Помоги проекту - поделись книгой:
Рассвет, тихое августовское утро 19. 08. 47 г., 5 час. 48-50 мин. Проезжаем по набережной Ялты. СКА стоял в порту «на товсь». Выйдя из машины, товарищ Сталин указал мне, чтобы я шёл первым. Быстро дошли до крейсера «Молотов», хорошо ошвартовались. Было запрещено выстраивать личный состав, играть (корабельные сигналы), командовать и так далее. Встретил нас только командир крейсера капитан второго ранга Б.Ф. Петров, представился. Я проводил товарища Сталина до салона, где оставил его с Косыгиным и Юмашевым и ушел на мостик сниматься с якоря. С 20-узловой скоростью мы дали ход Ялта-Сочи.
Из воспоминаний бывшего старшины 1-й статьи крейсера «Молотов» П.Е. Гармаша: «Рано утром 19 августа, только начинало светать, мы бросили якорь на траверзе Ливадии. До этого наш крейсер неожиданно отозвали с флотских учений, и он вернулся в Севастопольскую бухту. Два дня экипаж драил и без того блиставший корабль, были пополнены запасы топлива, воды и боеприпасов. А на камбузе появились продукты, которых прежде никогда не получали. Но к чему все эти приготовления - даже для офицеров оставалось загадкой. Большинство наших предположений сходилось на том, что «Молотов» пойдет с ответным визитом к англичанам - на одну из баз в Гибралтар или на Мальту. У нас же накануне побывал их крейсер «Ливерпуль» с двумя эсминцами. Версию «загранки» подтверждал и тот факт, что наш экипаж «прошерстили» - около 60 матросов и старшин временно были списаны на берег. Хотя все ребята прошли суровую проверку на войне. Естественно, обижались, некоторые даже рапорты писали. Наконец, вечером 18-го в сопровождении эсминцев «Лихой» и «Огневой» мы вышли из бухты...На борту «Молотова» находилось все флотское руководство: главком ВМС СССР адмирал Юмашев, командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский и член Военного совета ЧФ контр-адмирал Бондаренко. И только в открытом море экипажу «Молотова» по корабельной трансляции объявили, что им выпала высокая честь: принять у себя товарища Сталина! Новость для моряков была поистине ошеломляющей.
По Уставу ВМФ для встречи главы советского правительства всему личному составу корабля полагалось выстроиться на приветствие. Но Сталин попросил обойтись без церемоний, поскольку он в отпуске и отправляется на отдых в Сочи. Его провели в каюту флагмана - в носовой части крейсера, и «Молотов» взял курс к берегам Кавказа.
По словам Гармаша, генералиссимус, немного отдохнув, появился на полубаке, потом спустил ся по трапу на самолетную площадку возле передней трубы и там расположился в мягком кресле: кто-то из старшин подсуетился. Сталин выбил из трубки пепел, раскрошил две папиросы и набил ее табаком. Закурив, стал наблюдать за морем и моряками. Ну а те после утреннего оцепенения отошли, осмелели и старались оказаться поближе, чтобы поглазеть на вождя. Он был немногословен, заметил лишь: «Хороший корабль, вот такие и надо нам строить». А возвращаясь в каюту для разговора с адмиралами, Сталин обратился к Косыгину: «Пройдите по кораблю, посмотрите, как живут моряки». И тот не без интереса стал исследовать крейсер: побывал в машинном отделении, в артиллерийской башне, да и на камбуз заглянул.
Из воспоминаний адмирала Ф.С. Октябрьского: «Интересно было наблюдать за лицами матросов на СКА, на крейсере. Многие, если не все, боялись допустить какую-нибудь оплошность, неграмотный поступок. В то же время всем хотелось посмотреть на Сталина.
После съемки с якоря я все время был на мостике, оттуда увидел, как Сталин вышел на нижнюю часть мостика в сопровождении товарищей Косыгина и Юмашева, прошел в район катапульты, внимательно осмотрел район, где должны быть самолеты, затем перешел на правый борт крейсера, сел на фундамент (круг), где когда-то стояла 45-мм пушка. От поднесенного стула отказался. В таком положении сидел минут 10-15 лицом к корме, внимательно наблюдая за проводимой матросами приборкой на правом шкафуте в районе торпедного аппарата, было время утренней приборки. Затем встал, намереваясь идти. Я подошел. На лице товарища Сталина была усталость.
- Вам, товарищ Сталин, необходимо отдохнуть.
- Да, нужно отдохнуть.
Мы пошли в салон, времени было около 7.30. Пожав мне руку, Сталин отправился в спальню. Моей главной заботой было оградить нашего гостя от шума во время его отдыха. Задача не легкая, корабль привык все делать по уставу, а тут приказывают делать все по гражданскому обычаю, во всем нарушая устав. Жить без устава трудно: только все наладишь -вдруг где-нибудь звонок. Приказал все выключить, ходили на цыпочках. Перед походом мы старались укомплектовать наш оркестр хорошими музыкантами, думали веселить вождя. Все наши старания пропали даром. Не только оркестру, мною было запрещено играть на горне, давать дудку, звонить по телефонам, давать громкие команды. Но при ходе корабля 22 узла шум вентиляции, форсунок в котлах, шум от движения корабля заглушали все.
Эсминцы «Огневой», «Лихой» шли впереди, никаких плавающих мин не попадалось. Днем в беседах на мостике Сталин подначивал Юмашева:
- Смотрите, смотрите, сколько плавающих мин впереди!
Иван Степанович в ответ говорил:
- Товарищ Сталин, мины есть.
За 13 часов плавания Сталин 6 часов отдыхал, в остальное время, то есть у часов, вел беседы то в компании за столом, где были Косыгин, Юмашев, я и Поскребышев, то с нами вдвоем, то есть Сталин, Юмашев и я, то с нами поодиночке. Моя беседа с товарищем Сталиным продолжалась час 15 минут.
Я, как обычно, стоял на мостике, когда товарищ Сталин вышел из салона, подозвал меня и спросил:
- Желаете выпить стакан чаю?
Я ответил:
- Благодарю, товарищ Сталин, с удовольствием.
- Пойдемте, - и первым прошел в салон.
Усадил меня за стол, взял в руки сахарницу:
- Вы как любите? Послаще?
Я, тем временем, взял чайник с чаем, стал наливать в стакан Сталину, в свою очередь спросил:
- Вы любите крепкий?
Когда стаканы были наполнены, Сталин, откинувшись в кресле, посасывая свою трубку, с изрядно искусанным мундштуком, начал свою беседу со мной с вопроса:
- Как ваше мнение о главкоме И.С. Юмашеве?
После моего положительного ответа Сталин на этом не успокоился и стал называть следующие фамилии адмиралов. Это было для меня необычным явлением. Сталин интересовался моим мнением о Юмашеве, Исакове, Головко. О последнем многозначительно спросил:
- Как вы думаете, Головко наш адмирал?
Трибуца, Кузнецова, Алафузова, Кучерова высмеивали. Затем длительно обсуждали вопрос о военно-морских базах на театре, о Варне, о Бургасе, вообще о Болгарии (наши друзья - вот формула товарища Сталина, будем создавать флот болгарам). Заметил: надо организовать строительство ВМБ (Военно-морской базы) ближе к румынской границе от Одессы. Надо румынам показывать нашу силу.
Я просил, докладывал необходимость ВМБ на Кавказе. Товарищ Сталин на мою просьбу о Геленджике сказал:
- А что если вам отдать Батум? Торгашей перегнать в Поти, Туапсе.
Детально разбирали вопрос строительства кораблей, какие нужны корабли. Товарищ Сталин считает, что авианосцы для Черноморского театра не нужны, подчеркнув «никогда такой благоприятной обстановки на вашем театре не было. Но надо смотреть вперед, с перспективой, вот почему авианосцы вам будут нужны».
Все время допытывался, почему перестали строить крейсера типа «Киров» (проект 26). Хорошие крейсера. Я дал этим крейсерам положительную оценку. Затем в совместной беседе с Юмашевым Юмашев также дал этим кораблям положительную оценку. Сталин несколько раз в течение всех бесед возвращался к этому вопросу и сожалел, что прекратили строить такие хорошие корабли. На мои замечания о зенитном вооружении и районе плавания, Сталин согласился усилить на них зенитное вооружение и увеличить район плавания.
Следующим вопросом в нашей беседе была ремонтная база флота, ремонт старых кораблей. Выслушав мои горести и обиды о том, что корабли не ремонтируются, Сталин с сожалением и сочувствием сказал:
- Крайности, крайности в этом деле. Не умеют люди работать нормально. То все цеплялись за старые корабли, новые совсем не строили (1930-31 гг.), а теперь ухватились за новое и только новое, а старые корабли не хотят ремонтировать. Неправильно это, придётся подправить. Видимо, придется на 2-3 года программу нового сократить, чтобы дать хороший ремонт старым кораблям.
Обсуждали также вопрос по подплаву. Я предложил больше уделять подплаву внимания, усилив руководство подплавом на театре. Необходимо создать высшее оперативное соединение, командующего подводными лодками и его штабом. Есть командующий эскадрой, ВВС, нужно создать и командующего подплавом. Товарищ Сталин решительно поддержал мое такое мероприятие, считая его абсолютно правильным. При последующем обсуждении с Юмашевым данного вопроса, Юмашев, как я и ожидал, начал возражать. Сталин привёл ему пример из армейской практики: артиллерия, бронетанковые части. Таким образом, моя точка зрения и на этот раз восторжествовала. Теперь буду проталкивать этот вопрос по линии ГМШВС.
Довольно подробно обсуждали вопрос материально-технического и прочего снабжения флота, его тяжелое положение в этой области. Товарищ Сталин поручил заняться этим вопросом присутствовавшему при этом А.Н. Косыгину. Товарищ Косыгин обещал заслушать меня отдельно, готовлю подробный материал «Наши нужды».
Не могу подробно не описать фотографирование на корабле товарища Сталина с экипажем крейсера. После подготовки всего личного состава, свободного от вахт, я пошел доложить товарищу Сталину, что личный состав собран, ждет и просит сфотографироваться на память. Сталин сразу согласился. Как его встретил личный состав! Приветствия, крики: «Да здравствует товарищ Сталин! Сталину ура!» Сталин обошел корабль и еще несколько раз созывал матросов для фотографирования. А я забыл, что командир корабля на - мостике. Товарищ Сталин с удовольствием согласился, пошел на мостик и снялся на память с командиром крейсера Петровым Б.Ф.
Из воспоминаний бывшего старшины 1 статьи крейсера «Молотов» П.Е. Гармаша: «После обеда по кораблю прозвучала команда: «Свободному от вахты личному составу собраться на юте». Сталин откликнулся на просьбу адмирала Юмашева сфотографироваться с командой крейсера. День выдался солнечным и безветренным. Появление генералиссимуса среди экипажа было встречено аплодисментами, аплодировал и он морякам. Сталин был в фуражке с околышем; на сером френче, застегнутом на пять пуговиц, - золотые погоны и Звезда Героя. Когда крейсер сбавил ход, моряки стали собираться вокруг него. Для вождя и адмиралов принесли скамеечку. Расстановкой руководил генерал Власик, он же и фотографировал. Я оказался рядом со Сталиным, буквально в полуметре. И когда волнение прошло, уже бесцеремонно его рассматривал. Он воспринимался как самый обыкновенный человек -пожилой, невысокого роста, усатый, с приятной улыбкой на добродушном лице...»
Из воспоминаний адмирала Ф.С. Октябрьского: «Нельзя не отметить еще одно интересное событие - встречу товарищей Сталина и Молотова в Сочи. В.М. (В.М. Молотов -
- Товарищ Сталин, все готово, катер у трапа.
Сталин, довольный, что все хорошо закончилось, ответил:
- Все готово? Хорошо, пойдемте.
Тут я вынужден был добавить:
- Товарищ Сталин, есть предположение, что вас пришел встречать Вячеслав Михайлович. Катер в это время подходил к правому трапу, на его борту действительно оказался В.М. Молотов, но подняться на борт крейсера, носящего его имя, ему не пришлось: товарищ Сталин не хотел возвращаться. Он прошел на СКА № 639, на него перешел и В.М. Молотов. Мы все стояли и смотрели на их встречу. Сталин и Молотов пожали друг другу руки и отбыли в Сочи.
Когда СКА отошел от борта, один из матросов принес одеяло и разостлал его на банке на правом борту. Волна-то била в левый борт, и брызги летели довольно изрядно. Товарищ Сталин сразу сел, рядом сели товарищи Косыгин и Молотов. Но как только катер отошел, Сталин не удержался и с сожалением сказал:
- Жаль, Вячеслав Михайлович, что вам не удалось побывать на борту крейсера.
Он также с большим сожалением ответил:
- Ну что же, может когда-нибудь в другой раз.
Подошли к пристани Сочи, товарищ Сталин тепло пожал мне руку, сказав:
- Все хорошо, спасибо, - сел в машину, и вместе с Вячеславом Михайловичем они уехали»
Сталин сразу же прошел в салон катера, а Молотов оставался на корме и уже на ходу, прощаясь с моряками, выстроившимися вдоль борта, махал им шляпой...
Увы, на крейсере, названном в его честь. В.М. Молотову побывать так и не довелось. По крайней мере, в биографических источниках такой момент не упомянут. А в августе 1957 года, после ХХ съезда КПСС, на котором, где критике подвергся также и В.М. Молотов, крейсер получит новое имя «Слава». Моряки шутили, что имя Молотова так и не покинуло корабль - ведь его звали Вячеславом.
Год спустя известный художник-маринист В.Г. Пузырьков написал большое полотно «И.В. Сталин на крейсере «Молотов». На полотне были изображены И.В. Сталин. А.Н. Косыгин, а также адмиралы И.С. Юмашев и Ф.С. Октябрьский. Существует несколько вариантов этой картины, однако на всех неизменной оставалась фигура Сталина с трубкой, задумчиво глядящего в морскую даль. За картину «И.В. Сталин на крейсере «Молотов» художник получил Сталинскую премию. Это значит, что самому Сталину картина очень понравилась. Если ознакомиться с картиной - это вполне объяснимо. Сталин изображен стоящим на борту несущегося по волнам крейсера. Он смотрит в морскую даль, держа в руках трубку и думая о будущем могучем флоте, который уже совсем скоро вырвется на океанские просторы. Позади него тесной когортой адмиралы и флотские офицеры - именно им и предстоит возглавить этот флот будущего.
Картина «И.В. Сталин на крейсере «Молотов» сразу стала очень популярной. Копии ее до ХХ съезда КПСС украшали интерьеры многих корабельных кают и флотских кабинетов. Однако затем мгновенно исчезли.
Любопытно, что до конца 90-х годов на 14-м причале Севастополя стояла часть верхней надстройки крейсера «Молотов» с флагманской каютой, в которой была оборудована комната боевой славы 30-й дивизии кораблей Черноморского флота. Отношение к флагманской каюте было особым, т. к. именно в ней жил Сталин во время плавания на крейсере в 1947 году. Увы, в период безвременья каюту разграбили, а потом и вовсе сдали на металлолом.
Есть информация, что в октябре следующего - 1948 года Сталин совершил еще одно плавание по Черному морю, на этот раз на посыльном судне «Рион» по маршруту Феодосия-Сочи, с заходом в Туапсе. При этом, якобы, первоначально планировалось посещение Таганрога, но из-за минной угрозы, в этом районе план был изменил. При этом на переходе «Рион» попал в серьезный шторм, в ходе которого Сталин шесть часов провел на ходовом мостике рядом с командиром (в отличие от подавляющего количества сопровождавших его), беседуя «на морские темы». В данном случае весьма интересен факт о том, что
Сталин не был подвержен «морской болезни» и мужественно простоял шесть часов в штормовую погоду на ходовом мостике, хотя и был, вероятно, самым пожилым из находящихся на борту. В таком поведении Сталина я вижу его подчеркнутое уважение к профессии моряков и к ним самим. Во время плавания на «Рионе» Сталин продемонстрировал своим поведением то, что он понимает трудности, которые вынуждены переносить моряки, и готов разделить их.
В августе 1948 года И.В. Сталин посетил и Севастополь. На этот раз он приехал почти «инкогнито». Из дневника Ф.С. Октябрьского: «14.10.1948 г. В субботу 9.10.48. по Севастополю проехал на машине т. Сталин. Никто не знал. Говорят, прибыл по Лабораторному шоссе, вокзал. Проехал по кольцу и тем же маршрутом уехал. Якобы, товарищ Сталин дал указание подработать возможность восстановления главной базы за 3-4 года.
Сразу началась шумиха. Звонили Маленков, Чадаев, требовали в Москву представителей Инженерного управления с документами.
Вчера звонил из Сочи командир ПС (посыльного судна -
Есть легенда, что во время поездки по городу, выйдя внезапно из своих размышлений, Сталин спросил сопровождавших его адмиралов:
- Как называется эта улица?
- Товарищ Сталин, это улица Фрунзе.
- А раньше? - Сталин особо подчеркнул «раньше».
- Адмирала Нахимова, товарищ Сталин.
- Очень ха-арошо. Зачэм Фрунзе, причем тут он и Севастополь?
- Товарищ Сталин, но ведь его войска освобождали Севастополь от белых.
- Освобождали, это я знаю. Но улица в Севастополе должна носить имя адмирала Нахимова.
По его мнению, имя талантливого русского флотоводца больше подходило главной улице Севастополя.
И.В. Сталин не только прокатился по разрушенному городу. Объезжая Севастополь, он заехал на Малахов курган, остановился около памятника летчикам и долго рассматривал городские руины. Вскоре к нему поднялся Н.К. Проскуряков, знавший Сталина по своей бывшей работе наркомом коммунального хозяйства РСФСР. Стали и его спросил:
- Сколько восстанавливался Севастополь в прошлом веке после первой его обороны?
- 25-30 лет! - ответил Проскуряков.
- Мы должны, и мы обязаны поднять Севастополь в три-четыре года - ответил Сталин и, после некоторого раздумья, добавил. - Надо восстановить Севастополь, как русский город!
Вернувшись в Москву, Сталин приказал узнать, ставят ли какие-либо театры спектакли, посвященные Севастополю. Вечером секретарь Поскребышев подал ему справку, в которой значилось, что в 1946 году была написана и поставлена Молотовским театром оперы и балета опера «Севастопольцы» (автор М. Коваль, либретто Н. Браун), а 7 ноября 1946 года состоялся первый спектакль.
Сталин приказал отправить на гастроли в Севастополь труппу Молотовского театра для поднятия духа жителей города, подчеркнув этим свое особое отношение к городу и горожанам...
Было и еще одно, на первый взгляд, необычное распоряжение Сталина. Он приказал предоставить возможность всем оставшимся в живых военнослужащим-участникам обороны Севастополя 1941-1942 годов перевестись туда на равнозначные должности из мест их службы. И снова проявление особой заботы, внимания и подчеркнутого уважения. Сразу же после отъезда Сталина было учреждено сразу два управления: Управление по восстановлению Севастополя при совете Министров СССР во главе с генералом И.В. Комзиным и Управление по восстановлению Севастополя при Совете Министров РСФСР, во главе с Н.К. Проскуряковым.
25 октября 1948 года Председатель Совета Министров СССР И. В. Сталин подписал Постановление «О восстановлении города и главной базы Черноморского флота - Севастополя», в котором есть такие слова: «Совет Министров СССР отмечает, что восстановление города Севастополя, главной военно-морской базы Черноморского флота осуществляется крайне медленно. При существующих темпах восстановление города и военно-морской базы может быть закончено не ранее чем через 10-15 лет, что является совершенно недопустимым». И далее, волей Сталина предписывалось восстановление Севастополя в течение 3-4 лет.
Постановление Совета Министров СССР определило особый статус Севастополя, как главной базы Черноморского флота. Постановление требовало ускорить его восстановление как «первоклассной военноморской крепости». В связи с особым статусом, - и это немаловажно, -Постановление предписывало выделить город Севастополь в число городов республиканского подчинения Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.
Таким образом, как и военная администрация главной базы, гражданская администрация города стала замыкаться непосредственно на Москву, на правительство РСФСР. Во исполнение данного решения Президиум Верховного Совета РСФСР 29 октября 1948 года и принял Указ о выделении города Севастополь в самостоятельный административно-хозяйственный центр со своим особым бюджетом, формируемым Министерством финансов РСФСР. Город был отнесен к категории республиканского подчинения наряду с г. Горький, Свердловск, Куйбышев и др. крупнейшими городами РСФСР. В тот же день Совет Министров РСФСР принял Постановление «Вопросы города Севастополя», в соответствии с которым город в государственном плане и бюджете выделяется отдельной строкой. Вскоре в Севастополь прибыли 32 тысячи квалифицированных рабочих из 12 областей Российской Федерации. При этом в дальнейшем Сталин к лично контролировал весь ход восстановления Севастополь. И к маю 1954 года центральная часть города была заново построена. Увы, сегодня в городе русской воинской славы нет памятника того, чьей волен он был поднят из пепла. И это в высшей степени несправедливо. Впрочем, лучшим памятником И.В. Сталину является сам восстановленный Севастополь.
В 1947 году началось пополнение советского ВМФ трофейными кораблями и судами. Следует сказать, что, несмотря на то, что в Потсдаме Тройственной комиссией, состоящей из представителей ВМФ СССР, США и Англии) немецкий флот был поделен, вскоре выяснилось, что первоначальный список кораблей и судов далеко не полон. Из-за неизбежной спешки были допущены многочисленные ошибки и неточности в списках разделенных кораблей. В ряде случаев был допущен двойной счет, некоторые корабли по их техническому состоянию не соответствовали категории и т. д. Поэтому Тройственная комиссия, по договоренности между Сталиным, Эйтли и Трумэном, продолжила свою работу. Всего пришлось утвердить более 350 поправок. Кроме этого, в различных портах обнаруживались новые немецкие корабли и суда, не включенные в первоначальные списки раздела. К концу мая 1946 года их насчитали свыше 100 единиц. Согласно нового уточненного и расширенного списка Советскому Союзу передали уже 769 кораблей и судов, Великобритании - 621, а США - 665.
Среди переданным нам кораблей значились: крейсер «Нюрнберг» (переименованный в «Адмирал Макаров»), 4 эсминца, 6 миноносцев 10 подводных лодок, постройки 1944-1945 годов, 44 тральщика, 31 торпедный катер, 135 десантных барж, 38 морских буксиров, 45 траулеров, 5 плавбаз, другие корабли и суда. Все немецкие трофейные корабли пополнили Балтийский флот. Переводом немецких кораблей руководил вице-адмирал Ю.Ф. Ралль. Помимо того, Советский Союз получил дополнительно 39 плавдоков и 9 понтонов. Среди переданных СССР кораблей был и недостроенный немецкий авианосец «Граф
Цеппелин», который, по договоренности с союзниками, пришлось затопить.
После того, как 10 февраля 1947 года был подписан мирный договор с Италией, принятые временно на Северном флоте в аренду линкор «Архангельск», крейсер «Мурманск», эсминцы и подводные лодки были возвращены Англии и США.
Тогда же министрами иностранных дел союзных держав было достигнуто соглашение о распределении передаваемых итальянских кораблей между СССР, США, Великобританией и другими странами, пострадавшими от агрессии Италии.
Франции, например, были выделены четыре крейсера, четыре эсминца и две подводные лодки, Греции - один крейсер. Линейные корабли вошли в состав групп «А», «В» и «С», предназначенных для трех главных держав. Советская сторона претендовала на один из двух сверхмощных новых линкоров. Но поскольку к этому времени между недавними союзниками уже начиналась «холодная война», то ни США, ни Англия не стремились усиливать ВМФ СССР мощными кораблями. Пришлось кидать жребий, и СССР получил группу «С2. Новые линкоры достались США и Англии, которые вскоре вернули их Италии в рамках партнерства по НАТО.
Что касается СССР, то он получил по репарациям от Италии 45 кораблей и вспомогательных судов, в том числе: старый линейный корабль «Джулио Чезаре» (переименованный в «Новороссийск»), легкий крейсер «Эмануэль Фелеберто Дука д, Аосто» (переименованный в «Керчь»), два эскадренных миноносца, три миноносца, две подводные лодки, 10 торпедных катеров, три сторожевых катера, столько же десантных судов, военный транспорт, танкер, четыре водолея, 12 буксиров и учебное парусное судно. Все итальянские боевые корабли пополнили состав Черноморского флота. Переводом их в Одессу и Севастополь руководил адмирал Г.И. Левченко.
Помимо итальянских кораблей. Черноморский флот был пополнен и за счет трофейных кораблей и судов Румынии. Из состава ВМС Румынии Советскому Союзу достались: 4 эсминца, 5 мониторов, 3 подводные лодки, 4 сверхмалые подводные лодки, 2 сторожевых корабля, минный заградитель и 4 тральщика. Кроме этого ВМФ СССР было передано несколько вспомогательных судов. Несколько лет спустя, Сталин распорядился вернуть трофейные румынские миноносцы и подводные лодки, вставшей на социалистический путь развития Румынии, На Дальнем Востоке от Японии ВМФ СССР получил: 6 эсминцев, миноносец, 17 эскортных кораблей, 2 малых минных заградителей, охотник за подводными лодками и 4 тральщика. При этом, по условиям раздела все японские корабли были демилитаризованы, т. е. вооружение с них было снято. Кроме этого некоторое количество кораблей и судов были захвачены в качестве трофеев на речных флотилиях Манчжурии. Они вошли в состав Амурской флотилии.
Следует отметить, что корабли и суда, полученные Советским Союзом в качестве репараций, в подавляющем большинстве имели устаревшую конструкцию, изношенное оружие, корпуса и механизмы, не были обеспечены запасными частями и боезапасом. Поэтому большая часть трофеев так и не была введена в боевой состав флота, а те корабли, которые вошли в боевой состав ВМФ СССР. в своем подавляющем большинстве прослужили очень недолго.
Следует отметить, что еще в 1944 году в Болгарии нашими войсками в Варне были захвачены более 20 речных тральщиков, вошедших в состав Дунайской флотилии. Впоследствии несколько из них были также возвращены Сталиным социалистической Болгарии.
Следует отметить, что особых надежд на военные трофейные корабли (в отличие от гражданского) Сталин не возлагал, считая их полезными, прежде всего, как образцы, для изучения передовых зарубежных технологий, а. также, для использования в качестве учебной базы для будущего командного состава ВМФ СССР.
В послевоенные годы, как и раньше, И.В. Сталин не забывал о воспитательном значении военно-патриотической исторической литературы и кинематографа. Так, высоко ценя воспитательно-патриотическую роль, которую сыграл роман А.Н. Степанова «Порт-Артур» в преддверие советско-японской войны, он присуждает в 1945 году его автору Сталинскую премию. Практически сразу роман «Порт-Артур» был переведен на языки народов СССР и на многие иностранные, в том числе на английский, французский, венгерский, китайский и японский. К концу года во многих театрах страны шла пьеса «Порт-Артур», написанная А.Н. Степановым, в соавторстве с драматургом И.Ф. Поповым. Немного позднее был создан киносценарий к фильму «Порт-Артур» В 1946 году по роману А.Н. Степанов, в соавторстве с И.Ф. Поповым, написана одноименная пьеса, по которой 1953 году был поставлен спектакль в Малом театре. Многие театры страны последовали этому примеру. Позднее спектакль был экранизирован.
По указанию Сталина один из самых опытных и заслуженных кинорежиссеров СССР В. Пудовкин приступил к съемкам фильма «Адмирал Нахимов». Автором сценария стал писатель И. Луковский. В. Пудовкин снял «Адмирал Нахимова» в рамках послевоенного проекта Сталина, который поставил перед кинематографистами цель - создать впечатляющую по размаху галерею историко-биографических фильмов о наиболее выдающихся деятелях российской науки, искусства, военного дела и т. д.
Съемки проходили в течение 1945 года в Одессе, Севастополе и в павильонах Мосфильма. Возникли трудности с декорациями, техникой, вооружением, поэтому пришлось обращаться к Наркому ВМФ Н.Г. Кузнецову, который дал соответствующие распоряжения. Командующий Черноморским флотом адмирал Ф.С. Октябрьский предоставил баржу и трехмачтовый парусный барк, а также около 200 матросов для массовых сцен. Относительно военной деятельности адмирала П.С. Нахимова драматург консультировался с академиком Е. Тарле и известным историком ВМФ капитаном 1 ранга Н.В. Новиковым.
Первый вариант фильма «Адмирал Нахимов» Сталину не понравился т. к. вместо героико-патриотического фильма, как задумывался Сталиным и, под который, собственно говоря, были выделены серьезные деньги, превратился в банальную слезливую мелодраму с обилием любовных сцен, на фоне которых лишь угадывалась изначально задуманная героическая линия. На заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) 9 августа 1946 года, посвященном обсуждению кинофильма «Большая жизнь». Сталин, выступая, покритиковал и В. Пудовкина за «Адмирал Нахимов»: «Взять хотя бы фильм «Адмирал Нахимов». Пудовкин -способный постановщик и режиссер, дело знает, но на этот раз не удосужился, как следует изучить дело. Он решил так: я - Пудовкин, меня знают, напишу и публика «глотнет», всякий фильм будут смотреть. Изголодались люди, любопытства, любознательности много и, конечно, будут смотреть. А между тем теперь у людей вкусы стали квалифицированнее, и они не всякий товар «глотнут». Люди начинают отличать плохое от хорошего и предъявляют новые требования. И если это дело пойдет дальше, а мы, большевики, будем стараться развивать вкусы у зрителей, я боюсь, что они кое-кого из сценаристов, постановщиков и режиссёров выведут в тираж. В фильме «Нахимов» тоже имеются элементы недобросовестного подхода постановщиков к изучению того предмета, который они хотели показать. На всяких мелочах отыгрываются, два-три бумажных корабля показали, остальное - танцы, всякие свидания, всякие эпизоды, чтобы занять зрителя. Это, собственно, не фильм о Нахимове, а фильм, о чем угодно, с некоторыми эпизодами о Нахимове. Мы вернули фильм обратно и сказали Пудовкину, что он не изучил этого дела, не знает даже истории, не знает, что русские были в Синопе. Дело изображается так, будто русские там не были. Русские взяли в плен целую кучу турецких генералов, а в фильме это не передано. Почему? Неизвестно. Может быть, потому, что это требует большого труда, куда легче показать танцы. Одним словом, недобросовестное отношение к делу, за которое человек взялся, к делу, которое будет демонстрироваться во всем мире. Если бы человек себя уважал, он бы этого не сделал, он бы по-другому фильм поставил. Но Пудовкину, видимо, неинтересно, как о нем будут отзываться зрители и общественное мнение».
Министерство кинематографии составило целый список дополнений и изменений. Предлагалось добавить сцену пленения турецкого адмирала и двух английских офицеров в Синопском бою. Нахимов должен произнести слова о том, что Турции следует дружить с Россией, иначе -война. Требовалось показать масштабный план Синопской бухты перед морским сражением и после него вставить сцену возвращения русской эскадры в Севастополь. Нахимов в разговоре с адмиралом С.А. Меньшиковым (эту роль сыграл сам Пудовкин) должен был произнести фразу о немедленном захвате проливов Босфор и Дарданеллы, чтобы остановить англо-французский флот и не пустить его в Черное море. Предписывалось дополнить сцену военного совещания о затоплении русских кораблей в Севастопольской бухте с акцентом на угрозу со стороны англо-французского флота, «ярче показать оборону Севастополя и роль Нахимова», включить сцены с захватом в плен английского офицера матросом П. Кошкой. Помимо этого, уже сам В.И. Пудовкин сообщил о дополнительном включении в фильм атаки англичан на оборонительные позиции Севастополя и контратаки русских матросов во главе с адмиралом Нахимовым.
Затем досняли сцены Синопской битвы и пленения Осман-паши (артист Р. Симонов). Сократили эпизоды с балами и любовными историями, расширили сцены, показывающие Нахимова как флотоводца. Доснимали картину в течение четырех месяцев. В Одессе построили макет корабля, с помощью которого реконструировали события Синопского боя, были изготовлены и модели парусных судов для съемок в большом бассейне. В январе 1947 года фильм вышел на экраны страны. В феврале 1947 года Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал И.С. Юмашев выразил благодарность съемочной группе за создание «замечательного художественно-исторического фильма» от всех советских моряков.
Вскоре картина получила и международное признание. На Международном кинофестивале в Венеции фильм «Адмирал Нахимов» получил премию за лучшие массовые сцены, почетный диплом за исполнение роли адмирала Нахимова (артист А. Дикий), в том же году еще на одном кинофестивале в Локарно лучшими операторами были признаны операторы фильма А. Головня и Т. Лобова. Не остался в стороне и сам Сталин, наградившей Сталинская премия 1-й (высшей) степени за 1947 год режиссера В. Пудовкина, оператора А. Головню, сценариста И. Луковского, композитора Н. Крюкова, актеров А. Дикого, Р. Симонова, Л. Князева.
Поделиться книгой: