Ведьмин сборник

– Неси меня к людям! – скомандовал Чернобог.

Девушка не смея спорить, быстро оделась и вышла в дождливую ночь. Она чувствовала, что не может противиться приказу игрушки. Это было иронично и нелепо, но, увы, являлось жестокой действительностью.

Улица встретила Кэт порывами ветра и почти полным отсутствием людей.

Немного подумав, девушка вспомнила то единственное место в городе, где жизнь по ночам бурлила. Именно по этой причине, это место обходили стороной все здравомыслящие люди, включая саму Кэт.

***

Странная парочка медленно приближалась к самому злачному и шумному ночному клубу в городе. Именно здесь происходило множество грабежей, поножовщины и прочего неприятного и малозанного.

Местные службы охраны правопорядка не трогали это местечко, потому что проще было, когда шпана концентрируется в одном месте, а не расползается по городу.

Чем ближе Кэт подходила к клубу, тем медленнее она шла. Но только до тех пор, пока не услышала шум и ругань в подворотне, справа от входа. Именно туда и устремилась девушка, озаренная неожиданной идеей.

Подозрения не обманули ее – там происходила разборка между какими-то околокриминальными авторитетами, судя по их внешнему виду.

Кэт на полном ходу влетела в кучку людей, уже успевших начать доставать оружие. Девушка встала в самом центре, между выясняющими отношения людьми.

– Ты что, обалдела, девка?! – рявкнул изумленный мужчина в пальто, а для того, чтобы девушка лучше поняла слова, ткнул пистолетом в ее сторону. – Свали, а то хуже будет!

– Что ты творишь?! – зашипел плюшевый Чернобог.

– Не забывай, что ты в теле плюшевого медведя. Как ты сможешь обойтись без него? – шепотом спросила Кэт.

– Я. Сказал. Свали! – повторил мужчина.

Остальные участники происходящего тоже были настроены весьма недружелюбно. Многие направляли оружие на девушку, следуя примеру человека в пальто.

– И что вы мне сделаете? – спросила Кэт, явно лезя на рожон. – Что? Пристрелите? Вам слабо.

– Последнее. Китайское. Предупреждение! – рявкнул человек, дернув пистолетом, будто пытался этим действием подкрепить свои слова, придавая им весомости.

Идея, как ускорить события пришла в голову девушки совершенно неожиданно. Она вдруг поняла, что люди вокруг слишком напряжены несколько неадекватным поведением девушки. Поэтому, она сделала то, чего в повседневной жизни делать совершенно не стоило – сунула руку под толстовку.

Бандиты отреагировали совершенно ожидаемо и прогнозируемо, начав стрелять. Все, что оставалось сделать Кэт – выставить перед собой мягкую игрушку. Так она и поступила, надеясь на то, что в медведя попадет достаточное количество свинца, чтобы порвать его в клочья.

Лежа на холодном, мокром асфальте и чувствуя, как жизнь вместе с кровью капает на асфальт, Кэт скосила глаза на свою руку, все еще сжимающую Чернобога.

От плюшевой игрушки осталось лишь несколько лоскутов и комок белой ваты. Медведь выглядел совершенно безжизненным.

– Ну что, договорился? – с усмешкой спросила Кэт, а не получив ответа, облегченно закрыла глаза, чтобы больше их никогда не открывать.

Детские страхи

Единственное желание, оставшееся после тяжелого дня – лечь и уснуть. Чем быстрее, тем лучше. Но произойти этому так скоро, как хотелось бы, было не суждено.

Стоило мне лечь, из-под кровати раздался тихий и ритмичный шорох. С таким звуком скребутся мыши. Жизнь в частном доме предполагала возможность того, что одна из них забралась в мое скромное жилище.

Я встала, преодолевая желание накрыться с головой одеялом и уснуть, забыв про странные звуки, опустилась на пол, заглядывая под кровать. Откуда-то от стены на меня смотрели желтые, чуть фосфоресцирующие глаза.

Страх сковал до глубины души. Все детство я спускала ноги с кровати на пол, только включив свет. Я боялась темноты, чудовищ, которые могут в ней скрываться.

Оставалось только надеяться, что это – обман зрения, ведь от переутомления и не такое бывает. Чтобы избавиться от этого видения, я зажмурилась и, затаив дыхание, какое-то время пролежала на полу.

Открыв глаза, я сразу поняла, что что-то не так. Комната почти неуловимо изменилась. Тусклый свет приобрел красноватый оттенок, на улице – тоже. Я встала и осмотрелась. Вокруг было чуть более пыльно, чем я привыкла видеть, а в двери появилась небольшая дверка, как для кошки. Более крупных изменений не наблюдалось.

Чтобы понять, что же здесь происходит, я решила выйти на улицу и осмотреться. Дорога между изгородями коттеджей, на первый взгляд, осталась неизменной, а вот кусты вдоль заборов меня смутили. Ни одна ветка не дрогнула за то время, пока я брела по улице. Ни ветерка я не ощутила на коже. Небо над головой было темно-красным и казалось таким низким, будто вот-вот рухнет на голову и придавит собой.

Была глубокая ночь, поэтому я, не боясь встретить людей, вышла в любимой клетчатой пижаме. Вопреки моему разумению, прохожих было изрядно. Гуляли парочки, семьи с детьми, да и просто спешащего по своим делам народа хватало.

Что примечательно, несмотря на оживленность в поздний час, ни в одном окне не горел свет.

– Извините, но что происходит? – схватила я за рукав идущую мимо девушку в деловом костюме.

– А что происходит? – она удивленно приподняла бровь, и я поняла, что она действительно не видит ничего странного.

Я не решилась задавать ещё какие-то вопросы, чтобы не показаться сумасшедшей. Теперь мне требовалось собраться с мыслями и решительностью, чтобы продолжить исследование местности. Я углядела улочку поспокойнее и свернула туда.

Как только я сделала шаг с основной дороги, меня остановила милейшего вида бабушка:

– Милая, я слышала твой вопрос, – улыбнулась старушка. – Сдаётся мне, я смогу тебе ответить и все объяснить.

– Я готова со всем вниманием выслушать вас, – улыбнулась и я в ответ.

– Пойдем, дорогая, – потянула она меня к ближайшему дому.

Бабушка провела меня сразу на кухню. Там был порядок, но далеко не чистота. Все в помещении покрывал такой же, как и в моем доме, слой пыли. А в каждой двери снизу была проделана маленькая дверца. Свет хозяйка включать не стала, но накрыла стол к чаю, что меня немало удивило.

– Тебе, верно, интересно, почему мир так изменился? – в глазах старушки читалось понимание. – Все дело в том, что твой мир остался неизменным. Это просто другой слой реальности. Ты, скорее всего, посмотрела в глаза привратника – это самый частый способ попасть сюда. Чуть реже бывает так, что волшебники, путешествующие между мирами, открывают не ту дверь и – оп! – они здесь. Но в тебе я магии не чую, а стало быть, первый вариант – верный.

– Бабушка, но что это за место? – голова начинала трещать. Нет, я, конечно же, из тех людей, которые мечтают, чтобы магия оказалась реальной, но, при этом, я не особо верю в это.

– Это мир детских кошмаров, – запросто сказала старушка. – Сюда очень просто можно попасть, да и выйти – не очень сложно, просто, не все хотят.

А дело все – в том, что те, кого создала и демонизировала детская фантазия – вполне нормальные ребята. Не без своих закидонов, конечно, но все же. А так как они не могут существовать нигде, реальность просто скопировала для них нашу действительность с небольшими поправками.

Например, они не любят яркий свет. Такими уж их вообразили.

Поэтому, и день, и ночь – такие, как сейчас. А в домах, чтобы их не беспокоить, мы никогда не включаем свет. Глаза привыкают к темноте. Зато, в этом мире есть волшебство. Достойная плата, верно?

Старушка подлила еще чая и достала свежее печенье.

– Или вот, например, – продолжила хозяйка дома. – Учитывая, что здесь нет дня и ночи, каждый сам выбирает для себя режим жизни, а волшебство потом все сглаживает.

– Но где же сами… монстры? – в ужасе спросила я.

– Везде. В темных углах, под кроватями, на чердаках. Как ты думаешь, зачем во всех дверях эти дверцы? – бабушка усмехнулась. – О, милая, не нужно их бояться. Они не вмешиваются в нашу жизнь и не вредят людям. Пока мы с ними считаемся. И кстати, тебя, должно быть, удивляет повсеместная пыль? Так вот, это прах. Он остаётся, когда кто-то из них прекращает своё существование. К этому тоже легко привыкнуть.

Я осмотрелась по сторонам. Магия, значит… Но у меня есть работа, на которой я добилась успеха, приложив немало усилий, любимый человек, родители.

– Здесь остаются те, кому нечего терять, и находят в этом мире что-то, – видя мои раздумья, ухмыльнулась старушка. – Смотрю, ты здесь оставаться не хочешь. Так?

– Да, не хочу.

– Тогда пойдём, милая. Всегда есть путь, чтобы вернуться. И привратники, которые сюда приводят новеньких, иногда ошибаются.

– А зачем сюда вообще кого-то приводить?

– Чтобы мир существовал, ему нужны не только вымышленные жители, но и реальные. Кто-то, кому этот мир нужен.

Бабушка открыла передо мной дверь спальни, пропуская вперёд.

– Загляни под кровать, милая. И удачи тебе.

Я опустилась на пол и вгляделась в темноту. Из темноты на меня, слегка светясь, смотрели те же глаза, что и у меня дома. Я снова зажмурилась.

По моим ощущениям, так ничего и не произошло, и я решилась открыть глаза. Комната стала прежней. На всякий случай, я выглянула в окно. Темнота, тишина, легкий ветерок колышет кусты, а небо – темно-синее.

Я вернулась в постель, но сразу уснуть не смогла. Что-то в том мире меня зацепило…

Сон

Открыв глаза, я осмотрелась. Вокруг – поле подсолнухов, и ни в одну сторону не видно его края. Голова чуть кружится, а сознание немного плывет – довольно странное ощущение, но очень знакомое. Кажется, такое уже бывало. Вот только когда…

Несмотря на все странности, опасности я не почувствовала и поэтому решила идти хоть куда-то, просто, чтобы не стоять на месте. Я шла довольно долго, иногда мне даже казалось, что я вижу на горизонте что-то интересное, что может стать целью моего похода, но это оказывалось миражом. От этой мысли мне стало нестерпимо тоскливо. Обилие ложных целей угнетало и, со временем, мне становилось всё сложнее сосредоточиться и заставить себя идти к новому, вероятно, миражу.

Не сдаваясь, я шла вперед с упорностью танка. Ну или барана. Тут зависит только от того, с какой стороны смотришь. А тем временем, прерывая мои раздумья о собственной природе, показалось строение, поначалу тоже принятое мной за мираж. Но когда я подошла ближе, оказалось, что оно реальное. Я остановилась, всё еще с недоверием рассматривая, как выяснилось, железнодорожное депо. Здание оказалось заброшенным, и, судя по разрушениям, уже очень давно. Вокруг было всё то же поле, которое теперь с одной стороны пересекали несколько сдвоенных нитей железнодорожных путей.

Я решила зайти внутрь, просто потому что бесцельное скитание по полям мне не очень нравилось, а тут – хоть какое-то развлечение. В депо обнаружился проржавевший поезд, одиноко стоящий на путях. Вокруг бушевала зелень, давно проросшая везде, где могла – даже сквозь трещины в бетоне. Даже с потолка свисали какие-то лианы. Сквозь прохудившийся свод крыши пробивался солнечный свет.

От пола и стен, которые когда-то были сделаны на совесть, мало, что осталось. Информационная табличка, расположенная рядом с путями, проржавела настолько, что от неё кое-где отвалились куски, а надписи были совершенно нечитаемыми.

Было ощущение, что из угла, где заросли были наиболее густыми и дремучими, за мной кто-то наблюдает. Пристально и выжидающе, оценивая каждый мой шаг. Ощущение это, то усиливалось, то отступало на задний план сознания, становясь почти незаметным.

В тот момент, когда я разглядывала окружающую меня победу природы над человеком, меня посетила презабавная мысль: всё, что меня окружает – и поле, и депо – какие-то нереальные. Есть в них что-то… не от мира сего. Вроде, и деревья сверху вниз не растут, и солнце – вполне себе такое, желтое, а не фиолетовое, но всё равно, это всё неправильно.

Прислушавшись к себе, я поняла, что хоть и прошла довольно много, не чувствую усталости и голода. Если подумать, то я не чувствую вообще ничего, кроме дежа-вю. Оно то накатывает сильнее, то снова отпускает.

Тем временем, тоска, вызванная миражами и ложными целями, сменилась тоской о давно минувшем. Я стояла посередине депо, смотрела на поезд и представляла себе, как он когда-то возил тысячи и тысячи людей из одного места в другое, как в этом помещении собирались толпы. У всех собиравшихся здесь были свои мысли, заботы, мечты. Вот – пара, расстающаяся всего на неделю, но им кажется, что навсегда. Вот радостный отец встречает своих детей. Вот – мужчина, который едет, чтобы пройти собеседование и начать жизнь совсем в другом городе, новую, с чистого листа.

Чем больше я думала над этим всем, тем больше мне казалось, что это неспроста. Всё это – знаки и намёки, которые я никак не могу разгадать. В голове билась мысль – если я пойму, к чему это, то пойму и что-то ужасно важное про свою жизнь. А если вспомню, как я здесь оказалась, то… А что мне это даст?

Сознание медленно начало плыть. Реальность подёргивалась и мигала, словно изображение на испорченном телевизоре. Ускользающий разум попытался зацепиться за мысль о том, что это депо почему-то важно для меня. В нём есть что-то сакральное. То, что отражает состояние моей души. Истрёпанное, заброшенное, никому не нужное, но есть путь. Мне очень захотелось пойти по этому пути, но сознание окончательно покинуло меня, погрузив в темноту.

Я пришла в себя сразу. Будто это – плохая склейка в кино. Я только что была в депо, а теперь, сижу на диване в собственной гостиной. Должно быть, я уснула, пока читала книгу.

Сходив умыться, я обнаружила, что депо всё ещё не выходит у меня из головы. Желание пойти по путям, выходящим из здания, одолевало меня со страшной силой. А кроме того, меня беспокоила мысль о том, что это был очень странный сон. Он был слишком реалистичен. И всё никак не хотел оставлять меня в мыслях.

Даже к следующему вечеру я могла восстановить в памяти всё, до мельчайшей детали того странного депо, хотя, обычно, сны я забываю уже к обеду.

Кто я?

Сон всё ещё не выходил у меня из головы. Я была увлечена им настолько, что вся моя реальная жизнь слегка померкла и помутнела, перестав быть такой уж реальной.

Я сидела на том же диване в гостиной, на котором и проснулась, раз за разом пытаясь снова осознать и вернуть себя, осознать и принять окружающее меня пространство.

Для начала, осознать себя, а уж потом стремиться мыслями наружу. Итак, кто же я? Невысокая, довольно худая блондинка, с серыми и невзрачными глазами. Короткая стрижка и вечные джинсы с толстовкой – пацанка, в общем. Про таких, как я, обычно говорят “ничего особенного”. Да, такой вот непримечательный человек, двадцати лет отроду.

Деятельность моя тоже ничего особенного из себя не представляет. Уже пару лет работаю продавцом, в зоомагазине. В свободное время я делаю игрушки из искусственного меха – это занятие успокаивает и создаёт уют.

Из друзей – только пара девочек с работы, если их, конечно, можно назвать громким словом «друзья». Скорее, приятельницы.

А ведь, когда-то у меня были мечты. Далёкое будущее казалось чем-то прекрасным и возвышенным, полным приключений, интересных людей… Опять же, классная работа. Я так мечтала об этом всём, что иногда мне это снилось. Чем ближе становилось окончание школы, тем больше мы с родителями углублялись в выбор профессии. Мать и отец поддерживали меня во всём и с радостью приняли моё решение стать архитектором.

Я прекрасно помню, как шла поступать в университет с высоко поднятой головой и горящими глазами, взгляд которых был устремлен всё в то же светлое и прекрасное будущее.

И первые пару лет мне казалось, что мир принадлежит мне, что я смогу абсолютно всё, доберусь до любых высот, и ничто не сможет мне помешать. Но время шло, а жизнь понемногу наваливалась всем своим весом. Когда мне стукнуло восемнадцать, я осознала, что детство окончательно и бесповоротно кончилось.

Испортились отношения с родителями, а потому мне пришлось устроиться на работу, пренебрегая учёбой, чтобы иметь возможность снимать квартиру. Постепенно, в университете начали копиться задолженности, причём, по всем предметам сразу. Преподаватели терпением не отличались, поэтому, с третьего курса меня отчислили, особо не церемонясь.

И вот, я осталась одна, в небольшой квартирке, где я сегодня и проснулась от своего странного, до ужаса правдоподобного сна. Стало как-то грустно от осознания того, что у меня больше никогда не получится так непринужденно смотреть в будущее, как в детстве, и ждать от жизни чудес.

Обстановка вокруг не отличалась изысканностью и особым порядком. Я редко бывала дома, а ещё реже – убиралась или покупала что-то красивое для интерьера. К тому же, в одну, пусть и просторную, комнату было упихано совершенно всё, что мне было нужно. Диван, на котором я и спала, и принимала редких гостей, перед ним – небольшой письменный столик с ноутбуком. Письменный стол в углу, за которым я занималась своим хобби. Рядом со столом и под ним, в пакетах и коробках хранились материалы для рукоделия. Потрепанное, но любимое кресло под окном. Ну и, разумеется, приличных размеров книжная полка.

Для полноты картины, стены комнаты были оклеены довольно старыми, видавшими виды и чьих-то детей обоями в цветочек. А освещения хватало с лихвой только для того, чтобы подчеркнуть, насколько печален интерьер моей комнаты.

Окинув взглядом своё жилище, для пущего счастья, расположенное в дальнем Подмосковье, я только вздохнула. Пожалуй, от жизни такой, действительно, неплохо было бы убежать во сны.

Где я?

Большая часть дня прошла в размышлениях. Я лишь несколько раз смогла выдернуть себя из воспоминаний, чтобы заняться домашними делами. Остальное же время я смотрела старые фото времен школы, а потом и института, и не могла поверить, что жизнь моя повернулась именно так.

К вечеру я чувствовала себя уставшей, будто после тяжелого физического труда. Разумеется, все эти воспоминания расстроили меня. В итоге, спать я легла, чувствуя себя полной неудачницей.

***

Первое, что я увидела, открыв глаза – самое ненавистное мной здание – моя школа. Нет, в целом, детство для меня было прекрасным и волшебным временем. Но вот школа… Жуткое место. Другие дети не любили меня за то, что я всегда старалась соблюдать правила, и была, при этом, не самым общительным ребенком. Ну и как я сюда попала? Совершенно не помню.

Я посмотрела на здание с подозрением и решила, что лучшей идеей будет зайти, а не стоять истуканом. Возможно, внутри память прояснится, и я начну понимать хоть что-то. Пока я шла к школе, внутри у меня билось странно знакомое ощущение. Чувство было совершенно непонятным. И откуда я его знаю?

Войдя, я попала в переплетение таких привычных коридоров. Школа была совершенно пуста и тиха. Даже вахтерши на входе не оказалось. О, как я была рада тому, что избавилась от этих путей, и вот, снова они. Коридоры опоясывали школу, так что, я могла обойти всё здание изнутри по кругу, что я и сделала.

Поравнявшись с лестницей, ведущей на второй этаж, я услышала шаги, доносящиеся сверху. Принадлежали они явно ребенку. Может быть, удастся найти его и спросить… А о чём, собственно, я хочу спросить? Не знаю. Вот, найду – там и разберемся.

Я выбежала на второй этаж, снова услышав шаги из глубины коридора. Помню-помню, с той стороны, откуда доносится звук, был кабинет русского и литературы. Преподавателя, кстати, я тоже прекрасно помню, к сожалению. Это была немолодая женщина, приложившая так много сил к тому, чтобы я на всю жизнь возненавидела оба её предмета. Но как-то обошлось, и любви к чтению и писательству она у меня так и не смогла отбить.

Так, за размышлениями, я добежала до того самого кабинета –как раз вовремя, чтобы увидеть, как закрылась дверь. Перейдя на шаг, я подошла к двери и дернула ручку – не заперто. Внутри кабинета как-то серо и мрачно. Свет не включён, а за окном – туманная хмарь. Посередине класса обнаружилась девочка лет десяти.