Помоги проекту - поделись книгой:
Во-первых, выяснилось, что нам незачем было конфликтовать с телевидением. Напротив, мы охотно стали заключать договоры с различными телевизионными студиями и по их просьбе выезжать в другие города. После того как спектакль был окончательно изношен, мы с удовольствием показывали его по телевидению своим землякам или позволяли кинематографистам сделать экранизацию.
Большую помощь оказывали нам «целевые» спектакли. Мы знали, что в такие дни большинство зрителей приходит в театр ради танцев, что после первого же антракта, а иногда и раньше они начинали мешать тем немногим, кто все же хотел смотреть спектакль. Но никакие решения художественных советов и коллегий, протесты зрителей и артистов не могли остановить нас; ведь мы подчинились не голосу одиночек, а Управлению культуры, а оно смотрело на это сквозь пальцы, хотя изредка по-отечески и журило нас. Дело дошло до того, что мы выпускали типографские сводные афиши, где заблаговременно извещали о том, что в такие-то дни в театрах состоятся вечера молодежи с танцами и со спектаклем, конечно. Правда, иногда возникали скандалы, многие зрители справедливо возмущались: акты были слишком длинны, а антракты чересчур коротки…
В эти же годы появились и народные театры. Они многому учились у нас, в том числе и опыту организации зрителей… В одной из афиш, помню, было написано: «До начала, в антрактах и по окончании спектакля играет эстрадный оркестр. Цена билета 50 копеек».
Устроители, очевидно, по неопытности, забыли добавить: «В буфете есть пиво». А может быть, пива просто не было?
Многие ошибочно полагают, что администратору нет дела до репертуарной политики театра. А между тем администратор лучше многих других артистов и режиссеров заранее знает, обречен ли этот спектакль на провал или успех.
Иногда театр вынужден ставить этапные спектакли, которых больше всего боятся зрители. Долгое время мы не знали, как поступать с такими спектаклями, где находить для них особенно сознательных зрителей. Но затем одно наблюдение натолкнуло нас на верный путь.
Почти в каждом театре не реже чем один раз в два-три года готовили новый спектакль для юных зрителей. Опыт показал, что школьники охотнее, чем взрослые, ходят в театр. Тогда мы стали думать: нельзя ли найти повод, чтобы показывать им и все остальные наши работы? Хорошо продумав и взвесив все до малейших подробностей, и с точки зрения педагогики, и с точки зрения кассы, мы пришли к выводу, что школьники не только могут, но и обязаны широко знакомиться прежде всего с классикой. И здесь началась новая эра «целевых» спектаклей для школьников.
Один из наших театров показал очередную премьеру классики. Спектакль стоил таких огромных денег, что даже сейчас, спустя много времени, я не решаюсь обнародовать эту цифру. Театру нужно было во чтобы то ни стало оправдать хотя бы часть расходов. Взрослые на этот спектакль ходить не хотели. И тогда вспомнили о детях. Школьники любого возраста посещают театры для взрослых охотнее, чем ТЮЗы: им это лестно. И потом в детских театрах многого делать нельзя! Совсем иначе обстоит дело в театре для взрослых: здесь юные зрители, организованно посещающие вечерние спектакли, могут спокойно курить в специально отведенных для их родителей комнатах, носиться по театру, переворачивая буфетные стойки. Даже в кинотеатрах ставится вопрос о том, чтобы в зрительный зал не вносили мороженое. У нас в театре было свое мнение: во всяком случае, многие ребята с удовольствием ели в течение всего спектакля мороженое, а другие, наевшись досыта, остатки пытались пристроить за шиворот впереди сидящим товарищам Словом, дети зря время не теряли.
«Целевые» спектакли для школьников открывали также огромные возможности в личных делах «зазывал Мельпомены», как тогда называли уполномоченных по реализации билетов. Конечно, школьник не мог купить билет в театр за 1 руб. 50 коп. Поэтому перед началом спектакля у входа скапливалась большая группа мальчишек, которых шустрый дядя «поштучно» пропускал в театр, в уме отсчитывая, сколько же надо впустить ребят на десять билетов, если каждый билет должны были оплатить двое или трое из них?.. Сложная «арифметика» и… опасная, ведь театр находился не в космосе, а всего в пяти минутах ходьбы от отделения милиции…
Итак, как видите, там, где мы не могли привлечь взрослых зрителей, нам на помощь приходили дети. Значительно сложнее было положение в те дни, когда театр показывал спектакли, которые не хотели смотреть ни взрослые, ни дети. Однако и здесь мы со временем нашли выход. Но мне кажется, наша беседа слишком затянулась. Об этом я, пожалуй, расскажу в следующий раз.
ЮБИЛЕЙ
Собираясь поделиться с читателями своими наблюдениями по поводу устройства театральных юбилеев, я вдруг обнаружил, что все это уже много раз описывалось и в художественной литературе, и в мемуарах. Так что прибавить к сказанному нечто новое практически невозможно. А без этого какой смысл браться за перо?
Вспоминается, как когда-то, во времена проклятого прошлого, юбиляры с большим трудом добивались у кровопийцы-антрепренера половины от сбора. Как ездили они затем к именитым господам и богатым купцам, унизительно предлагая им купить билеты. Как брали напрокат за небольшую плату в ближайшем цветочном магазине корзины и букеты, что призваны были засвидетельствовать перед почтенной публикой искреннюю, неподкупную любовь многочисленных поклонников…
Сегодняшний юбиляр, к счастью, избавлен от забот о сборах: никто ему не то что половину, гроша ломаного не даст. А цветы и папки с адресами и так поднесут. Может быть, даже какую-нибудь шкатулку подарят. Да, не то что в старину, когда какой-нибудь невежественный купец-самодур мог безнаказанно оскорбить молодую актрису своими безвкусными подношениями в виде всевозможных бриллиантов, изумрудов и всяких прочих никому не нужных жемчугов. Слава аллаху, с этим печальным прошлым у нас навсегда покончено! Правда, некоторые другие заботы у тех. кто любит часто устраивать собственные юбилеи, все же остались. Ведь очень важно, чтобы тебя отметили с максимальной помпой. И ни в коем случае не хуже, чем всех остальных, кто уже успел, как говорится, свое урвать…
Добиться самому, без посторонней помощи, полного, заслуженного признания очень трудно. Тут нужен верный, преданный человек, лучше всего кто-нибудь из близких родственников. Ей (ему) удобнее войти в комиссию: не всякий юбиляр захочет откровенно лично вмешиваться в такое щепетильное дело.
Работу комиссии ни в коем случае нельзя пускать на самотек. Хорошенько продумайте состав, чтобы туда вошли все те, кто обычно принимает участие в организации юбилеев и панихид, — это. как правило, одни и те же люди.
Начинать надо примерно за год. Сперва приготовьте набор мини-календарей, коллекцию открыток и хотя бы одну почтовую марку. Хорошо бы договориться с местной сувенирной фабрикой и выпустить дамские сумки, косынки и надувные шарики с портретом юбиляра. Ближе к событию расклейте по городу несколько красочных плакатов. Небольшие, но броские афиши можно разместить и в трамвае, автобусе, троллейбусе, в метро: движущаяся реклама привлекает к себе особое внимание. Не забудьте накануне еще раз напомнить всем о предстоящем торжестве с помощью газет, в том числе и световых, радио и телевидения. Хорошо бы воспользоваться услугами авиации и с утра пораньше засыпать город листовками: чем больше звона, тем выше авторитет…
Особое украшение вечера — буклет. Важно, чтобы, помимо фотографий, в нем были бы помещены высказывания видных деятелей культуры о юбиляре, о его исключительном вкладе в историю отечественного и мирового искусства.
Подумайте о том, как оформить площадь перед зданием театра. Его фасад, парадный вход — особая забота художника и постановочной части. Побольше ярких красок, живых цветов. Пусть у всех, кто придет сюда сегодня, с первых же минут появится праздничное настроение. Не менее важно убранство сцены. Если юбиляр мужчина, его возраст скрывать не надо. Золотые цифры хорошо читаются на любом фоне. Если же речь идет о женщине, сперва выясните, намерена ли она разглашать свою тайну. Как правило, ответ бывает однозначным. В таком случае задача художника-постановщика сводится к минимуму: выяснить цвет платья юбиляра и с учетом данного обстоятельства решить одежду сцены…
Все это важно, однако не думайте, что отныне вы свой долг выполнили и теперь можете спокойно почивать на лаврах. На языке военных такая работа называется артподготовкой. Самое главное — все-таки сам юбилей!
Набить зал до отказа — полдела. Куда важнее организовать бесчисленные делегации, как можно более представительные. Если нельзя добиться участия каждого театра, используйте испытанную форму коллективного приветствия от имени театральной общественности. Адреса читать теперь не принято, поэтому подумайте хорошенько, кто бы мог сказать слово о юбиляре, не стесняясь в выражениях. Чем больше в такой речи будет эпитетов и сравнений, тем приятнее для виновника торжества, человека скромного, стеснительного, всеми горячо любимого.
Правда, во всем нужно чувство меры. Бросаться такими словами, как «гений», «гениальный», пожалуй, не стоит. Лучше заменить их на «вели кий», «выдающийся», «неповторимый», «единственный»… Русский язык достаточно богат синонимами. Сравнивать надо тоже с умом. Нельзя травести называть Ермоловой, а тенора — Шаляпиным. Каждому — свое.
Юбилей не может быть признан полноценным, если это всего лишь цеховой праздник. А где же зрители — представители фабрик и заводов, труженики полей, доблестные воины, прославленные спортсмены и космонавты? Где пионеры, наконец?! Их участие придаст событию поистине всенародный масштаб. Юбиляр и до того не испытывал особых сомнений насчет своих возможностей в искусстве. Однако такое публичное признание сообщит его тщеславию дополнительное ускорение, и он с полным правом, совершенно искренне скажет в ответном слове, что ради такого вечера стоило жить и бороться. При этом юбиляр из скромности может добавить, что рассматривает все сказанное сегодня не как награду за прошлое, но исключительно как аванс на будущее, разумеется, если он окончательно не потеряет голову…
Товарищи по труппе, лучше других знающие цену новорожденному, в такой день исполняют на сцене роль толпы, а народ, как заметил еще Пушкин, безмолвствует. Поэтому, чтобы не допустить кривотолков среди публики, в финале надо обязательно задействовать всю массовку. Кому не хватит слов, пусть хотя бы встанут, тем самым подтверждая свою любовь, преданность, восхищение. Даже если в этом немом вставании кто-то захочет проявить внутренний протест, он не будет замечен и потонет в общем праздничном настроении.
Воспоминания о вечере, телеграммы и адреса, многочисленные статьи еще долго будут согревать душу юбиляра, пьянить его воображение. В конце концов он и в самом деле вообразит, что все это случилось само по себе, исключительно благодаря его заслугам. И почему, собственно, он должен не доверять тем, кто так высоко оценил его талант?!
Ну, что же, не будем ему мешать в этом. Ведь именно ради подобных ощущений человек целый год хлопотал, добивался, готовился. Так зачем же его разочаровывать? Пусть себе тешится…
КАК ОРГАНИЗОВАТЬ ТЕАТР?
Одни говорят: нужна идея!
Другие — помещение.
Третьи — свой драматург.
Четвертые — режиссер.
Пятые — актер.
На самом же деле все это может быть, но может и не быть… В конце концов идею нетрудно позаимствовать, помещение арендовать, драматурга заменить инсценировщиком (желательно, чтобы это был кто-нибудь из близких родственников, но обязательно под псевдонимом: зачем лишние разговоры?). Ну, а актеров и режиссера лучше всего сманить у соседей. Было бы желание! А вот желание и есть главный двигатель прогресса. Остальное приложится.
К примеру, захотел я организовать театр. Для этого в первую очередь выясняю заветные, но пока еще не сыгранные роли у самых популярных артистов. Через верных людей даю им знать, что готов содействовать в осуществлении их замыслов. Разумеется, совершенно бескорыстно. Располагаю помещением для репетиций и преданной мне труппой, изголодавшейся по настоящей работе. Получив такую информацию, вряд ли кто удержится от соблазна, что, собственно, для начала вполне достаточно.
В процессе репетиций очень важно поддерживать железную дисциплину. Ни в коем случае не следует вспоминать фамилию главного режиссера того театра, где служит знаменитость. Даже в дурном смысле— все равно! Обязательно нужно делать всем замечания, кроме, конечно, гастролера: его (ее) непременно ставить другим в пример, не стесняясь в выражениях.
Когда репетиции уже можно будет перенести на сцену, важно начать внушать хозяевам здания, что их ожидает редкая удача: сама (сам) до того влюбилась в коллектив, что поговаривает, не перейти ли ей (ему) сюда насовсем?! А куда, собственно, переходить-то? Из академического театра в драмкружок? Ну как тут не вспомнить слова Ивана Андреевича Крылова: «Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок. И в сердце льстец всегда отыщет уголок». И представьте: действует! Добываются средства, шьются костюмы, готовятся декорации: было бы желание!
Теперь пора подумать и о подготовке общественного мнения. Сперва несколько коротких интервью-информаций, в которых кумир миллионов как бы между прочим обронит пять-шесть ничего не значащих фраз о нашем общем начинании. Имеющий глаза да увидит! Имеющий уши да услышит! Это я в смысле того, что не едиными газетами жив современный человек! Не следует игнорировать возможности радио и особенно телевидения. Чем больше звона, тем лучше.
У любой знаменитости есть свой закройщик, свой дантист и свой критик. С ними обязательно надо свести знакомство, памятуя грибоедовские слова о «собаке дворника, чтоб ласковой была»… Поклонники на премьере — ах, как это важно! Они задают тон, ведут за собой остальных, создают атмосферу доброжелательства и взаимопонимания.
Еще одна забота — название театра. Оно должно быть коротким, современным, немного загадочным: «Галактика», «Космос», «Пирамида», «Аэростат»… Хорошо бы к слову «театр» прибавить «студия». В этой скромной приписке сразу же появляется оттенок экспериментальности, до которой ужас как охочи некоторые театроведы. Они тут же слетаются как мухи на мед и давай «дешифровать» наши замыслы, вытягивать второй план из-под первого, намекая друг другу и зрителям, что есть еще и третий, но он, к сожалению, не всем доступен. Надо расти!..
После нескольких премьер общественность свыкается с мыслью, что мы существуем, и постепенно смиряется с этим. Теперь не упустить бы момент и получить официальное признание, а вместе с ним и штатное расписание.
Открыть новый театр очень трудно. Но закрыть его практически вообще невозможно. Куда девать людей? Да и потом могут быть разные мнения, не идти же на поводу у кучки злопыхателей…
Я знаю театр, который так существует уже двадцать лет. Десять комиссий об него зубы сломали, а он себе стоит как ни в чем не бывало и в ус не дует. Да и чего ему в него дуть? Зарплата идет, дефицит растет, актеры сменяются, как пассажиры в общественном транспорте. После любых гастролей письма с жалобами от несознательных зрителей летят во все концы: их регистрируют, подгнивают, пересылают, на них отвечают — опять же, как говорится, все при деле…
Сейчас я сам подумываю об организации нового театра. Есть на примете знаменитая актриса. Вот только не могу пока ни у кого узнать, о каких несыгранных ролях мечтает Алла Борисовна Пугачева. Если кто-то что-то слышал на этот счет от кого-то, буду много обязан, готов предложить место заведующего литературной частью и по совместительству — уполномоченного по реализации билетов.
С предложениями обращайтесь лично или по почте. Адрес и телефон известны.
ХОЧУ СТАТЬ ЗНАМЕНИТЫМ!
Когда в седьмом классе нам дали сочинение на тему: «Кем ты хочешь стать?» — я написал: «Хочу поступить в институт лауреатов». Учительница еще смеялась: «Таких институтов не бывает!» Но позже подтвердилась старая истина: смеется тот, кто смеется последним.
Нет, не буду преувеличивать: лауреатом я пока не стал. И вообще с высшей школой у меня сложились какие-то странные отношения. Я пытал счастье во все театральные вузы одновременно. Но они почему-то не проявили ко мне никакого интереса, хотя я выбрал актерскую профессию исключительно по призванию: согласитесь, где еще столько лауреатов? Да и потом с моим аттестатом не то что в институт — и в кулинарный техникум я бы конкурс не выдержал! Не зря же Геннадий Хазанов, почувствовав, что повар из него все равно не получится, перешел на эстраду. И, заметьте, сразу же стал лауреатом. Потому что артисту знания не нужны, был бы талант, а поклонники найдутся.
Как верно заметил Станиславский, у каждого своя жизнь в искусстве. Когда приемная комиссия ВГИКа в очередной раз проявила близорукость и я не нашел своей фамилии в списке счастливчиков, ко мне подошла миловидная женщина неопределенного возраста и сказала: «Не отчаивайтесь. мои друг! И Ермолову не в один день признали. И у Качалова были свои трудности. И у Гундаревой, говорят, тоже не все сразу пошло гладко. Давайте познакомимся. Черноморская киностудия, ищу исполнителя на главную роль для фильма «Мой друг, дельфин». Возраст — 18 лет, обязательно спортсмен-ныряльщик. Желательно, чтобы был похож на Владимира Коренева из «Человека амфибии» или в крайнем случае на Алена Делона».
Так началась моя кинематографическая карьера. Правда, на главную роль меня тогда не утвердили. И вообще больших ролей я пока не играл. Отчего мои открытки не продаются в киосках и портрет до сих пор не напечатан на обложке журнала «Советский экран». Но это не мешает мне с помощью общества «Знание», Бюро пропаганды советского киноискусства и местных филармоний сеять «разумное, доброе, вечное» по городам и весям нашей необъятной Родины, следуя призыву Некрасова, который предвидел, что за это «…спасибо вам скажет сердечное русский народ…».
Механика здесь простая. Первым делом надо изготовить рекламу: излишняя скромность в таких случаях никому не нужна. Большими буквами набирается: «Творческая встреча с популярным артистом кино». Это. так сказать, шапка, а чуть ниже, в красную строку, моя фамилия. И тут же сообщается: «Снимавшимся в 82 фильмах»… Даются перечень наиболее известных лент с моим участием и кадры, где крупным планом Алексей Баталов, Вячеслав Тихонов, Михаил Ульянов, а сбоку едва заметно, но обязательно угадываюсь и я.
Кроме наборной афиши с клише, хорошо изготовить настоящий красочный литографский плакат. Мою фотографию в жизни, сильно отретушированную, опытный художник помешает на всем пространстве листа, словно втискивает се в увеличенный кадр. А вместо титра печатаются мое имя и фамилия.
Когда такие афиша и плакат висят рядом, успех заранее обеспечен. Как говорил старик Брехт, «думай о форме, содержание подтянется». Это он, конечно, преувеличивал. О содержании я тоже думаю.
После рекламы самое главное — киноролики. Подобрать фрагменты для Сергея Бондарчука или Андрея Миронова проще простого: бери любую сцену! Совсем другое дело у меня. Здесь нужен глаз да глаз! Иначе и не заметишь, как на третьем плане в самый кульминационный момент ответственной сцены из кустов высунется моя голова и я произнесу свою единственную классическую реплику: «Гриня, тебя маманя кликали!» Или в другом фильме в разгар собрания с места выкрикну: «Нет, с этим мы не согласны!» Надо же так отмонтировать, чтобы зрителям стало ясно, с чем именно мы не согласны…
При всем том, что броская реклама и удачно подобранные кинофрагменты — первостепенные двигатели прогресса и культуры, не следует забывать, что нынешний зритель не тот, что был до 1913 года. На одних роликах с ним далеко не уедешь. Наш зритель вырос и хочет за свою трудовую трешку получить удовольствие на полную десятку, то есть увидеть популярного артиста живым и по возможности здоровым, в смысле крепко стоящим на ногах, не опираясь на спасительный рояль и не хватаясь за стойку микрофона.
После полнометражной часовой программы, когда у наименее сознательной части зала начинают закрадываться первые нехорошие мысли, я энергично выхожу к микрофону, озаряю зал улыбкой и тем самым кладу конец всем сомнениям.
— Да, это я, как видите, лично. Жив-здоров, чего и вам от всей души желаю. Давайте условимся о порядке нашей сегодняшней работы. Сперва я расскажу о себе, о своей профессии, о моих товарищах, а если по ходу у вас возникнут какие-то вопросы, не стесняйтесь, задавайте, я охотно отвечу.
После такой легкой затравки начинаю с того, что учился я в школе средне — это всегда вызывает сочувствие и доверие. Затем честно говорю, что все мои попытки получить высшее образование ни к чему не привели, отчего контакт с аудиторией еще больше налаживается: чувствую, многие меня понимают… И теперь смело перехожу к моей жизни в искусстве.
Режиссеров называю уважительно, всегда по имени и отчеству. Зато артисты — самые знаменитые — все мои «кореши»: Кешка, Лешка, Алка, Колька, Ленька, Нонка и т. д. и т. п.
Хорошо идут всякие истории про киносъемки, особенно с участием экзотических животных: кто кого за что укусил…
Любят наши зрители узнавать «секреты» кинопроизводства. Правда, я и сам не так чтобы очень был осведомлен на этот счет. Но опыт и творческое воображение приходят на помощь в таких случаях. Вообще чем больше баек, тем лучше прием. И еще не забудьте о планах — это очень важно. Назовите какой-нибудь многосерийный фильм, в котором вы теперь снимаетесь. Скажите, что название сейчас как раз уточняется…
Наконец, записки. Как правило, я читаю их вслух. Вопросы разные, но чаще всего: «Кто с кем?», «Кто от кого?», «Кто к кому?». По возможности отвечаю, но тут же предупреждаю, что нахожусь вне Москвы уже больше месяца и последними данными не располагаю…
Скажу прямо — эти встречи очень меня обогащают. Прежде всего, конечно, как художника и гражданина. Выходя на сцену по 6–8 раз в сутки, я веду откровенный, доверительный разговор по душам и чувствую себя нужным людям, действительно популярным артистом кино. По собственному опыту знаю, как все еще иногда хочется сыграть Гамлета и сразу же стать знаменитым. Но что поделаешь, если мечта моя пока остается неосуществленной…
Я постоянно помню, что в наш век поголовной грамотности в любом зале, даже далеко от Москвы, меня может ожидать большая неприятность. И потому после каждого перченого анекдота обязательно подчеркиваю для любителей кляуз, что профессия актера только кажется легкой и заманчивой, что на самом деле она связана с колоссальными затратами сил, физических и моральных, а порою даже с риском для жизни…
Понимаю, что опыт мой не универсален. Но если кто-то захочет стать знаменитым, попробуйте им воспользоваться. Чем черт не шутит! А вдруг получится?
Желаю успеха!
КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ?
Чем старше становлюсь, тем больше страдаю: некому передать опыт. Какой кладезь знаний унесу я с собой!..
Возьмем, к примеру, гастроли. Приезжие театры получают, как правило, не рецензии, а обзоры. Первые годы я ужасно мучился: ну, как на пяти-шести страницах рассказать о семи-восьми спектаклях? Да и ходить в жару в театр — занятие, скажу прямо, незавидное. Но постепенно я понял: если подойти к делу с умом, все это не так уж и страшно. Летом обычно гастролируют сразу два-три коллектива. Я стараюсь не оставить без внимания ни один из них; к чему обижать? Правда, случается, в один вечер приходится смотреть несколько спектаклей. Не полностью. конечно, по акту в каждом театре. Но при моем опыте этого вполне достаточно и для обзорной статьи, и для участия в обсуждении. Еще остаются кое-какие впечатления и наблюдения для письма в местную газету…
Собираясь писать обзор, никогда не мелочитесь: покупайте буклет! (Восемь программок обойдутся в конце концов не намного дешевле.) Зато буклет придаст вам сразу известную основательность. А главное — половина статьи у вас уже в кармане. Из буклета вы узнаете, что театр, которому вы собираетесь посвятить свое выступление, — один из старейших. Что еще в то давнее, без преувеличения можно сказать, проклятое время, когда царские сатрапы не допускали на императорскую сцену бессмертные комедии Грибоедова и Гоголя, именно здесь усилиями передовых, талантливых актеров впервые удалось пробить брешь и прямо поставить вопрос: «Над кем смеетесь?!»
Большое влияние на жизнь губернского театра оказали гастроли Стрепетовой, Рыбакова, Андреева-Бурлака и братьев Адельгейм… (Каждый раз именно из буклета вы узнаете точно, кто из них какое влияние оказал.)
Теперь самое время отметить, что по-настоящему театр встал на ноги после свержения самодержавия. Что тут началось?! Ни в сказке сказать, ни пером описать! Сразу берите быка за рога и называйте спектакли: «Виринея», «Шторм», «Разлом» и т. д. и т. п. (Опять-таки не забудьте все проверить по буклету!)
Теперь самое время перечистить имена актеров и режиссеров, внесших в свое время посильный вклад в общее дело, после чего перейти непосредственно к нашим дням. Главное — не упустить из виду заслуги нынешнего художественного руководителя. Это он сплотил коллектив единомышленников, создал оригинальный репертуар, привлек к работе местных авторов. Не забывает наш герой и о классике, проявляя при этом удивительный такт, бережливость и доброжелательность к усопшим писателям. Вот пример, достойный всяческого подражания!
Вы не успеете заметить, как пять из шести страниц обзора окажутся заполненными этими важными и справедливыми наблюдениями. Остается дополнить их несколькими штрихами, в чем вам снова безошибочно поможет буклет. Укажите имена актеров, которые особенно полно проявили свой талант на гастролях. Сперва, конечно, назовите мастеров старшего поколения. Их легко отличить от всех остальных хотя бы по званиям. (Уточните только, действительно ли они принимали участие в гастролях, а то я однажды похвально отозвался об актрисе, которая за несколько дней до выступлений в столице испустила дух. Царство ей небесное! Прекрасная была актриса, но каково мое положение?!) Затем воздайте должное среднему поколению. Ну. и в заключение списка, конечно, не забудьте о молодежи. Молодежь — наше будущее, наша надежда.
Упаси вас Бог превратить свое обозрение в панегирическую оду! Обязательно влейте сюда пару капель яда! Не беспокойтесь: ядом нашу критическую кашу не испортишь. Несколько капель не приведут к летальному исходу, зато придадут вашей позиции настоящую боевитость и принципиальность. Скажем, можно указать на небрежность грима участников массовки, заодно напомнив: «Нет маленьких ролей»… Или слегка намекнуть, что спектакли очередного режиссера пока не достигли, к сожалению, того уровня, который обнаруживается в работах главного.
Важно дать оригинальное оптимистическое заглавие всему обозрению: «Традиции и новаторство», «Экзамен на зрелость». «И мастерство, и вдохновенье»… Впрочем, такие заголовки можно приспособить к любому обзору. Необязательно искать какой-то формальный повод: гастроли. начало сезона, итоги, производственная тема, комедия, трагедия или все они вместе. В обзоре можно обратиться практически к бесчисленному множеству спектаклей. Да так, что никто не поймет, о чем они и как ты сам к ним относишься. Последнее обстоятельство — особенно важное.
Если через какое-то время выяснится, что спектакль, упомянутый в обозрении, никуда не годится, ты не испытываешь никаких терзаний: разве твое отношение к нему не было ясно с самого начала? Но если случится, что спектакль вдруг получит всеобщее признание, опять же автор чувствует себя на коне: разве не он первым обратил на него внимание?
Никогда не следует превращать обзор в искусственное соединение рецензий на разные спектакли. Куда правильнее ничем не связывать свою творческую фантазию. Начинать такую статью лучше всего с описания дороги. Кто были твои попутчики, о чем они говорили, о чем спорили… Затем несколько слов о погоде и о природе. Это очень важно для настроения. Теперь самое время для первого лирического отступления. Скажем, почему бы не рассказать в такие минуты, как совсем недавно, пересекая экватор, ты уже видел нечто подобное в свете северного сияния? Сразу всем ясно станет, какого полета ты птица, что за масштаб у тебя.
Не менее важно вспомнить что-нибудь из древних греков. Ну, например, из Сократа, обязательно связав его с Виктором Славкиным. Для Славкина это, правда, безразлично, для Сократа — тем более, но твой кругозор как-то сразу проявится, к чему, собственно, и следует стремиться.
Чтобы уложиться в прокрустово ложе, отведенное тебе редактором, старайся быть афористичным. Например, говоря об исполнителе Гамлета, скажи, что актер играет его на таком же уровне, на каком автор написал эту роль. И коротко, и всем приятно.
Наконец, рецензия. Забытый Богом и людьми жанр. Обыкновенный газетный отклик. В былые времена маленькая рецензия появлялась наутро после премьеры, как первое впечатление, в пятьдесят — сто строк. Ее ждали и театры, и зрители. Правда, из-за такой поспешности случались иногда промашки. Скажем, в одной рецензии вознесут до небес, а в другой, напротив, разнесут так, что камня на камне не останется. И обе статьи выйдут в один день. Пойди разберись, кто прав, кто виноват…
Теперь никто не торопится. Это верно: на ошибках учимся. Но кто сказал, что нельзя учиться на чужих ошибках? Вот каждый и ждет, пока другой ошибется…
В былые времена считалось как-то неловко рецензировать спектакль, в котором заняты ближайшие родственники. В крайнем случае это доверяли сделать хорошим знакомым. Современный критик, избавившись, наконец, от всяких предрассудков, смело пишет оды о собственных мужьях, женах, детях, внуках и правнуках, обнаруживая при этом подлинную заинтересованность, настоящий темперамент и, главное, выдумку. Такие статьи выгодно отличаются от аморфных, безликих выступлений, где автор выказывает полное безразличие к тому, о чем пишет. И это совершенно естественно.
И последнее. Современный критик — человек широко образованный. Он не имеет права забывать об этом ни на минуту. Чем чаще в его статьях можно встретить «аутентичность личности», «тропы», «сублимацию», «семиотику», «гедонизм», «трансцендентный императив», «патерналистский статус», «смеховую культуру» и другие подобные выражения, тем больше надежд на успех и признание. Особенно у своих коллег, получивших. как и ты, высшее образование без среднего.
Я бы мог еще долго делиться секретами мастерства, но мне пора садиться за новую статью, которую я условно назвал так: «Станиславский сказал бы: «Верю!». Правда, спектакль этот я еще не видел, но из уважения к газете дал согласие написать о нем рецензию.
III
ЮМОР
В КОРОТКИХ ШТАНИШКАХ
Поделиться книгой: