Помоги проекту - поделись книгой:
«После поражения герулов Германарих [король остготов в IV веке] двинул войско против венетов… Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, – именно при перечислении племен, – происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов».
Где же обитали венеты – на западе или на востоке? Возможно, прояснить эту ситуацию помогут труды историков и географов I-II вв. н.э. Вот что писал Плиний Старший о народах северо-запада Европы:
«Некоторые [путешественники] сообщают, что в этих [местах] вплоть до реки Вислы обитают сарматы, венеды, скиры, гирры».
Клавдий Птолемей во II в. подтверждает эти сведения:
«Заселяют Сарматию очень многочисленные племена: венеды – по всему Венедскому заливу [Балтийское море]».
Чуть раньше о венедах писал Корнелий Тацит в трактате "О происхождении и деяниях германцев":
«Здесь конец Свебии [восточная часть нынешней Германии]. Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю».
Отметим и то, что на Пейтингеровой карте, в которую вносили уточнения в период с I в. н. э. по V в. н. э., венеды локализуются в двух местах, первый раз (как Venadi) с севера Карпат, второй (как Venedi) в низовьях Дуная (в районе ипотешти-кындештской археологической культуры).
На основании приведённых сообщений можно сделать вывод, что, по крайней мере, до I в. венеды обитали близ Балтийского моря, к северу от Вислы, а к IV в. значительная часть этого племени перебралась в Причерноморье, хотя, возможно, там их знали под другим именем. Выше было высказано предположение, будто римляне дали прозвище «венеты» людям, основным занятием которых были рыболовство и охота. Однако археолог М.Б Щукин выдвинул другую версию:
«К. Ламберг-Кроловский (Lamberg-Krolovski, 1971) предположил в этой связи возможность переноса по янтарному пути самого названия. Торговцы янтарем были венетами с Адриатики, а их имя перешло затем и на местное население. Случаи такие в истории известны. Он полагал, что произойти это могло в IX-VI вв. до н.э., когда янтарная торговля действительно уже существовала (Боузек 1994). У нас, правда, нет никаких данных о существовании венетов в Прибалтике в столь раннее время. Поэтому я склоняюсь к мысли, что подобный перенос, скорее, мог состояться позже, когда янтарный путь был возобновлен специальными дипломатическими усилиями Нерона [I в.]».
Действительно, такую возможность нельзя исключать, но только в том случае, если адриатические венеты задолго до I в. основали своё военно-торговое поселение в Прибалтике для того, чтобы контролировать добычу янтаря и сортировать сырьё. Если так, то ситуация в Прибалтике аналогична тому, что происходило в Ладоге VIII-IX вв., где скандинавы захватили власть, а позже согласно одной из версий расширили своё влияние на Приднепровье.
Где же следует искать прародину славян?
По мнению М.Б. Щукина, прямыми предками «славян» были носители пражской археологической культуры, которая появилась в Полесье, а затем в результате «демографического взрыва» распространилась по Центральной Европе и Балканам.
Лингвист В. Н. Топоров полагал, что славянский язык окончательно обособился от балтского языка в эпоху нашествия гуннов, взломавшего южного «стенку венедского котла» в верхнем Поднепровье.
О. Н. Трубачёв на основе анализа славянской лексики гончарного, кузнечного и прочих ремёсел пришёл к заключению, что праславянские племена выделились из индоевропейской общности на севере Балкан в районе Дуная, после чего мигрировали и смешивались с другими этносами.
А вот мнение Любора Нидерле:
«Все фактические данные заставляют нас искать прародину славян в областях, откуда началась их миграция, а именно на север от Карпат, вдали от Дуная и от Балкан. Таков вывод, к которому нас неизбежно приводят все имеющиеся сведения… История, как я уже говорил, не нашла ни малейших следов пребывания славян по нижнему и среднему течению Дуная в период до нашей эры».
Тут не совсем понятно, что искать. С учётом миграции племён, особенно в период Великого переселения народов, их обычаи и культура могли претерпевать значительные изменения под влиянием других племён. Нидерле предложил искать следы славян в раннесредневековых источниках – к примеру, анонимный Равеннский космограф утверждал, что склавины родом из Скифии. Далее Нидерле ссылается на источник IX в., известный как «Баварский географ», в котором приводится перечень народов Восточной Европы, – там Нидерле обнаруживает народ Zeruiani и сам себе задаёт вопрос:
«Не является ли оно [это название] искаженным названием сарматов или сербов и не идёт ли здесь речь о названии северян позднейшей Руси; во всяком случае, здесь говорится о народе, который жил к северу от Дуная и от Карпат, где-то в глубине древней Сарматии».
Даже если признать, что под этим терминов следует понимать сербов или другой славянский народ, такой аргумент не убеждает в том, этот народ существовал задолго до IX в.
Далее историк продолжает:
«К этим двум свидетельствам можем добавить и третье: само представление историков, согласно которому в то время, когда начали намечаться места жительства и переселения славян, они имели свою прародину где-то к северу от Дуная. Нет ни одного сообщения, которое свидетельствовало бы об обратном».
На самом деле, источники VI в. в совокупности с трудами историков I-II вв. свидетельствуют лишь о местах обитания племён, которые считаются предками славян, с I по VI в. и, возможно, несколько ранее. Однако имеют ли эти сообщения какое-то отношение к прародине славян, по-прежнему непонятно.
По мнению В.В. Седова, словенами именовали себя носители пражской археологической культуры VI-VII вв. Д.Е. Алимов и С.В. Назин полагали, что этноним «словене» относился к конкретному славяноязычному народу или группе народов в Среднем Подунавье, в Паннонии, Норике и соседних регионах. Основой для этих предположений стало содержание «Повести временных лет» (XII в.), где сказано:
«И събравшеся на мѣстѣ Сенарь поле здати <…> столпъ до небесе и городъ около его Вавилонъ, и здаша столпъ за 40 лѣт, и не свѣршенъ бысть… По раздрушении же столпа и по раздѣлении языкъ прияша сынове Симовы въсточныя страны, а Хамовы же сынове полуденныа страны. Афетови же сынове западъ прияша и полунощьныя страны. От сихъ же 70 и дву языку бысть языкъ словенескъ, от племени же Афетова, нарѣцаемѣи норци, иже суть словенѣ. По мнозѣхъ же временѣхъ сѣлѣ суть словени по Дунаеви, кде есть нынѣ Угорьская земля и Болгарьская. От тѣхъ словенъ разидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде сѣдше на которомъ мѣстѣ».
В переводе это означает:
«И собрались на месте поля Сенаар строить столп до неба и около него город Вавилон; и строили столп тот сорок лет, и не завершен был… По разрушении же столпа и по разделении народов приняли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама – южные страны. Иафетовы же сыновья приняли запад и северные страны. От этих же семидесяти и двух народов произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть славяне. Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. И те славяне разошлись по земле и назвались именами своими от мест, на которых сели».
Понятно, что никому не запретишь верить в существование Яфета, Сима, Хама, в разрушение столпа и в существование семидесяти двух народов, от которых произошли словене, однако к науке это не имеет никакого отношения. Тем более, что в «Повести временных лет» (ПВЛ) сказано, будто словене осели по Дунаю спустя много лет. Но когда конкретно?
Пространный ответ на этот вопрос попытался дать историк С.В. Алексеев в книге «Славянская Европа V-VI вв.»:
«Гуннское нашествие и последующий уход кочевой волны на запад имели опустошительные последствия для Восточной и значительной части Центральной Европы. Это особенно проявляется с первых десятилетий V в. Остатки черняховского населения сохраняются в V в. только в верховьях Днестра и Южного Буга… Что касается пшеворской культуры, то она в начале V в. прекращает своё существование… Какая-то часть пшеворцев и черняховцев переместилась вместе с гуннами в центральные области новосозданной державы Аттилы в Паннонии и Западной Дакии… В любом случае, славяноязычное земледельческое население явно занимало в государстве Аттилы подчинённое положение по сравнению с кочевниками – гуннами и аланами. Отличалось оно по своему статусу и от сохранявших в основном собственную политическую организацию германцев. Как и остатки романцев в Паннонии и Дакии, славяне в гуннской державе представляли собой особую социально-этническую группу кастового типа. Именно в этих условиях происходит формирование собственно славян как особого этноса».
Так и не предоставив аргументов в пользу своего утверждения, историк переходит к решению проблемы возникновения славянского языка:
«Складывание нового славянского языка лингвисты относят к V столетию. Носители этого языка, в число которых первоначально не входили ни оставшиеся в Восточной Европе анты, ни жители северных польских земель, называли себя старым этнонимом "словене – ‘говорящие’. Применявшееся в зоне распространения пшеворской культуры для различения праславян от германцев (немцев ‘немых’), это название и теперь несло ту же функцию, отделяя славян и от тех же "немцев", и от иноязычных кочевников, и от местного романского населения».
Когда же будут представлены доказательства? Но вот, наконец-то, дождались:
«В подтверждение гипотезы о формировании славянского в узком смысле («словенского») этноса VI в. в пределах центральных областей державы Аттилы можно указать на предание о дунайской прародине славян. Оно приводится в средневековых славянских памятниках – древнерусской «Повести временных лет» (начало XII в.), хрониках Богухвала (Польша, XIII в.) и Далимила (Чехия, XIV в.). Наибольшей цельностью и содержательностью отличается самая ранняя, древнерусская версия».
К сожалению, и в книге С.В. Алексеева нет убедительных доказательств, за исключением всё той же ссылки на ПВЛ и другие сомнительные источники – сомнительные в том, что касается как происхождения славян, так и истории возникновения русского государства.
Поистине, вера в научную ценность сведений о событиях до начала Х в., изложенных в ПВЛ, непоколебима. Вот и историка В.Я. Петрухина не миновало это увлечение, о чём свидетельствует содержание статьи «"Дунайская прародина" и расселение славян» (1996 г.), которая начинается со слов: «Основы славянской и русской историографии, как историографии всемирной, были заложены Нестором в Начальной русской летописи – Повести временных лет». А далее автор переходит к анализу версий возникновения прародины славян:
«Согласно одной концепции праславянская общность зародилась прямо на Дунае, в эпицентре формирования индоевропейских языков в бронзовом веке (если не ранее); в процессе миграций носителей индоевропейских языков праславяне переселились к северу от Дуная, а в эпоху Великого переселения народов возвратились на "дунайскую прародину", о которой славяне сохраняли память на протяжении всей своей истории. Согласно другой концепции праславянский язык (и праславяне) выделились из балто-славянского континуума относительно поздно, в железном веке, и заключительным этапом разделения балтов и праславян был "выход" последних на Дунай».
«Сторонники той и другой концепций стремятся, при отсутствии собственно исторических данных о славянах до VI в. н. э., опереться на данные археологии… Трудности начинаются, когда создаются взаимоисключающие гипотезы, имеющие, по всей видимости, равное право на существование, например, две "автохтонистские" гипотезы, одна из которых помещает праславян на Вислу, другая – на Днепр. Конечно, можно объявить, к примеру, приднепровскую зарубинецкую культуру не славянской, а балтской, но почему – определенно объяснить нельзя».
Действительно, если брать за основу сведения, почерпнутые из ПВЛ, подкрепив их результатами археологических и лингвистических исследований, толку от этого не будет. Нет ничего странного в том, что мигрирующие племена праславян частично восприняли культуру других народов. Нет ничего странного и в том, что одна из культур праславян развивалась более успешно и получила широкое распространение. Однако нельзя исключать из списка праславян некоторые племена только из-за того, что их культура (к примеру, «венедская» суковско-дзедзицкая) не вполне соответствует традициям славян. Культура народов, которых условно называют «праславяне», могла существенно отличаться от культуры славян IX в., поэтому бессмысленно искать прародину славян на основе анализа археологических данных. Возникает подозрение, что не было никакой прародины – есть только желание историков доказать «исконность» существования славянского рода с незапамятных времён.
Однако поиски прародины славян продолжаются. Очередную попытку решить проблему предпринял археолог Игорь Гавритухин:
«Пражская культура, по моему мнению, относится именно к конкретному народу славян, а не ко всей славянской общности. Именно остатки материальной культуры тех людей, которые, как я считаю, сначала жили в Полесье, потом достаточно широко распространились, и к VI веку добрались до Дуная – вот это и есть пражская культура, то есть фиксируемые археологами остатки материальной культуры народа славяне. Но в пути к ним присоединялись какие-то другие группировки. На самом Дунае они активно контактировали с византийцами. Известно по письменным источникам, что они уводили за Дунай тысячи пленных. Кого выкупали родственники или церковь, те возвращались обратно, остальные оставалась жить среди славян и становились со временем славянами… По-видимому, в формировании пражской культуры участвовали какие-то потомки зарубенецкого населения (полесского варианта зарубенецкой культуры), какие-то группы, связанные с культурой штрихованной керамики (северные соседи зарубенецкой культуры) и, вероятно, другие. Но говорить конкретно об этом трудно, так как памятники, существовавшие между зарубинецкой и пражской культурой в Южной Белоруссии, фактически не исследованы… К VII веку пражская культура занимала гигантскую территорию от Днепра до Эльбы, от южного берега Балтийского моря до Дуная. И на разных территориях на её базе складывались новые культуры, связанные с разными группами славян».
Чтобы разобраться в этих хитросплетениях археологических культур и противоречивых мнений, обратимся к книге историка Сергея Назина «Происхождение славян. Реконструкция этнонима, прародины и древнейших миграций» (2017 г.):
«Загадка происхождения славян состоит в том, что древнейшие славянские предания помещают прародину славян на средний Дунай, к югу от Карпат, а первые достоверно славянские памятники пражской археологической культуры обнаружены в областях к северу от Карпатских гор. Автор ставит целью доказать, что обе теории дополняют друг друга: в начале 1-го тысячелетия славянские племена жили по обе стороны Карпат. Собственно «славянское» население, известное в источниках под именем паннонцев, а затем склавинов, занимало Подунавье, а родственные им «вятские» племена, называемые венетами и антами, обитали в Восточной Европе».
Что ж, возможно, привлечение паннонцев и вятичей поможет решению проблемы:
«Рубежом в развитии славянской археологии следует считать работу И.П. Русановой со знаменательным названием "Славянские древности VI–VII вв. Культура пражского типа". Эта работа не была столь всеобъемлющей, как труды Шафарика и Нидерле, но её значение трудно переоценить – впервые были обобщены все археологические материалы c посудой пражского типа, и раннеславянская культура VI–VII веков получила наконец своё археологическое воплощение. Область распространения пражской культуры в целом совпала с границами славянской прародины, очерченной Нидерле. Вопрос о происхождении славян после этого свёлся к проблеме происхождения пражской культуры. Корни последней искали либо на западе, в пшеворской культуре Польши, либо на востоке в зарубинецкой культуре Украины».
Казалось бы, вот-вот будет найдено решение, но нет – автор вынужден обратиться к анализу других археологических культур:
«Теория восточного происхождения славян из Поднепровья имеет давнюю историю. В своем законченном виде она изложена в книге В.П. Петрова "Етногенез слов’ян". Согласно ей, культура исторических славян является очередной ступенью в череде предшествующих ей культур: черняховской, зарубинецкой, скифской и т. д. вплоть до трипольской культуры Украины каменного века. С течением времени эти взгляды претерпели значительные изменения. Исследователи отказались от поиска первых славян в отдалённой древности и сосредоточились на культурах исторического времени, которые можно связать с венетами или славянами письменных источников. Главным претендентом на изначальное славянство стала зарубинецкая культура II века до н. э. – II века н. э., из которой так или иначе выводятся киевская культура "предславянского" или "готского" времени III–V веков н. э. и вырастающие из последней колочинская и пеньковская культуры "ранеславянского времени" V–VII веков. Гвоздём, который скрепил эту череду, стала пеньковская культура… Переломной стала работа В.В. Седова "Происхождение и ранняя история славян". В ней он разделил раннеславянскую керамику на две большие группы, которые связал соответственно со "славянами" (склавинами) и антами письменных источников VI–VII веков».
И вновь эйфория сменяется разочарованием, поэтому вполне логично появляется желание пойти другим путём:
«Накопившиеся затруднения вызвали к жизни концепцию "третьего пути" в поисках древнейших славян. Отдельные положения её давно излагались представителями ленинградской школы отечественной археологии (Лебедев, Мачинский, Щукин), в законченном виде она была изложена в большой статье М.Б. Щукина "Рождение славян". Исследователь отказался от поисков славян в отдалённой древности. По его мнению, славяне возникли в эпоху переселения народов, после разгрома гуннами готского государства Германариха и гибели связанной с ним черняховской культуры. Предками исторических славян были венеты – конгломерат лесных балтских племён Верхнего Поднепровья, смешавшихся с бастарнами – германским или кельтским населением разгромленной сарматами в I веке н. э. зарубинецкой культуры».
То, что предками нынешних славян были венеды – это не подлежащая сомнению данность, поскольку об этом сообщают летописные источники. Не исключено, что в создании славянской общности участвовали и бастарны, ну а других, более достоверных сведений в нашем распоряжении нет. К сожалению, М.Б. Щукин оказался в плену одной из версий возникновения имени венедов и, взяв её за основу, возвёл здание, по сути, на песке:
«Имя венетов было занесено на север по Янтарному пути римскими купцами из Аквилеи и стало обозначением новой общности. Появившиеся в конце II века в Северном Причерноморье готы закрыли венетам выход на юг, превратив Верхнее Поднепровье в подобие "парового котла", где "варились" балты, которым в недалёком будущем предстояло превратиться в славян. Разгром готов гуннами в конце IV века пробил стенку "венетского котла", и его содержимое разлилось по всей Восточной и Центральной Европе».
Это образное сравнение вполне могло бы вызвать потрясение в умах историков, но вот беда – нет никаких доказательств существования этого котла, да и превращение балтов в славян лингвисты считают невозможным.
Однако снова обратимся к книге С. В. Назина:
«Что касается пражской культуры, с которой принято связывать исторических славян, М.Б. Щукин предлагал искать её место рождения в "зоне археологической пустоты" или в "белом пятне" в Полесье, на берегах Припяти. И в самом деле, в этом же году И.О. Гавритухин обнаружил пражские горшки на поселениях, датированных им IV веком, то есть ранее появления самой пражской культуры V–VII веков».
Это обнадёживает, однако находка новых горшков в каком-то другом месте вполне способна перевернуть нынешние представления историков. Так что же делать? Возможно, прав Флорин Курта, автор книги The Making of the Slavs (2003 г.), отрицавший участие славян в собственном этногенезе. По его мнению, славянского языка до VI в. вовсе не было, а возник он в котле, однако на этот раз не в венедском, а в аварском – тут речь идёт об Аварском каганате, включавшем в себя значительную часть территории Восточной Европы. Иными словами, славянский язык сложился как гибридный язык межнационального общения (lingua Franca) разноязычных племён, предшественников нынешних славян. Выходит, что славяне должны в ножки поклониться именно аварам, которые, по сути, заставили их создать новый язык. Ну в самом деле, с ума можно сойти, если оказавшись в котле лишён возможности с кем-либо поговорить!
Развитием этой версии стало превращение «котла» в «гарем» – якобы славянский язык сложился в результате общения между разноплемёнными невольницми в гаремах, которые авары создали на подконтрольной территории для удовлетворения своих естественных потребностей. Более того, основу славянского рода заложили именно посетители гаремов – дети их наложниц и стали первыми славянами…
Иначе, как дикой, эту «теорию» не назовёшь, поэтому и автора не станем поминать недобрым словом, тем более, что его фантазии по поводу возникновения славянского языка опровергаются буквально на раз-два. Ведь в каждом отдельном гареме родился бы свой язык, и что прикажете с этим делать? Автор «теории» извернулся и допустил существование единого гарема для всех аваров… Это что же получается – допустим, был огромный гарем прямо в середине Карпатской котловины, но сколько же дней пришлось бы скакать бедному авару, чтобы обрести желанный покой в объятиях любимой (или нелюбимой) женщины, если он исполнял свой воинский долг где-то на окраинах Аварского каганата, за сотни километров от Карпатской котловины?
С.В. Назин то же видел признаки «дикости» в подобных версиях, однако находил им оправдание:
«Всё же какими дикими ни казались бы рассуждения Курты, он не получил бы такого успеха, если бы в них не содержалось зерно истины. Истина же состоит в том, что румыно-американский учёный скандальным образом привлек внимание к мысли, что переселения славян, известные в письменных источниках, никак не отразились в археологических находках».
Итак, прародину славян искали в Польше и Прибалтике, в Чехии, на Украине, в Белоруссии, в Словакии и Румынии. Однако археологам так и не удалось найти ту археологическую культуру, которую можно было бы назвать истинно славянской. Что ж, придётся обратиться к помощи лингвистов. Вот что пишет С.В. Назин:
«Действительным, а не мнимым "третьим путем" в поиске древнейших славян будет разыскание прародины славян на Дунае, откуда выводят славян их собственные исторические сказания. В конце XIX века дунайская теория была похоронена как ненаучная… Вернул её к жизни выдающийся русский лингвист Олег Николаевич Трубачёв. Обратиться к ней его заставили исследования славянской ремесленной терминологии, которая обнаруживает параллели прежде всего в западных языках: латинском, кельтском и германском – и имеет мало общего с балтийской. Свои изыскания он подытожил в 1991 году в фундаментальной работе "Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистическое исследование"… Лингвистический центр славянского мира, откуда языковые инновации распространялись на окраины славянского мира, располагался на среднем Дунае, восточнославянский же ареал располагался на периферии. Имя славян происходит от глагола "*слути" и означает "говорящие на понятном языке"».
Понять связь слов «слути» и «славянин» так же непросто, как и поверить в существование прародины славян на Среднем Дуная. Причина в том, что у сторонников этой версии аргументов кот наплакал – кроме легенды, изложенной в ПВЛ, и не слишком убедительных изысканий лингвистов нет буквально ничего. Однако С.В. Назин настаивает на своём – чтобы не цитировать его обширные рассуждения на эту тему, изложенные в книге, ограничимся отрывком из статьи, размещённой на одном из интернет-форумов. Вот его версия происхождения этнонима «славяне»:
«Это было самоназвание автохтонного нероманизированного населения римских провинций на Среднем Дунае. Речь идёт в первую очередь о паннонцах, которые говорили на своем языке (Pannonicalingua), отличном от кельтского и германского… Очевидно, что местное нероманизированное население, говорившее на "народном языке" (sermovulgaris) и в той или иной степени владевшее латынью, отлично понимало смысл слова sermo "устная речь". Славянское слово "слово" (*slovo) является точным эквивалентом этого термина ("Слово о полку Игореве"). Скорее всего, и сам этноним *slověne был праславянской калькой какого-то разговорного латинского слова, обозначавшего людей, использующих собственное sermo – какого-нибудь *sermons или *sermiani. Об этом говорит сам облик слова*slověne: вместо "нормального" славянского сочетания: поляне – польский, древляне – деревский, мы имеем "ненормальное": славяне – славянский, стоящее в ряду с такими явными заимствованиями как армяне – армянский и крестьяне «христиане» – крестьянский».
Чем дальше в лес, тем больше дров – иначе и не скажешь, поскольку «какое-то разговорное латинское слово» не может стать основой для научной версии. Если пользоваться карточной терминологией, это что-то вроде козырного туза в рукаве. Но чтобы достать его, необходима ловкость рук – не всякому картёжнику это под силу, да и нет никакой гарантии, что туз в рукаве поможет победить в игре.
Вот и в истории славян возникла чем-то схожая ситуация: можно очень долго жонглировать мнениями историков и лингвистов, можно сколько угодно тасовать археологические культуры в надежде на то, что «выпадет флеш-рояль», и на этом завершатся поиски прародины славян. Но сколько ни тасуй и ни жонглируй, это напрасные усилия. Впрочем, к столь важному делу пытаются привлечь ещё и антропологов с генетиками, но достоверных данных явно недостаточно, чтобы создать стройную теорию, – можно всё окончательно запутать.
Итак, требуется найти ответ на два вопроса: где зародился праславянский язык, и каким образом он получил распространение на огромной территории от Вислы до Нижнего Дуная? Попробуем воспользоваться аналогией с романскими языками, которые возникли в результате смешения местных диалектов с вульгарной латынью – её носителями были римские колонисты в период с III в. до н.э. до V в. н.э. По мере развала Римской империи произошло обособление этих смешанных языков от вульгарной латыни.
Понятно, что для возникновения на огромной территории смешанных языков с единой основой необходимо централизованное управление этой территорией. Мог ли Аварский каганат (VI-VIII вв.) претендовать на роль невольного создателя праславянского языка? Однозначно – нет, поскольку Иордан свидетельствует о том, что к VI в. венеды и родственные им племена антов и склавинов уже обитали на огромной территории – от Вислы до низовьев Дуная. Вряд ли это родство выражалось в том, что они лепили одинаковые горшки, и у них была схожая культура погребения. Логика подсказывает, что без уверенности в сходстве языков этих племён недопустимо делать вывод о том, что они имеют общее происхождение.
Конечно, Аварский каганат сыграл определённую роль в распространении праславянского языка, но сам процесс его образования начался гораздо раньше, возможно, в период существования государства Германариха (IV в.), покорившего территории от Причерноморья до Прибалтики, и продолжился в державе гуннов (V в.), также контролировавших большую часть Восточной Европы. К сожалению, нет достоверных сведений о происхождении и языке гуннов, поэтому нельзя определить степень их влияния на славянский язык.
Впрочем, из трудов Приска Панийского известно, что гунны увлекли за собой из Северного Причерноморья в Восточную Европу местные ираноязычные племена скифо-сарматского происхождения, в том числе часть алан. Вот что писал об аланах Аммиан Марцеллин:
«Почти все аланы высоки ростом и красивы, с умеренно белокурыми волосами; они страшны сдержанно-грозным взглядом своих очей, очень подвижны вследствие лёгкости вооружения и во всём похожи на гунов, только с более мягким и более культурным образом жизни…».
А вот что через два столетия Прокопий Кесарийский писал о склавинах:
«Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем чёрный, но все они тёмно-красные».
Приск пишет, что в ставке вождя гуннов Атиллы, находившейся на территории Дакии, его угощали напитком, называемым по-туземному μέδος (мёд). После погребения Атиллы, на его кургане справляли strava (на славянском «страва» – кушанье, еда). Помимо этих признаков вероятного родства гуннов и будущих славян, Приск отметил использование местными жителями для переправ моноксил (лодок-однодревок), которые, по мнению византийских авторов, были характерны только для славян.
Центром державы гуннов считается Паннония, так что, в определённо смысле, её можно было бы считать «прародиной славян», если кому-то очень хочется.
Но причём же здесь венеды? И как объяснить влияние балтского языка на праславянский? По мнению американского слависта А.М. Шенкера, если локализация Птолемеем венедов на побережье Балтики не была ошибкой географа, то это племя не являлось славянским.
Ещё более усложняют ситуацию с прародиной славян результаты лингвистических исследований. Американский славист Х. Бирнбаум пришёл к следующему выводу:
«Внутри такого обширного ареала, который с различной плотностью населяли славяне к началу VII в., должны были существовать диалектные различия. Однако кажется, что приблизительно до 500 г. н.э. их общий язык, хотя и распространенный на значительной географической территории, был ещё в большой степени однородным».
Отсутствие диалектов вроде бы означает, что когда-то праславяне обитали на небольшой территории, с которой началось их расселение – к этому выводу подводит нас Бирнбаум:
«Такое предположение подтверждается выводами, сделанными лишь недавно… Есть серьёзные основания полагать, что приблизительно до 500 г. н.э. общий язык славян был ещё в высокой степени единообразным».
Каковы же эти основания?
«Не имеется прямых свидетельств, говорящих о фонологической и грамматической (морфосинтаксической) структурах и основном словарном составе общеславянского языка, которые развивались, будучи в общих чертах однородными, до 500 г. Фактически все попытки восстановить эти ранние этапы общеславянского праязыка должны поэтому основываться на методе внутренней реконструкции, т. е. технике, с помощью которой данные последней фазы уже неоднородного общеславянского языка периода 500-1000 гг. н.э. могут быть спроецированы в прошлое».
Итак, сначала поставлено под сомнение «славянство» венедов, потом при отсутствии прямых доказательств возникло «кажущееся» предположение, которое позволило историкам сделать вывод, будто существовала единая прародина славян, причём на относительно небольшой территории, откуда их язык распространился на всю Восточную Европу. В принципе, нечто подобное происходило в истории – примером может служить распространение английского языка на значительную часть Северной Америки. Однако следует учесть, что это произошло в результате переселения множества эмигрантов из Европы и уничтожения местного индейского населения. Есть ли тут что-то общее с тем, что произошло в Восточной Европе в IV-VI вв., когда на этой территории господствовали готы и гунны? Если бы завоеватели почти полностью уничтожили коренное население, тогда здесь утвердился бы язык завоевателей, как это произошло гораздо позже в Северной Америке. Если же истребления аборигенов не было, тогда возникает ситуация, которая напоминает завоевание Россией Прибалтики (в начале XVIII в.), Средней Азии (во второй половине XIX в.) и Кавказа (в XIX в.). При этом народы, вошедшие в состав Российской империи, сохранили свой язык, а немалая часть населения этих территорий освоила и русский – иначе возникали трудности в общении с новыми властями. Но дело в том, что под властью России эти земли оставались лишь в течение одного века, да и миграция населения на территорию собственно России не приветствовалась. Именно поэтому русский язык не утвердился на этих территориях, разве что в Казахстане, где было много переселенцев из России. Так что же получается – пришедшие с готами и гуннами племена полностью заменили коренное население?
И всё же допустим, что прародина славян существовала, и там возник праславянский язык. Затем произошёл «демографический взрыв» и «прорыв» венедского или придунайского «котла», а в результате праславянский язык стал распространяться на территории от Прибалтики до Причерноморья. В принципе, это возможно в том случае, если земли к северу от Карпат были безлюдны, но для такого предположения нет ни малейших оснований. Тогда возникает вполне естественный вопрос: неужели у остальных народов Восточной Европы не было никакого языка, и они объяснялись только жестами? В этом случае они бы с радостью ухватились за возможность освоить хоть какой-то диалект. Однако эта версия абсурдна! Тогда следует предположить, что их заставили освоить «праславянский» язык под угрозой поголовного истребления – на эту роль претендуют пришлые завоеватели. Но позвольте, неужели готам, гуннам и аварам больше делать было нечего кроме как заниматься просветительской деятельностью среди местных жителей? Конечно, вожди племён и командиры воинских подразделений, входивших в состав аварской армии, должны были общаться между собой на едином языке, однако большинству населения это было ни к чему. Вот и на Украине значительная часть жителей общается на русском языке, игнорируя государственную «мову».
Получается какая-то нелепица: по мнению лингвистов и историков, прародина славян должна была существовать, хотя, по нашему мнению, её существование не имело смысла, так как не могло привести к распространению праславянского языка на другие территории. Неужели придётся взять за основу высказанное выше предположение, будто завоеватели заместили большую часть населения Восточной Европы, тем самым создав условия для того, чтобы здесь укоренился их язык? Таким народом-завоевателем могли быть только готы и гунны, господствовавшие на территории Восточной Европы в IV-V вв., ну а авары уже явились «на готовенькое» – это если верить лингвистам, считающим, что праславянский язык уже вполне сложился к 500 г. Готский язык нам не подходит, поскольку он принадлежит к германской группе языков, существенно отличающихся от славянских. Так что же, во всём «виноваты» гунны? Недаром Прокопий Кесарийский утверждал, что склавины и анты «во всей чистоте сохраняют гуннские нравы».
Коль скоро лингвисты не могут подсказать, как возник славянский этнос, снова обратимся к древним источникам и припомним, что писал Клавдий Птолемей в «Руководстве по географии»:
«Заселяют Сарматию следующие великие народы [очень многочисленные племена]; венеды – по всему Венедскому заливу; выше Дакии – певкины и бастерны; по всему берегу Меотиды язиги и роксоланы; далее за ними внутрь страны – гамаксобии и скифы-алауны… Менее значительные племена, населяющие Сарматию, [следующие]: около реки Вистулы, ниже венедов – гитоны, затем финны, далее сулоны, ниже их – фругундионы, затем аварины около истоков реки Вистулы; ниже их омброны, далее анартофракты, затем бургионы, далее арсиеты, сабоки, пиенгиты и биессы возле Карпатских гор».
Здесь следует обратить внимание на то, что Птолемей в перечень великих народов, наряду с венедами, включил певкинов и бастарнов, обитавших к северу от Дакии, на территории нынешней Украины и Молдавии.
В I в. Страбон представил бастарнов как весьма многочисленный народ, населявший территорию от Вислы до Днепра и Дона:
«Внутри материка бастарны живут в соседстве с тирегетами и германцами, вероятно, и сами принадлежа к германскому племени и будучи разделены на несколько колен: некоторые из них называются атмонами и сидонами, те, которые заняли остров Певку на Истре, – певкинами, а самые северные, занимающие равнины между Танаисом [Доном] и Борисфеном [Днепром], это роксоланы».
Бастарны упоминаются и в сочинении римского историка II-III в. Марка Юниана Юстина:
«Даки – потомки гетов. Этот народ, воевав несчастливо под началом царя Оролеса против бастарнов, был принужден его распоряжением в качестве наказания за проявленную трусость класть головы во время сна на место ног и исполнять женские работы».
О певкинах писал в VI в. Иордан:
«Впоследствии, в правление Диоклетиана и Максимиана, их [племя карпов] победил и подчинил римскому государству цезарь Галерий Максимин. Присоединив к ним готов и певкинов с острова Певки, который лежит при устьях Данубия, впадающего в Понт, он [предводитель готов Острогота] поставил вождями во главе [всех этих племен] Аргаита и Гунтериха знатнейших людей их [готов] племени».
Версию происхождения этнонимов «бастарны» и «певкины» можно построить на основе следующих данных. Греческое πευκη означает «сосна», а βαστακτης – «носильщик». Латинское слово греческого происхождения
Далее припомним, что на Пейтингеровой карте венеды обозначены не только близ Вислы, но и в Причерноморье, а ведь примерно в этих местах Птолемей поместил пектинов/бастарнов. Так, может быть, это близкие по происхождению и по языку племена, и бастарнов надо поставить в один ряд с венедами, склавинами и антами? Жаль, что Иордан не смог разобраться в их «родстве». Впрочем, Страбон в «Географии», написанной в начале I в. н. э., сообщал, что бастарны из рода германцев, однако никаких аргументов в пользу этого утверждения не привёл. В то же время, известно, что германские племена вместе с готами двинулись из Прибалтики на юго-восток только во II в. н.э.
О территориальной близости земель венедов и певкинов писал Тацит:
«Здесь конец Свебии. Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев. Неопрятность у всех, праздность и косность среди знати. Из-за смешанных браков их облик становится всё безобразнее, и они приобретают черты сарматов. Венеды переняли многое из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и феннами».
Но если венеды испытали на себе влияние бастарнов, тогда следует сделать вывод , что эти племена были соседями, а граница их земель располагалась к северу от Карпат. В этом случае племена, которые ныне принято называть славянскими, населяли земли от Прибалтики до Причерноморья. Напрашивается вывод, что это и есть та территория, где обитали «праславяне» до VI в.
Как же мог возникнуть «праславянский» язык? Аналогию этому можно найти в нашей жизни. Допустим, что по соседству живут англичанин и русский, причём каждый из них владеет только одним языком. Очевидно, что они не смогут общаться между собой, разве что один из них согласится выучить язык соседа – это гораздо проще, чем создавать какой-то смешанный, англо-русский язык. Совсем другое дело, если соседями являются русский и поляк. При всём различии русского и польского языков со временем они смогут выработать некий смешанный язык, несомненно, коверкая исходные слова, и это будет своеобразный lingua Franca – язык межнационального общения «в миниатюре».
То же самое могло произойти при общении соседних племён, например, венедов и бастарнов, если языки этих народов принадлежали, условно, к одной языковой группе. В противном случае возникновение lingua Franca и полное замещение прежних языков нескольких племён языком какого-то другого племени невозможно – примером может служить то, что жители значительной части территории Восточной Европы, хотя и находились под властью авар в течение почти трёх веков, так и не стали разговаривать на одном из тюркских или монгольских диалектов.
Поделиться книгой: