Книга без названия

Подойдя поближе, я увидел, что Тимофей опирается на тонкий ствол осины и критически его рассматривает.

– Н-да… Похоже, действительно подойдет.

Я всплеснул руками:

– Но Тимофей! Ты же говорил, что жезл нужно делать из ореха, а это осина!

– Балда ты осиновая! – философ неожиданно рассвирепел. – В вопросах Бога я просвещеннее тебя, о Заратустра! Учить он меня будет! Может быть у тебя есть медь, золото и цинк? Да у тебя жабы нет приличной! А еще колдовать собрался.

– Это ты собирался, а я …

– Воистину, было сказано: « Уж лучше жить среди отшельников и козопасов, чем среди нашей раззолоченной, лживой, нарумяненной черни». Это про тебя, придурок!

Я промолчал. Вот так всегда, ты ему слово, а он тебе десять.

– Мы будем делать особенный жезл. Раскинь своим умишком, для нормального жезла необходимы следующие вещи: медное цинковое кольцо, золотой и серебряный порошок, призма…

– Кто?

– Призма, болван. Да еще шелк, магический нож или золотой серп. Есть это у нас? – Тимофей шумно отдышался и сам себе ответил. – Нету, а потому мы будем делать все наоборот. В результате мы получим абсолютно неправильный жезл, при помощи которого сможем осуществлять наши желания, но при этом желать-то будем совсем не то, что хотим.

– Ничего не понимаю, – я обхватил свою голову руками: «с этим Тимофеем действительно с ума сойти можно, зачем я ввязался во все это?» – То есть как? Если я захочу ну-у… утку, начиненную черносливом, и помашу этой палочкой, то получу чернослив, начиненный утками? Зачем он мне нужен? Утки же получатся очень маленькие…

Тимофей с сожалением посмотрел на меня:

– Вот так становятся ослами от избытка мудрости или тупости. Но ослами точно! Нашел чего желать. Утку! Ты б еще индюшку пожелал. Желать надо с умом, а его у тебя нет. Вот, допустим, я захочу получить должность библиотекаря при дворе нашего короля. И я ее получу при помощи моего жезла, но желать я буду потерять ее.

– Да у тебя ж ее нету?

– И не надо! Вот проблема-то… Просто перед началом магического опыта я представлю, что она у меня есть, и что я вовсе не Тимофей, а этот… ч-черт, все забываю, как его зовут…

– Бонифаций, – подсказал я.

– Ага, точно, Бонифаций… И считай, что должность эта у меня в кармане.

– Хм…– я недоверчиво посмотрел на философа, – ну, я не знаю…

Но Тимофей уже потерял ко мне всяческий интерес, он ломал древесный ствол, как медведь пыхтел при этом и приговаривал:

– Истинный и совершенный жезл должен представлять собой прямую ветвь миндаля или орешника, срезанную единственным ударом магического ножа пред восходом солнца в момент цветения. Мы же изготовим оный из осины, выломанной руками пасмурным вечером в момент… Ну, в момент не получится, но тем не менее.

– А осина цветет?

– Еще и как, – буркнул Тимофей, с серьезным видом рассматривающий будущий жезл, который ему, наконец, удалось выдернуть чуть ли не с корнем, – но нам повезло.

– А заклинание когда говорить? – спросил я.

– Успеется, спешишь, как на пожар. Нам вообще сегодня везет. Только представь, что если бы мы все делали по правилам, нам бы пришлось сверлить это дерево по всей длине насквозь и загонять ему внутрь железную спицу. На один конец цеплять призму, а на другой – смоляную фигурку. Потом надевать на жезл медное кольцо, следом цинковое, золотить и серебрить его, а после… – Тимофей перевел дух и поднял вверх указательный палец, пот все еще катил с него градом, – все обтянуть шелком.

Я внимательно слушал:

– И смоляную фигурку?

– Дурак! Ни в коем случае, фигурка и призма шелком не обтягиваются, более того освящать жезл нужно семь дней, начиная с новолуния… Короче, долгая история. Потому ничего этого мы делать не будем.

И широко усмехаясь бородатым лицом, Тимофей протянул мне изуродованное дерево со словами:

– Жезл готов! Твердью небесной и солью земли!

Я боязливо взял растение в руки, какой-то сучок больно оцарапал кожу. Моя челюсть отвисла от удивления, но Тимофей хлопнул себя по лбу и, вырвав «жезл», воткнул снова в землю и извиняющимся голосом произнес:

– Освятить забыли, – после чего шумно помочился на несчастную осину, радостно засмеялся, взвалил ее на плечо и стал выбираться из орешника. – Воистину было сказано скопцам …От расширения сознания до размягчения мозга – один шаг!..

* * *

Куко. Средневековье. Жилище Амадеуса.

– Говно есть все, что движется, и все что движется, есть говно, – торжественно изрек Тимофей и присел на корточки.

Я с интересом наблюдал за ним и думал о том, какой это удивительный человек. Ну чем, скажите, Тимофей хуже моего любимого короля Георга?.. Да ничем не хуже. Король, правда, немного богаче, и у него есть красивый перстень и еще один камешек на цепочке, он его на шее все время носит. У Тимофея всего этого нет, но какают они действительно одинаково.

Я высказал эту мысль Тимофею и тот утвердительно качал головой в такт моим словам, но на самом деле создавалось впечатление, что думает он о своем.

– Ты рассуждаешь о серьезнейших вещах, – наконец произнес Тимофей, утвердительно подняв вверх грязный палец. – Этот процесс остался последним обрядом, который все, заметь, все как один совершают одинаково без деления на касты, кланы, сословия и даже половые признаки. Когда наступит Апокалипсис, все оставшиеся в живых соберутся в окрестностях Иерусалима, усядутся на корточки в кружок и восславят Господа. А потом восструбит Седьмой ангел и…

– И всем станет благостно! – я чуть не заплакал от умиления.

– И потекут реки говна, дурак! – распрямляясь, произнес Тимофей, – А ты, между прочим, обещал, что сегодня мы зайдем к твоему приятелю Амадеусу за книгами…

Я хлопнул себя по лбу. «Боже милостивый! Я совсем забыл про это!»

– Тимофей! Его нет в городе! Он будет только на днях.

– Ты обещал! – зарычал на меня философ, – Где он живет?

– Он живет недалеко, но как мы пойдем к нему в гости, если хозяин отсутствует?

– Мне он триста лет не нужен, – нахмурился Тимофей, – Я хочу посмотреть его книги.

– Подожди, подожди, мы же не можем смотреть их без спроса!

– Книги на то и пишут, чтобы их читали…

– Но хозяин может обидеться!

– Ты же сказал, кажется, что он в отъезде…

– Я не хочу туда идти!

Тимофей схватил меня за плечо:

– Ты обещал…

– Воровать грех!

– Мы только посмотрим…

« Вот ведь упрямое создание! Привязался. Книги для Тимофея, что кость для собаки, покажи кусочек, и он вцепится в тебя мертвой хваткой. Что ты будешь делать!»

И мы пошли к Амадеусу, хотя того не было дома…

…Нам удалось пробраться в жилище Амадеуса через заднее окошко. Оно было незаметно с улицы и теперь в полумраке Тимофей, кряхтя, пытался разобраться в скопище книг, которые в превеликом множестве были рассыпаны на полу, столах и полках жилища. Свечи зажигать я не позволил, во-первых, чтобы не привлекать внимание, а во-вторых, опасаясь пожара.

Тимофей все кряхтел и ворчал, похоже, он выбирал себе чтение на ощупь.

– Что есть сказка? – говорил он, – чушь, глупость, небылица. Но сколько тайного смысла и скрытых намеков! Например, ну, например сказка про Красный Ноготок!

– Что? – я очнулся, – Ты не рассказывал мне этой сказки!

Тимофей почесал бороду и сердито пробурчал:

– Можно подумать ты помнишь, что я тебе рассказывал, что не рассказывал. Глупая это сказка и нехорошая. Чушь! Гадость! Бред собачий… Но тем не менее…

– Расскажи! – мне было скучно, к тому же я боялся, чтобы нас случайно не застукали.

– Да что там рассказывать, – Тимофей перебрался с пола на табурет, – Жила себе женщина, так, ничего особенного, не очень красивая. И была у нее дочка. А в городе в то время завелся страшный и жестокий убийца, и не могли его поймать. И вот глупая баба отправила ребенка на рынок за, скажем, хлебом и устрицами… Да, точно, за устрицами…– он мечтательно почавкал губами. В животе у меня заурчало и я добавил:

– И лимонным соком.

– Молчи, идиот, – мягко перебил меня рассказчик. Стопка отобранных книг росла, и настроение Тимофея повышалось в соответствии с ее ростом. – Молчи и слушай, так вот. Перед тем как отправить дочку на рынок женщина выкрасила ей ноготь руки в алый цвет.

– А почему в алый? – спросил я.

– Потому, – огрызнулся Тимофей, – Ты будешь сегодня слушать или нет?

– Буду, буду, – закивал я, – только давай побыстрей собирайся и пойдем.

– А я и так спешу, хотя этого никогда делать не нужно, – степенно отвечал Тимофей и медленно почесался. – И кто ж такое придумал?.. Да… Мать сидела, сидела и проголодалась видимо, наконец…

– И я проголодался! – вставил я и добавил, – Наконец…

Тимофей пропустил крик моего желудка мимо ушей и продолжил свой рассказ:

– И пошла тогда она сама на рынок…

– И тоже не вернулась! – я уже не мог тут больше находиться, – Забирай книги и скорее пошли отсюда.

Тимофей кивнул, добавил к стопке какую-то совершенно немыслимых размеров книгу и, кряхтя сильнее обычного, поволок всю эту гору бумаги к заветному окошку.

– Купила она себе на рынке мелко нарубленное мясо, – зловеще бормотал сказочник, пока мы протискивались наружу, – принесла, ох, домой и стала готовить из него пищу, а в мясе обнаружила …Что?

– Сокровища! – попытался угадать я, – Как у казначея короля Георга!

– Дурак ты был, Куко, дураком и умрешь, – произнес Тимофей назидательно, – в мясе был Красный Ноготок ее дочки!

Я остановился:

– Кошмар-то, какой!

– Конечно кошмар! А ты как думал? – Тимофей уже был на улице и укладывал книги в холщовый мешок. – К чему это я тебе рассказал? К тому, что в каждой сказке, есть доля правды, но еще большая доля лжи, глупости и свинства.

Мы молча брели по улице и каждый думал о своем.

– Слушай Тимофей! – мне не давала покоя одна вещь. – А почему эта женщина ей только один ноготь накрасила?

– Краски не хватило, – зевнул Тимофей.

– Ну а чего тогда, зная, что по городу бродит убийца, она малого ребенка в одиночку отправила на рынок?

– А она больная была, – Тимофей поковырялся в носу. – У нее паралич был наверное…

Еще какое-то время мы шли молча. Мне виделись ужасные картины того далекого времени.

– Тимофей!

– Чего тебе еще?

– А как же она с параличом сама потом на рынок пошла?

– Вот пристал! Говорю же – чушь сказка!

– Ну, все-таки…

– Не знаю… – Тимофей серьезно посмотрел мне прямо в глаза, – не знаю! Хотя…– он прищурился голод не тетка. Это такая вещь что…

– Что?

– А то, что жрать захочешь, и без ног побежишь за едой, лишь бы деньги были в кошельке. Кстати, а не зайти ли нам поужинать к Вильяму? А то у твоего друга Амадеуса, кроме книг ничего, даже хлебной корки не оказалось…

– А это специально, чтоб крысы не пришли и книги не испортили, -пояснил я,– Он, когда уезжает, все корки съедает сам или соседским собакам отдает.

– Боже! – перекрестился Тимофей, – Меня окружают идиоты. Кто ж собак кормит хлебом, а крыс книгами? Надо наоборот. Корки прятать между страниц, тогда крысы съедят хлеб и не тронут буквы. А так у него половина книг объедена. Знаешь, мы сейчас поужинаем, а книги Амадеусу отдавать не будем вовсе! Только ты молчи. – И Тимофей резким движением руки прервал мой протестующий вопль.