Рассказы мыла и веревки

– Николай Антонович… да я…

– Последнее китайское. В следующий раз влеплю выговор. Хочешь вылететь с волчьим билетом? И вылететь вовсе не в Хургаду, как ты сам понимаешь!

Сергея подняли и перенесли на другое место. Прямо в глаза били ослепительные лампы.

– Прекрасный донор! – деловито сказал Николай Антонович. – Все потроха в порядке. Кроме поверхностного гастрита никаких патологий. Не то, что наши отцы города. Ничего, сейчас мы их подлатаем, запчасти поменяем, будут как новенькие!

На соседнем операционном столе распластался толстый человек. В рот его была вставлена толстая трубка, но Сергей, скосив глаза, узнал первого заместителя мэра по приметной родинке на щеке. А Николай Антонович тем временем раздавал указания:

– Василий Васильевич, следите за тем, чтобы донор не загнулся раньше времени. Держите его в сознании до последнего, чтобы не было спазма. Если что-то пойдет не так, можем лишиться работы. А в нашем положении сами понимаете, что это значит. Так-с, начнем с печени. Потом – почки, потом…

Дальше Сергей не слушал. Он засипел, но в горло, обдирая язык и гортань, грубо воткнули пластиковую, отвратительно пахнущую трубку. Черные тени заслонили свет, а к животу словно приложили раскаленный прут. Сергей вытаращил глаза. Сейчас он искренне завидовал тем, кто все-таки решился сунуть голову в петлю или шагнуть с крыши многоэтажки. Но муки только начинались. Сергей провалился в зеркальный, бездонный колодец страданий. Боль не имеет пределов, как говорили сенобиты…

***

Через три часа то, что осталось от Сергея, сожгли в печах больничного крематория. А спустя еще сорок минут на пороге эвтаназионного центра «Ромашка» появился странный посетитель – грузный мужчина в кожаном плаще и нелепых синих джинсах. Под расстегнутым воротником виднелась красная рубашка. На указательном пальце незнакомца поблескивал золотой перстень.

«Это что за клоун?» – подумала администратор Ирина. Она для приличия изобразила дежурную улыбку и произнесла заученную фразу:

– Чем могу помочь?

Кудри на ее волосах растрепались, и она казалась похожей на только что остриженную овцу.

– Мистер Солли Левин. Международная коллегия адвокатов. Я ищу вот этого молодого человека, – мужчина показал ей фотографию Сергея. – Он – единственный наследник крупного состояния в Южной Америке. Если вы укажете его местонахождение, то будете обеспечены на всю оставшуюся жизнь.

Ирина так и продолжала глупо улыбаться и перебирать руками документы. Теперь ей хотелось кричать.

Последняя попытка

B4 99 A2

Портал выплюнул меня прямо на каменный пол. Я больно ударился коленом, но тут же вскочил на ноги и высморкался в рукав холщовой рубашки. Сейчас не время слюнтяйничать! Мне предстоит самая первая в игре схватка. Я схватился за рукоятку меча. Ржавое лезвие со скрежетом вышло из ножен. Начальный уровень; на нем лучшего оружия, увы, не положено.

Несколько минут ничего не происходило. Просторный зал с выложенными цветной плиткой стенами казался совершенно пустым. С потолка, успокаивая и умиротворяя, лился пастельный желто-красный свет – строители каменного мешка без окон и дверей не поскупились на магические кристаллы. Достать бы один такой – его можно обменять на самые лучшие доспехи и меч.

Терпий запах, похожий на аромат полыни, защекотал ноздри. Я чихнул и провел по губам ладонью.

В дальнем конце зала возникло черное облако, и мне показалось, что в нем скрыто все самое страшное, чудовищное, злое, что может быть на свете. Я закричал, но мой собственный голос закаркал откуда-то издалека. Я мысленно попрощался с жизнью.

Черный туман растекся по полу бесформенной кляксой. В ее середине возникло существо размером с два поставленных друг на друга небольших грузовика. Красные глаза на свиной голове со сверкающими бивнями горели злобным огнем. На слоновьих ногах поблескивали стальные накладки – монстр был с ног до головы закован в броню. В его странно тонкой, почти изящной руке сверкало и переливалось разноцветными огнями незнакомое мне оружие. Когда я пригляделся, то не сдержал улыбку: чудовище собралось драться метелкой для смахивания пыли! Кажется, она называется пипидастр.

Но мне тут же стало не до смеха. Монстр раскрыл пасть и произнес низким, но удивительно приятным мужским голосом:

– Так. Да сколько ж вас здесь, баранов? – и, грохоча доспехами, ринулся на меня.

Я трижды пожалел, что взял класс воина. Начальная ловкость у него нулевая. Вор или, на худой конец, бард, справился бы с таким противником куда лучше.

Все же мне удалось отскочить в сторону – спасбросок! Монстр промчался мимо, споткнулся и загремел по полу. Я размахнулся и, что есть силы, ударил его мечом. Тупое лезвие не оставило на броне даже царапины.

Монстр поднялся и погрозил мне длинным, узловатым пальцем с похожим на наконечник копья когтем. Сверкнул пипидастр. Я перелетел через весь зал и врезался в стену. Удар вышиб из меня дух. Хрустнули ребра, спину пронзила сильная, как цунами, боль. Магические кристаллы на потолке расплылись в цветные пятна. Я сполз на пол. Ноги не слушались, мне удалось пошевелить лишь пальцами рук. Изо рта хлынула кровь. Кричать я уже не мог.

Снова загремели шаги чудовища. Монстр схватил меня за ноги, легко, без видимых усилий поднес к своей усеянной клыками пасти и перекусил пополам. Магические кристаллы погасли и превратились в самую обычную масляную лампу.

Ее держало жуткое создание – массивный человек с головой ящерицы. Чешуя на его руках в тусклом, дрожащем свете казалась почти черной. Время от времени из безгубой пасти показывался раздвоенный язык. Секунду он бабочкой трепетал в воздухе и тут же бесследно исчезал.

Надо мной склонился еще один оживший кошмар – костлявый мужчина в зеркальных очках-блюдцах. Совершенно лысый череп, утыканный трубками и металлическими скобами, сверкал восковой желтизной.

В стеклах очков отражалась пепельно-серая харя с черной всклокоченной бородой и спутанными, растрепанными волосами. Под запавшими глазами темнели мешки. Да, я совсем не похож на того благородного красавца, которого предложила мне игра как персонажа.

– Приветствую тебя, друг, в таверне «Язык толстяка»! – сказал ходячий ужас высоким, но не визгливым, тоном. – Я – доктор Кадавер. Моя задача восстанавливать тебя после схватки, которая закончилась… гм… неудачно. Разумеется, за вполне посильную мзду. Как ты себя чувствуешь? Попробуй пошевелить конечностями.

Я лежал на простом деревянном топчане без матраса. Подушкой мне служил круглый и довольно жесткий чурбак. Я поднял руку, потом несколько раз согнул и разогнул ноги. Как же здорово, когда ничего не болит!

– Порядок. Спасибо, – прошептал я сухими губами и ткнул пальцем в человека-ящерицу. – А это кто?

Доктор покопался в моей сумке, вытащил несколько серебряных монет и протянул их своему помощнику.

– Познакомься с Зорко, моим ассистентом и охранником. Сейчас он отведет тебя к порталу, а там – новая схватка.

– Минуту! – вскочил я. – С тем же чудовищем? Но его невозможно убить!

Кадавер и Зорко переглянулись и ухмыльнулись. Одновременно.

– Конечно, невозможно, – развел руками доктор. – Ты же начального уровня, а чтобы получить хоть какой-то шанс на победу, нужно иметь пятидесятый. Хрюкель – противник восьмидесятого уровня!

– И как мне получить этот уровень?

– В твоем случае никак. Посмотри сам: ты ударил Хрюкеля один раз, но урона не нанес. Значит, не получил ни опыта, ни серебра.

– А как же прокачка? Игра должна подбирать противника, равного мне по уровню! Ну, хотя бы такого, которого я мог бы победить!

Зорко покачал плоской головой и произнес глухим, как из могилы, голосом:

– Тебя никто не тянул за пипидастр выбирать в меню игры «Полный реализм». Теперь здесь все как на самом деле. А где ты видел, чтобы жизнь подбирала равного противника? В реале тебя сразу кидают в пасть акулам. Впрочем, Хрюкель дал тебе фору – он сражался метелкой от пыли. Иначе он расплющил бы тебя первым же ударом боевого молота.

– Но всегда есть шанс! – уцепился я за соломинку. – Бывает, и простой служащий выбивается в топ-менеджеры! Я даже знаю одного такого! Да полстраны его знает!

Доктор мерзко рассмеялся, будто провел по стеклу напильником:

– Вот именно, что полстраны знает. А сколько на одного пройдоху приходится тех, кто всю жизнь обречен сидеть в конторе, печатая служебные записки и накладные за копеечную зарплату? А сколько потеряли работу? Ты наивно считаешь, что станешь счастливчиком? Тогда у меня для тебя плохая новость: без связей никуда не пробиться. Равные возможности – чушь, галиматья! У тебя есть знакомства среди создателей игры?

Меня нисколько не удивило, что доктор разбирается в топ-менеджерах и накладных: как одушевленная игровая сущность, он знает то, что знает его программист. Так часто бывает – я читал об этом в журналах, посвященных созданию систем виртуальных реальностей.

– Нет, – прошептал я. – Знакомств у меня нет.

– То-то и оно. Но у меня есть и хорошая новость: еще на одну попытку сразиться с Хрюкелем монет у тебя наберется. А вот для тренировок с опытными наставниками и прокачки уровней твой капитал слишком скуден.

– Я ничего не понимаю. Какой во всем этом смысл? Для чего посылать игрока на убой? Это же совершенно неинтересно!

– Как ты думаешь, для чего разрабатывают игры? Для чего создана виртуальная реальность с ощущениями? Разумеется, для прибыли. И вовсе не твоей, глупыш, а софтверной компании. Почти уверен: сейчас твои родственники бегают, как сумасшедшие и собирают нужную сумму, чтобы купить тебе монет на оплату прокачки. Ведь если ты окончательно умрешь в игре, то умрешь и в жизни. В крайнем случае, лишишься рассудка. Но для компании это даже лучше. Живые органы… хе-хе… стоят куда дороже консервов.

Я вдруг понял, что доктор Кадавер объясняет эти прописные истины каждому пациенту.

– Но это убийство! – закричал я. – И шантаж!

– Ты сам подписал отказ от ответственности. И согласие на донорство. Чем меньше буквы, тем больше они значат. К тому же ты и так убиваешь себя, сутками пропадая в виртуальной реальности. Так какая разница, как быстро это происходит?

– А могу я взять кредит? А если…

– Мы и так потеряли много времени, – перебил меня Кадавер вместо ответа. – У меня сегодня еще три пациента. Зорко! Ношаут! Ношаут!

Человек-ящерица схватил меня за ноги и потащил к сияющему в коридоре порталу. Я истошно вопил, не переставая: ведь у меня не было родственников.

Черные птицы

Где-то наверху завыл электромотор лифта, вознося меня на последний этаж. Словно затвор автомата, щелкнул замок, и я вошел в квартиру, стирая с лица ледяные капли осеннего дождя. Моя любовь и краса, благоверная супруга, бросилась на шею, дождавшись, впрочем, пока я сниму мокрый плащ.

– Привет, папа! – донесся из комнаты серебристый голос дочери. – Я гулять! Математику сделала.

– Оденься хорошо, – сказал я. – На улице дождь!

Дочь выскочила из комнаты. Я вздохнул. Почти девушка. Как быстро бежит время… Она чмокнула меня в щечку, хлестнув по щеке тугой косичкой. Зашуршала одежда, хлопнула дверь. Наверное, побежала к очередному жениху.

– Дорогой, глотни кофею, – улыбнулась жена, намазывая ножом масло на кусок хлеба. Глаза ее заблестели. – Я пока разогрею обед.

На кухне послышался звон посуды, пыхнул газ. Сколько можно говорить, чтобы она сначала нажимала на кнопку поджига, и только потом поворачивала кран? Женский ум короток. Зато какие у нее волосы. Светлые, пышные, рассыпаются по плечам. Я люблю уткнуться в них лицом, и вдыхать неповторимый аромат. Давно ли мне доводилось делать это после того, как меня повысили?

Я отпил глоток ароматного терпкого напитка. Под блюдцем лежал пакетик с остатками белого порошка. Наверное, заменитель сахара. Я пригубил еще раз. Странный вкус. Дверь на кухню открылась, от неожиданности я вздрогнул и выронил чашку себе на ногу. Зашипел, схватившись за ошпаренное место. На лице жены я увидел неописуемый ужас. Подумаешь, обжегся? Бывает. Зачем так…

Чудовищная птица стояла прямо передо мной и хлопала крыльями, громко курлыкая и угрожающе сверкая желтыми глазами. Пришел мой черед стать ее пищей. Адское создание клюнуло меня в ногу. Жжет, как огнем – яд? Еще один клевок – и со мной все будет кончено. Нет, не возьмешь, тварь! Я схватил ее за удивительно тонкую шею, черные крылья затрепетали, блестящие перья ударили меня по плечам. Я нажал изо всех сил, ярко-красный загнутый клюв защелкал прямо перед лицом. Курлыканье быстро превратилось в сдавленный клекот и затихло. Я разжал пальцы, и обмякшее перистое тело мешком рухнуло на покрытый серыми потеками каменный пол. Значит, обитателей этого страшного места можно убить. Хорошая новость.

Мне нужно было какое-нибудь оружие. Здесь может водиться что угодно. Я пошарил рукой, нащупал холодный острый металл. Нож. Взялся за рукоятку и притаился. Со скрипом открылась тяжелая дубовая дверь, и еще одна птица, поменьше, влетела в комнату. Я ударил, она пронзительно, почти по-человечески закричала. Мне на руки и в лицо брызнуло что-то мокрое и теплое. Я ударил снова, еще и еще, крик сменился хриплым бульканьем. Что-то блымкнуло. СМС? Откуда здесь, в гнездовище жутких созданий, сотовый телефон? Темные стены сомкнулись, каменный пол превратился в дорогой паркет…

Передо мной лежали два тела. Оборотни? На посиневшем лице женщины написан страх, широко раскрытые глаза уставились в потолок. В них отражалась люстра венецианского стекла. Нам ее подарили на свадьбу? Может быть, не помню. Кто-то негромко всхлипнул. Девочка попыталась превратиться в птицу. Отрастила черные перья, открыла окровавленный клюв. В груди у нее заклокотало, и она замерла. Я безразлично посмотрел на труп. На темном свитере блестели красные пятна, во рту скопилась алая лужица. Ничего общего с моей дочерью. Ее похитили, надо идти на поиски. Я шагнул, что-то попалось мне под ногу: косичка со смешным бантиком зацепилась за ножку стула.

Во мне не было ни жалости, ни сожаления к поверженному врагу. Зато меня терзал зверский голод. На столе лежал бутерброд, на желтой глади нежного сливочного масла расплылись красные капли. Я схватил еду, запихал в рот, прожевал и, давясь, проглотил, запивая остатками чьего-то сладкого, как патока, чая.

Снова блымкнуло. Я пошарил рукой по мертвому телу, достал из кармана сотовый. Сообщения, адресат которых теперь выбыл навсегда, некрологами поплыли перед моими глазами:

«Лапуля, ты как? Твой котик».

«Скоро мы будем вместе».

«Идеально с кофе»

«Обязательно проследи, чтобы бычок съел все сено, не то озвереет!»

Я посмотрел на руку с мобильником – на ней начали отрастать черные перья. Проклятые птицы! Теперь я стану одной из них. Этого не хватало! Я швырнул блымкнувший телефон в угол, пнул безжизненное тело и пошел на кухню. Едва я открыл дверь, странно знакомый запах ударил мне в ноздри. На залитой борщом плите стояла кастрюля, из погасшей конфорки с негромким шипением выходил газ. На улице темнело, я машинально протянул руку к выключателю. Божественный свет сорвал отросшие перья, подхватил огненным потоком, и ласковая теплая река вынесла меня на песчаный берег. Навстречу, одетая во все белое, бежала возлюбленная дочь. Она протягивала ко мне руки и смеялась. Я знал, что найду ее.

Смерть во спасение

Шар из покрытого никелем оружейного плутония рассыпался в бурую горку пыли. Заведующий лабораторией Петр Петрович Никаноров глянул на экран анализатора: адская смесь окислов и гидроксидов. Дрянь, конечно, та еще, зато вряд ли кто сможет восстановить из такой мути чистый плутоний. По крайней мере, за разумное время.

Никаноров нажал похожую на гриб красную кнопку. Взвыли аварийные вентиляторы. Бокс почти мгновенно опустел.

– Летите, мои маленькие друзья! – Никаноров бросил взгляд в окно, на высокую трубу вытяжной системы. – Несите Земле вечный мир.

Петр Петрович запер лабораторию и прошел в раздевалку. Он едва успел надеть пиджак, как дверь с грохотом распахнулась, и в помещение ворвались спецназовцы с автоматами наперевес. Не слишком ли многочисленный караул для одного маленького ученого?

Никаноров медленно повернулся и протянул руки:

– Совсем ваше ведомство не ловит мышей. Я думал, вы за мной раньше явитесь.

***

За полированным столом замер, будто восковая фигура, невзрачный человек в пиджаке. Когда Никанорова усадили перед ним, он будто очнулся, направил на собеседника настольную лампу и представился:

– Майор Панин. Как остановить вашу пакость?

– Никак. Это невозможно. В принципе, – ответил Петр Петрович и пафосно добавил: – Стражник теперь стоит, простите за каламбур, на страже человечества. Он проходит через любые фильтры и барьеры. Ничто ему не помеха.

– А я надеялся на сотрудничество и лояльность, – мягко сказал Панин.

Никаноров повторил:

– Сотрудничество и лояльность? Да! Именно поэтому я сразу вам говорю: не тратьте ресурсы, не пытайтесь остановить Стражника – это бесполезно. Да не переживайте вы так. Ничего плохого не произошло!

– Ничего плохого? Вы спустили с поводка опасный вирус, – Панин только не шипел. – Еще немного, и начнут умирать невинные люди!

– Похоже, у вас на работу набрали клинических идиотов! – резнул Никаноров. – Стражник для человека безвреднее комнатной пыли – это не биологическая сущность, а самореплицирующийся молекулярный механизм. Так что с тем же успехом вы можете подцепить заразу от своего компьютера, пока разглядываете порносайты!

– Надеюсь, вы правы. Но если Стражника станет слишком много…

– Поймите, энергии радиационного фона Земли не хватит для бесконечного размножения. Несколько сотен единиц на кубометр максимум. Но этого достаточно, чтобы проникнуть в любые хранилища ядерного оружия и уничтожить плутониевые триггеры и запальные стержни.

– А заодно и лишить человечество атомной энергетики, – добавил Панин.

Никаноров пожал плечами:

– Для активного размножения Стражнику нужно альфа-излучение определенной интенсивности. Его может дать только оружейный плутоний. Да, теоретически можно сделать урановые бомбы, но это крайне невыгодно.

С минуту Панин сидел с каменным, совершенно непроницаемым лицом. Потом тихо спросил:

– Для чего вы это сделали?

– Ради детей! – ответил Никаноров. – Мне не хочется, чтобы их жизнь зависела от человека с кнопкой. По-моему, здесь и так все ясно. Смиритесь, майор! Человечество лишилось возможности уничтожить себя. Мир, дружба, счастье! Нам остается прекратить войны и заняться чем-нибудь полезным. Я сделал то, о чем мечтали поколения ученых еще со времен Тринити!

– У вас же сын и дочь, насколько мне известно? Взрослые. Вы их вырастили в одиночку?