Книга без названия

Она подняла на меня глаза.

– Гости?

– Вы не заметили? Хотя, да…конечно… Такое впечатление, что они очень спешили и к тому же что-то искали…

– Боже! – вскрикнула Мари-Энн, – Архив!

Она вскочила и бросилась в сторону ангара. Мы переглянулись и, неспеша, двинулись следом. Внутри стояла Мари и беспомощно глядела по сторонам. Судя по выражению ее лица, архива на месте не оказалось. Она повернулась и побрела к своему ящику.

– И так, архив, – произнес Макс, – что очень ценные бумаги?

– Да…

– Что в них было?

Глаза Мари-Энн сделались круглыми.

– Я… я… наверное не могу вам этого рассказывать. Эти бумаги…Они очень древние и очень…

Тут вступил в диалог я:

– Так, Мари-Энн. Все это очень печально, но… Я думаю, что в этой ситуации мы должны доверять друг другу. В конце концов, мы и так ничего не понимаем, а Вы только добавляете ненужной таинственности.

– Но я…

– Расскажите нам все с самого начала. Только давайте уйдем отсюда. Если это действительно чума…

Я впервые вслух произнес это слово, и Мари-Энн испуганно дернулась.

– Чума?

– Возможно. Но я боюсь, что это нечто похуже. Пойдемте к машинам здесь нам нечего делать, тем более, что архив все равно похищен.

– Вы правы, – тихо сказала француженка, – вы правы…

Я подумал, что она снова заплачет, но она этого не сделала. Мы побрели в сторону машин. Там мы уселись на сиденья, она закурила длинную сигарету и стала говорить.

По мере ее рассказа наши глаза понемногу стали вылезать из орбит. По крайней мере, глаза Макса, за свои я не ручаюсь, но, похоже, что с ними происходило тоже самое.

Мари-Энн поведала нам удивительные вещи. Экспедиция их действительно не только загорала под африканским солнышком, но и вела раскопки на побережье, в поисках ничем не примечательных остатков древних стоянок какого-то кочующего племени. И абсолютно случайно, а как же иначе! Археологи наткнулись на странные металлические ящики с изображенными на них крестами. По мнению французских спецов, кресты эти принадлежали одному из средневековых рыцарских орденов. Вообще-то ящики были снаружи без каких-либо опознавательных знаков. Кресты обнаружились лишь тогда, когда один из ящиков был вскрыт. Изображения были нанесены изнутри на крышке. Тоже было и на других ящиках. Внутри же содержалась масса дребедени типа древних рыцарских доспехов, а также мечи, арбалеты с серебряными стрелами, одежда, включающая большое количество белых атласных плащей с нашитыми на них черными крестами и многое другое, даже попоны для лошадей там были. Судя по описи, найденных сокровищ хватило бы на то, чтобы вооружить целую армию! Кроме того в этом хранилище находились прекрасно сохранившиеся пергаменты и бумаги, а также золото, камушки и еще масса всякой всячины. И вся эта груда исторических и не только ценностей была закопана практически под самым нашим носом! Меня не покидала предательская мысль о том, что вместо того, чтобы идти в медицину, надо было в свое время податься в археологи. Но вспомнив раздувшиеся тела в палатках, я эту мысль от себя отогнал.

О находках было сообщено в ООН, и на побережье прибыл их представитель. Осмотрев реликвии и похлопав ушами, он отбыл назад, прихватив с собой опись и пообещав прислать отряд «голубых касок» и транспорт. Но толи терки там у них начались с местным правительством, толи еще что-то. А может утечка информации произошла, да только никто в указанный срок не явился. Вскоре началась эпидемия. Сразу после того как вышли из строя один за одним все приборы связи. Сначала свалился врач, потом мосье Вопенар, руководитель экспедиции, потом остальные. Чувствуя, что дело плохо за помощью отправили Мари. Она прикинула, что с момента ее отсутствия прошло часов 8-9 и за это время все больные умерли, сокровища исчезли, а мы, возможно, стали носителями загадочного вируса и что самое страшное у нас почти закончился спирт.

– Дела,– подвел итог монологу Макс и почесал голову,– пора ехать.

Никто не возражал кроме наших автомобилей. Ехать они отказывались напрочь. Мы выкурили по сигарете, взятой у запасливой француженки и стали думать, как нам завести свою технику. Все наши попытки не увенчались успехом. Был бензин, приборы работали исправно, но техника двигаться решительно отказывалась.

– Ничего не понимаю,– сокрушался Макс, и по нему было видно, что он действительно ничего не понимает. Через пару часов, прихватив самое необходимое мы решили двигаться пешком.

Все происходящее никак не хотело укладываться в голове. Нестыковки были на каждом шагу. Это и непонятно быстро умершие люди и их непонятно быстро раздувшиеся трупы, и забастовка наших машин, и…

Почему-то ужасно хотелось есть, но еду из лагеря мы брать с собой побоялись, а своей у нас не было. Макса одолевали те же самые мысли, и он предложил съесть меня. Какие мысли одолевали Мари-Энн я не знал, она молчала и на шутки доктора Вильямса не реагировала.

Наступила ночь, и мы решили заночевать под открытым небом. Радовало то, что было совсем не холодно, но пугало возможное появление четвероногих друзей. Мы обсудили известную нам фауну Эритреи и пришли к выводу, что верблюды людьми не питаются. Говорили, правда, вяловато и немного не о том. О делах минувших говорить не хотелось совсем. Спать решили по очереди. Первым караулить должен был я, что мне и пришлось делать в течение первых пятнадцати минут, после чего я благополучно уснул. Это прекрасно вписалось в странную череду событий уходящего дня, так как обычно я плохо засыпаю на голодный желудок, а тем более в компании симпатичных блондинок.

Разбудил меня Макс, как ни удивительно все были живы и к тому же выспались. После недолгих сборов мы продолжили свой нелегкий путь.

* * *

Эритрея. Окрестности Асмара. Продолжение.

В конце концов, мы все-таки заблудились. Может быть, это было и нелегко, но нам это удалось. Я не знаю, откуда Макс получал столько энергии, наверное, от солнца. Я хотел ему сказать, что он стал похож на батарейку, только не мог вспомнить название фирмы, да и языком ворочать уже не мог. А вот Макс мог! Не знаю слушала ли его Мари-Энн, но уж он-то себя несомненно. Последние несколько часов Макс болтал исключительно о сексе, причем сексе тантрическом. Он вещал как Бодхисатва и при этом еще умудрялся идти.

– Тантра, тантре рознь! – говорил Макс, кивая головой в такт собственным словам, – а вообще, тантрический секс – это, бесспорно изобретение чертовски ленивых самцов, которым уже ничего в этой жизни больше не хочется, даже кончать. Ну там раз в три года, еще куда ни шло, а чаще – ни-ни…Вещица, скажу я вам, друзья мои, весьма удобная в вяло текущей семейной жизни. Сунул, вынул и спать, погладив в лучшем случае супругу по ягодицам, мол, тантра! Энергетика! Расширение сознания! Тьфу!.. Мари-Энн, выходите за меня замуж, я с удовольствием обучу Вас всем таинствам этого искусства!

Мари-Энн молчала, похоже она уже ни на что не реагировала, а уж замуж бы вышла за любого доктора, который бы удосужился поднести ей стакан холодной воды, без всяких тантрических наворотов. Боже, вода! Я запрещал себе думать о ней и вот опять…

И тут мы увидели их…

Сначала мне показалось, что видение это вызвано моим воспаленным воображением, потом я посмотрел на Макса и француженку и увидев их расширенные от изумления глаза, решил что с ума сошли все трое. Но после до меня дошло – все происходит в действительности, наверное, оттого что Макс так сильно схватил мою руку, что я почувствовал боль.

На север уходил караван. Настоящий караван. С верблюдами, погонщиками, наряженными в тюрбаны и белые же одежды, с тюками, пиками, прокопченными под африканским солнцем лицами, цветными широкими шароварами и, очевидно, белозубыми улыбками или оскалами, кому как нравиться, конечно. Но самое странное было то, что в противоположную сторону летели вертолеты, вертолеты грузовые, не меньше десятка. Похоже, они только что закончили разгрузку, а один из них все еще разгружался и готовился взлетать, судя по вращающимся лопастям. Два черных человека при этом устанавливали на громадного верблюда, извлеченный из вертолетного чрева ящик. И Макс, и Мари-Энн, и я поняли одну и туже вещь, наверняка, на внутренней стороне крышки этого ящика находится крест. Крест необычной формы, проставленный неизвестно кем, когда-то много лет назад…

– Чертовщина, – выдохнул Макс, падая на песок, и я был с ним абсолютно согласен. Мы с Мари-Энн свалились рядом и продолжили наблюдать? – знаете, друзья мои, я совершенно не доверяю верблюдам и вообще всем, кто может не пить больше недели.

– Хотя, хотя… Боже! Что это? – у нашего друга вырвался какой-то каркающий крик, потому что небо вдруг прочертила белая клубящаяся полоска и врезалась в бок одного из вертолетов. А мы с открытыми ртами, тупо глядели на то, как винтокрылая машина превратилась в ослепительную вспышку. Это было похоже на компьютерные игры, только как-то нехорошо от всего этого становилось.

Вторая полоса прочертила бесцветное небо и еще одной «стрекозой» стало меньше. Потом еще и еще… Эскадрилью расстреливали как в тире, цинично и со знанием дела. Последний вертолет даже не стал подниматься в воздух и стоял посреди пустыни, беспомощно вращая лопастями, очевидно летчики решили повременить со взлетом и это со всех точек зрения было правильное решение. Откуда взлетали ракеты, мы, естественно знать не могли, видели только что откуда-то справа от нас, но били они точно.

Мы лежали и смотрели на то, как оседали тучи песка и чувствовали свою сопричастность к неведомым нам серьезным событиям. Уж я-то, во всяком случае, точно это чувствовал. А потом песок улегся, и ракеты перестали бороздить так опостылевшее нам африканское небо, и в лучах безжалостного солнца, мы увидели величественную и почему-то леденящую душу картину. Куда-то вдаль, оставив такое ненадежное и уязвимое дитя современной авиатехники, неспеша и словно чувствуя собственную значимость, степенно и неторопливо уходил караван. С тюрбанами, верблюдами, шароварами и загадочными ящиками, зачем-то заброшенными в эти забытые богом места таинственными рыцарями-тамплиерами…

– Мари-Энн, – произнес Макс с каким-то совсем идиотским выражением на лице, – Выходите за меня замуж. Я не буду заниматься с вами тантрическим сексом. Мы вообще ничем не будем заниматься, мы будем с вами сидеть у камина, курить ваши французские сигареты и беседовать о чем угодно… Но у нас будет вода, пища и крыша над головой. Вы согласны?

* * *

Маргарита. Париж. Наши дни

Маргарита поднялась на локте, и внимательно посмотрела в глаза лежащему рядом молодому черноволосому французу, декламирующего вслух собственные мысли в неком почти эпическом размере.

– Эй, приятель, так кто, ты говоришь, проводит эти эксперименты над людьми?

Философ отвлекся и изумленно произнес.

– Черный клан…

– Кто, кто?..

– Черный клан.

– Это что еще за мистика такая, – развеселилась Маргарита. – Дюваль, нехорошо… Попахивает бульварщиной…

– Не знаю… – поджал губы философ. – Так, к слову пришлось.

– А!.. Ну-ну, – встряхнула шевелюрой Марго и, укрываясь простыней, подумала: «Боже мой, как же он все-таки похож на него».

* * *

Брат Эрвин. Париж. Продолжение.

Операцию необходимо было провести как можно более быстро. Никто из нас не знал, сколько времени нам отпущено. Что мы знали, так это то, что будут жертвы, много жертв, знали, что кто-то уйдет из этого мира не по своей воле, но серьезность событий заставляла идти на этот шаг.

Марго ввела меня в курс последних событий и вместе с ней мы вышли на брата Кларка. Установив связь, мы скоординировали свои действия, что во многом упростило выполнение задачи. Прежде всего, нам нужно было доставить оружие и снаряжение для нашей армии в район Иерусалима. По данным Кларка вся эта куча железа находилась на восточном побережье Африки. Для меня это стало откровением, потому что когда-то, очень давно, я лично участвовал в вывозе всех этих вещей из Европы в Новый Свет. Как и по каким причинам эти сокровища оказались в Эфиопии было для меня загадкой. Тут чувствовалась рука наших врагов, я помнил о катастрофе постигшей эскадру, вышедшую из Ла-Рошели, знал о том, что побережья Америки достигло всего лишь три корабля, и я мысленно восславил Высшие силы, благодаря которым оружие отыскалось вовремя. Того что удалось спасти, вырвав в свое время из рук талтеков, уничтоживших остатки моего «американского» экспедиционного корпуса катастрофически не хватало. Впрочем, очевидно, так было нужно. Мысленно я возблагодарил Господа и вернулся к работе. По-моему «черные» перехитрили сами себя, направив корабли Ордена по заведомо ложному маршруту. Дальше было проще. На место раскопок я отправил вертолеты с одной из баз ООН. Летчики, разумеется, не знали, что им предстоит перевозить. Им была поставлена конкретная задача: взять груз и доставить его в определенную точку. Нельзя было рисковать и отправлять груз по воздуху прямо в Иерусалим. А потому в указанном месте вертолеты встретили и их содержимое было перегружено на верблюдов, после чего караван взял курс на Святой Город. Так было медленнее, но значительно надежнее. Я рассчитывал, что наши противники не сумеют просчитать такой вариант. После того как Черные уничтожили эскадрилью, я убедился в разумности такого шага, ибо пока мы чуть-чуть, но опережали их. Они действительно не учли, что часть пути груз проделает по суше. Более того я надеялся на то, что они были уверены, что уничтожили его вместе с вертолетами.

Караван, направлявшийся в эти минуты на северо-запад, был защищен от возможного уничтожения с воздуха особым Пентаклем, непозволявшим определить его местонахождение самыми современными средствами обнаружения. Кроме этого к Иерусалиму направлялось еще три ложных каравана. А в случае нападения сухопутного, у меня было приготовлено для наших противников несколько неприятных сюрпризов.

* * *

Куко. Крестовый поход. Где-то в пустыне.

…«От нуля до бесконечности… От бесконечности до нуля…»– бормотал Тимофей, низко склонившись над землей и что-то вычерчивая там внизу, перечеркивая, снова вычерчивая и снова перечеркивая.

«От нуля до бесконечности… Какая в сущности разница?»

Мне было жарко до тошноты, или просто хотелось есть, вернее пить хотелось, это точно, а вот о еде я стал забывать какая она из себя…Мы шатались по пустыне уже довольно долго. После того как блистательный наш Георг со своими крестоносцами был разбит этими ужасными сарацинами в пух и прах. Кажется его взяли в плен, не знаю хватит ли у него денег в отощавшей за время похода казне на выкуп монарха…Пил он в последнее перед пленением время изрядно. И ел…Тьфу…Остатки сознания уходят вместе с остатками сил. Какой нелепый финал славного предприятия…Ой! Это я подумал? Или Тимофей сказал вслух? Он-то, зачем здесь? Я понятное дело, а он? Король идет на Восток освобождать гроб господен из рук неверных. Его верный шут должен следовать за ним дабы видом своим веселить уставшего от ратных богоугодных дел монарха и пугать бесчисленных врагов оного поелику и во веки веков…Увы, увы… И то и другое у меня получалось плоховато и вот финита. Не думал я, что свой печальный конец найду в этих песках…

Ну вот, облако какое-то с неба спускается. Матерь божья! Рога. Рога отовсюду! Диавол во плоти опускается на грешную землю с закопченным фазаном в правой деснице и недожаренным зайцем в левой.

Я пытаюсь сглотнуть слюну и теряю сознание.

Когда сознание возвращается ко мне, я уже не являюсь самим собой. Кто-то огромный пнул меня внутри моей дурацкой башки, отодвинул тяжелым сапогом в угол и сказал:

«Сиди тихо, гад, и не вздумай мешать…»

« А поесть?» – пискнул бывший «Я» – и еще получил сапогом. Потом мне дали есть. Этот огромный дышал тяжело. Мысли его были так глобальны и логичны, что мне стало страшно. Откуда взялась еда, я так и не понял, но зубы мои жевали мясо и рот хлебал какую-то солоноватую жидкость. Я чувствовал себя зверем и человеком одновременно… А потом я умер…Я думал, что умер, а на самом деле просто уснул. Когда же проснулся, Тимофея рядом не было, а у меня было два имени. И первое было совсем не Куко. И еще я знал, что являюсь наследником какого-то престола и чувствовал Силу. И делал что-то и куда-то шел по пустыне, быстро, почти бежал, и смеялся громко. Но только я был уже не я… Это был кто-то слишком сильный и я прежний боялся «Его»… А потом нас подобрали какие-то всадники и снова все померкло…

…И, кажется, первый «Я» действительно умер… И одна только фраза заслонила все мироздание:

« Не хлеб Вы едите, но тело Мое…»

* * *

Инспектор Хваловски. Чикаго. Наши дни.

Инспектор Хваловски окончил осмотр и сунул в рот очередную сигарету. «Обычное убийство, впрочем, может ли быть убийство обычным?»

Безжизненное тело наркомана давно перестало быть живым, еще до наступления физической смерти. Смерть лишь констатировала факт того, что жизненный путь некоего Флэтча действительно завершен. Бэк-аут…

Из головы инспектора не выходила странная стрела, железная с черным опереньем, найденная в квартире некой миссис Синтии Смил, и пронзившая вышеупомянутую миссис насквозь, как в фильме про Робина Гуда. И очень желал Хваловски с этим «робином» повстречаться. Странное это было убийство. Очень странное. С одной стороны очень уж похожее на ритуальное, но дамочка эта вела среднестатистический для молодых американок образ жизни, имела массу подруг и знакомых. И как раз подруги эти рассказали о ней много всего интересного, но никак не вязавшегося с религиозными общинами непонятного толка, черными мессами и прочей потусторонней белибердой. Потому способ убийства был странен. Таких дамочек, если и убивают, то проще, без всех этих мрачных изысков. Слишком уж Синтия Смил была при жизни практична.

Правда одна зацепочка была. Дружок этой самой миссис, некий Джонс из компании «Постер энд Постер». Он то и шел по делу первым подозреваемым. Да вот беда, этот самый Джонс, как в воду канул, аккурат в день убийства. И розыски его ни к чему не привели. Правда, чутье подсказывало инспектору, что не Джонс выпустил в Синтию эту стрелу. Обыватель он и есть обыватель. Всякое конечно в этой жизни случается, но… Не верил инспектор в причастность служащего компании «Постер энд Постер» к убийству, но разыскать его было необходимо. Веяло от всей этой истории каким-то глупейшим стечением обстоятельств. Какими-то играми неопределенных сил. Чудились измотанному текучкой инспектору мрачные дьяволопоклонники, эзотерики и прочие любители человеческих жертвоприношений. Но все это было за гранью. В реальности была лишь убитая симпатичная женщина, стрела с черным опереньем и ее пропавший дружок.

Хваловски уже довольно давно потерял саму способность чему бы то ни было удивляться, ибо приятных сюрпризов в его работе было маловато, а вот подобного дерьма хватало с избытком, он снова закурил и вдруг понял, что так разозлило его сегодня. Стрела, вот та самая утренняя, равнодушная, металлическая, арбалетная, по словам экспертов, стрела. Не пуля, не нож, не кинжал арабского происхождения, наконец, а эта… «Ну почему именно, так? – сокрушенно подумал инспектор, – Зачем же сложности-то такие. Арбалет… нет, эта страна без всяких сомнений катиться в пропасть».

Почему-то он вспомнил себя молодым, дерзким, неопытным и таким энергичным. Потом случайно обратил внимание на свой чуть сгорбленный силуэт в отражении мутноватого зеркала…

Хваловски стало вдруг душно, и он поспешил покинуть квартиру наркомана Флэтча, умудрившегося умереть дважды.

* * *

Брат Эрвин. Сен-Дени. Наши дни

– Они слишком быстро отреагировали, мне это не нравиться,– прошептала Марго.