Первое решение

Раздевшись и проходя по корридору к себе в кабинет, заметил на кухне ещё одного расстроенного — теперь уже зятя. Тот сидел на кухне, пил чай и смотрел грусно в окно.

Оставив вещи и переодевшись, вышел на кухню.

— Привет, Дим. Чего ты взьерошенный?

— Добрый вечер, бать. Хреново мне на душе, да и настроение поганое.

— Чего так? Не поделишься? На работе что-то не ладится?

— Да всё не так. Вроде и завершили основной цикл работ, сделали все продувки, метрические испытания, но, чувствую, что-то не доделали, а что? Третий день с самого начала всё просматриваем, ищем ошибку. Вроде и не находим, но и Костик и я понимаем, что проект на финальной стадии встал.

— А Илья, твой главный «мозг», что думает?

— Сергей Павлович, а Вы что, не знаете?

— Что не знаю?

— Илью задержала служба безопасности. Как оказалось, он дома работал над чертежами, а его подруга, заинтересовавшись, много спрашивала о деталях… У них же, у всех дома, стоят камеры и прослушка. Оповестили же весь отдел, что такой техникой оснастят все квартиры ведущих специалистов. Предупредили, что бы дома не вели лишних разговоров.

— Дима, постой. Какие ЧЕРТЕЖИ ДОМА? Вас ведь всех проверяют на выходе, заставляют полностью переодеваться???

— Сергей Павлович, — Дима посмотрел виноватым взглядом на тестя. — А голову-то мы не меняем. Илюха и решил по вечерам дома доделать то, что на работе не успевает. Он же ведёт самое трудное направление — по гидродинамике. Поэтому дома по памяти и восстановил всё, что помнил.

— ВСЁ???

— Нет, конечно, не всё, но свою тему… почти да, всю.

— П… звездец. Он что, совсем невменяемый? Не понимает, насколько Ваш проект важен для оборонки? И насколько все материалы секретны?

— Да всё он понимает. Мы недавно заметили, что по утрам приходит невыспавшийся, но выдаёт то, словно всю ночь работал над своей частью проекта. Спрашивали, а он улыбается, мол, во сне работает. Кто же знал, что этот дурак и в самом деле ночами не спит, не желая подвести всех оастальных?

— Откуда стало известно об этом?

— Вчера особист сообщили Илье, что его девушка фотографировала на свой телефон чертежи, что были у Ильи дома. Лариса ни отснять, ни переслать ничего не успела, её взяли прямо там же, на квартире.

Ярый, от таких новостей, чуть не промазал мимо табуретки, желая сесть. Генерал был попросту ошарашен такой новостью.

— И что дальше? Кстати, я понял, что ты с этой Ларисой тоже знаком?

— Да, у них всё протекало бурно. Месяца два как познакомились, а уже чуть ли не хотели заявления в ЗАГС подавать. Илья, правда, пока не предложил ей жить вместе, но ключи пару дней назад от своей квартиры подруге дал. Она и до этого иногда оставалась у него на ночь, но не так часто. А познакомил нас Илюха пару недель назад в кафе, когда мы с компанией отмечали день рождения нашего сокурсника.

— Час от часу. Дела… Вы там не наговорили лишнего?

Дима вскинул голову и посмотрел в глаза Ярому.

— Бать, мы что, дураки, говорить о работе при чужих?

— Не обижайся, но, судя по твоему рассказу, именно дураки. Кстати, где сейчас Илья?

— Его вчера поздно вечером задержали и куда-то увезли. Утром сегодня сотрудник первого отдела сообщил, что до окончания разбирательств, Илья к работе не будет допущен, а это означает, что ВСЕ работы встали.

— Подробности я узнаю завтра утром по своим каналам. Как же Вы так…

Дмитрий задумчиво посмотрел в окно и, не оборачиваясь, сказал тестю.

— Меня вот что удивило. Сегодня утром в лабораторию принесли опечатанные чертежи с квартиры Ильи. Мне с Костей разрешили их посмотреть. Так вот что мы заметили. То, чем занимался дома Илья, ОЧЕНЬ отличались от НАШЕГО проекта. Формы, обводы корпуса, расположение стабилизаторов и винтов — было совсем иным. Такое чувство, что наш товарищ или разрабатывал совершенно новый аппарат или…

— … Или дома чертил заведомо искажённые параметры? Ты это хочешь сказать?

— Не знаю, батя, но точно то, что я видел, не соответствует нашему проекту. У нас водоизмещение меньше раза в два, да и расположение внутренних отсеков также отличается. Мы с Костиком решили, что наш друг работал под руководством контрразведки, иначе другое не приходит в голову. Как ещё вариант — создавал совершенно другой проект по чужому заказу, хотя… вряд ли.

— Так ты же сказал, что в последнее время тот с утра приходил с новыми готовыми решениями? Как-то не стыкуется…

— И мы не поняли, почему и как. Даже если он в голове искажал умышленно пропорции, то ЕГО аппарат имел другие обводы. Соответственно и другие обтекаемость и гидродинамику. В лаборатории его домашние чертежи были совершенно непригодны. Извините, Сергей Павлович, голова болит. Пойду, таблетку приму да и лягу пораньше.

Дмитрий встал, что бы уйти с кухни, но Сергей Павлович его придержал за руку.

— Дим. Я тебя задержу ещё буквально на минуту. Извини. Завтра, может ты в курсе, к нам в гости придёт человек, который вылечил Катю.

— Белый? — с внезапно вспыхнувшими глазами, улыбнувшись, спросил Дмитрий.

— Да. Как я понимаю, ты будешь рад с ним познакомиться?

— Конечно. О чём разговор. Я готов ему поклониться в ноги за дочку, да чего там, я ему руки готов целовать за то, что он для нас сделал. А во сколько придёт?

— Время мы не определили, но, как я понял, Белый обещал сводить Катьку в мороженицу. Сам знаешь, что девочка, в своей жизни, давным-давно забыла этот вкус. Ну и, как догадываюсь, Вика к ним тоже присоединится.

Посмотрев на поникшего молодого мужчину, улыбнувшись, добавил.

— Молодой человек, не надо придумывать и накручивать себя. Хотя и я, если честно, подумал о том же, что и ты сейчас. Успокою. Белому уже за шестьдесят лет, хоть и выглядит моложе. К тому же у него есть семья — жена, которую он любит и дочь, правда, уже взрослая. Так что успокойся. Тебе с этой стороны ничего не угрожает.

Дима улыбнулся смущенно, словно его поймали на чём-то не очень благозвучном.

— Спасибо. А то мысли всякие уже стали появляться в голове. Я ж без Вики не смогу. Она для меня всё в этой жизни.

— Балбес ты, балбес. Ладно. В любом случае, чувствую, что тебя немного успокоил. А завтра постарайся, если будет возможность, чуть пораньше домой вернуться. И не приставай сам к Белому с вопросами. Как я понял за день общения с ним, он, если захочет, сам расскажет, а нет — хоть режь, промолчит. И ещё. Олег Белый, как это ни удивительно, настоящий патриот нашей родины. Нет, не государства, он это потчеркнул, а именно родины, земли, на которой мы с тобой живём. Вот и задавай вопросы, если будет возможность, именно исходя из этого. Кстати. За всю многолетнюю деятельность, он НИ РАЗУ не лечил иностранцев. Принцип у него такой. Может в современных реалиях это и дико для окружающих, но факт есть факт. МЫ проверяли — так и есть.

— Просто динозавр какой-то, — с непониманием, но и с восторженность и гордостью в голосе, прознёс Дима.

— Так и я, и ты, относимся к этому же вымирающему виду. Ладно. Успеем еще поговорить. Сейчас и в самом деле — иди, прими таблетку и немного полежи в тишине. Если Виктория будет мешать — ложись у меня на диване. Я пока здесь посижу. Есть над чем подумать.

Глава 4

Подьехав на машине к дому, где жила семья Ярого, Олег позвонил Виктории, что прибыл и ждёт их обеих в машине.

Через пару минут, словно его ждали с самого утра, на улицу выпорхнули две удивительно красивых девочки. Олег даже глаза зажмурил — настолько сегодня Виктория была молодо выгляжела. На вид ей было не более восемнадцати лет.

Вышел, поприветствовал и подарил старшей цветы.

— Белый, простите, это так неожиданно, словно вы меня на СВИДАНИЕ приглашаете, — смутившись, Вика приняла цветы, и, неловко чувствуя, попросила. — Вы разрешите, я домой отнесу эту красоту, а то в машине быстро завянут.

— Тогда, наверное, и эти тоже отнесите, — и Олег, открыв заднюю дверь машины, вынул ещё один букетик, но только не покупной, а из тех цветов, что собрал в лесу и на полянке, где был пару часов назад.

— Этот букет предназначен той моей юной спутнице, которой я и назначил сегодня свидание — с улыбкой и поклоном подарил букетик Кате.

Та, с восторгом приняв цветы, засунула носик в самый центр букета и замерла.

— Дядя Олег, — спустя минуту тихо сказала Катя. — Ты первый, кто мне подарил цветы. Спасибо тебе за всё…

И она, сунув букет маме в руки, протянула руки к Белому, а когда тот подхватил девочку, уткнулась ему в шею, обняв двумя руками и заплакав.

— Котёнок, ты чего? Не надо плакать. Всё хорошо, — попытался успокоить девочку Белый, прижав её вздрагивающее тело к себе. — Успокойся, пожалуйста.

— Ещё немного поплачу, ладно? — прошептала Катя. — Я скоро…

Вика смотрела на дочь и у неё в душе в очередной раз было и непонимание ситуации, и удивление поведением Кати и… она боялась даже себе призанаться… ревность к дочери, что она сама не может позволить себе обнять этого мужчину, прижаться к нему и тоже просто поплакать у того на плече. Наверное, все эти эмоции были открыты, так как Олег с доброй улыбкой, посмотрев на молодую женщину, произнёс.

— Вика. У Вас всё написано на лице. Все Ваши эмоции и тайные желания. Я их вижу, да и чувствую так, словно говорите вслух. Давайте не расстраиваться и не плакать.

Обернулся к малышу и, поцеловав её в золотистую головку, прошептал.

— Солнышко, сейчас твоя мама отнесёт цветы домой, а потом поедем туда, куда и обещал.

Катя «вынырнула» из воротника сорочки Белого и, повернувшись к маме, попросила.

— Мам. Ты только, пожалуйста, мои цветы отнеси ко МНЕ в комнату. Хорошо? Я хочу, что бы они были у меня рядом с кроватью на столике.

— Сделаю, как ты просишь, — ответила Вика и быстрым шагом пошла к дому.

- -

Через час компания сидела в уютном кафе и уплетала порции мороженого. Ради того, что бы девочка смогла продегустировать все сорта, заказали практически все возможные виды и Катя, совершенно не стесняясь, ложкой ныряла то к маме в вазочку, то к Олегу. Вначала Виктория пыталась сделать замечание дочери, что, мол, некрасиво так вести себя, но, заметив отрицательное покачивание головы Белого, успокоилась и не стала ничего говорить. Спустя несколько минут, услышав тихий смех дочери, подняв глаза на мужчину, увидела у него на лице улыбку и поняла, что её ложка находится в вазочке Олега.

Вика смутилась и покраснела. Стало неловко.

— Вика. Вы прелесть. Берите и кушайте. Как Вы заметили, я не прикоснулся к своей порции, а то, что здесь немного уменьшилось, — и он с улыбкой показал на свою вазочку, — заслуга котёнка и Ваша. Не стесняйтесь. У меня и было желание изначально, что бы Вы попробовали всё, что здесь есть. Это старое заведение. Я посещал это кафе ещё много лет назад, да и мороженое здесь настоящее, без химии и всяких добавок. Только натуральные соки и фрукты. Да и сами Вы наверняка заметили, что в мороженом попадаются целые ягоды. Я, если честно, сегодня просто не хочу есть сладкого.

— Мам, вот, смотри, — и Катя изо рта достала целую ягоду клубники.

— Катя, не красиво так. Нельзя изо рта вынимать, — с упрёком и сердито заметила мама.

— Катюнь, мама права, — поддержал Викторию мужчина. — Надо себя вести правильно. Что бы маме не было стыдно за твоё поведение. Если хочешь показать ягодку — лучше найди в своей вазочке, а уже потом покажи нам…

— Прости мам, я больше так не булу. Прости, дядя Олег, я поняла, — и, через секунду, девочка приняла пожелания дяди как прямой приказ, заграбастав все три вазочки себе и ложкой, раздавливая шарики мороженного, стала вынимать найденные ягоды, выкладывая их на край.

— КАТЯ, — в изумлении от действий дочери, открыла, было, рот Вика, но почувствовала, как на её руку легла теплая ладонь Белого. Посмотрела на мужчину и увидела добрый мудрый взгляд и еле заметное отрицательное движение головой.

— Виктория. Вспомните сколько лет Кате, — еле слышно сказал ей Олег. — Да, и как я понимаю, Вы не часто бывали вместе в кафе, особенно, если учитывать последние события. Всё придёт в своё время, а сейчас пусть радуется жизни и своей юности. Это так быстро пролетит…

— Но также нельзя, — также тихо ответила Виктория.

— Можно, мама, можно. Слушай, что тебе говорят старшие, — и Катя подняла грязную мордашку из своей вазочки. — Всё. Я нашла что было. Теперь можете забирать. Да, дядь Олег. Я хочу теперь мамино мороженое. А твоё отдадим маме. Можно? — и посмотрела на Белого жалостливыми глазами.

— Тебе можно. И маме можно. Только не торопись, а то горло застудишь. А вообще как это всё в тебя помещается? Как я заметил, то ты сьела уже не только свою порцию, но значительно помогла и маме и мне, — со смехом заметил Белый.

— Я, когда начала есть, даже и не почувствовала вкуса у себя. А у Вас… у Вас было намного вкуснее, да и больше, чем у меня. Так что надо делиться.

И она сказала это таким тоном, что оба взрослых улыбнулись.

— Катя, а ты не лопнешь? — задала вопрос Вика, пытаясь пододвинуть к себе СВОЮ вазочку, но Катя не сдавалась, крепко вцепившись руками.

— Мама, не отнимай МОЁ. Возьми у Олега. Мы же договорились. Вот то и ешь. А это уже моё, — и Катя, потянув сильнее, вырвала из рук мамы свою добычу.

— Катерина. Как тебе не стыдно? Мне неудобно за твоё поведение. Ты ведёшь себя как поросёнок за столом. Ладно бы дома, но здесь вокруг люди. Смотри, на нас уже оборачиваются. Нельзя так. Я дома с тобой поговрю.

Виктория вспыхнула от стыда.

— Вика, — опять прикоснулся к ней Белый, — успокойтесь. Пусть малыш отведёт душу. Да я и не верю, что бы Катя вела себя дома так. Я прав? Она, нисколько не сомневаюсь, в Ваши тарелки не залезает со своей ложкой. Это здесь она расслабилась, да?

Катя, услышав слова, отодвинула от себя вазочку с почти доеденным мороженым и тоже покраснела.

— Простите меня. Я не хотела. Но было так вкусно, что не смогла удержаться. Прости, мамочка. Понимаю, что вела себя плохо. Больше не буду так. И ты прости, Олег… — и она опустила глаза.

— Малыш. Ты наелась, наконец? — как будто ничего не произошло, совершенно спокойным тоном спросил Белый.

— Ой, — откинувшись на спинку стула, покрутила ладошкой по пузику девочка, — я бы и ещё сьела, но, чувствую, места уже нету. Мам, — дернула за рукав блузки Виктории дочь, — А ты доешь мороженое Олега? Если нет, то я попытаюсь сама. Не оставлять же его?

— Катя. Мама сама сьест. Ей и так мало вкуснешек досталось, — заметила Вика, крепко сжимая в руке вазочку. — А тебе плохо станет, это точно. Ты и так сегодня умяла две порции, которые и взрослые-то с трудом могут сьесть. И как в тебя, в твой маленький пузик, это всё поместилось-то?

— Поместилось как-то, — с недоумением ответила девочка и с удивлением посмотрела на свой появившийся животик. — Во, там всё, — и ткнула пальцев в пузо.

Взрослые улыбнулись такой непосредственности.

— Виктория, Вы что желаете из напитков — чай, кофе или сок? — спросил Белый.

— Мне сок, лучше… яблочный, — встряла Катя и захихикала, — а маме кофе. Она больше его любит.

— Катя, — опять с недовольством посмотрела на дочь мама.

— Виктория, Катя угадала Ваше желание?

— Да, если можно, кофе.

— Почему нет? Сегодня всё можно.

И Олег, встав, подошёл к стойке, а через некоторое время вернулся с двумя чашками кофе и стаканом натурального яблочного сока.

— Солнышко, — спросил Белый, увидев все вазочки пустыми. — Только честно ответить. Мороженое мама сьела или снова ты?