласит, что это помогает мыслям и фантазиям течь свободнее. Возможно, именно поэтому ее гости обычно столь откровенны»[43].
И даже на этом список возможных ситуаций, где большое расстояние до собеседника способствует открытости, не заканчивается. Во время локдауна исследователи, проводившие телефонные опросы, обнаружили, что респонденты охотнее берут трубку и разговаривают с интервьюером. Многие не только отвечали на вопросы анкеты, но и доверительно сообщали интервьюеру о своих страхах, грусти, о том, как им живется. Эти разговоры стали для многих своеобразной возможностью выпустить пар, они видели в безликом интервьюере того, кому можно довериться. В одном исследовании серия интервью, которая обычно длится десять минут, во время пандемии продлилась четырнадцать, потому что респонденты оказались разговорчивее обычного[44].
Учитывая все это, вы можете попробовать во время онлайн-собеседования задать пару вопросов, которые вызывают «ощущение исповеди». Вопросы не должны быть вызывающими или острыми; лучше задавать их пассивно и открыто, словно вы просто хотите выслушать собеседника, а не осуждать его. Как насчет вот такого варианта? «Мы все ошибаемся на работе, в том числе и я. Можете рассказать об ошибке, которую вы допустили, но жалеть о ней стали лишь много позже?» Или вот такого: «Что в рабочей обстановке можно назвать “намеренным грехом”? Чем он отличается от простой ошибки? Можете ли вы это проиллюстрировать на примере кого-нибудь из коллег?»
Отметим, что упоминание коллеги делает вопрос менее угрожающим и повышает вероятность, что на него ответят честно. Если хотите действовать прямолинейно, попробуйте такой вопрос: «Когда вы чувствовали на работе большое сожаление и почему? Насколько виноваты вы были в той ситуации?»
На очном собеседовании кандидат может закрыться и не дать полезного ответа. А вот онлайн, если вам кажется, что у вас есть шанс добиться, так сказать, «настоящей исповеди», попробовать такой вариант стоит. Но если вы получите по-настоящему откровенный ответ, воспринимайте его как информацию, а не признак того, что собеседник плохо функционирует и готов вот-вот развалиться. Вы приложили особые усилия, чтобы получить эту информацию, и, если ответ вышел более откровенным, чем обычно, не забывайте: вы сами этого хотели. Изменяйте соответственно ваши ожидания, ищите в ответах позитивную сторону. Подобный ответ — отчасти ваш успех как интервьюера, а не недостаток кандидата.
Также стоит отметить, что иногда (например, когда молодая женщина приходит на собеседование к мужчине) отсутствие прямого контакта взглядов помогает установить доверие. Взгляд в глаза может быть воспринят как угроза или напоминание о предыдущих неприятных ситуациях, возможно даже связанных с домогательствами. Вот еще одна иллюстрация того, что онлайн-среда
Конечно, если вам предстоит собеседование, вы можете принять «защитные меры», чтобы не выглядеть слишком непринужденными и открытыми. Некоторые из тех, кто ходил на свидания в Zoom, рассказали, что чувствуют определенный комфорт, проводя ритуал «сделать зарядку, принять душ и надеть то, в чем не стыдно пойти на настоящее свидание» перед онлайн-встречей. Другие даже пользовались своим лучшим одеколоном или духами и заправляли постель (а вдруг повезет?). Соответственно, мы считаем, что многим людям, чтобы поддержать необходимый уровень концентрации, необходимо одеться и подготовиться так же, как они готовились бы к очному собеседованию. Так что, если вы выглядите недостаточно дисциплинированными, подумайте: может, вам стоит надеть на звонок в Zoom лучшую обувь? Но сразу предупреждаем: мы
Чем раньше вы осознаете, что онлайн-собеседования проходят в совершенно иной среде, чем очные, тем лучше. Вы поймете, что ваши старые стандарты, помогавшие вам распознавать таланты при личных встречах, требуют изменений. Никакие технологические достижения не устранят эту базовую разницу.
Избегайте ловушки: не думайте, что технология дистанционных интервью должна быть «достаточно хороша». Может, когда-нибудь у нас появится голографическая виртуальная реальность, которая станет почти идеальной симуляцией личного общения, но эволюция онлайн-технологий идет не только и не столько в этом направлении. Онлайн-общение заостряет внимание на определенных факторах за счет других. Технологии не улучшаются сразу во всех направлениях (например, «Виагру» изобрели раньше, чем лекарство от болезни Альцгеймера, так что в продлении жизни одних частей тела человечество достигло б
Теперь представим, что технологии Oculus очень быстро развились и виртуальный «отпуск в Париже» почти так же хорош, как настоящий, но дешевле и удобнее. Собеседование в виртуальной реальности с использованием Oculus все равно не будет иметь того же эмоционального резонанса, что личный разговор. Во-первых, виртуальное взаимодействие, в отличие от очного, не чревато неудобствами. Ваш аватар, скорее всего, запрограммирован так, что никогда не споткнется и не прольет кофе; вы не опоздаете к назначенному времени из-за пробок, а умение «читать» виртуальную трехмерную комнату, скорее всего, станет отличаться от умения ориентироваться в реальном мире. Возможно, в продвинутой виртуальной реальности все будет казаться слишком стерильным. Очень трудно давать советы по развитию технологии, которая еще не вышла на этап зрелости, но, когда она распространится повсеместно, вам придется искать способы компенсировать эти различия, причем независимо от того, берете вы интервью или даете. Просто не путайте эту новую технологию с очной встречей.
Побудем еще немного футуристами и представим будущее, где онлайн-собеседования станут информационно намного
Но даже в такой идеальной с виду ситуации собеседования, проводимые с помощью ИИ, все равно приведут к необъективности оценок. В частности, такие технологии будут привлекать внимание к тому, что ИИ может измерить хорошо, и отвлекать от более «шумных» данных. А если у многих учреждений появится доступ к одной и той же ИИ-технологии, что весьма вероятно, для вас наибольшее значение будет иметь именно такая «шумная», необычная информация. Не забывайте: таланты ищут все, и вам нужно обнаружить тех, кого упустили конкуренты. Если бы ИИ был широко доступен, еще неизвестно, насколько бы он помог вам в поисках; отчасти он даже усложнит задачу, потому что конкурентам станет легче найти тех же недооцененных кандидатов.
Наконец, не забывайте и о том, что личное общение может помешать вам принять верное решение на собеседовании. Не все сигналы во время интервью верные. Из разговоров по Zoom вы не получите особого представления о том, насколько хорошо собеседник одевается (и уж тем более обувается), о том, как он реагирует, когда в комнату кто-то входит, и вообще ничего не узнаете, например, о его запахе. И это далеко не весь список недополученной информации. Мы не знаем, какие из этих факторов ценны для принятия хороших кадровых решений (возможно, никакие), и можем неправильно истолковать такие сигналы, даже если в принципе они информативны. Так что во время онлайн-собеседований у вас не должно быть пораженческих настроений — иначе подобные интервью могут даже оказать вам медвежью услугу. Онлайн-диалог, по крайней мере, дает немного больше возможностей сосредоточиться на действительно важной информации.
Люди очень тщательно стараются скрыть свой истинный уровень добросовестности. Они, скорее всего, в большинстве случаев обманывают интервьюера: в конце концов, кто хочет показаться на собеседовании недобросовестным? Многие интервьюеры присматриваются к походке, микровыражениям лица и общению с третьими лицами, чтобы оценить, насколько человек действительно достоин доверия, — независимо от того, справедлива эта оценка или нет. И мы на самом деле не знаем, насколько точную информацию дают эти сигналы. Так что, если онлайн-интервью уравнивает эти сигналы у разных кандидатов, возможно, это даже поможет вам принять лучшее решение. Вам придется уделить больше внимания тому, что человек сделал; как вы увидите позже, мы большие поклонники «демонстрируемого присутствия» — реальных занятий и достижений — как самого надежного источника информации о человеке.
То, что онлайн-собеседования якобы беднее информацией, может даже помочь некоторым интервьюерам преодолеть потенциальную предвзятость в отношении женщин и представителей меньшинств. Мы уже упоминали, что в онлайн-мире не действуют традиционные сигналы харизмы и социального присутствия, но для многих должностей ни то ни другое не становится определяющим фактором. В частности, понимание харизмы в разных культурах очень разное. Мы нередко обнаруживали, что люди из незападных культур ведут себя на собеседованиях чересчур вежливо (и онлайн, и в других условиях), возможно понимая, что плохо знают культурный мир, с которым им пришлось столкнуться, и боятся совершить ошибку (см. главу 8, она посвящена вопросам расы и пола). В вежливости, конечно, нет ничего плохого, но оценить харизму такого человека непросто. В результате у вас, интервьюера, принадлежащего к западной культуре, появится соблазн сделать вывод, что такие люди в принципе не слишком харизматичны, но это, конечно, будет ошибкой: собеседник просто опасается демонстрировать ее вам. Онлайн-интервью, в котором
Глава 4. Какую пользу приносит интеллект?
Может ли так быть, что разговоры об интеллекте вызывают к жизни слишком иерархичное мышление и ранжирование? После долгих дебатов мы пришли к выводу, что интеллект обычно переоценивается, причем чаще всего умными людьми. С другой стороны, в исследованиях представлены некоторые случаи, когда интеллект действительно важен. Мы устроим экскурсию по местам, где он существенен, и обсудим, что тут известно, а что нет. Как мы уже отмечали, в поиске талантов очень важен контекст.
Начнем с позитива, ведь интеллект помогает человеку найти новые идеи и сложить пазл там, где другим это не удается. А чтобы продемонстрировать лидерские навыки и авторитет на высочайшем уровне, нужен по-настоящему высокий интеллект, особенно если у вас в подчинении есть другие очень умные люди. Углубимся в подробности.
Начнем с изобретателей, поскольку по ним доступны очень хорошие данные, а результаты исследований достойны внимания. Есть информация из Финляндии обо всех трудоспособных мужчинах 1961–1984 годов рождения: их специальности сопоставляются с уровнем IQ, измеренным во время призыва в армию (тогда на военную службу призывали только мужчин, женщин в исследовании нет[47]). Кроме того, ученые собрали много информации об этих людях, охватывающей значительную часть их жизни, в том числе доходы и уровень образования их самих и их родителей. Как часто бывает в скандинавских странах, данные собраны очень тщательно и считаются надежными[48].
Самые поразительные результаты получены для той категории, которую можно назвать изобретателями. Если вы ищете такого человека, то IQ — с большим отрывом самая важная из всех переменных, которые можно измерить. Более того, чем выше измеренный IQ, тем выше и вероятность того, что человек станет изобретателем. Кстати, IQ в данном случае измерялся по тесту Рейвена, где главную роль играют визуально-пространственные навыки, а не речевые способности.
Поделиться книгой: