Рассказы мыла и веревки

– И это все? – охранник щелкнул затвором винтовки.

– Да.

– Как же ты, нищета, осмелился учить других? А ведь все лежит прямо у тебя под носом – только протяни руку. Не догадался заглянуть в ящик у ворот?

– Но ключ работает только один раз!

– Какой же ты тупица! – рассвирепел охранник. – Деньги открывают любые ворота, любые замки! Какой болван вбил тебе в голову романтическую дурь?

Не обращая внимания на винтовку, Принц бросился к людям в полосатых робах:

– Бегите! – кричал он. – Ворота открыты! Спасайтесь! Вы свободны!

Заключенные поднимали пустые, безжизненные глаза, крутили пальцем у виска и продолжали механически долбить камень.

– Глупец! – захохотал охранник. – Ты положил к их ногам весь мир, но они тебя не слышат! Им не нужна нищая свобода, они готовы обменять ее на кирку и лопату! Ты дожил до преклонных лет, а не понял, что лишь блеск золота способен пробудить в людях огонь! И за свою непроходимую тупость ты будешь наказан! Приговор – вечная каторга!

И вдруг Принц сам увидел, что одет в полосатую робу. Ворота заскрежетали и начали медленно закрываться. Принц бросился к ним, охранник успел схватить его и сорвал котомку. Полоска яркого дневного света становилась все уже и уже. Ледяной сумрак понемногу окутывал и охранников, и заключенных.

Принц успел протиснуться в узкую щель, выскочил на солнечный свет и, задыхаясь, побежал к лесу, темнеющему вдали. Теплый ветер трепал его седую бороду.

Грянул выстрел. В спину словно воткнули раскаленный прут. Наверное, охранник все-таки успел исполнить приговор и заменил беглецу каторгу на смерть.

Принц упал ничком. Ему казалось, что он бежит изо всех сил, но на самом деле он лишь едва царапал землю немощными пальцами старика. Когда луна залила далекий лес серебристым светом, Принц в последний раз посмотрел на небо, вздохнул и умер. Но так и не заплакал.

Через много-много дней его истлевшее тело нашла волчица Люся. Она же вернула медальон сове.

Скряга оторвалась от телевизора и налила две чашки чая – себе и волчице. На этот раз она расщедрилась и положила в каждую полторы ложки сахара.

– И тебе его совсем не жаль? – спросила Люся. – Совсем-совсем?

– А что печалиться? – угукнула сова. – Значит, он уже никогда не поумнеет. Даже котомку и ту потерял. А ведь я отдала ему самое дорогое, что у меня было. Только не надо читать мне мораль о смысле жизни, хорошо? Мы-то знаем, чем на самом деле можно измерить ее ценность.

Люся допила чай и налила новую кружку. Скряга неодобрительно посмотрела на нее: она всегда заваривала один пакетик несколько раз.

– А если бы он все-таки выбрал деньги? – спросила наконец волчица. – Может, хоть так у этой сказки будет хороший конец?

– Давай попробуем. Есть у меня одна программа на компьютере. Жаль только, как и ключи, она работает лишь один раз. Но, пожалуй, сейчас именно наш случай.

И сова застучала по клавишам.

…Принц стоял перед воротами с пылающей надписью «Свобода». Он все пытался вспомнить, что говорила ему волчица, но назойливый звон сбивал с мысли и не давал сосредоточиться. Тогда Принц обернулся и вставил ключ во впадину на замке большого металлического ящика. Лязгнула крышка и с банкнот ухмыльнулись хищные лица. Кто эти люди, отпечатанные на купюрах? Принц не знал. Он схватил две пачки и бросился к воротам.

Створки с надрывным скрипом раскрылись. Охранник в черной форме вытянулся в струнку и вскинул в приветствии руку. Еще два стража встали по сторонам денежного ящика и отсалютовали. Они были готовы стрелять в любого, кто подойдет близко. Кроме самого Принца.

Он хлопнул охранника по плечу и прошел через ворота. Заключенные падали на колени, но ему больше не хотелось их освобождать. Принц… вернее, теперь великий Вождь шел к трибуне, с которой холодно и решительно смотрел портрет человека с усиками-щеточками на суровом лице. Рукав коричневого кителя был словно испачкан кровью, но приглядевшись, Принц увидел красную повязку. А еще он понял: это и есть он сам! И ему нужно что-то говорить – ведь охранники и заключенные, затаив дыхание, ждут его слов. Неужели эти люди всерьез думают, что он подарит им свободу?

Принц поднялся на трибуну и произнес речь о том, что нужно больше работать и захватить богатые земли на востоке. Ведь тогда у него станет еще больше желанных банкнот…

– Ну, что там? – волчица нервно ударила хвостом о пол.

Сова наконец оторвалась от дисплея:

– Со второго раза Принц правильно догадался и поступил правильно. Он стал Вождем и повел свой народ к великим подвигам. Теперь у него много друзей. И ни одна девушка не обойдет его стороной.

– Чем все закончилось-то?

– Не знаю. Программа молчит. Думаю, придет время, и я получу весточку от нашего мальца. И награду, конечно. Надеюсь, он помнит мою доброту и заботу.

Волчица ничего не ответила и засобиралась домой. Сова закрыла за ней дверь, проверила засовы и замки, и снова села за компьютер.

И в волшебном лесу все пошло по-старому. Разве что Скряга теперь летала по всем соседям, настраивала интернет и кляла последними словами волчицу Люсю, которая не умела держать язык за зубами.

Эвтаназия

Вывеску, набранную сверхъяркими светодиодами, можно было увидеть из любого уголка города. Возле надписи «Эвтаназионный центр «Ромашка», сверкала эмблема: солнечная сердцевина цветка, вокруг которой весело переливались белые лепестки. Сергей, как загипнотизированный, смотрел и смотрел на бесконечную круговерть почти четверть часа. Наконец он решился.

Мелочи, оставшейся от поездок по объявлениям, едва хватало еще раз проехать на троллейбусе. Сергей запрыгнул в раскрытую дверь. Забрызганная грязью машина, окатив остановку водой из лужи, помчалась по улицам. Водитель гнал так, словно хотел выиграть гонку «Формулы-1».

– Мужчина! – проскрипела бабка с кондукторской сумкой. – За проезд передаем!

Сергей положил в морщинистую руку монеты как подаяние нищенке.

– Вы что, слепой? Подорожание с сегодняшнего дня!

– С завтрашнего! – ответил водитель. – Петровна, не пугай людей! И так у них проблемы!

Кризис катился по стране как снежная лавина. Одна беда тянула за собой другую – падали доходы, снижалась прибыль предприятий и работники оказывались на улице. Разорялись даже крупные торговые сети. Тысячи людей получили расчет.

Поначалу Сергея не коснулась безжалостная рука чудовища с красивым названием «рецессия». Он даже занял престижное место управляющего в отделе продаж. Пышногрудая секретарша Леночка перестала крутить носом, зато начала вихлять перед ним тем, что у нее выступало ниже спины. Увы, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Оказалось, что бывшего менеджера торгового зала воткнули придерживать место, предназначенное для племянника директора. И Сергею предложили написать заявление на увольнение по собственному, так сказать желанию. Он возмутился, и шеф, к его удивлению, согласился. Директор кивнул и произнес самым вежливым и дружелюбным тоном:

– Хорошо, оставайся. Работай, как и раньше.

На следующий день Сергея застукали за чашкой кофе в рабочее время и влепили строгий выговор с занесением в трудовую книжку. Потом обнаружилось маленькое расхождение в цифрах в месячном отчете. К концу недели таких неизбежных в работе мелочей, на которые всегда закрывают глаза, накопилось достаточно, чтобы Сергей попал на ковер к шефу.

– Ну-с, господин хороший, – сказал директор. – Не справляетесь вы. Подводите коллектив. А что делают с сотрудником-лоботрясом? Вышвыривают по статье за несоответствие занимаемой должности. Прошу в отдел кадров. Не хотели по-хорошему, получилось по-плохому. Вы лишились премии, выходного пособия и стимулирующих выплат.

– Я подам в суд!

– Проиграете, сразу предупреждаю. Все ваши косяки записаны, все по закону. Будете артачиться – заплатите мне за ущерб от вашей деятельности. Я вас больше не задерживаю.

И секретарша Леночка ехидно хихикала из-за своего стола, придавив грудью отчаянно пищащую клавиатуру.

Тогда-то Сергей узнал, что в кризис невозможно устроиться даже дворником. На одну вакансию тут же налетали по два десятка соискателей и человек со статьей… или с новой трудовой книжкой мог рассчитывать только на один ответ: «Мы вам перезвоним». Биржу труда временно-постоянно закрыли на реорганизацию, но все прекрасно понимали, зачем: нет работы.

Через полгода закончились скудные накопления. Стало нечем оплачивать интернет, и Сергею приходилось самому бегать по вакансиям. А потом отключили электричество и горячую воду. В квартире стало темно и неуютно. А возле сверкающих, набитых товарами витрин супермаркетов появились вооруженные автоматами охранники. По городу поползли слухи, что людей заменяют роботами. Но доказательств ни у кого не было. Все так и осталось на уровне баек бабушек-старушек, собирающихся на лавочке у подъезда.

Государство решило проблему по-своему. По всей стране появились бесплатные эвтаназионные центры. «Мы избавим вас от житейских трудностей!» – кричала реклама – «Мы достойно проводим вас в мир, где нет голода и страданий!»

И сейчас Сергей в полном отчаянии ехал в такой центр, с грустью глядя на редкие зажженные окна в безжизненных многоэтажках. Когда-то в это время почти все было залито веселым светом, а теперь кто-то экономил деньги, у кого-то обрезали провода, а кое-кто переступил порог заведений, откуда нет возврата.

Троллейбус остановился. Распахнулись двери. Сергей выскочил в дождь и, прикрыв голову рукой, добежал до сверкающего огнями парадного входа в «Ромашку». Последний раз бросил взгляд на город – у супермаркета охранники избивали прикладами какого-то бродягу. Тупые звуки ударов доносились даже сквозь дождь. Потом, сверкая мигалкой, подъехала полицейская машина и бедолагу, точно кулек с мусором, забросили в «бобик».

Что случилось дальше, Сергей не видел. Из круглосуточного кафе потянуло ароматным запахом борща. Пустой желудок тот же свел мучительный спазм. Во рту скопилась голодная слюна – у Сергея со вчерашнего дня во рту не было даже старого сухаря. Нечего торчать на улице, все равно здесь, в этом жестоком мире, никто просто так не накормит.

Сергей, ежась от холода и внезапно нахлынувшего ужаса, взбежал по ступенькам и оказался в просторном, ярко освещенном холле. Лампы причудливо отражались в полированном полу и облицованных гранитом колоннах. За стойкой с модной надписью «ресепшен» дремала миловидная девушка в белом халате. «Администратор Ирина» – было написано на табличке.

Услышав шаги, Ирина выпрямилась и изобразила на лице дежурную улыбку.

– Чем я могу помочь?

«Деньгами!» – едва не ответил Сергей. Он сдержался и спросил:

– У вас нет вакансий?

– К сожалению, нам вообще никто не нужен, – улыбка девушки стала напряженной.

Последняя надежда развалилась как старый дом под напором шквалистого ветра.

– Тогда… я ваш клиент. Хочу уйти… туда, – Сергей ткнул пальцем в потолок и скривил губы в ухмылке.

Ирина, не глядя, достала из ящика стола голубые и зеленые бланки:

– Заполните и подпишите.

– Вы не будете меня отговаривать?

– Какой смысл? Здесь нет психологов. Раз вы пришли к нам, значит, все обдумали и твердо решили. Успокойтесь, это не больно. Мы используем два газа. От первого вы потеряете сознание, второй покажет путь в лучший мир. Вы и не заметите, как взлетите в небеса, – Ирина, видимо, сознательно не говорила «убьет вас» или «вы умрете».

Сергей механически заполнил и подписал бланки.

– Паспорт вам нужен? – спросил он, передавая Ирине бумаги.

– Если есть кому оставить завещание или вас привели родственники. А сейчас он ни к чему – вы же пришли сами, лично. Еще два вопроса. Вы давно ели?

– Что… давно? – не понял Сергей.

– Ели. Ну, кушали. Принимали пищу.

– Вчера днем.

– Замечательно, – Ирина, чуть помедлив, положила на стол новый бланк, розовый. – Не хотите ли пожертвовать нам свои органы? Вам они уже не нужны, зато, может быть, спасут жизнь больному ребенку.

Сергей, не чуя подвоха, подписал и этот документ.

– Очень благородно с вашей стороны, – сказала Ирина, встала и открыла дверь в боковой проход. – Ступайте в приемную и ожидайте.

Сергей вошел в узкую комнату с двумя дверями в противоположных стенах и сел на мягкий диван. Но передохнуть ему не дали. Неожиданно словно из воздуха, возник пожилой человек в бирюзовом халате. Его глаза смотрели добродушно и немного весело, а седая борода и усы делали его похожим на доктора Айболита.

– Здравствуйте. Я ваш врач-эвтаназиолог. Следуйте за мной. Не жалейте и не бойтесь – там, куда вы отправитесь, намного лучше, чем в нашей жестокой реальности. Я вам завидую. Да, завидую! Вы будете оттуда, сверху, наблюдать за страданиями тех, кто остался здесь!

Врач провел Сергея через вторую дверь. За ней оказался большой зал, в котором стояло несколько металлических цилиндров, похожих на причудливую помесь солярия и барокамеры. Доктор нажал на кнопку. В одном из устройств бесшумно открылся прямоугольный люк высотой почти в человеческий рост.

– Прошу вас! – серьезно, без улыбки, сказал он.

– Эвтанайзер-2022, модель три, – прочитал Сергей. – А раздеться, обмыться, сдать вещи… все это не нужно?

– У нас же не концлагерь, молодой человек, – укоризненно покачал головой доктор. – Все потом, после вашего перехода в лучший мир. Проходите же.

Сергей пригнулся, чтобы не удариться о притолоку и шагнул внутрь. Люк закрылся.

– Вдохнуть и не дышать! – раздался голос доктора из забранного стальной решеткой динамика в потолке. Сергей зажал рот и нос рукой.

Отверстия в полу зашипели и засвистели. Из них потянул легкий, едва заметный дымок. Доктор чертыхнулся. Снаружи что-то залязгало. Сергей держался, пока перед глазами не поплыли круги, а грудь не начало разрывать от острого желания вдохнуть. Потом не выдержал и хватанул ртом воздух, насыщенный ароматом трюфелей. Голова закружилась, и Сергей поплыл между рваных, липких клочьев черной ваты. Он еще успел подумать: «Лучезарный… Что это такое – лучезарный?»

***

Чпок… Чпок… Чпок… Что-то негромко шлепало, словно резиной по резине. Сквозь веки пробивались яркие сполохи. Это и есть лучший мир? Кое-как Сергей открыл глаза. Сполохи оказались светом сдвоенных ламп дневного света, прикрученных к ослепительно-белому потолку.

Над Сергеем склонился темный силуэт человека.

– Э! Очнулся! Крепкий малый… на свою беду, – пробасил незнакомец.

Сергей прищурился и смог разглядеть массивную фигуру в белом халате. Санитар или кто? Наверное, санитар. Правда, скорее, мясник.

Руки и ноги не слушались. Сергей чувствовал их, ощущал покалывание в пальцах, но не мог сделать ни одного, даже самого слабого движения. Зато окончательно прояснилось в глазах. Сергей, спеленутый по рукам и ногам, лежал на медицинской каталке. Странный чпокающий звук, очевидно, издавало дефектное колесо с выщербиной.

Горло свел спазм. Все же Сергею удалось кое-как просипеть:

– Кто ты?

– Тебе-то какое дело? – ответил вопросом на вопрос санитар. – Лучше подумай о своей судьбинушке-кручинушке. Хочешь узнать?

Сергей хотел кивнуть, но голова не двигалась. Тогда он просипел:

– Да.

– У нас в стране как? Сначала показуха, а потом все, кранты. И сейчас то же самое. Финансирование центров урезали. Теперь денег хватает только на один газ, который, ко всему прочему, делает из «клиента» овощ. А органы ты сам пожертвовал, они теперь наши.

Сергей лежал ни жив ни мертв в буквальном смысле. Да и в переносном тоже. Он отчаянно засипел, и санитар разобрал из его бормотания одно-единственное слово.

– Наркоооз? – протянул медик. – От наркоза ты можешь дуба врезать. А потрошки твои нужны свежими, тепленькими. Так что терпи… до лучшего мира.

На двери в кабинет сверкнула надпись «Трансплантология». Санитар ввез каталку в помещение, залитое ярким белым светом. В нос ударил запах антисептиков. Попискивало, постукивало и шуршало какое-то оборудование.

Затопали, засуетились люди, и чей-то мягкий, почти ласковый мужской голос произнес:

– Что ж ты взял тачку с подвохом, санитар? В который раз на весь коридор шаркаешь! Нормальной нет?