Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, наш взор не минует чаши Юрия Долгорукого, основа теля Москвы. Сотни лет чаша из позолоченного серебра, или, как говорили в старину, потир - сосуд для причастия, - находилась в стенах собора в Переяславле-Залесском, пращуре всех каменных соборов северных земель. На чаше, отличающейся простотой и строгостью формы, сочетающей мягкость и благородство линий, изображен Георгий, покровитель воинов, в виде кудрявого юноши, в одеждах римского патриция. Георгий почитался как личный небесный покровитель князя, основателя горо дов, проводившего жизнь в сечах и путях, ловах и пирах. Надпись на венце чаши говорит о неувядаемой силе и прямоте старых книжных изречений. Потир едва ли не ровесник Москве, и, конечно, его видели, приезжая в Переяславль-Залесский и заходя в собор, многие из прямых потомков Долгой Руки.
ПОТИР КНЯЗЯ ЮРИЯ ДОЛГОРУКОГО
Большая общая чаша - братина - по своей форме иногда напоминает обычный глиняный горшок. Отлитая из благородного металла, она привлекает своей надписью, звучащей как благопожелание, не утратившее смысл и поныне: «Истинная любовь уподобная сосуду злату, ему же разбитая не бывает ни откуда, аще и мало погнется, то по разуму вскоре исправится».
Пиршественную посуду жаловали тому, кто отличался на службе, или в связи с памятным событием. Например, Петр I охотно одарял тех, кто старательно лил пушки, неутомимо строил суда, закладывал на окраинных землях города. Высоко ценились дипломатические услуги. Так, в восьмидесятых годах семнадцатого века Федор Мартынов нес трудную представительскую службу в Крыму; поводов для треволнений хватало, и можно не сомневаться, что его жизнь была не мед. Дьяку был пожалован серебряный ковш.
Золотое блюдо, покрытое по бортам изысканным чёрневым узором, было изготовлено для молодой черкесской княжны Марии Темрюковны ко дню ее свадьбы - она стала второй женой Ивана Грозного.
Случилось это 21 августа 1561 года - таким образом, блюду четыреста с лишним лет. Но и теперь оно производит впечатление красотой изогнутых «ложек», расходящихся, как волны, от центра. Уверенный и сильный почерк мастера делает блюдо-подарок своего рода образцом отечественного искусства шестнадцатого столетия. Позднее пытались воссоздать и форму, и чёрневый узор, но ничего, что могло бы соперничать с блюдом царской избранницы, не было создано. Напоминает золотое блюдо и о том, что самой дочери князя восточной красавице - не суждена была долгая жизнь.
ЗОЛОТОЕ БЛЮДО КНЯЖНЫ МАРИИ ТЕМРЮКОВНЫ XVI ВЕК.
Стоит на минуту закрыть глаза, и перед внутренним взором предстанут чертоги, сияющие нарядными - жемчужного и золотого шитья - одеждами: приехали заморские послы. Московия имела обширные связи с Западом и Востоком. Пышно и торжественно принимал Кремль послов, дипломатический обряд соблюдался с большим тщанием. Вслед за вручением грамоты начиналось подношение даров. Вот теперь они перед нами - серебряные подносы, золотые лохани, кружки, рукомои, бархаты, хрустальные кубки, подсвечники, блюда, янтарь, слоновая кость, часы с «хитростями», музыкальные инструменты… Как ответный дар ценились работы-изделия кремлев еких мастеров. Конечно, время уберегло для нас сравнительно немногoe, но и то, что хранится в Оружейной палате, - ни с чем не сравнимое богатство. Мы владельцы самой большой и в своем роде единственной в мире коллекции английского серебра, есть множество уникальных вещей из посольских даров Голландии, Польши, Дании, Швеции, Австрии; велико собрание серебряных предметов, сделанных в Нюрнберге, Лугсбурге, Гамбурге, во французских городах. Едва ли с чем сопоставима коллекция парадного конского убранства, составленная из даров, привезенных из Персии, Турции, Китая, Бухары… Въезды в Кремль обставлялись, как уже говорилось, с необыкновенной пышностью - об их красоте и свидетельствуют предметы церемониальных процессий.
У всех, кто побывал в Оружейной, долго стоят перед глазами кареты-возки, покрытые позолотой, вызывающие представление о феерических зрелищах из средневековых легенд. В народное сознание вошел образ золотой кареты, в которой едет Несмеяна Краса. Последним этот образ использовал наш старший современник Леонид Леонов, героиня пьесы которого говорит: «Чем ты королеву нашу можешь одарить… А ты ступай в люди, добивайся да приезжай… в золотой карете». И вот - ряды золотых карет, хотя едва ли одарили они счастьем своих седоков. Говорят, что с каретным собранием Оружейной может соперничать только единственный музей в мире, находящийся на другом конце Европы - в Лиссабоне.
КАРЕТА ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ.
Изделия, поступавшие в Оружейную палату, тщательно рассматривались, изучались, на них составлялись описи, иногда со всякими мелочами, вроде бы и не весьма важными. Из года в год пелись переписные книги, записи в них - своеобразные новеллы О тех, кто приезжал в Москву и оставил о себе память. Это понимали наиболее внимательные и вдумчивые из путешественников.«Главная причина, - отметил посетивший Кремль Павел Алеппский из Антиохии, - почему они так заботливо записывают, та, чтобы ничто не утратилось и чтобы запись сохранилась для будущих веков, дабы Об этом вспоминали, говоря: во дни царя Алексея приезжал антиохский патриарх и поднес ему то-то и то-то…»
КАРЕТА БОРИСА ГОДУНОВА. РЕЗЬБА ПО ДЕРЕВУ. ФРАГМЕНТ XVI ВЕКА
Будем же рассматривать собранное в Оружейной как память о тех, кто в давние годы поднимался на кремлевский холм…
Летописцы добродушно подсмеивались над Иваном I Даниловичем, молва прозвала его Калитой, то есть денежной сумой, денежным мешком. Он слыл скупым и хитрым, но, если смотреть правде в глаза, он не столько клал монеты в мешок, сколько тратил их на покупку земель, расширяя московские владения. Есть и его камешки в основании Оружейной палаты. И все-таки главное не в этом. Сказочные богатства, собранные на кремлевском холме, - волшебный сказ о том, что могут сделать умные и талантливые руки и память веков, запечатленная в красоте вещей.
Дума о Красной площади
Среди любимых цветов Древней Руси первенствовал красный. Кремль краснокирпичный алел среди московских снегов, как красная гроздь рябины. В облике стоявшего на площади храма Василия Блаженного преобладали красные тона. Зоркий глаз подмечает, что в красном можно различать оттенки и густоты. В народных песнях красный, как кровь, именовался - рудой; к цветку прижилось определение - алый; отличались по насыщенности цвета - чермный, червленый, кирпичный, малиновый и огневой.
Понятие «красный» имело и другое значение: прекрасный, красимый, чистый, добрый. Если говорилось, например, что у соседа красная изба, то все понимали, что речь идет о жилье чистом, белом, С изразчатою печью и окнами, обращенными в сторону, откуда всходило солнце. Самое почетное место в дому - красный угол, обращенный к юго-востоку. В углу находилась красная лавка, на которую сажали званого гостя. У большой избы должно было быть красное крыльцо, то есть переднее, приемное, парадное, - оно строилось С навесом и выходило не во двор, а на улицу. Естественно, что лучшая, наиболее обширная и всеми почитаемая в стольном граде площадь, раскинувшаяся возле кремлевских стен, украшенная диковинным храмом-цветком и парадным выходом из крепости - Спасскими воротами, - стала называться Красной.
Собственно, площади столько лет, сколько Москве, и в глубине ее почвы, наверное, есть следы богатырских коней Юрия Долгорукого и Андрея Боголюбского. Но площадь в буквальном значении, как незастроенное место в городе, существует с тех пор, как были возведены кремлевские стены, когда Иван III повелел очистить простран-ство между Кремлем и Великим посадом.
Облик площади да и ее характер, даже назначение многократно менялись. Ее иногда по справедливости называют «безмолвной историей Москвы».
О чем рассказывает здесь муза истории Клио?
КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ.
Осада. Стрел больше, чем песка на отмелях Неглинной. Кто рвется в крепость? Властолюбивый Ольгерд, приведший к этим стенам литовское воинство, хан Эдигей с ордынскими всадниками или жаждет богатой добычи со своими крымцами Гирей? Крепость выдерживала натиски многочисленных врагов, и каждое такое нашествие заставляло подумать о том, какие следует принять меры безопасности. Одна из них решительно и на долгие годы изменила подступ к Кремлю. В десятых годах шестнадцатого столетия возле крепостной стены, от Москвы-реки к Неглинной, вырыли ров-канал, выложили его кирпичом и камнем, заполнили водой. Археологи, копающие в наши дни, именуют сооружение «Алевизов ров», по имени зодчего. Вода шла в канал подземной трубой - вот когда еще струи Неглинной познакомились с подземным бытием. Вспоминает ли об этом река, ныне полностью - от истока до устья - уложенная под улицами и площадями в полое устройство? В водах рва отражались пятигранные бастионы (ими гордились москвичи), а в Спасские (Фроловские) и Никольские ворота вели подъемные мосты… Картина была живописная! На противоположной стороне площади стояли бесчисленные торговые ряды - деревянные, показавшиеся бы теперь нам игрушечными. Они, эти ряды, - простые, нарядные, веселые - словно противостояли крепости, имевшей тогда суровый вид. Ведь с раскатов смотрели пушки, дремавшие лишь до поры до времени. Площадь получила законченный вид, когда выросла пирамида Василия Блаженного, напротив него - Отдаточный двор, а позднее Земский приказ… Собственно, имя «Красная» появилось довольно поздно, до этого площадь именовалась Пожаром, так как место перед крепостью по разным причинам выгорало довольно часто. Своеобразной трибуной являлось Лобное место - сначала деревянное, а потом каменное. Возле него разыгралось немало московских трагедий. Так, при Иване Грозном здесь стояли, наводя ужас, восемнадцать виселиц.
КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ ПРИ ИВАНЕ ГРОЗНОМ. Акварель An. Васнецова.
Путешественник Адам Олеарий в записках писал о Красной площади как о главном рынке города. Тут, в «чреве Москвы», день-деньской толпился народ, мелочные торговцы ставили свои скамьи, шалаши, квасные кадки, женщины продавали домашние изделия, пироги, напитки, бортники угощали лесным медом. Все это приводило к тому, что в торговые дни на площади была толкотня, шум, ералаш. Приходилось оглашать указ о том, что поставленные в неуказанных местах сундуки с рухлядью (то есть мехами), лавки, скамьи «сломать и впредь на тех местах никому, ни с какими товары торговать, чтобы на Красной площади и на перекрестках стеснения не было». Как нечто удивительное Адам Олеарий отметил, что на площади есть особое место, куда в положенные дни приходили стричь волосы. По нашим представлениям, это была, наверное, первая в Москве парикмахерская, где действовали волосочесы, то есть те, кто чесал и убирал головы. Но не будем забывать, что существовало представление о силе И значении волос, идущее от изначальных языческих времен. Так что обряд этот был своего рода древним магическим действом.
ЗДАНИЕ ЗЕМСКОГО ПРИКАЗА (СЛЕВА). В КОТОРОМ ПЕРВОЕ ВРЕМЯ ПОМЕЩАЛСЯ МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ. Картина Кваренги.
Постепенно Красная площадь становилась и культурным центром столицы. От Спасского моста протянулась цепочка лавочек, торговавших рукописными и печатными книгами. Но особенно бойко шла торговля «потешными листами», как называли листки, имевшие текст и иллюстрации, дополнявшие и пояснявшие одна другую. Это было своего рода картинкой-газетой, откликавшейся по-своему на злобу дня. «Веселое погляденье» существовало долго, хотя в прошлом веке и было передвинуто в другой конец площади. Гоголь в свое время так нарисовал жизнь в картинной лавчонке: «Мужики обыкновенно тыкают пальцами; кавалеры рассматривают серьезно; лакеи-мальчики и мальчишки-мастеровые смеются и дразнят друг друга нарисованными карикатурами; старые лакеи во фризовых шинелях смотрят потому только, чтобы где-нибудь позевать, а торговки, молодые русские бабы, спешат по инстинкту, чтобы послушать, о чем калякает народ, и посмотреть, на что он смотрит…»
И писатель делал широкое обобщение, говоря о том, что «русский народ заглядывается на Ерусланов Лазаревичей, на объедал и обпивал, на Фому и Ерему», видя в потешных листах свое, родное, домашнее.
Менялась жизнь, и менялся не столько облик Красной площади, сколько характер всей городской жизни. Москва запомнила возвращение войск Петра, взявших Азов, - при въезде на Каменный мост были сооружены первые в столице Триумфальные ворота. У кремлевских стен стояли барабанщики, громко пели литавры… Через несколько лет Москва, начавшая жить по новому летосчислению, отмечала на Красной площади вступление в восемнадцатый век елкой и иллюминацией, ибо было велено «огненные потехи учинить». Таким образом, взятие Азова было отмечено пушечной пальбой - салютом, а в честь Нового года небо Москвы впервые озарилось огненным фейерверком.
В 1702 году возле Никольских ворот была построена Комедийная храмина, то есть общедоступный театр, в котором, кроме сцены, был зал, ложи и хоры. Потолок и стены были украшены нарядной живописью. Можно даже сказать, что Комедиальный дом - так стали звать храмину - был праотцем всех московских театров. Успехом пользовались пьесы «Эсфирь и Агасфер», «Кающийся грешник», «Доктор принужденный» и пр. По соседству с храмом Василия Блаженного, у Спасского моста, размещалась лавка-читальня «для всех». Ее можно считать своего рода прообразом будущих московских общедоступных библиотек и книжных магазинов. Книжную лавку держал издатель Киприанов. В 1655 году при въезде на Красную площадь возвели (там, где теперь Исторический музей) Аптекарский приказ, в аптекарских комнатах начал действовать Московский университет, - решительные шаги в этом направлении предпринял Михаил Васильевич Ломоносов, который сам был первым нашим университетом.
Таким образом, на Красной площади в течение нескольких десятилетий родились театр, библиотека и университет, то есть очаги просвещения, оказавшие влияние не только на культурный облик города, но и на всю русскую жизнь.
ОСТАТКИ СГОРЕВШИХ ВЕРХНИХ ТОРГОВЫХ РЯДОВ И ВЗОРВАННАЯ НИКОЛЬСКАЯ БАШНЯ. 1812 ГОД.
После наполеоновского нашествия центр Москвы перестраивал Осип Бове, воспитанник славной архитектурной школы, созданной Матвеем Казаковым. Он возвел торговые ряды на Красной площади - под землей остались кирпичи каменных лавок, товары которых нидели современники Бориса Годунова. Бове, обладавший зорким взглядом на архитектурную перспективу, снес старые здания вдоль рва, закрывавшие вид на храм Покрова (Василия Блаженного) с площади. Исчез ров, были срыты оборонительные бастионы, вдоль Кремлевской стены посадили первые деревья… В 1818 году был установлен памятник Минину и Пожарскому. Монумент возводили в связи с тем, что минуло два столетия с той поры, когда Волга и ее сыны пришли на помощь Москве, попавшей в беду. Красная площадь - свидетельница того, как силы сопротивления вышибли из
Кремля иноземных захватчиков и их прислужников. Спустя два столетия Минин и Пожарский, приняв бронзовое обличье, вернулись в столицу, чтобы увидеть ее обновленной, только что пережившей схватку с Наполеоном, вернулись и навсегда встали у стен, которые им были так хорошо знакомы. Создателем памятника был Иван Петрович Мартос, происходивший из казачьей семьи, любивший идеально-возвышенные образы. Юный Белинский в эпистолярном «Журнале моей поездки в Москву…» так выразил впечатление от встречи с творением Мартоса:
«Когда я прохожу мимо этого монумента, когда я рассматриваю его, друзья мои, что со мной делается! Какие священные минуты доставляет мне это изваяние! Волосы дыбом подымаются на голове моей, кровь быстро стремится по жилам, священным трепетом исполняется все существо мое, и холод пробегает по телу… Может быть, время сокрушит эту бронзу, но священные имена их не исчезнут в океане вечности».
ВИД КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ ОТ ВОСКРЕСЕНСКИХ К СПАССКИМ ВОРОТАМ ПО ВНОВЬ ПРЕДЛОЖЕННОМУ ПРОЕКТУ. Акварель архитектора И. О. Бове 1820-е годы
Дальнейшие страницы площади-книги, площади-истории были написаны в семидесятых - восьмидесятых годах минувшего столетия, когда были возведены здания Исторического музея и новые торговые ряды (1893) в три этажа, в которых ныне помещается Государственный универсальный магазин. То и другое здания создавались в новорусском стиле, в подражание старомосковской архитектуре, особенно семнадцатому столетию.
Семнадцатый год видится «в терновом венце революций». События, происходившие в Москве, носили напряженный характер. 9 ноября здесь произошел бой. Из Иваново-Вознесенска прибыл вооруженный отряд, которым командовал Михаил Васильевич Фрунзе; отряд расположился возле Лубянской площади. В боях с силами контрреволюции Фрунзе показал себя умелым полководцем. Ивановцы и шуйцы любовно называли его Трифонычем - это была его давняя партийная кличка. Когда шрапнель красногвардейцев ударила по Спасской башне, часы перестали играть мелодию «Коль славен…». Рабочие отряды ворвались в Кремль через взломан ные Спасские и Никольские ворота. Над древними стенами взвился алый флаг.
КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ В 40-х ГОДАХ XIX ВЕКА.
Совсем новый штрих - возле кремлевских стен возник некрополь. 12 ноября 1917 года появились могилы тех, кто пал в боях за Советскую власть. Позднее и в самой стене стали хоронить урны с прахом видных деятелей партии и государства, героев, ученых, писателей. Над некоторыми могилами поставили бюсты, созданные С. Д. Меркуровым, талантливым современным скульптором. Эпиграфом к некрополю могут быть слова В. И. Ленина, произнесенные
7 ноября 1918 года на митинге при открытии на Красной площади Мемориальной доски памяти героев Октябрьской революции: «Лучшие люди из трудящихся масс отдали свою жизнь, начав восстание за освобождение народов от империализма, за прекращение войн между народами, за свержение господства капитала, за социализм… Почтим же память октябрьских борцов тем, что перед их памятником дадим себе клятву идти по их следам, подражать их бесстрашию, их героизму».
В 1918 году Ленин принимал первый военный парад. Ко времени установления на Кремлевской стене памятной доски, посвященной погибшим за новую жизнь, относится и показ на Лобном месте скульптурной композиции из дерева Сергея Коненкова «Степан Разин с ватагою».
…По брусчатке Красной площади четко чеканят шаг подтянутые и стройные часовые. Они движутся от Спасских ворот парадным шагом, привлекая всеобщее внимание, к Мавзолею Ленина. Бьют кремлевские куранты, и торжественно сменяется почетный караул. Гости из разных стран, приходя на Красную площадь, в молчании смотрят на полированный мрамор и гранит Мавзолея, отражающие в себе цветы, часовых, небо…
ДЕРЕВЯННЫЙ МАВЗОЛЕЙ В. И. ЛЕНИНА. 1924 - 1929 ГОДЫ. Архитектор А. В. Щусев.
По желанию трудящихся 27 января 1924 года во временно возведенном деревянном Мавзолее был установлен саркофаг с телом Владимира Ильича. Позднее, в 1929 году, дерево заменили камнем. Построенный по проекту академика Л. В. Щусева Мавзолей просто и естественно вошел в панораму Красной площади. Темно-красный гранит, порфир, черный Лабрадор, лабрадорит и габронорит, отполированные до блеска, ступенями торжественно поднимаются вверх. Простые и выразительные формы монумента производят большое впечатление на всех, кто посещает Красную площадь.
…Кто не любовался многоцветной радугой московского салюта? Кто не прислушивался к голосу Москвы, когда волны эфира разносят над Землей весть о параде на Красной площади? У кого не начинало сладостно биться сердце, когда вслед за мелодичным перетоном кремлевских курантов раздавалось, переплавляя былое в живую новь, посылая весть грядущему, праздничное пение воинских фанфар? О, эти лихие трубачи, о туки, напоминающие весенний гром, прокатывающийся в московском небе, охваченном радугой, что легла многоцветной дорогой - ОТ шпиля университета на Ленинских горах к золотому столпу Ивана Великого!…
НЕКРОПОЛЬ У КРЕМЛЕВСКОЙ СТЕНЫ
Поделиться книгой: