Помоги проекту - поделись книгой:
Маршал Л. А. Говоров: А Вы знали, что в Вашем аппарате бывшего Нарковоенморфлота широко практиковалась передача информации. Речь идет об описаниях артиллерийских установок, переданных по решению исполняющего обязанности начальника ГМШ вице-адмирала Степанова об осмотре акустической торпеды U-250?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Этого факта я не знал.
Маршал Л. А. Говоров: Утверждаете, что вице-адмирал Степанов самовольно передал описание Б-13, Б-34 и Б-2-ЛМ?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Это мне не докладывалось, но это и не отрицает вице-адмирал Степанов.
Маршал Л. А. Говоров: Я хотел бы получить подтверждение от Вас. Вы утверждаете, что никаких указаний в этом отношении вице-адмиралу Степанову не давали и о допущенном осмотре склада и торпеды Вам не докладывалось?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Разрешение посетить Кронштадт мною, безусловно, было дано, но дополнительное разрешение осмотреть склад и торпеду - отрицаю.
Маршал Л.А. Говоров: Кроме того, что сами нарушили установленные правила, Вы и сами не контролировали в свой аппарат в этом отношении, который также допустил нарушения установленного порядка передачи информации.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Так точно.
Маршал Л.А. Говоров: Вчера на допросе адмирала Галлера, последний признал, что в результате передачи образцов вооружения и описаний иностранной разведки, последняя получила возможность вскрыть систему вооружения довольно значительного количества наших кораблей. Кроме этого, получила данные о некоторых тенденциях технического совершенствования артиллерийского вооружения и авиации в отношении методов решения вопросов высотного торпедометания. Кроме этого, с передачей некоторых образцов вооружения не были приняты меры к сохранению приоритета. Вы признаете, что в результате нарушения установленного порядка, а также отсутствия контроля, был нанесен ущерб мощи наших ВМС, тот, который был установлен по допросу адмиралов Галлера, Степанова и Алафузова?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Безусловно, признаю. В степени же этого я сам лично не разобрался, но, если экспертиза это подтверждает - у меня нет никаких оснований сейчас брать материал под сомнение.
Маршал Л. А. Говоров: Из сегодняшних Ваших показаний следует сделать вывод, что в Ваших управлен иях Вы в большинстве случаев слепо доверялись докладам начальников управлений. Вашего заместителя адмирала Галлера и начальника ГИШ, не вникая в суть дела, вскользь, как Вы говорите, проходили эти важнейшие вопросы передачи иностранный разведке информации по нашему вооружению?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Это, безусловно, так, но это не всегда, потому, что потом эти вопросы были очень огромными.
Маршал Л. А. Говоров: Мы говорим в отношении тех случаев, которые стали предметом разбирательства у нас на Суде. Вы признаете, что на эти заключения начальников управлений, Вашего зама, на заключении начальника ГМШ имело влияние, существовавшее в аппарате Наркомвоенфлота излишнее преклонение перед иностранной техникой, переоценка техн ической мощи, переоценка той помощи, которую иностранцы оказывали нам и которая, на самом деле, понятно, она в какое, даже в малой мере, сравнение не может идти с тем вкладом, который наша страна вложила в войну с фашизмом?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Безусловно, это явление не случайное. Это явление, выросшее из недостатков какой-то системы в целом.
Маршал Л. А. Говоров: Следовательно, на заключении, которым Вы доверялись, имели влияние эти настроения.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: безусловно.
Маршал Л. А. Говоров: Обстоятельства дела, тот допрос, который мы вчера произвели, позволяет сделать такой вывод, что, если иностранной разведке надо было сделать (не разборчивое слово) на Вас, они ограничивали наших представителей у себя и добивались от Вас тех сведений, которые им требовались. Об этом заявили адмирал Алафузов и вице-адмирал Степанов. У Вас в штабе иной метод, в отношениях к иностранной разведке. Если Вам надо было что-нибудь от них получить, Вы делали встречные авансы иностранной разведке. Не считаете ли Вы, что такой метод наносит вред нашим ВМС. Они ставили Вас, главный Морской штаб в целом в некоторое, как бы подчинение, зависимость. В то же время Вы говорили, что никогда, никто сверху на Вас не оказывал давления с целью, чтобы заставить Вас передать то, что Вы хотели, наоборот, Вы всегда получали указания на то, что передаете больше, чем следует. Почему Вы придерживались такого метод? Не могли ли Вы применять метод иностранной разведки против наших представителей у себя?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Факты показывают, что у нас такой порочный метод, безусловно, был. Мы неправильно организовали это дело, и вина заключается в том, что не видели этого.
Маршал Л.А. Говоров: На то давление иностранной разведки в отношении получения информации от нашего аппарата ВМС, которое оказывалось в течение 1943 года и особенно с 1944 года - показывает количество посещений ОВС (отдела внешних сношений -
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: разобрался я с этим не сейчас, а после и, я бы сказал, не сам лично. Разобрался я серьезно, этот вопрос продумал после разбора у товарища Сталина вопроса с акустической торпедой. Тогда мне было ясно, что отношения с иностранцами не таковы, какие у нас существуют в наркомате. И тогда у меня все взято в свои руки и никаких допусков без серьезного продумывания никогда бы не делалось. Маршал Л. А. Говоров: Вы считаете, что вовремя Вы не разобрались и в соответствии с этим своевременных необходимых мер для этого не приняли.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Так точно. Если бы было в начале 1944 года, а не в конце - этих преступлений мы не имели бы.
Маршал Л. А. Говоров: Из Ваших показаний можно сделать вывод, что основные причины тех антипартийных и антигосударственных поступков, которые Вам инкриминируются военно-морскими силами, содержались в том, что Вы:
- во-первых, не контролировали свой аппарат и не приняли мер к искоренению низкопоклонства в аппарате, которое влияло на заключение возможности передачи той или иной информации иностранным миссиям;
- во-вторых, Вы сами нарушали установленный порядок правительством по передаче иностранным личностям информации, касающейся нашего вооружения;
- в-третьих, Вы, не вникая полно в суть дела, слепо доверяли этим заключениям, которые были под посторонним влиянием, т. е. не государственно подходили к решению в аппарате.
Все это способствовало внедрению в аппарате бывшего наркомвоенфлота антигосударственной политики, благодушия, потери бдительности, преклонение перед иностранной техникой, перед их мнимой мощью и переоценкой той технической помощью, которую мы получили. Так это?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Да, факты говорят об этом.
Маршал Л. А. Говоров: У членов Суда имеются какие-либо вопросы?
Вице-адмирал П.С. Абанькин: В своих объяснениях, и в ответах на вопросы суда Чести Вы записали: нас никогда не ругали за то, что мы что-нибудь не представляли иностранцам, как правило, нас ругали за излишние сообщения. Если это так, что сделано Вами, чтобы предупредить всякую возможность передачи того, что не следовало бы передавать?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Это, безусловно, так и мне казалось, что меры с моей стороны принятые, достаточные. Но пример я могу привести такой. Скажем, когда я получил директиву - копию ноты о взаимном обмене, то я, разговаривая с начальником штаба по этой ноте, сказал, что все-таки мы без спецразрешения ни одного поступка делать не будем. То есть мне казалось, что это было и для меня ясно, и ясно для штаба.
Вице-адмирал П.С. Абанькин: Следующий вопрос. В своем ответе Вы пишите: "Передачу, как торпеды, так и чертежей вооружения было бы неправильно рассматривать, не связывая с тем, что мы получили. Было бы неправильно думать, что мы что-то передавали и т. д. А как Вы понимаете, что при оценке полученных сведений надо исходить из того, что было получено в порядке взаимной информации по вооружению и сваливать все в кучу.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Да, я этот вопрос связывал и считаю, что его нужно связывать и сейчас, и как гласила резолюция вице-адмирала Степанова по передаче торпеды, что я разрешил ее передать на принципе взаимности. Но факты, которые проверка сейчас подтверждает, показывают, что это, собственно, не было взаимностью. Взаимность предусматриваете какую-то эквивалентность, а здесь ее не получилось. Раз не было этой эквивалентности, не было и взаимности, а была передача с нашей стороны одного и получение другого.
Вице-адмирал П.С. Абанькин: В своих показаниях Вы пишите: «Добиваясь получения того или иного объекта, мы вынуждены были что-то передать. После получения нами большого количества образцов, если хотели получать дальше, мы должны были давать больше. Чертежи схем торпеды с 1942 года числились несекретными...» Вы хорошо помните, что чертежи схемы торпеды решили переслать в связи с тем, что морской флот получил большое количество образцов оружия?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Да.
Вице-адмирал П.С. Абанькин: По Вашим прежним показаниям Вы считаете, что торпеда считается несекретной с 1942 года? Я имею документ, где командующей морской авиацией, давая указания по морской подготовке, включает в этот приказ и авиаторпеду. Например, в 1942 году. Все указания до 1947 года подписаны маршалом Жаворонковым и Вами утвердились. На каком основании Вы считали это оружие несекретным?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я считал несекретным потому, что имеется альбом чертежей, где проверил, что все, что было дано, дано только оттуда. С 1942 года считается несекретным, а для служебного пользования. По существу, этого вопроса можно доложить то, что я докладывал, что ухватились за этот документ, как за формальное признание, а во взаимоотношениях с иностранцами это, собственно, не должно иметь большого значения.
Вице-адмирал П.С. Абанькин: В своих ответах Вы писали так, что метод высотного торпедометания был до передачи применен немцами. Таком образом, Вы считаете, что ничего секретного торпеда из себя не представляет?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Это из серии тех же вопросов, товарищи вице-адмирал. Были немецкие высотные торпеды и когда обвиняли, что мы первые, а тут обвиняли, что и немцы бросали, ну, и ухватились за это. Они не бросали, как потом оказалось горизонтально. Их метод сбрасывания, говорили, похож на наш.
Вице-адмирал П.С. Абанькин: В самые последние дни Вы представили данные маршалу Говорову. С какой целью Вы это произвели?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я приводил, как справочный материал, на который я ссылался, не больше. Он у меня шел не к тексту, а в приложении.
Вице-адмирал Н.М. Харламов: Вы в своих показаниях на Суде чести указывали на то, что Вы всегда считали для себя, что с иностранцами надо иметь отношения очень осторожно. Вы сегодня говорили: «Я должен сказать, если будет назначена комиссия, то она доложит командованию ценность торпеды». Вы вносите этим сомнение в ценность торпеды. Почему это было сказано?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я тогда был наркомом и эту торпеду знал и знаю. Я бывал тогда на учениях. В конце 1946 года, будучи на Северном флоте, я приказал специально сбрасывать эти торпеды по идущему миноносцу, на котором я был. Ряд недостатков у этой торпеды есть. Я, тем не менее, не прихожу к выводу, что ее надо было передать. Наоборот, я доказываю, что ее секретность должна быть сохранена.
Вице-адмирал Н.М. Харламов: Никто не возражает против того, что этот образец не имеет недостатков, но был сделан вывод, что не имеет ценности.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я считал, что эта комиссия может более детально разработать.
Вице-адмирал Н.М. Харламов: Считаете ли Вы, что сейчас в настоящем состоянии она является эффективным оружием?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Безусловно.
Адмирал Г.И. Левченко: Вам известно, что английская разведка осматривала лодку и торпеду в Кронштадте в ноябре месяце 4-го числа. После осмотра Вам докладывался результат?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: результат осмотра не докладывался.
Адмирал Г.И. Левченко: Так, что Вы не знали?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: не знал. Впервые этот вопрос я увидел в развернутом виде у товарища Сталина.
Адмирал Г.И. Левченко: Вы в декабре месяце 2-го декабря писали доклад правительству и указывали, что английская разведка осматривала подводную лодку и торпеды на лодке. Как можно было докладывать правительству, не зная самого положения?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Истинное положение я моменту доклада было известно. Ход дела таков, товарищ адмирал. Англичане просмотрели эти торпеды и, возвратившись сюда, они обратились уже по отдельному вопросу - передать им эту торпеду. И тогда штаб и минноторпедное управление доложили мне свои предложения, чтобы я доложил правительству, что эту торпеду передавать не следует. Плохо, что мы сами показали и сами написали о том, чтобы эту торпеду не передавать.
Адмирал Г.И. Левченко: Торпеды были осмотрены не на лодке, а на складе. Вы правительству истинного положения не доложили. Чем это объясняется?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я не вникал детально в осмотр. Считал, что осматривали лодку и там видели торпеду. Этой детали, что торпеды осматриваются не на лодке, а в складе, у меня не было. И это подтверждаю еще раз, что, если бы я разрешил осмотр в складе, очевидно, я бы знал.
Адмирал Г.И. Левченко: Докладывая правительству положение, которое создалось, что английская разведка осмотрела акустические торпеды (не слышно), которые мы приобрели. Вы не докладывали правительству о ценности этого оружия.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Нет. Я думаю, что мы к этому времени не имели, может быть, ясного представления об этом, но то, что мы сразу при получении этих торпед разработали план и очень спешный ее испытания и освоения - это, безусловно.
Генерал-полковник Ф. и. Голиков: Как Вы оцениваете заявление адмирала Алафузова, что его совесть чиста и его заявление, что мы получили больше, чем передали и аналогичное заявление вицеадмирала Степанова, что мы получили неизмеримо больше? Как Вы относитесь к этой точке зрения, что мы получили больше и ценнее? Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Применительно к себе, я ни о какой чистой совести не имею права говорить, наоборот, я должен подчеркнуть еще больше - это большое преступление. Поэтому мне кажется, что и с их стороны так же нужно было говорить также.
Генерал-полковник Ф.И. Голиков: А относительно того, что мы получили больше и ценнее.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я считаю неправильной формулировку и исхожу из того, что нельзя смешивать в кучу и связывать с этим вопросом. А потом на вопрос, заданный мне маршалом в кабинете, я доложил, что считал бы для себя неприличным приписывать себе полученные корабли и прочие, как было в связи с обвинением или с передачей того или иного вооружения.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Вы в дополнительном своем объяснении, представленном Суду чести, пытались доказать, что немцы так же имели торпеду. Правильно ли будет считаться Судом чести, что Вы хотели дополнительно охаять наше оружие и умалить свою вину?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Его невозможно охаять, а умалить свою вину, это совершенно верно.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Как Вы лично оцениваете высотную торпеду?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я считаю, что и сегодня эта торпеда имеет большую ценность. Безусловно, когда удастся разрешить те вопросы, которые стоят по усовершенствованию этой торпеды.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Почему нужно было сегодня сказать, что будет все-таки назначена комиссия, не связанная с Судом, которая, дескать, доложит о недостатках этой торпеды? Разве экспертиза, которая здесь представлена, может быть, скомпрометирована и чем она может быть скомпрометирована? Это не случайно у Вас и в Ваших показаниях у Вас здесь сказано следующее: «Для убедительности (читает). И далее: «назначение любой комиссии и в проведение испытаний может подтвердить ее низкие боевые качества и необходимость замены». Это было в ноябре . Сегодня снова говорите о комиссии, не связанной с Судом чести. Как экспертиза связана с Судом?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Согласен полностью.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Вы считаете неправильным такое выступление?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Неправильное.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Сейчас расцениваете эту торпеду, как эффективное и нужное оружие.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Так точно.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Допускаете возможность самостоятельного решения адмиралами Галлером и Степановым вопросов предоставления оружия и описаний иностранным миссиям?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Нет, не считаю.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Почему тогда пишите, что эта документация выдана без моего ведома. Как объясняет адмирал Степанов, это было сделано в порядке обмена. Здесь прячетесь за спину адмирала Степанова, который вчера, играя в благородство, не сказал того, что сказал Суду чести раньше. В субботу, когда он был туда вызван, он сказал, что не может быть, чтобы не докладывал, но, говорит, у меня документов нет и вынужден врать на себя. Вчера он говорил об этом несколько мягче, но взял на себя... Мог он допустить передачу иностранцам, учитывая его «архангельские» привычки и настроения без Вашего ведома.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: не должен был. Но факт говорит о том, что он передал, и этот факт он не может отрицать. И это подтверждается тем, что все, что делалось с моего ведома, вице-адмиралом писалось на этих документах.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Ясно. Как оцениваете, учитывая недостатки торпеды АВА, ущерб, нанесенный военно-морским силам? Если таковой нанесен, то степень этого ущерба?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я считаю, что нанесен значительный ущерб из-за передачи этой торпеды.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Почему?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: раскрыли секрет, над которым англичане еще долго бы возились, а, может быть, и не открыли бы.
Вице-адмирал Н.М. Кулаков: Мне хотелось бы, чтобы здесь Вы дали политическую оценку Ваших проступков, поступков Ваших подчиненных и охарактеризовали бы обстановку, которая была в тот период в Наркомвоенморфлоте?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я дал следующую политическую оценку тому, что произошло в наркомате. Я лично, в первую очередь, видимо, недостаточно воспитав в себе чувство непримиримости к капиталистическим странам тогдашних союзников при соприкосновении с ними, потерял чувство остроты и бдительности. Потеряв сам, не мобилизовал и своих подчиненных, и моя личная политическая близорукость распространилась на моих ближайших помощников. Отсюда все происшедшие проступки и антигосударственные преступления, как результат политической близорукости и, в первую очередь, моей.
Маршал Л. А. Говоров: У присутствующих имеются вопросы?
Капитан 1 ранга В.И. Алферов: Разрешите задать вопрос Суду чести, товарищ Маршал Советского Союза. У меня такой вопрос: почему, когда стал вопрос об обмене высотной торпеды на сведения о немецкой акустической торпеде, за этими сведениями минно-торпедное управление не обратилось к русским конструкторам советской акустической торпеды, которая к началу Великой Отечественной войны находилась в стадии лабораторных исследований, а затем в стадии испытаний. Я уверен, что такие конструкторы, как, например, Розанов, работающий в конструкторском бюро наркомата судостроительной промышленности над созданием советской акустической торпеды, могли бы дать более точные сведения, чем те, которые были представлены английской разведкой.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я не могу сейчас на это ответить. Я знаю, что вопрос о торпедах и всякого рода новых образцов все время стоял и там, где можно было что-то создать новое в промышленности, какой-то новый образец. Всегда это, с большим трудом, но проталкивалось. Почему именно не двинулась во время войны наша акустическая торпеда - я сейчас конкретно ответить не могу.
Капитан 1 ранга В.И. Алферов: Помните ли Вы, адмирал флота товарищ Кузнецов, о постановлении Государственного Комитета обороны во время войны, обязывающее судостроительную промышленность и наркомат ВМФ довести дело с созданием нашей советской акустической торпеды до конца. И в связи с этим вопрос: почему работники нашего спец КБ, работавшие над акустической торпедой, не были первыми допущены раньше англичан к осмотру захваченных на U-250 акустических немецких торпед. И когда позднее или раньше англичан получила наша торпедно-строительная промышленность описания и чертежи немецкой акустической торпеды, составленных НИМТУ?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: У меня нет данных. Я не знаю, когда были переданы. Не имею представления.
Маршал Л. А. Говоров: Может быть, адмирал Алафузов ответит на этот вопрос?
Адмирал В.А. Алафузов: Я думаю лучше задать такой вопрос начальнику минно-торпедного управления, потому, что я не могу помнить. Подробное заключение было передано минно-торпедному управлению. Кому оно давало указание по обработке, я сказать не могу.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я помню, что, когда эта торпеда была нами захвачена, мною давались специальные указания, чтобы не задерживать испытания такой торпеды, какая она есть, чтобы все из нее извлечь.
Капитан 1 ранга В.И. Алферов: Разрешите последний вопрос. Товарищ маршал! На каком основании и чем руководствовался адмирал флота Кузнецов, заявив Суду чести, что не он, а именно я еще в 1942 году передал высотную авиационную торпеду англичанам в момент осмотра завода № 182 английской военно-морской миссией?
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Я этого не заявлял.
Маршал Л.А. Говоров: У Суда чести имеется Ваше показание. В 1941 году завод торпедно-строительной промышленности посещался английскими представителями, где, возможно, они видели в производстве эту торпеду, причем объяснения как, Вы предполагаете, возможно, давал капитан 1 ранга Алферов. Такое объяснение есть.
Адмирал флота Н.Г. Кузнецов: Есть это. Я ссылаюсь на следующее, что в документе, где указано, какие вопросы задавались английским контрадмиралом, там говорится об авиационной торпеде и что он спрашивал под каким углом она входит. Стало быть, какие-то разговоры об авиационной торпеде были. Я не могу сказать о высотной, или о невысотной. Поэтому я сказал, что такой материал есть...
После заслушивания все обвиняемых, выступления обвинителей и защитников, а также экспертов, было оглашено обвинительное заключение. В нем говорилось, что бывшие руководители Народного Комиссариата Военно-морского флота Советского Союза, в лице адмирала флота Кузнецова, адмирала Галлера, адмирала Алафузова и вице-адмирала Степанова, в 1943-1944 годах, без разрешения правительства Советского Союза, передали разновременно иностранным военным миссиям некоторые виды вооружения флота и их секретные описания и чертежи. Далее перечислялись факты незаконной передачи иностранным миссиям сведений о вооружениях ВМФ:
В феврале 1943 года Алафузов, с ведома Кузнецова, но без разрешения правительства СССР, передал английской военной миссии описания и чертежи 130 мм дистанционной гранаты.
В марте 1944 года Степанов, с согласия Галлера и Кузнецова, но без разрешения Правительства ОССР, передал английской военной миссии описания и чертежи секретного оружия - высотной торпеды 45-36 АВА.
В октябре 1944 года Алафузов, с ведома Галлера и Кузнецова, но без разрешения Правительства СССР, передал английской военной миссии образец высотной торпеды 45-36 АВА в полном комплекте.
В период 1943-1944 годов Степанов, с согласия Галлера, но без разрешения Правительства СССР, передал английской и американской военным миссиям документацию по 130 мм. 2-х орудийной башенной установке Б-2-ЛМ, 130 мм. установке Б-13-Н серии, 100 мм 56 калибров длиною одноорудийной палубной универсальной установке Б-34 и схемы ПУС «Москва».
В период 1943-1944 годов Алафузов и Степанов передали английской и американской военным миссиям много карт, которые не имели отношения к ведению морских операций английского и американского флотов в наших водах. В частности, была передана Степановым американской военной миссии без разрешения Правительства СССР секретная карта побережья Камчатки.
Кроме того, расследованием установлено, что в ноябре 1944 года Алафузов, организуя, с ведома Кузнецова, осмотр сотрудниками английской военной миссии, захваченной ВМФ немецкой подводной лодки, превысив свою власть, самовольно, без разрешения Правительства СССР, разрешил англичанам подробно ознакомиться с обнаруженными в лодке акустическими немецкими торпедами».
После этого маршал Л.А. Говоров зачитал постановление суда чести: «Признавая виновность адмирала флота Кузнецова Н.Г., адмирала Алафузова В.А., вице-адмирала Степанова Г.А. и адмирала Галлера Л.М. по настоящему делу полностью доказанной и считая... что все обвиняемые своими действиями нанесли большой ущерб боевой мощи Военно-Морского Флота и тем самым, по существу, совершили тяжкое преступление против нашей Родины, постановляет: ходатайствовать перед Советом Министров СССР о предании. виновных в передаче иностранным разведкам материалов, составляющих государственную тайну, суду Военной коллегии Верховного суда Союза ССР».
Поделиться книгой: