Помоги проекту - поделись книгой:
Алиса Раушен
Самоубийца, которая хотела жить
Болеть нельзя умереть
Первое, с чем сталкиваешься после неудачной попытки суицида – упреки: "А ты о нас подумала?", "Зачем? Причин ведь нет", "У тебя есть ребёнок", "Если бы хотела умереть, дошла бы до конца". Последний упрек, пожалуй, самый "жизнеутверждающий". Попытка взять на слабо очень "уместна".
Отбить эти нападения сложно. Так как объяснить свой поступок практически невозможно. В момент отчаяния самоубийца хочет только одной помощи – помочь умереть. Любая попытка уйти из жизни очень серьезна. Даже, если кому-то это кажется ерундой и демонстрацией. Человек находится в ловушке своих мыслей, терзаний, страхов и отчаяния. И тяжесть этого груза невозможно передать словами.
Как понять и помочь?
Чтобы понять, нужно просто поверить. Почувствовать и принять: тяжело так, что невозможно идти дальше. Просто поверить. Без шаблонных "Жизнь прекрасна", "Это всё ерунда", "Другим хуже, и ничего, держатся", "Это не выход", "Соберись".. Стоп! Не надо нотаций. Просто примите. Всерьез.
А как помочь? Быть рядом, даже если сопротивляется, даже если скрывается. Поймать и держать в своих руках. Просто обнять и ждать, когда отпустит. Переболит. Уйдет. Исчезнет. Пройдет. Если есть тепло рядом. Если есть руки, которые удержат.
Опасные горки
У меня маниакально-депрессивный психоз. Современным языком БАР (биполярно-аффективное расстройство). Болезнь этого века. Глубокие депрессии, как чёрная плесень, поглощают всё больше и больше людей. Странная тенденция. Выживать становится всё легче и легче. Технический прогресс несёт нас вверх со стремительной скоростью. А мы всё меньше и меньше хотим жить. Видимо за прогрессом не успеваем. А в информационных потоках и бесчисленных виртуальных связях безнадежно теряем связь с собой.
Допустим, причина ясна. Но как с этим жить? Или всё-таки не жить? Да нет, конечно, жить. Только как?
Парадокс моей болезни заключается в том, что чем сильнее ты любишь жить, тем сильнее твоё намерение умереть. Самоубийца, которая хочет жить. Такой вот печальный оксюморон.
Сейчас о БАР пишут так много, что освоив пару страниц поисковой выдачи, можно стать экспертом в этом диагнозе. И даже узнать все биохимические, генетические и прочие научные объяснения этой загадки. Только эти разгадки не помогают. Не помогают понять: Где ты, а где твоя болезнь? А болезнь ли это? Или оправдание своих эмоциональных перепадов? Где слабость, а где диагноз? И наконец, а надо ли тратить силы на все эти вопросы? Может быть стоит просто учиться со всем этим как-то справляться? Так, чтобы не сходить с рельс. А вот как?
Я думаю надо пробовать всё. И таблетки от психиатров, и беседы от психологов, и свечи от батюшек, и медитации от эзотериков, и лопаты от трудоголиков. На войне все средства хороши. А на войне за собственную жизнь тем более.
Не буду вдаваться в детали, что такое БАР. Без меня много написано. Вот вкратце суть. Ты качаешься на эмоциональных качелях. Вверх – и ты в эндорфиновом раю. Ты всё можешь. Ты всесильный. Самый лучший и жизнерадостный. Как под кокаином, только без. Кому такое не понравится? Тебя все любят, ты всех зажигаешь, ты на вершине мира.
Но за всё надо платить. Кокаин обходится дешевле. За эйфорию платишь глубокой черной депрессивной ямой. Иногда, к сожалению, она становится могилой. Оказывается БАР часто страдают творческие люди. И знаменитости в том числе. Среди них есть самоубийцы. Платят свою цену за вершины. Несправедливо.. Или справедливо? Как посмотреть. Но очень печально.
Серийная самоубийца
Мои качели докачали меня до нескольких попыток суицида. Первая не в счёт. Она была настолько нелепа, что в моём близком кругу эта история стала ироничной, грустно-смешной легендой. Хотя мы и посмеялись, но именно эта ситуация проложила первую несмелую попытку в сторону психиатра. Близкие очень настаивали, но не довели. Я застряла между психотерапевтом и психиатром. Но следующая, более серьезная попытка до психиатра всё-таки довела.
Через неделю галлюцинаций после ударной дозы психотропов я попала в токсикологию. А затем в первый круг психиатрии. Беглый осмотр, диагноз, горсти таблеток и полное непонимание, а что делать дальше. Волшебной схемы мне не дали. И прогноз на выздоровление не очень – никогда. Так себе перспектива.. Ну, через пару лет приёма лекарств должно стать легче. Амплитуда качелей уменьшится. А как быть до этого непонятно.
Это Непонятно быстро довело меня до следующей попытки суицида. Опять таблетки. Способ для слабаков. Уйти без боли. Но метод ненадежный. Могут откачать. Меня опять откачали. Врачи сказали, что с моими дозами это было маловероятно: "У кого-то на вас здесь есть еще планы". Знать бы какие..
А ещё врачи любят шутить. Один профессор ласково прозвал меня серийной самоубийцей. Действительно смешно.
Полёты во сне и наяву
Оба раза, когда меня откачивали, я блуждала между сном и явью. Сказывался выбор таблеток – психотропы. Выглядит это так: тебе снится долгий сон, только для других ты не спишь. Пытаешься вырваться и тебя привязывают к кровати. Говоришь со всеми подряд, только никого нет в палате. Медсестры прозвали меня "Наша бормотушечка". Я постоянно бредила и блуждала во сне. В первый раз я так провела неделю. Во второй откачали за двое суток в реанимации.
В реанимации у меня состоялся ужин с покойницей. После трех дней без еды я накинулась на миску с капустой. Я так хотела есть, что в тот момент, когда у соседки напротив остановился на мне взгляд и её накрыли простыней, я не смогла остановиться. Была в шоке, но продолжала есть. Голод не тётка. Вот так.
Мы не такие, как вы думаете
И вот я по ту сторону решётки. В месте, в котором ни один здравый человек точно не хотел бы побывать. Как и я. Психбольница.
Но там оказалось совсем не так, как я представляла. И психи совсем не психи. Люди как люди. Что там, что здесь. Разные.
Мы не такие, как вы о нас думаете.
Слабые-неуёмные-сильные-опасные-тихие-несчастные-талантливые-интересные. Просто живые. Такие же, но другие.
Я познакомилась со многими интересными людьми. Да, у некоторых из них серьезные диагнозы. Голоса в голове и снаружи. Мании преследования, навязчивые идеи, синдромы бога. Весь ассортимент классической психиатрии. Но это не важно. Люди с диагнозами не перестают быть людьми. Даже в чем-то гораздо бОльшие люди, чем те, кто с "нормальной" психикой.
В большинстве случаев психически больные не считают себя таковыми. В разговорах о диагнозах почти каждый чувствует себя абсолютно здоровым и ошибочно закрытым в дурдоме. Отчасти они правы. Грань между здравомыслием и безумием очень тонка. А после попадания в психбольницу для меня почти стёрта.
Слабость ли это? Или особенность? Кто из нас на самом деле безумен? Тот, кто по ту или по эту сторону решётки? Может, безумны те, кто подстраиваются под жесткие рамки общества? Хотя вряд ли. Жить то как-то надо. Надо учиться приспосабливаться. Как все. Здесь этому стараются научить. Помимо игр с названиями и дозировками лекарств в больнице учат выстраивать связи с социумом. Выживать. Не ломаться. Сражаться за себя. Закалять свою тонкую психику.
Получается к сожалению не очень. Не закаляемся. А в больнице прячемся. Психбольница дает передышку. Это передержка для сломленных людей. Есть время прийти в себя. И обратно во внешний мир. Только многие там долго не задерживаются. И возвращаются в дурдом. Здесь безопаснее. И начинается замкнутый круг: Дурдом здесь – Дурдом там – Дурдом здесь – Дурдом там. Так и ходят по кругу. Некоторые уже десятилетиями. Те, кто перестали бороться. Те, кто сломались. А что? Вариант спасения для слабых. Или слабаков?
Как относиться к этой слабости? Стоит ли осуждать? Винить или не винить? Не суди, да не судим будешь. Здесь может оказаться каждый. Статистика по психически больным людям неутешительна. По некоторым данным, каждый четвертый, а может и третий реальный или потенциальный пациент дурдома. Это в России. Как в других странах не знаю. Но с количеством самоубийств там всё тоже печально.
Кстати о статистике. Я вывела свою по жителям дурдома. Выглядит она так:
50% – старики
Маразматики на смертном одре. Настоящий бухенвальд "Прощай разум". Это тяжело видеть. А еще тяжелее представить, что ты или кто-то из твоих близких в конце станет таким же. Жуткий конец..
10% – люди без ума
Совсем. Заколдованный лес из умственно отсталых, болеющих Альцгеймером и прочих потерявших разум. Быть рядом с ними тоже нелегко. Особенно, когда они кричат и творят неадекват. Сохранить человеческое отношение к ним очень сложно. Но можно. Когда через их дикий крик в тебе начинает зарождаться сострадание и исчезает отвращение, начинаешь испытывать глубокое чувство. Я долго не могла понять что это.. Поняла. Это благость. Очень глубокое чувство принятия. И оно тебя очищает. Вот такие чистильщики душ.
20% – учебник психиатрии
Все широко известные психические диагнозы. Наполеоны, параноики и прочие шизофреники. На самом деле они нормальные. В целом безопасные для окружающих, но зачастую опасные для себя. Вот кто во внешнем мире действительно нуждается в помощи и принятии. Их боятся, их отвергают, их не понимают. А они обычные люди, просто с особенностями. Их истории интересно слушать. И зачастую они не хотят расставаться с проявлениями своих болезней. Им в своём мире лучше. Оставлять их там или нет? Сложный вопрос.
20% – психозы
Все разновидности психозов: маниакально-депрессивный, агрессия, тревожность, клиническая депрессия и прочие поломки настроений. Данная категория больных единственная, которая может прийти добровольно за помощью. Но и они очень сомневаются в своих диагнозах. Разве вспышки настроений это болезнь? Это же особенности психики, это неумение взять себя в руки. Ведь проще простого – просто взять и взять. В руки. Только что-то не берется. Надрываешься, мучаешься, тонешь в чувстве вины. А в руках никого..
Таких психов психами особо не считают. Общество их просто порицает. Но как и остальных побаивается.
Всех, кто стоит на учете в психо-неврологическом диспансере люди избегают.
Господа психи, будьте бдительны! Берегите свои диагнозы от посторонних глаз. Вас не поймут. Стигматизация социума очень сильна. В их глазах ты просто псих. Точка. Непонятный и опасный. Твоё место в дурдоме. Подальше от "нормальных", "здоровых", "сильных" и "счастливых" людей. Смешно и грустно. И обидно.
Вот и вся статистика. А теперь о жизни за решёткой.
Что за дурдом? Или безумный водевиль
Сразу в приёмном покое я поняла, что будет интересно. Обе принимающие меня медсестры были в татуировках. Причем выглядели они как консервативные матроны в белых халатах. Только забитые тату. По руке одной из них летели птицы. Точно такие же как по моей шее. Я успокоилась. Видимо прилетела именно туда, куда мне сейчас нужно.
Меня привезли ночью, и поэтому с новым местом знакомилась уже в темноте. Я оказалась в огромной палате, напоминающей военный госпиталь. Вокруг сдвинутые вместе кровати, ветхие одеяла без пододеяльников и едкий запах мочи. И крики. Жуткие и пугающие. Это во сне постояльцы шумели. Ощущение, что ты в темном царстве горгулий. "Вот это я попала" – была последняя мысль перед сном.
А первая с утра: "Что за дурдом?" Вокруг меня творился безумный водевиль. Летали стулья. Женщины в пёстрых халатах отвязывали от кроватей старух, высаживали их на горшки, вытирали тряпками костлявые сморщенные жопки, надевали на них памперсы и одежду, а потом выводили в коридор. Ещё были медсестры, которые кричали на пёстрых работниц и иногда раздавали оплеухи непослушным бабкам.
Как я потом узнала, это Поднадзорная Палата. Палата №1. Такая есть на каждом остром отделении. В ней лежат неадекваты, которых на ночь привязывают к кроватям, а днём к стульям. Верёвки, которыми вяжут, называются вязками. Смирительные рубашки отменили очень давно. Но управляться с неуправляемыми пациентами как-то надо. На одних отделениях больных пеленают простынями, на других используют вязки. Кто что считает гуманнее.
В поднадзорную палату сначала определяют каждого нового пациента. Пока не убедятся, что он адекватен. Неадекватных оставляют в Поднадзорной палате. В основном это старухи.
Каждое утро начинается в 5-30. С подъема поднадзорных. В подъеме принимают участие адекватные пациенты из других палат. Выполняют они эту тяжелую и грязную работу за самую ценную в больнице валюту – сигареты.
Очень пробуждающая трудовая зарядка.
Поделиться книгой: