Битва за Карелию

После совещания у Игнатова, Синельников, Мальцев и Кудряшов вернулись в центральный пост. А Мерецков с Сомовым вышли к бойцам Гиперборейского полка, которые тренировались на небольшом полигоне. Генерал провел смотр. Поговорив с младшими командирами, он выяснил, что полк сформирован заново не просто из разрозненных отрядов военнопленных, а из состава вполне боеспособного кадрового подразделения, сдавшегося в плен после окружения на Карельском перешейке, даже не успев понести значительных потерь в боях.

Виновным в бесславной сдаче в плен все называли командира полка. Вместо того, чтобы организовать сопротивление, полковник приказал сложить оружие и сдаваться финским войскам. Младшие командиры объясняли такой факт, возможно, тем обстоятельством, что прежнего комполка вместе с заместителями арестовали перед самым началом боевых действий. Новый же командир полка оказался бездарностью в военном отношении, да еще и предателем-пораженцем. Хотя сам он объяснял сдачу в плен желанием избежать напрасной гибели личного состава, когда полк попал, с его точки зрения, в безнадежное положение. До того, как финны их окружили, полк входил в состав дивизии, которая активно воевала в Зимней войне под командованием самого Мерецкова. И генерал знал, что опыт боевых действий у многих из этих бойцов и командиров имелся. А среди старшин и сержантов оставалось немало сверхсрочников. Несмотря на месячное пребывание в плену, полк сумел сохранить почти полный штат личного состава.

Оккупационные власти создавали концентрационный лагерь в спешке из-за того, что пленных просто некуда стало девать, и потому целый полк РККА, попавший в плен, не успели растащить по разным местам. Враги лишь отделили комиссаров, партийных и комсомольских активистов, расстреляв человек двадцать. Остальных, разбив на отряды, финны сразу начали использовать для фортификационных работ и лесозаготовок вместе со всеми остальными узниками концлагеря. К счастью, для того, чтобы военнопленные копали землю и валили деревья достаточно продуктивно, финны не забывали их один раз в день покормить баландой. Потому большинству бойцов и удалось более или менее сохранить физическую форму.

А вот с формой одежды имелись проблемы. Все, что накопил клуб реконструкторов военной истории, которым руководили Мальцев и Кудряшов, пошло в дело. А новой такой формы давно уже в двадцать первом веке не шили. Потому многие бойцы Гиперборейского полка до сих пор выглядели только немного лучше военнопленных. Им уже вернули пуговицы, ремни и знаки различия, обеспечили обувью и касками, но до полного решения проблем с вещевым довольствием полка оставалось еще далеко. Стрелковым оружием тоже пока обеспечили только два батальона, причем, в основном, трофейным. Те два батальона, разместившихся в палаточном лагере возле реки, которым оружия не досталось, прежде, чем идти в бой, в ожидании новых поставок вооружения, усиленно тренировались, занимаясь тактической подготовкой и оттачивая навыки стрельбы под руководством инструкторов.

Подключившись к Живому Камню и получив возможность мысленного диалога с командованием полигона из двадцать первого века, Мерецков получил доступ к огромному количеству информации. Например, он сразу понял, что часть оружия прибывает в Гиперборейский полк из будущего, но стараются присылать такое, которое подходит для исторической эпохи. И это обусловлено тем соображением, чтобы оружие из будущего не попало к финнам и немцам. Исключение пока делалось только для артиллерии и систем управления огнем. При этом, все гаубицы и зенитки из будущего тщательно охранялись от проникновения диверсантов и не выдвигались вплотную к линии боевого соприкосновения с противником.

Кирилл Афанасьевич почувствовал душевную боль и скорбь, узнав о чудовищной цене победы в войне с Германией, когда двадцать семь миллионов советских людей погибло. И эти огромные потери, в конечном итоге, привели к тому, что в будущем Советский Союз перестал существовать. Лучшие люди страны пали на войне, а после смерти Сталина власть захватили карьеристы, формалисты и приспособленцы. Горько было понимать старому большевику, что в результате предательства высшего руководства во главе с Горбачевым, в конце двадцатого века победила контрреволюция и произошла реставрация капитализма с потерей Россией огромных исторических территорий, всех республик СССР. Причем, установилась самая жесткая форма рыночного капитализма, быстро сложившаяся в олигархию из-за грабительской приватизации народного достояния и средств производства.

Узнал генерал и то, что сейчас Сомов и Синельников действуют на свой страх и риск. Их командование до сих пор не поставлено в известность об открытии мира Живого Камня, потому что сильно опасаются подполковник и майор, что мало кто из будущего, имеющий власть, захочет помогать советским людям из сорок первого года. А если и решат капиталисты вкладывать в этот мир свои средства, то построят здесь, опять же, хищническое общество. Да и с Живым Камнем олигархи вряд ли подружатся, а, наоборот, могут и войну с ним начать. Ведь Живой Камень, следуя своей природе, подключает к собственной системе только людей определенных личностных качеств, обладающих совестью и чувством справедливости. А еще кремниевый разум поддерживает светлые помыслы и доброе отношение между людьми внутри социума Новой Гипербореи. Живой Камень охраняет принципы целесообразности и разумной достаточности, добра, света и справедливости. И грабить собственный мир он точно никому не позволит. Закроет проход в двадцать первый век, да и все дела.

К этому моменту профессор Игнатов с коллегами уже абсолютно точно выяснил, что изменения, производимые людьми из двадцать первого века в этом 1941-м году, никак не влияют на их собственную будущую реальность. Следовательно, в результате вмешательства потомков возникает новая параллельная и альтернативная ветка истории, никак не влияющая на мир 2020-го года, в котором живут они сами. А кто из серьезных капиталистов захочет в такое вкладывать средства? Олигархи, если узнают о новом мире, будут заинтересованы лишь в его разграблении. И только патриоты старой закалки, вроде Сомова и Синельникова, энтузиасты от науки, вроде профессора Игнатова, либо энтузиасты от военной истории, вроде реконструкторов Мальцева и Кудряшова, по-настоящему заинтересованы не только в помощи людям сорок первого года, но и в налаживании их жизни на новом месте. Более того, они твердо намерены воссоздавать в промежуточном мире целую страну, основанную на социальной справедливости, Новую Гиперборею.

Что же касается вопроса военной помощи воюющему Советскому Союзу от Российской Федерации из двадцать первого века, то командиры полигона, которые, оказывается, как узнал Мерецков, с сорок третьего года, указом Сталина, снова обрели статус офицеров, пребывали в пессимизме. Они передали по мысленной связи Мерецкову массу фактов о «безальтернативных» Минских соглашениях, когда власти даже не нашли в себе сил в 2014-м году открыто прийти на помощь Донбассу и покарать тех, кто устроил бойню русских людей на Украине и сжигал живьем сторонников Русской Весны в Доме Профсоюзов в Одессе. Интересы олигархов оказались важнее справедливости.

Потому Сомов и действовал пока тайно. Да и Игнатов, который обеспечивал поставки всего необходимого из двадцать первого века, взяв на себя, в сущности, чистую благотворительность, и тратя на это свое собственное немалое наследство, никому не афишировал цели закупок. Но, Мерецков, конечно, сразу предупредил их, что такой вопрос нельзя подвешивать в воздухе, что специальные службы государства РФ все равно все узнают чуть раньше, или чуть позже. И тогда неприятностей избежать не удастся. А потому нужно готовиться и к такому развитию ситуации, к тому, что выход в двадцать первый век в любой момент может быть перекрыт.

Сам же Мерецков теперь, получив полную информацию о ходе войны с Германией, о масштабе репрессий и других ошибок власти, и о дальнейшем пути развития Советского Союза, приведшем ни к победе коммунизма, а к противоположному результату, обдумывал свою собственную стратегию действий. Он склонялся к тому, чтобы рассказать все товарищу Сталину, лично переговорить с ним о Гиперборее, которую Советскому Союзу надо принять, хотя бы, как тайного союзника в войне. Вот только диктовать свою волю такому союзнику у товарища Сталина не выйдет. Ведь, опять же, Живой Камень может в любой момент закрыть все выходы и в сорок первый год. Потому Мерецков собирался способствовать равноправному союзничеству. Если Сталин и Гиперборея смогут как-то ужиться вместе, то Живой Камень позволит победить Германию меньшей кровью и постепенно получит влияние и на весь Советский Союз, улучшая его на своих гиперборейских принципах.

Узнав, что Валентин Проскурин подослан к нему, чтобы следить за каждым шагом, генерал порадовался, что вовремя оставил этого капитана снаружи вместе с майором Романенко. Хотя, конечно, майор Васильев сделал ошибку, притащив Валентина вместе с собой в Гиперборею, но, нет худа без добра. Таким образом, Живой Камень смог просканировать его личность и точно установить, что Проскурин шпионит. И Мерецков еще раз подтвердил для себя то, что ему сильно не доверяют.

Кирилл Афанасьевич думал о том, как же тогда рассказать товарищу Сталину о Живом Камне? Да и как ему сказать, что случится с Советским Союзом? К такому неприятному известию вождя готовить надо, нельзя ему просто так подобное выпалить. Не поймет, подумает, что свихнулся, да и прикажет снова арестовать. Надо подводить к таким откровениям осторожно. И пока непонятно, сколько времени потребуется, чтобы все объяснить, ведь сейчас даже напрямую с вождем не соединяют, постоянно говорят, что сильно занят. А когда Мерецков звонит в Ставку, телефонистки почему-то перенаправляют его звонки к «кураторам», к Мехлису или к Булганину. Значит, такой приказ дал им сам Сталин. Не хочет пока разговаривать с Мерецковым, как бы намекая, что полное доверие сразу не восстановится.

Генерал понимал, что никакой реальной власти у него самого не имелось даже в Петрозаводске. Он, конечно, возглавлял оборону города, а партийный актив уже эвакуировался почти полностью, но ведь НКВД в городе осталось. А это ведомство и вело надзор за ним по указанию Берии. «Значит, сначала докажу делом свою пригодность, да и возможности Живого Камня продемонстрирую на поле боя. А потом уже поговорим. Сталин и сам очень заинтересуется, если противника в Карелии разобьем. Верховный точно знает, в каком плачевном состоянии седьмая армия. Вот он первый и удивится, если каменные великаны нашинкуют финнов и немцев, как капусту!», — решил Мерецков.

* * *

Капитан Фадеев и его матросы попробовали подойти поближе к жилищу бобра по плотине, которая выступала над водой сантиметров на пятнадцать и имела полуметровую ширину. Лезть в воду, чтобы доплыть до хатки, никому не хотелось. Ведь оттуда мог выскочить в любой момент гигантский грызун. Матросы уже подняли стволы винтовок, готовясь дать залп по бобровому шалашу, но Александр Фадеев жестом остановил их. Он поднял с плотины один из камней и запустил в шалаш-хатку. И матросы последовали примеру командира. Капитан решил, что бобер, если он там спит, то проснется, испугается и вылезет наружу. Но того, что произошло, не мог ожидать никто.

Они продолжали кидать камни, когда неожиданно в нескольких метрах перед Фадеевым вынырнул из воды и стремительно вылез на бобровую плотину высокий человек, обросший шерстью. Внешность его напоминала гориллу. Только этот прямо стоял на двух ногах, а руки его не казались такими длинными. Да и лицо больше напоминало человеческое, хотя кожа и имела серый цвет, как у обезьян, но нос и глаза выглядели такими же, как у человека. При этом, мощная челюсть и скошенный назад узкий лоб походили больше на звериную внешность, а разлет плеч говорил о силе не меньшей, чем у обычной гориллы. Под серой мокрой шерстью, покрывающей тело, бугрились мощные мышцы. А желтые глаза существа излучали ярость. Весил навскидку человек-обезьяна не меньше полутра центнеров. И он негодовал, что какие-то чужаки посмели нарушить его покой.

Поймав взгляд Фадеева, самец разинул пасть и издал глухой рев, словно разъяренный медведь, одновременно демонстрируя пятисантиметровые клыки и ударяя кулаками себя в грудь. Но, увидев за спиной Фадеева матросов, сразу не кинулся, а быстро наклонился и ловко поднял с плотины припрятанный там заранее каменный молот. Несомненно, существо демонстрировало разумность. Удлиненный булыжник килограммов десяти весом, привязанный чем-то вроде лозы к массивной палке метровой длины, представлял собой неплохое оружие. Владея таким каменным молотом, можно было успешно выдержать бой против крупного хищника. Но, конечно, не против людей с винтовками. Вот только Фадеев оказался на линии огня, закрывая матросам своей спиной сектор обстрела. И потому они не стреляли, боясь попасть в своего командира.

Между тем, двуногий зверюга, продолжая реветь, уже размахивался своей каменной кувалдой. И Фадеев понял, что не успевает выхватить пистолет. Александр попытался уклониться от удара, но поскользнулся и упал в воду. Тут же грянул винтовочный залп. Вот только человека-обезьяну пули не смогли остановить сразу. Оставшись на ногах, он заревел еще громче и ринулся в атаку, несмотря на ранения, сокрушив своим молотом передних матросов.

А тем временем, в воде на Фадеева накинулась еще одна тварь. И это оказалась женщина. Самка с большими грудями. И в руке у нее был острый каменный нож из черного вулканического стекла, которым она сразу ткнула Александра в грудь. Он попытался извернуться, и каменное острие, порвав черную форменную одежду моряка, скользнуло по ребрам на левом боку, причинив ему рану. А женщина-обезьяна оказалась очень проворной и сильной. Ростом и комплекцией она хоть и уступала своему супругу, но не была меньше самого Фадеева, а весила, наверное, даже больше моряка. Потому в борьбе посередине запруды она брала верх, а капитан мог только отбиваться.

Сама запруда немного напоминала плавательный бассейн глубиной по шею Фадееву, огороженный вместо бортика бобровой плотиной, сделанной из камней, глины и палок. И Фадеев отчаянно пытался оторвать от этого сооружения хоть что-нибудь, чем можно было бы обороняться. А звероженщина не давала ему передышки, атакуя своим каменным ножом, от ударов которого капитан пытался закрыться левой рукой, одновременно правой выдирая из запруды какую-то ветку. Наконец, Александру удалось ударить веткой навстречу, попав самке прямо по лицу. После чего он сразу нанес удар и по руке с ножом. Попал точно, хрупкое обсидиановое лезвие сломалось. Но, самка разинула пасть и попыталась укусить капитана за левую руку. Но сверху, с плотины, пуля прилетела ей прямо в темечко. Оставшиеся матросы все-таки добили людей-обезьян.

От лодок быстро прибежали все остальные участники экспедиции. Фадееву помогли выбраться на берег. Кровь текла по его левому боку, а левая рука, изрезанная обсидиановым лезвием, бессильно повисла и с нее капали крупные красные капли. Прибежавшая с большой сумкой-аптечкой Марина распорола медицинскими ножницами изрезанный форменный рукав, обработала и забинтовала глубокие порезы. При этом, матросам досталось еще хуже, чем их капитану. Человек-зверь убил двоих, а третьего сильно ранил, сломав ребра.

Глава 25

Прибыв на полигон РХБЗ на своей служебной машине с водителем, генерал-майор Борис Петренко обнаружил полный бардак еще на въезде. На узкой подъездной дороге, ведущей на полигон от шоссе, оказалась самая настоящая транспортная пробка. Гражданские автомобили с какими-то грузами, не имеющими отношения к уставной деятельности полигона, постоянно въезжали на территорию и выезжали с нее. Едва въехав за КПП и выйдя из автомобиля, генерал немедленно потребовал вызвать начальника полигона. Но, вместо подполковника Сомова прибежал прапорщик Кузьмин, который, оказывается, расположился в кабинете начальника в его отсутствие. Прапорщик вытянулся перед генералом и снова, как и по телефону до этого, доложил, что подполковник Сомов находится на новой территории, а все грузы тоже едут туда через ворота в скале.

— Да что еще за территория такая, что Сомов все инструкции нарушил? Он же, мать его, даже меня не вышел встречать! — гневно прокричал генерал прямо в самое ухо прапорщику.

Петренко наклонился к нему, чтобы учуять, пьян ли Кузьмин. Но, запах разочаровал генерала. От прапорщика пахло лишь потом и дешевыми сигаретами. Вид у него был в меру лихой и придурковатый, но форма, застегнутая на все пуговицы, сидела на его долговязой фигуре хорошо, как положено. Устроить разнос подчиненному повода пока не нашлось, ведь прапорщик выполнял приказ подполковника. Да и слишком мелкая сошка этот прапорщик, чтобы тратить на него генеральский гнев. Да и не пьяный он, вроде бы. Кузьмин отшатнулся от Бориса Петренко и сказал:

— Товарищ генерал, это ученые сделали под скалой проход на новую неучтенную территорию. И теперь все наши начальники там, изучают местность.

— Кто сделал проход? Аркашка Игнатов этот чокнутый, что ли? И где же эта территория? И почему она неучтенная? — удивился генерал.

— Так точно. Профессор Игнатов экспериментировал и получил арку в скале, наполненную туманом, — объяснил прапорщик.

— Что еще за арка с туманом? — спросил Петренко.

— Через нее путь на новую территорию проложен. Это вроде нового географического открытия большого пространства, — сообщил прапорщик.

— Насколько большого? И что там есть? — задал вопрос генерал, уже заинтересовавшись.

— Я пока там не был, но ученые сказали, что после эксперимента пространство и время искривились, и там под скалой получился выход куда-то в доледниковый период, в неисследованную местность. Возле выхода есть речка, лес с доисторическим зверьем и скалы из розового гранита. Но, насколько знаю, дальше нескольких километров от арки в скале пока не продвинулись, — поведал прапорщик.

— А что за грузы туда гонят? — поинтересовался генерал.

— Это грузы профессора Игнатова. Аркадий Игоревич там руководит освоением местности. И фуры тоже ему принадлежат. Так что мы ничего не нарушаем. В договоре с его конторой сказано, что он любые грузы имеет право к себе в лабораторию завозить, а все машины и водители внесены в списки допуска, — сообщил Кузьмин.

Борис Петренко подумал: «Подсуетился уже этот хитрец Игнатов. Хочет воспользоваться своим открытием по полной. Но, вообще-то, все это, возможно, и к лучшему. Такую новую неучтенную территорию нужно для собственной пользы использовать. Надо бы только все это дело срочно взять под контроль. С Игнатовым хорошо бы как-нибудь договориться и доли определить от выгоды. Ведь любой квадратный метр площади стоит каких-то денег. Да и древесина, если лес попилить, тоже выгодный актив. А гранит, если он розовый и красивый, то можно продавать, как дорогой отделочный материал. Надо бы посмотреть и что за зверье там живет. Охоту же можно платную организовать. Ведь и звери тоже, получается, неучтенные, а никаких лесничеств нету! А может быть, там еще найдутся какие-нибудь ценные полезные ископаемые». Быстро прикинув в уме возможные выгоды, генерал, до выяснения обстоятельств, решил сменить гнев на милость и спросил спокойным тоном:

— Что же мне сразу о таком важном открытии не доложили?

— Наверное, из-за того, что точно не определились еще, какой там год, — предположил прапорщик.

— Ладно, разберемся. А сейчас проводи меня туда, — сказал генерал-майор.

* * *

Глубокой ночью в Петрозаводске произошло небольшое землетрясение. Виной всему был оползень на юге города, который разрушил склон горы Кукковка, обнажив скальное основание, в котором обнаружилась арка, заполненная туманом. Все произошло настолько внезапно, что в ночи никто из городских жителей не заметил, как из арки, едва она появилась, вышла целая рота автоматчиков, быстро организовав оцепление. А следом за автоматчиками прямо из скалы справа и слева от арки с каменным грохотом начали выходить великаны. И под их поступью земля продолжала содрогаться, но уже намного слабее, чем в момент оползня.

Сначала появился пятиметровый каменный великан, а следом за ним явились девять поменьше. Все они имели красные звезды на головах, светящиеся в ночи, и выстраивались в шеренгу. Потом из арки начали выходить шестиноги. Каждый из них выглядел, как гранитная платформа размером с танк, но вместо гусениц имел шесть каменных ног, а еще и кузов с каменными бортами, в котором сидели бойцы орудийных расчетов. Ведь каждый шестиног являлся одновременно бронетранспортером и тягачом, и буксировал пушку. После артиллеристов передислоцировались и зенитчики, тоже оснащенные шестиногами, а за ними выдвинулся стрелковый батальон, вместе с которым из арки в скале прибыл и сам командарм седьмой армии.

Прежде, чем принять решение о перегруппировке, Мерецков вместе с командирами секретного полигона утвердил план не только контрудара на юг от Петрозаводска, но и одновременного наступления в сторону Ладоги, от Святозера на Олонец. Придумали они и вспомогательный отвлекающий удар на Ведлозеро. Мерецков предложил, чтобы избежать путаницы и лишних вопросов от НКВД, считать каменных великанов шагающими танками уже официально. И тридцать легких шагающих танков ЛШТ-1 составляли, конечно, не пехотный взвод, а целый танковый батальон Гиперборейского полка. Кроме этих боевых машин, в батальоне имелись и два сверхтяжелых шагающих танка СШТ-1.

Майор Синельников повел в бой двадцать легких великанов. Две роты ЛШТ-1, которыми командовали Синельников и Матвеев, пошли на Олонец, а еще одна, которой командовал Сомов, вышла из горы Кукковка. Двумя большими великанами, оставленными для развития наступления на Ведлозеро, управляли Мальцев и Кудряшов. Прибыв в Петрозаводск, Мерецков немедленно явился в штаб седьмой армии и приказал срочно готовить не глухую оборону, а наступление всеми силами следом за новейшими шагающими танками, которые только что прибыли в город в качестве подкрепления вместе с гаубицами и зенитками по секретному тоннелю, скрытому в самой высокой возвышенности Петрозаводска с отметкой на карте 180 м. «Все вопросы обсудим потом, а сейчас следует немедленно атаковать всеми силами!» — приказал командарм, когда кто-то из комиссаров политуправления армии попробовал возражать, что к наступлению совсем не подготовились, а про шагающие танки бойцы даже никогда не слыхали.

Из штаба армии разослали соответствующие распоряжения, а уже на рассвете шестидюймовые гаубицы, замаскированные в лесу на горе Кукковка, начали артподготовку по неприятелю, выдвинувшемуся с юга к станции Орзега и рвущемуся к станции Ужесельга по берегу Онежского озера вдоль автомобильной дороги. Через некоторое время артиллеристы перенесли огонь в сторону поселка Лососинского озера, по берегу которого тоже пытался наступать враг. Налет финской авиации уверенно отбили зенитным огнем, сбив три самолета. После чего в наступление по железной дороге от станции Ужесельга пошли шагающие танки.

На ходу стреляя с двух рук из анбиляторов, десять гранитных великанов создавали впереди себя сплошную стену мощных разрывов, от которых во все стороны летели деревья, комья земли, куски построек, финские солдаты, автомобили, орудия и даже танки. Уже минут через двадцать противник не выдержал и начал отступать. Но, рота шагающих каменных танков не оставляла финнам даже шансов спастись, уничтожая все, что двигалось впереди на полкилометра. 51-й финский полк за это время полег полностью. А великаны восполняли свою массу, немного уменьшающуюся с каждым залпом, тем, что подбирали гранитные валуны по дороге и сгрызали их своими черными сверхпрочными зубами.

После артподготовки на Лососинное пошла в атаку стрелковая бригада Авакумова. Почти две тысячи красноармейцев при поддержке орудий и танков, высвободившихся с западного направления городской обороны, выдвинулись против финских батальонов полковника Бьеркмана и егерей полковника Лагуса, рвущихся к городу. Финны упирались, но неожиданная и ожесточенная атака с левого фланга двух полков 37-й стрелковой дивизии РККА, брошенной Мерецковым в бой в качестве резерва, опрокинула боевые порядки противника. Вскоре сам полковник Бьеркман был убит прямым попаданием шестидюймового гаубичного снаряда, от разрыва которого вместе с полковником погиб и весь его штаб. А красноармейцы захватили передовые позиции неприятеля возле Лососинного озера и продолжали теснить финнов на юго-запад.

В это самое время шагающие танки Сомова выбили противника с высоты 94,7 возле станции Орзега и развивали наступление к берегу Онежского озера, вскоре освободив от оккупантов село Деревянное и выйдя к Уйской губе. Финнам не помогли даже несколько танков Т-28 и Т-34, захваченных ранее у РККА. Анбиляторы каменных великанов быстро разнесли их на куски. Финская артиллерия пыталась огрызаться, но шестидюймовые гаубицы успешно подавляли ее. Вскоре боевые великаны вышли на позиции вражеских орудий, устроив для их расчетов настоящий огненный ад, потому что каждый из шагающих танков для ближнего боя на полигоне РХБЗ оснастили еще и огнеметом. А те финские солдаты, кому посчастливилось выжить, сходили с ума от вида каменных чудовищ, разбегаясь по лесам. Но, следом за великанами наступала 3-я дивизия народного ополчения, бойцы которой зачищали территорию от оставшихся малочисленных групп противника. Вместе с ними вдоль железной дороги наступал и 52-й Кировский стрелковый полк НКВД, поддерживаемый орудиями бронепоезда БЕПО-52.

Одновременно с наступлением Красной Армии на юге в пригородах Петрозаводска, успешно шло наступление и на Олонец. Две роты ЛШТ-1, которыми командовал майор Синельников, поддерживаемые пехотинцами 313-й дивизии, преодолевали на своем пути любые преграды, сходу уничтожая опорные пункты финнов и переходя вброд водоемы. К середине дня от противника удалось очистить не только Олонец, но взять все деревни по реке Олонка, выйдя вдоль нее к берегу Ладожского озера. Таким образом, стратегический замысел Мерецкова по отрезанию противника на перешейке между Ладожским и Онежским озерами реализовался.

Шестой финский корпус и немецкая дивизия попали в окружение. А остатки седьмого финского корпуса на помощь к ним подойти не могли, потому что едва сдерживали натиск двух огромных каменных великанов и пехоты Гиперборейского полка возле Ведлозера. Даже немецкие пикировщики на этот раз ничего не смогли сделать, потому что оба великана еще не успели разрядиться, а потому стреляли быстро и точно, сбивая «лаптежники» в момент пикирования на цели. К тому же, великанов прикрывали зенитки, установленные в кузовах шестиногов, несколько которых наступали в качестве огневой поддержки на этом направлении.

Кроме решительных ударов к югу и юго-западу от города, Мерецков направил силы седьмой армии, приготовленные для обороны ближних подступов к Петрозаводску, на запад, в атаку на поселок Эссойла, и на север. Ведь и на севере финны тоже пытались продвигаться к городу, просачиваясь среди лесов, озер и болот. Но, теперь сил в распоряжении командарма-7 оказалось вполне достаточно, чтобы не только отогнать неприятеля, но и преследовать его на этих направлениях, не давая закрепляться на рубежах, с которых враг мог бы в дальнейшем снова угрожать городу. К исходу суток стало совершенно ясно, что военная удача улыбнулась седьмой армии, а финны разбиты и отброшены от Петрозаводска на всех направлениях. Столица советской Карелии была спасена. Теперь Мерецкову оставалось лишь разгромить окруженного противника на реке Свирь, да отогнать финнов на севере подальше от Кировской железной дороги. А потом можно попробовать развивать успех, наступая в западном направлении дальше.

* * *

— Даже непонятно, кто же это такие. Я не могу сказать, что перед нами неандертальцы, хотя бы по той причине, что неандертальцы значительно мельче. Не могу сказать, что перед нами и питекантропы. Хотя бы потому, что те имеют другую форму черепа. Я даже предполагаю, что вот именно такие гуманоидные существа науке неизвестны, — заявил палеонтолог, осмотрев трупы зверолюдей.

— Значит, будем считать, что мы сделали еще одно научное открытие, — констатировал Покровский, снимая трупы в разных ракурсах на свой смартфон.

— Вы лучше скажите, Виталий, как же мы сможем продолжить путь? Ведь у нас теперь двое раненых. Наш капитан много крови потерял, а матросу Петру Иванцову нужна немедленная операция, — сказала Марина.

— И двое наших товарищей, Пиневич и Таращевский, погибли, — вставил старший матрос Данила Степанов, который остался за начальника лодочного каравана вместо раненого капитана Фадеева, который дремал в лодке после перевязки и приема обезболивающих препаратов из двадцать первого века, которые выдал Александру Виталий Покровский из своей аптечки.

— Да, согласен. Придется поворачивать обратно, — кивнул научный руководитель.

Степанов сказал:

— Если лодочные моторы запустим, то быстрее против течения дойдем, чем по течению шли на веслах. Вот только, что же с мертвыми делать?

— Пиневича и Таращевского в полиэтиленовые пакеты завернем, а там уже похороним, как полагается, — проговорил Виталий.

— А с этими что? Так оставим? — спросил старший матрос, кивнув в сторону убитых зверолюдей.

— Ни в коем случае! Они представляют огромный интерес для науки. Тела нужно исследовать тщательнейшим образом, а потом обязательно сохранить скелеты, — вмешался Лев Мурашевский.

— Давайте ради науки их тоже завернем и в лодки погрузим, — предложил зоолог, поддержав коллегу.

— Даже не знаю, есть ли такая техническая возможность, чтобы еще и этих покойников с собой брать, — засомневался Покровский.

Но, Степанов сказал:

— У нас, получается, последняя лодка освободится. Канистры с топливом, которые она везла, мы сейчас распределим по остальным. А ее на буксир возьмем.

Приняв решение, начали собираться в обратный путь. Запаковали и погрузили покойников. Самое большое затруднение, конечно, преодолевали во время погрузки зверочеловека, весящего под сто пятьдесят килограммов. Его, как самого тяжелого, погрузили в лодку первым на дно, как сказал старший матрос, для остойчивости. Остальные тела положили сверху. И вскоре лодочный караван, отчалив от берега, запустил моторы. Развернувшись в обратном направлении, суденышки оглашали окрестности ревом двигателей внутреннего сгорания. Подобных звуков местные обитатели никогда прежде не слыхали. Звери, на всякий случай, разбегались подальше от берега.

В первой лодке полулежал капитан Фадеев, раздетый по пояс, с перебинтованным левым боком и левой рукой. Рядом с ним сидела Марина, время от времени заботливо поправляя на нем одеяло. А на корме управлял моторкой Данила Степанов. На второй лодке Виталий Покровский лично наблюдал за состоянием тяжело раненого матроса, а управлял лодкой Лев Мурашевский. В третьей по-прежнему находились зоолог и геолог, а управлял матрос Богдан Грищенко. Их суденышко на буксире тащило четвертую лодку, нагруженную покойниками почти до предела грузоподъемности и с выключенным мотором. В сущности, экспедиция прошла вниз по течению Кусачей не так уж и мало километров, сделав даже несколько интересных открытий. Вот только никто из участников, конечно, не ожидал столь трагического финала. Все, разумеется, надеялись на более благоприятный исход этого научного мероприятия.

Эпилог

После того, как командовать седьмой армией назначили Мерецкова, Верховному Главнокомандующему поначалу докладывали только о тяжелом положении, сложившимся под Петрозаводском. И вдруг через сутки из Генерального штаба Сталину сообщили, что враг отброшен от столицы Карело-Финской ССР по всем направлениям. Более того, финские и немецкие войска попали в окружение на реке Свирь, и их постепенно добивают бойцы Мерецкова, а фронт откатывается на запад. Эти события, конечно, не могли Иосифа Виссарионовича не порадовать.

Но, зная о плохом состоянии седьмой армии, отступавшей с самого начала войны и уже наполовину разгромленной противником, Верховный не сразу поверил сообщениям о победах, распорядившись перепроверить информацию. Тем более, что сообщали о каком-то Гиперборейском полке, якобы переброшенном в Петрозаводск из резерва Ставки, причем, вместе с зенитками, с гаубицами и с батальоном каких-то шагающих танков. Что за такие маневренные резервы появились у Мерецкова? Что за шагающие танки? И что за Гиперборейский полк? Сталин не любил вопросы без ответов. Он удивился этим известиям. Ведь ни о чем подобном он никогда раньше не слышал. Какие еще шагающие танки, в самом деле? Да и как такое могло получиться, что Мерецков, едва получив назначение, сразу начал громить и гнать врагов в Карелии, а на других фронтах все складывалось пока очень печально, и Красная Армия никак не могла остановить неприятеля?

Неужели Мерецков оказался гениальным полководцем? Но Сталин, зная Кирилла Афанасьевича достаточно хорошо, в полководческий талант, открывшийся внезапно в этом генерале, просто не мог поверить. Конечно, он был очень неплохим военачальником, сумевшим организовать прорыв линии Маннергейма, но к гениям военной науки не относился. Тогда он выпросил сотню тяжелых орудий из резерва Ставки, вот и прорвал финскую оборону. Но, разве не смог бы сделать это любой другой генерал РККА, имея в распоряжении столько орудий?

Верховный до сих пор сомневался в Мерецкове. Сталин прекрасно помнил, как по его распоряжению еще совсем недавно этого генерала привезли в Кремль, только что освободив из тюрьмы Лефортово. И тогда Мерецков, вошедший в сталинский кабинет, представлял из себя весьма жалкое зрелище. Войдя к Сталину в тот раз, генерал едва держался на ногах после побоев. Выглядел он разбитым и несчастным, но старался бодриться и не предъявлял никаких претензий власти за несправедливость, хотя имел на это право.

Сталин в тогда сделал обиженный вид, давая понять, что невиновность генерала под вопросом, она не доказана, несмотря на тот факт, что сам Верховный распорядился освободить его из-под ареста. Сталин намекнул, что Мерецкову надлежало заново доказать свою верность партии. И командовать обороной Петрозаводска Иосиф Виссарионович назначил Мерецкова вполне осознанно, уже предчувствуя потерю этого города. Армию Кирилла Афанасьевича просто требовалось разменять на время, чтобы остатки войск под его командованием смогли хотя бы оттянуть на себя силы неприятеля. Это дало бы еще пару недель, то есть время, необходимое для развертывания резервов, отправленных Ставкой на Свирь. И вдруг этот самый Мерецков демонстрирует такие великолепные результаты, которых от него никто в Ставке и не мог ожидать. Что-то тут было не так. И Сталин отчетливо чувствовал подвох. Еще раз внимательно перечитав пару последних донесений из Петрозаводска, Верховный взял телефонную трубку и сказал в нее своему помощнику Поскребышеву:

— Вызовите сюда Наркома Внутренних Дел. Предупредите, что хочу поговорить про положение у Мерецкова. Он поймет.

Сталин предполагал, что Берия по своим каналам тоже уже получил подобные доклады из Карелии. И по линии НКВД информация может оказаться даже подробнее, чем та, которую предоставили военные Верховному Главнокомандующему. Все указывало на то, что кто-то непонятный, представляющий некую третью силу, пришел на помощь командарму. И за этой внезапной помощью от неизвестных чувствовалась пугающая мощь. А значит, с Берией будет, что обсудить с глазу на глаз прежде, чем звонить Мерецкову и требовать от него ответы на все возникшие вопросы.

Очередной вызов в Кремль Лаврентия Павловича врасплох не застал. Из окрестностей Петрозаводска Берия начал получать странные сообщения еще с того момента, как командир 15-го полка НКВД доложил, что возле поселка Виллагора появились каменные великаны. А вслед за этим пришли донесения, что подобные чудовища замечены и около Красной Пряжи. Потом была получена шифровка от агента госбезопасности, которого внедрили для наблюдения за Мерецковым. Он доносил об обнаружении какого-то непонятного полигона под высотой 168,5 и просил проверить некоего майора ГБ Сомова Николая Павловича. А когда проверили, то выяснилось, что такой сотрудник в кадрах не значится. Да и полигона такого не существует.

* * *

Когда генерал-майор Борис Петренко прибыл на новую территорию, то сильно удивился. Было чему. Положению солнца на небе, указывающему на иной часовой пояс с более ранним временем. Летней жаре и удивительно прозрачному воздуху, лишенному пыли. Откормленным воронам, которые не только кружили в вышине, но и важно расхаживали по берегу реки в поисках пищи. Шкурам больших и страшных зверей, развешанным возле скал. Солдатам в форме РККА и с оружием, соответствующим историческому периоду Великой Отечественной. Босоногим мальчишкам, удящим рыбу палками с леской. Самой этой рыбе, которая ловилась с завидным постоянством и выглядела весьма подходящей для генеральского стола. Рабочим в оранжевых комбинезонах, общающимся между собой на иностранных языках. Крестьянкам в косынках и залатанных платьях, которые стирали белье возле реки в деревянных корытах. Госпиталю, встроенному прямо в гранитные скалы, к которому грузовики «Опель Блиц» подвозили раненых. Да и всему остальному генерал удивлялся, стоя у поручней металлической аппарели и разглядывая эту непонятную территорию, так неожиданно открытую профессором Игнатовым.

Прапорщик Кузьмин уже сообщил Сомову, и подполковник должен был выйти навстречу собственному начальнику. Вот только генерал удивился еще сильнее, когда увидел Сомова, одетого в раритетную форму.

— Это что еще за маскарад! — возмутился генерал.

— А это и не маскарад, — произнес Сомов, подойдя поближе. Подполковник взглянул Петренко прямо в глаза и добавил:

— С этой стороны арки другое пространство и время. Здесь командую я. И, мой долг, как начальника Государственной Безопасности Новой Гипербореи, арестовать вас, как вора и коррупционера. О ваших махинациях я все знаю. Доказательства собраны железные.

Генерал-майор попробовал дернуться, но двое широкоплечих парней в форме НКВД, незаметно зашедшие с обеих сторон, зафиксировали его руки, заломили за спину и повели в тюрьму, которая находилась неподалеку внутри скалы.