Первый поцелуй Анны

Макс, честно говоря, я надеялась на другую реакцию. Или, может, ты не понял меня? Я пишу о серьезных вещах, у меня есть доказательства того, что существует какое-то сообщество ведьм, но ты даже слушать не хочешь? Или у тебя что случилось?

Анна.

P.S. Разве тебе не пора спать?

Отправляю письмо и ерзаю на стуле, то и дело обновляя страницу ящика.

Как же тут душно! Мне нестерпимо хочется выйти на улицу. Так будет быстрее ждать письмо. Я слезаю с высокого стула, и громко сообщаю администратору, что выйду на минуту за дверь. Он, похоже, совсем загнил на этой работе, что не находит в себе даже сил ответить «си» или «но».

На улице, оказывается, меня уже поджидает Густаво. Как всегда, курит. Замечаю на полу уже три окурка. Ненавижу, когда меня ждут.

– Ну, готова?

– Вообще-то нет, я вышла подышать. Но если тебе надо ехать, то я как-нибудь доберусь. Возьму такси, – ответила я ему по-взрослому. Я никак не могла уехать не дождавшись ответа.

– Да, и где это ты возьмешь такси? Корову попросишь подкинуть? Я, честно говоря, не думаю, что где-то здесь, в радиусе ста километров, есть хоть одно такси. Это Богом забытое место, матрешка. И людьми тоже. Так что давай шустро, у меня дел по горло.

От былой взрослости и следа не осталось. За меня как всегда все решили. Поэтому я «шустро» направляюсь к своему компьютеру и в очередной раз обновляю страницу, надеясь увидеть новое письмо в ящике.

Письмо! Но не от Макса. Еженедельная рассылка с сайта о молодых дизайнерах, куда я отправила письмо с фотографиями своих работ и заявку на обучение в престижной школе дизайнеров в Испании. Обычно я радовалась, получив ее, но не в этот раз. Тем более, отбор будет еще только через месяц, а сейчас можно только посмотреть кто еще соревнуется с тобой. Но времени на это все равно нет. Сейчас, как ни странно, меня волнует только одно. Мои отношения с Максом.

Он специально не ответил? Или написал мне письмо, в котором дал понять, что мои детские штучки его не интересуют, и выключил копм?

В горле у меня ком. Он нарастает, не давая мне дышать. Вдруг мне становится обидно. Я быстро плачу пять песо за час работы на стареньком Sony, и спешу к Густаво.

Глава девятнадцатая

Конкурс ферм – очень важное событие для всего региона. Ферма, победившая на нем, в будущем сможет увеличить свои доходы в разы. У нее сразу начинают покупать коров и приглашать ее быков в качестве осеменителей, их овощи за один день становятся дороже овощей с других плантаций, а сам фермер становится «человеком года». Это дело чести, выставлять своих животных на конкурсе, выращивать новые сорта овощей и фруктов. Во время конкурса – а это дня четыре, если я не ошибаюсь, все веселятся, словно это рождественская неделя. Фермеры встречаются в барах, выпивают по бочке пива и расхваливают свое хозяйство. В городке на главной площади, где могут уместиться максимум человек двести, проходят гуляния. Представители разных хозяйств обычно танцуют танго, реже бачату или сальсу. Старики играют на шестиструнных гитарах, флейтах-кенах и барабанах. Это веселое время. На улице продаются эмпанадас – что-то вроде наших пирожков, только из тонкого теста и с разнообразной начинкой. Папа, например, не терпит такого сравнения. Священный эмпанадас и какой-то кислый пирожок. В воздухе стоит бессменный запах жареного мяса – в это время никто ни в чем себе не отказывает.

Так вот. Дело не шуточное. Очень ответственное.

Густаво привез меня и Габриэля на репетицию. И все время в пути я надеялась, что Белен уже выздоровела и мне не придется позориться. Белен и в самом деле находилась на площадке, где собственно и будет проходить конкурс. Но мои надежды рухнули, как только я заметила, что она все еще с перевязанной ногой.

«Отлично» – злобно думаю я, – «теперь она будет сидеть и смеяться над моей неуклюжестью».

Она, наверное, на костылях более грациозна, чем я на здоровых ногах.

Женщина лет пятидесяти по имени Милли показывает мне «простые» движения, и заставляет их повторять. Спустя полчаса у меня все-таки выходит соединить несколько движений в очень странный танец.

Мне кажется, или со скамьи доносится смешок?

– Ничего, ничего, научишься. Давай теперь попробуем вместе с Габриэлем, – подбадривает меня Милли, но я четко слышу нотки безнадежности в ее голосе.

Я, пожимая плечами, легонько киваю. Габриэль касается одной рукой моей талии, а в другую берет мою ладонь. Он крепко прижимает меня к себе. Так крепко, что я густо заливаюсь краской.

– Нет же, правая нога, правая, – улыбаясь, повторяет он каждые две секунды, словно попугай.

– Это просто невозможно, – раздается голос со скамьи. – У нас нет шансов. Она не сможет научиться за несколько дней. Не сможет! Это провал! Она двигается как корова на льду!

Меня, конечно же, задевают эти слова. Но, к своему позору, мне возразить нечем. Я безнадежна…Но, чёрт возьми, я не напрашивалась на эти безумные движения бедрами.

– Ты права, Белен. – Я быстро киваю головой. – Я никогда не танцевала, и никогда не буду. Извините, что потратила ваше время. Поищите кого-нибудь другого.

– Успокойся, Анна. Все в порядке. У тебя получается. Учитывая то, что ты никогда не танцевала танго, у тебя даже здорово получается!

– Белен, ты очень некрасиво сейчас поступаешь. Анна согласилась заменить тебя на тренировках, а ты…

Милли подходит ко мне и шепчет:

– Белен очень не любит, когда с Габриэлем кто-то танцует.

– Вот в чем дело… Я, я наверное, попробую еще раз.

Ну все! Теперь я тебе покажу, тощая Белен! Сейчас ты у меня увидишь…

–Я готова! – объявляю я с улыбкой.

На этот раз я не только не отстраняюсь от Габриэля, но и прижимаюсь к нему всем телом. И надо сказать, мне это нравится. Его сильные руки ведут меня, как марионетку. Мы кружим по танцполу, словно Бейби и Джонни из «Грязных Танцев». По крайней мере, мне так кажется. Я же, к своему огромному удивлению, больше сосредоточена на том, чтобы разозлить ревнивую Белен как можно больше. Она это заслуживает! Время от времени краем глаза ловлю ее выражение лица: оно свирепое – разве только пар не идет из ноздрей и копыто не стучит по лавке.

– Соплячка, – читаю по губам.

Справедливости ради надо сказать, что я на три года младше ее.

– Ты просто великолепна, – Габриэль шепчет мне на ухо, и я тут же ощущаю прилив уверенности. Я могу танцевать, я еще много чего могу!

Белен сводит брови вместе и морщит лоб. Ей это совсем не идет. А мне же льстит то, что она видит во мне соперницу. Мне почему-то хочется доказать, что я ничуть не хуже ее. Это я про танцы. Внешне она, пожалуй, будет посимпатичнее: длинные черные волосы завязаны узлом, а загорелая кожа красиво оттеняет ее синие глаза. Вот только нос подкачал. Он у нее немного длинее, чем у средней аргентинки, но огромные глаза определенно спасают ситуацию. Мне безумно хочется, чтобы Габриэль обратил на меня внимание. Но почему? Он хорош собой, но все же в его объятиях мое сердце не бьётся так часто, как это происходит, когда Макс всего-навсего берет меня за руку.

Вскоре нас останавливает Милли и, похвалив, все же делает мне пару замечаний.

– Сейчас я покажу тебе несколько новых движений, и тогда ты сможешь тренироваться дома.

– Мы можем тренироваться вместе с Габриэлем, – говорю как можно громче, чтобы слышала и Белен.

– Правда? – Почему-то губы Габриэля растягиваются в улыбке. – Я бы с удовольствием, а то с работой и учебой совсем не успеваю. А мне надо тренироваться. Мы должны доказать, что наша ферма заслуживает называться лучшей.

О, Господи! Как патриотично…

–Конечно, приходи ко мне в любое время. – Я произношу эту фразу чуть-чуть с придыханием, подчеркивая свой акцент, который обычно никак не проявляется. Мне кажется, когда люди говорят с акцентом, это добавляет им шарма.

Теперь мне не отвертеться, придется приглашать Габриэля, и это наводит на меня ужас, хотя всего момент назад мне казалось веселым сделать так, чтобы Белен позеленела от ревности.

Вечером, вспоминая события дня, я мысленно ругаю себя за такое поведение. Что если бы со мной тоже так поступили? Что, если бы, скажем, придя в класс, я увидела, что с Максом села другая девочка? И он бы хохотал не со мной, а с ней? А она бы еще косилась на меня и пыталась подколоть? Но, в конце концов, Белен первая начала.

По дороге из города на ферму я забежала проверить электронную почту, но, к моему огромному разочарованию, ничего кроме спама в ней не нашлось.

Почему Макс не ответил мне? До сих пор обижен? Ну и пусть дуется. Я начну собственное расследование! Нужен он мне сильно! А если не нужен, то почему мое настроение на нуле?

17 октября

Я долго думала над планом разоблачения. Пока Марта была занята завтраком, я тайком зашла в ее комнату и открыла шкатулку с украшениями. Еще никогда в жизни не делала ничего столь же глупого. Попадись я Марте, она решила бы, что я ворую. Это было бы крайне унизительно. Но честно, воровать там было бы нечего. Всего пара странных серег, кажется серебряных, ужасные крупные бусы и – ужас!!! – чей-то зуб…Она точно использует его для своих магических заклинаний!!! Кольца я не нашла, но и не надо. Одного зуба достаточно, чтобы понять – Марта не чиста…

Единственный план, который складывается в моей голове – пойти к Эстер, и разузнать у нее про кольцо. Тем более теперь у меня есть причина, чтобы прийти в ее дом: Габриэль и его танцы.

Уже прошло три дня с тех пор, как я написала Максу. И с тех самых пор меня не покидает ощущение, будто я жду чего-то. Постоянно жду. Как когда-то в раннем детстве ждала прихода родителей в детский сад. Макс, ну почему ты меня так мучаешь? Чего я жду на самом деле? Новостей о том, как разоблачить ведьму или же просто приятного письма от мальчика, который мне нравится? Меня мучает неведение того, как он ко мне относится. Судя по последнему письму, по его дружескому тону, он не ненавидит меня. А это уже хорошо. Но в тоже время, он не поспешил ответить мне…Я должна, просто обязана отправиться снова на почту. Как же я скучаю по своему компьютеру с его доступом во всемирную сеть…Как можно жить в такой глуши?

Словно в подтверждение моих слов, где-то недалеко очень громко кукарекает петух, и я в отчаянии закрываю дневник. Поговорить не с кем, а разговаривать с самой собой уже утомительно. Хватит разводить демагогию! Пора что-то делать!

Проблема в том, что я трусиха по натуре, меня можно только на слабо взять – тогда я действую вообще безрассудно. А в одиночку я не способна на подвиги. Разве что только ради того, чтобы потом рассказать об этом кому-то. Максу, например.

Последнее время он совсем не выходит у меня из головы, и, находясь так далеко от него, я, кажется, начинаю его идеализировать. Нашла тысячу оправданий тому, как он вел себя, и почти превратила его в настоящего принца. Теперь грезы об этом принце меня преследуют днем и ночью, каждый раз обрастая все новыми и новыми прикрасами.

Ударяю себя кулаком по лбу за сентиментальный кретинизм.

Тем не менее, закрываю глаза и помимо собственной воли представляю себе, как в дверь стучат. Я с безразличным видом открываю ее, а там – он. Такой красивый…Он улыбается своей сногсшибательной улыбкой и обнимает меня. Его губы легко касаются моей щеки, а потом находят и мои губы…

В дверь, и правда, стучат. Мое сердце бешено бьётся в груди, и я глупо хихикаю такому совпадению.

– Анна? Ты здесь? – Я узнаю голос Габриэля и радуюсь, что это по-крайней мере, не Марта с очередным предложением почистить у коров или покормить кур. Дело в том, что когда я здесь была в последний раз, меня порядком развлекали эти занятия. Но, честное слово, я уже не маленькая девочка, чтобы бегать за курочками и радоваться этому.

Габриэль, как и большинство аргентинских парней, красив и явно следит за своей внешностью. Представьте себе деревню в России. Представили? А можете представить ухоженного парня с модной прической, и пахнущего дорогим мылом, проживающего в этой деревне? Так вот, в Аргентине, это в порядке вещей. Вы никогда не увидите мужчину, старше пятнадцати лет, небрежно одетого и воняющего потом. Нет, они работают не меньше русских мужиков, но как-то им удается совмещать одно с другим. Они все укладывают свои волосы, и редко носят короткие стрижки. Мой папа такой же. Дома он никогда не оденет майку с дыркой или с пятном. Это скорее по части мамы. Она вообще небрежно относится к своей внешности. Но, будучи высокой блондинкой с идеальной фигурой, думаю, она себе может это позволить.

Габриэль жестом спрашивает разрешения войти в мою комнату, и я также жестом отвечаю.

– Вот, решил забежать, посмотреть, как ты. Знаешь, Белен немного перегнула палку, и я хотел извиниться за нее. Она очень переживает из-за того, что повредила ногу и не может сейчас танцевать. Выступление всего через неделю, и, похоже, к этому времени она не восстановится.

– Белен переживает не из-за повязки. А из-за тебя.

– Что? – Габриэль щурит глаза и ухмыляется. Боже, как же ему идет эта ухмылка!

Я качаю головой.

– Неужели ты ничего не замечаешь? Она нападала на меня не из-за того, что я плохо танцую, а из-за того, что я танцую с тобой!

– Ошибаешься. Белен никого не любит. Она только и думает о том, чтобы поступить в театральный. Мечтает танцевать на Каминито.

– Мечтает стать уличной танцовщицей?

– Получается, что так. Ей кажется такая жизнь романтичной. Никаких коров, никаких петухов. А только меняющаяся толпа людей, уличные фонари и танго.

– И ты. Под этими фонарями.

Габриэль громко смеется, и я с ним тоже.

– Послушай, я действительно хотел немного порепетировать. У тебя есть стерео система?

– А что, похоже, что в этом доме есть что-то современнее патефона?

Габриэль смешно поджимает нижнюю губу и морщит нос.

– Вот и я про то же.

–Тогда пойдем ко мне?

Я киваю. Лучшего развития событий не может и быть.

До дома Габриэля мы идем в тишине. Но, как ни странно, тишина эта уютная, не предполагающая никаких разговоров. Иду и время от времени поглядываю на спутника.

Почему этот симпатичный, высокий, умный парень не трогает моего сердца? Мне с ним спокойно, как с другом. Когда он меня касается, я этого даже не замечаю. А вот с Максом все по-другому.

В доме нас встречает Эстер. Поздоровавшись, я моментально метаю взгляд на ее кольцо.

Оно. Точно оно. Язык так и чешется спросить, но я его прикусываю и взвизгиваю от боли. Габриэль настолько привык к моему странному поведению, что даже не спрашивает о природе происхождения странного звука.

Он ведет меня на задний двор, уютно утопающий в цветущих деревьях, и включает кнопку стерео системы.

Система заунывно начинает выплевывать танго из колонок, расположенных в разных углах патио. А меня разбирает дикий хохот. Смотрю на Габриэля – и смеюсь еще больше. Нет, ну нельзя с таким каменным видом дожидаться, когда же прекратится моя истерика. Кажется, мне становится еще хуже. Как остановить смех, чтобы не показаться психопаткой? Отсмеявшись вдоволь, я поднимаю руки вверх, мол, сдаюсь и успокаиваюсь. Но как только он берет меня за талию, предательский смех снова подкатывает.

В общем, потанцевать нормально у нас в этот вечер не получится. Зато у меня получится обрести статус полной идиотки.

Габриэль вынимает диск и ставит другой. И мой смех бесследно исчезает.

–Я думал эта музыка заставит тебя вовсе по полу кататься от смеха.

– Откуда у тебя русские романсы?

О, Боже, неужели он достал эту музыку специально для меня? Любая другая девушка на моем месте порадовалась бы, что парень потратил время, а может, и деньги, чтобы найти русскую музыку. Ну и что, что он не совсем знаком с современной эстрадой…Зато старался? …

Габриэль озадаченно таращится на меня и вдруг неистово мотает головой.

– Ты что, думаешь, я пытаюсь соблазнить тебя этой кошмарной завывающей музыкой?

–Ах! – у меня перехватывает дыхание. Не знаю от чего – от того, что он заметил ход моих мыслей или от того, что русские романсы остались неоцененными. – Можно подумать, танго – это что-то другое! Все тоже самое, только на испанском.

– Эй, эй, эй, поосторожнее с танго! – Он выставляет руку вперед. – Да сядь ты обратно. Это не мой диск. Мамин.

–Твоя мама интересуется русской культурой?

Габриэль вздыхает и потирает лицо ладонями.

– Это не просто. Даже не знаю, могу я рассказать тебе об этом или нет…

– Габриэль, я знаю, что у вас не обычная семья. Я знаю про твою маму…

Я не совсем понимаю при чем тут русские романсы, но это наверняка как-то связано с тем, что Эстер водится с нечистой силой.