Ваша плоть – трава!

Заработали!

Расположились они в относительной прохладе – положили напротив друг друга в центре тёмной большой комнаты два матраца, и стол организовали между ними. На том же самом листе ДСП, слегка растрескавшегося и вздувшегося по краям от влаги, но вполне ровного и прочного в середине, подложив под четыре его угла по большому камню.

Сидели, как принято у местных: по-восточному скрестив ноги.

На обед имелась та же колбаса с лепёшками, по паре здоровущих самсы, которыми разжились в той же пекарне, где купили и лепёшки. И, разумеется – главное блюдо: портвейн. Кот позволил себе и Дрики прикончить по целой бутылке на брата, прекрасно осознавая, что вечером они работать уже точно не будут.

Ничего: наверстают завтра с утра! По холодку. Это ведь на дорогу, поиски адреса, закупку нужных продуктов, и «общение» с соседями у них ушло сегодня пол-утра!

А сейчас, вынув самую большую их с напарником ценность – старенькую Нокию, с уже два раза заменённым аккумулятором, падавшую на бетон, и стянутую скотчем и резинками от денег, но упорно не желавшую сдохнуть – Кот обнаружил, что они проработали аж до часу дня! И ещё час ушёл на обед и мирный трёп в его процессе. А обсудить, ясен пень, нужно было многое.

– Я вот чегой-то не пойму… – Дрики, лежащий сейчас на матраце головой к окнам, ковырявший кусочком веточки в зубах, и прислушивавшийся к мирному урчанию в желудке и кишках, вид имел вполне удовлетворённый, – Получается, две бригады минимум работали тут до нас… Чего ж – вынутых кустов-то не видно?! Сушёных? И ям? Или они – даже не приступали?! А почему тогда?

– По версии стархрыча, бригады было три. Это визитки у него – две. Не путай. А вот почему следов работы не видно – не знаю. Разве что – их нанимали в прошлом году.

– Да ты чё, Кот, прикалываешься?! Как это – в прошлом?! Ведь это – земля!!! Да ещё в отличном районе! Столицы!!! Как мог бы такой ушлый тип, как наш Шеф, допустить, чтоб тут целую зиму ничего не происходило?! В-смысле – не раскопали хотя бы котлован под фундамент, и бетон в опалубку не залили ещё в прошлом году?! Он ведь наверняка и участок-то взял у какой-нибудь древней старушки, русской, понятное дело, и – за гроши! И, чтоб, вот именно – построить здесь не то виллу, не то – особняк с бассейном! Места-то – сколько! Супер-редкость!

– Шесть соток. При среднем размере участков тут, в махаллях – две с половиной – три. И, если честно, вырубить мешающие кусты могла бы и бригада тех же землекопов. Отрывавших бы траншеи под фундамент… – Кот говорил медленно и раздумчиво, – Да, это странно. И напрягало меня с самого начала. И сейчас – с чего бы ему нанимать нас – уж извини, Дрики, а мы-то с тобой прекрасно осознаём, что – те ещё работнички! Особенно сейчас! – вместо дешёвых и борзых мардикёров, понаехавших из областей в столицу! Ведь те и правда – раскидали бы и повыдергали ему тут всё за пару-тройку дней! Ну, в крайнем случае – за неделю. Если б в их бригаде было меньше пяти человек…

А они ведь и за работу взяли бы ненамного больше!

Вот я и думаю, Дрики, что не всё так просто, как нам кажется. С этим участком.

Почему отсюда сбежали первые три бригады? – Кот старался говорить тем же серьёзным тоном, словно его и правда это беспокоит, и даже желчи в тон подбавил, – А ведь стархрыч Адхам-ака нам чуть не в лоб об этом сказал! Что – сами!..

А почему наняли именно нас, так называемых, европейцев – может, участок проклят, и прокляла его как раз – какая-нибудь, вот именно, русская бабка? Вынужденная участок продать. Потому что сам знаешь: налоги на землю и газ здесь, в частном секторе – чудовищные! И одинокой старушке – ни в жись не потянуть! Особенно – шесть соток!..

– Погодь-ка маленько, Кот… А то я не успеваю за буйным полётом твоей мысли.

Ты с чего это приплёл какую-то старушку? Да ещё и с «проклятьем»? Или…

Конкретно – знаешь?!

– Нет. Не знаю я ничего, ясен пень. Да только глаза есть и у тебя. Мог бы увидеть и догадаться. Хотя бы насчёт старушки.

– И чего бы такого я должен был увидеть и догадаться?! – Дрики и правда вылупил глаза, словно удивлён своей слепотой и недогадливостью, и восхищён проницательностью компаньона, – Ну-ка, ну-ка, колись, Шерлок ты наш доморощенный Холмс, чего там твой соколиный глаз засёк такого, чего нам, тупым Ватсонам, недоступно? В силу природной непонятливости и идиотизма?!

Кот усмехнулся:

– Молодец. Классно задвинул. Прямо речуга! Да ещё какая эмоциональная. Тебе бы в Парламенте нашем, Олий Маджлисе, выступать. Спикером. Но заметить это должен был и ты. Это же – ты первым посетил местный домик неизвестного архитектора?

– Ну… да! И – что?

– А то. Хоть я туда заходил только один раз, да и то – по малой нужде, перед обедом, но! Пачку страниц из какой-то книги на гвозде – заметил. А книга – на русском!

– Ну и что?! Может, местные бывшие обитатели как раз для этого эти книги и прикупили – чтоб употреблять по прямому назначению?! А свои-то книги они – читают!

– Чушь собачья. Ничего они сейчас не читают. Лет десять назад в каком-то интервью даже сам наш министр культуры сказал, цитирую: «чтение не входит в приоритеты нашего народа». И это – сто пудов так. Они и сейчас, спустя эти десять лет, и при новом Президенте – не читают. Да и зачем?! Тут ведь – такой менталитет. Главное – заработать, или, что чаще – украсть побольше бабла! Да и повыдрючиваться перед соседями и родственничками! А «чтение» – ну никак в этом деле помочь не может. Не способствует оно развитию «навыков настоящего бизнесмена-предпринимателя»!

Да и вообще – мы с тобой – люди старой закалки. Нас приучали, что книга – «лучший подарок»! Вот только вымирает наше поколение. И старые, бумажные, книги сейчас – все в пунктах приёма макулатуры. Или уже переработаны в нормальную, в-смысле – туалетную, бумагу. Все их сдают – поскольку занимают они в квартире слишком много места. Да и пыль собирают. Не престижно! И неудобно. Так что те немногие, кто ещё хоть что-то читает, для учёбы ли, или для личного удовольствия – делает это прямо с экрана айфона. Или планшета. Или уж – компа…

Так что для меня книга на гвозде говорит именно о том, что осталась от предыдущей хозяйки. И, видать, при переезде – затерялась где-то на чердаке. Или в подвале. Или ещё где. Поэтому и не уехала вместе с этой патриоткой чтива. Ну а наш шустрый Шеф, или кто из тех бригад, что орудовали тут до нас – нашли, избавились от обложки, да и пустили. В расход.

– Хм-м… Когда ты вот так всё описал, выглядит, вроде, логично и просто. Насчёт того, что жила – русская. Старушка. Ну а насчёт «проклятья»?

– Ну а насчёт проклятья – не бери в голову. – Кот хохотнул, – Это я просто для красного словца задвинул. Попугать тебя. Чтоб ты ночью один в туалет не ходил!

– Ну, знаешь, Кот – от тебя не ждал! Свинство это с твоей стороны! А… А вдруг здесь – и правда: есть что-то такое?! Ведь что-то же вынудило три бригады свалить отсюда? Из этой «тишины и спокойствия»?! Заповедника этого, будь он неладен…

– Повторяю: не парься, Дрики. Мы в каком веке живём? Правильно: в двадцать первом. И в сказочки и старинные легенды о всяких наговорах-проклятьях не верим. Всё это было хорошо, когда не было электричества. И все жили при свечах. Неграмотные и затюканные. Попами. Ну, и муллами. С их угрозами и страшилками про нечистую силу для тех, кто не молится, и на Храм, или там – в мечеть, не отстёгивает… А в полумраке мало ли чего не покажется! Особенно сослепу! Очков ведь тоже не было…

Так что давай-ка не будем о суевериях. Отвечаю за базар: причины наверняка куда более прозаичны и просты. Видать, наш Шеф, «почтенный» Усмон-бек, конкретно на…бал их с оплатой их труда! Вот и всё. Просто и реально.

– Точно! Если честно – сразу мне его морда не понравилась! Тот ещё жук!.. Да и тон такой… Медоточивый! Гладко стелет!..

– Ну, во-первых, не гладко – а мягко. (Пословицы надо помнить!) А во-вторых – морда у него, собственно, типовая. Как у всех здесь. Тех, кто так называемые «бизнесмены». Проще говоря – жульё! Так что то, что он выдал нам аванс сразу – говорит как раз о том, что предыдущие попытки надурить народ не увенчались, как это обозначает в комментариях к биатлону господин Губерниев, успехом. Это – восток! Дело тонкое. А проще говоря – деньги вперёд! – полёживая на спине, и ощущая оптимизм и беззаботность, равно как и душевный подъём, вызванный приёмом нужного количества спиртного, Кот чувствовал себя чуть ли не ясновидящим. И не прочь был повыделываться, пусть и перед только Дрики, своим интеллектом. И мировоззрением.

А точнее – тем, что от них осталось.

Потому что то высшее техническое, что он получил тридцать лет назад, сейчас, после двадцати с лишним лет без работы по специальности, а то и просто – без работы, пришло… В упадок.

Как и его внешний вид, и социальный статус… И моральные установки.

И, разумеется, виноват в этом окружающий мир, общество, социум, неблагоприятные обстоятельства, дура-жена, козёл-начальник… Да кто угодно – только не он сам!

Дрики, проявлявший после сытного (Непривычно!) обеда, и получаса разговора явную тенденцию к отключке на послеобеденный сон, тем не менее проворчал:

– Вот. Кстати: об электричестве. Как и правда – ночью в сортир-то ходить будем?

– А мы же умные. И предусмотрительные. – Кот похлопал по одному из пакетов, – Вот здесь, если вспомнишь – пачка свечей. И китайский фонарик. Пусть и одноразовый – но уж до туалета доведёт! Тем более, что идти – пару шагов…

3. Обустройство

– А-а, точно. Недалеко. Если что – и при свете звёзд не заблудимся. Вот только бумага…

– Согласен. Бумага от книг… Я уж и забыл, как ей пользоваться. Типа – растирать надо вначале. Для мягкости. Но я ж у тебя – красавчик. Предусмотрительный. И поэтому пока ты затаривал в пакет консервы – я прихватил и рулончик. Нормальной туалетной!

– О! И правда – красавчик! Ты прям как знал, что провозимся, наверное, долго! А… Как мы её на гвоздь навесим? – Кота всегда поражало, как Дрики находит проблемы там, где их нет, и из-за любой ерунды может завести целый разговор минут на десять.

– А на гвоздь мы её повесим с помощью любимой отожжёнки, благо, её несчитано-немеряно: сделаем такую, как бы петельку-колечко, зацепим, и – порядок!

– Смотрю, всё-то у тебя уже придумано да по полкам разложено… – тон у Дрики был сонный, но сейчас в подробные и длинные дискуссии он явно не горел желанием вступать. Как и предаваться выслушиванию «умных» сентенций, – Словно ты и впрямь собрался здесь жить. Годами. Хе-хе…

– Ну, годами, не годами, – Кот и правда представил себе эту унылую картину: если б они стали тут жить. Особенно тоскливо и безрадостно наверняка было бы зимой: серое низкое небо, кусты стоят лысые – только палки голых ветвей, да стены «колодца» отгородившихся высоченными заборами соседей. Во дворе везде снег по колено, и из отопления – только своё дыхание. Ну, и беленькая… А из развлечений – разве только в снежки поиграть! – А пока лето, и здесь в доме – прохладно, можно и пожить!

– Пожить, пожить… Да ну тебя, Кот. Если честно – мне уже без наших скучно. Ни с кем ни поспорить, ни подраться по душам, ни о политике почесать языками…

– Ты на себя посмотри. «Чесатель». У тебя же глаз на глаз набегает.

– А-а, точно. Глаза слипаются. Так, может, подремлем немного? Перед ужином?

– Мысль здравая. Всё лучше, чем песни горланить. Ты, это – спи давай. А я пока пройдусь. Да посмотрю в тех, нижних, сарайчиках. Мы ж их проигнорировали. А, может, зря. Вдруг чего интересного пропустили.

– Ага. Очень интересного. Типа – холодильника с телевизором. Работающим.

– Ха-ха… – Кот заценил юморок напарника, – Если б чего там и нашлось такого-этакого, уж не сомневайся – вытащили бы три предыдущих бригады. Да и забрали бы. Правда, думаю, ушлый и деловой Усмон-бек и сам с усам. Вытащил всё, что от предыдущих хозяев осталось – в первых рядах. Не на барахолку – так на помойку!

Ладно, оптимист ты мой доморощенный. Отдыхай. А я – на разведку.

Страсть как люблю навещать заброшенные и таинственные места.

Потому как – как раз это делают все долбо…бы, или долбо…бши в фильмах ужасов! В этих фильмах ведь главное – что? Вот именно – интрига! Запущенность и таинственность разных одиноко стоящих строений. Дух, так сказать, страха, нависающей угрозы, и мистики! Ну, под соответствующую музычку.

Захватывает до дрожи! Бодрит. Приятно, когда беды и волнения сыплются…

На чью-то чужую голову!

А то кто бы эти фильмы и смотрел!..

– Ага – смешно. Ты бы говорил, Кот, да не заговаривался, – Дрики нагло ухмыльнулся, укладываясь поудобней на бок, – Не те мы люди, чтоб про нас фильмы ужасов-то снимать. Статусом не вышли! Да и рылом! Все эти фильмы – стандарт! Долбо…бов и их шлепанутых, но милых личиком и фигуркой подруг в таких ужастиках обычно человек семь-восемь. Чтоб интересней было, когда они по очереди дохнуть начнут. Или пропадать. И, главное: все они – ясен пень – молодые и очень красивые! И приехали в такое вот место – для отдыху. Ну и, само-собой – для секса!

А мы в эти каноны жанра – ну никак!..

– Согласен. Не укладываемся. И если про нас снимать – уж точно «сопереживания» и сочувствия даже у самого нетребовательного зрителя не вызовем. И – никаких положительных эмоций. Разве что – брезгливость. Да и сдохнуть можем только один раз…

Не говоря уж про то, что сексом, как это, и правда, любят показывать в этих фильмах, с симпатичными молодыми девочками, у нас не пахнет! Как и просто – девочками.

– Ага. Но ты всё равно поищи там, в кладовочках. Вдруг найдёшь к телевизору и холодильнику ещё и какую… Завалящую резиновую женщину? А насчёт девочек…

Может, в-натуре, если совсем уж надолго здесь зависнем – Надьку пригласим?

– Да ты, Дрики, совсем! Развезло тебя, смотрю. Или уж с пьяных глаз на подвиги потянуло?! Да, Надька даёт, конечно, бесподобно. Как и берёт. Но!

Она одна пьёт так, как мы оба! И бабки за это дело берёт. Профессионалка же, мать её… Что – много лишнего бабла? Или охота каждые пару часов бегать за горючим?!

– Упаси Бог! – Дрики возмущённо замахал кистями рук, – Не в том мы возрасте, чтоб секситься так, как требуется Надьке! Не потянем! Да и с выпивкой… Дудки ей!

– Точно. Ну, спи давай. Я пока на боковую не очень хочу. Вот и двину.

– Давай-давай. Разведчик ты наш. Непоседливый. И искатель. Приключений на …опу.

– Точно. Он самый. – Кот, криво усмехнувшись, поднялся с матраца. Да и вышел, не дав себе труда закрыть дверь между комнатками – чтоб не скрипеть несмазанными петлями, когда вернётся, и не будить уже закрывшего глаза, и растянувшего рот в довольной улыбочке компаньона.

«Дух» запущенности и беспросветности сохранился здесь, несмотря на то, что он ещё даже не открыл первую дверь, заваленную спереди ржавым и разбитым каркасом от ножного привода старинной швейной машинки – «Зингера», что ли?..

Отвалить (А вернее – отставить.) ажурную чугунную конструкцию в сторону было нетрудно. И сохранилась она, несмотря ни на что, неплохо. Вот что значит – старинная!..

Первый сарайчик явно был приспособлен раньше под чью-то спальню.

Однако жить в ней явно смог бы только карлик. Или отъявленный мазохист: в ширину она была ровно двух метров: у дальней стены стояла, словно влитая, втиснутая меж торцевых стен старинная кровать – с проржавевшими железными трубчатыми спинками. И продавленным сетчатым, тоже ржавым, матрацем между ними.

Как удалось этой реликвии избежать загребущих рук охотников за металлом и уголками, Васёк, если честно, не знал. Но вошёл в комнату, которую для начала осмотрел с порога, пригнувшись: потолок, попросту повторявший форму ската крыши, и даже не обшитый, у двери был не выше метр шестьдесят. Так что чтоб не треснуться о балки перекрытия, на которых лежали сгнившие чёрные доски, а на них – шифер, старинный, асбесто-цементный, а кое-где на явно текущих участках – были подложены обрезки профнастила, обитателям каморки явно приходилось всегда – кланяться… Ну, или они и сами были – метр с кепкой!

Если б не распахнутая настежь дверь, видно ничего в тёмной комнатке не было бы: в передней стене не имелось даже намёка на окно! Хотя…

Для вот именно – спанья, свет как раз – без надобности. Впрочем, посмотрев на балки потолка, Кот дёрнул плечом: точно! В центре комнатёнки в балке имелся гвоздь, на котором ещё сохранились остатки проволоки: тут явно когда-то висела одинокая лампочка: наверняка в бакелитовом патроне, наверняка без абажура, или плафона. Тоска!

Кроме кровати, из «мебели» в углу имелся доисторический «мойдодыр»: табурет без дна, с вертикально прибитой доской, к которой наверху был прикреплён рукомойник: с пипкой-штырём. Кот ещё застал такой у бабушки, и даже знал, как пользоваться: нажимаешь снизу на пипку, и из-под неё течёт вода. В подставленный на табурет таз. Таза, понятное дело, не имелось. А пипка, когда ткнул в неё снизу, не поддалась. Приржавела.

Нашлось в другом углу и место, где пол был серого цвета: вероятно, от золы. Судя по следам в полу, здесь стояло что-то вроде печи-буржуйки: вон в крыше и квадратная жестянка. С дыркой под трубу!

Больше же всего Кота поразил как раз – пол в сарайчике.

Он был земляной!

Плюнув прямо на него, он вышел, прикрыв за собой просевшую полусгнившую дверь. Тоже, ясное дело, из досок. Сколоченную явно наспех, и из того материала, что нашёлся под рукой. Тоска почему-то так и взяла его прямо за сердце своей холодной волосатой рукой. Где оно – беззаботное детство… Да и вид запустения и разора, как и понимание того, что те, кто обитали здесь, были бедней церковных мышей, сильно, если честно, расстроил.

Хотя с чего бы ему расстраиваться?! Ведь – не он здесь жил?!

Неужели тут кто-то всё-таки жил – вот именно так?! Словно в позапрошлом веке?

Но – кто?!

Какой-нибудь калека? Старик? Древняя бабушка?.. Семья карликов?

Во втором сарайчике, размером чуть побольше, но дверь в который оказалась подпёрта простым камнем, картина оказалась ещё безрадостней. В углу, на земляном же полу, валялся разбитый в хлам старинный – ламповый! – телевизор, крохотный и явно чёрно-белый. «Рекорд»?! А в другом – и правда, стоял проржавевший насквозь, покосившийся и ушедший частично под землю, холодильник. С округлыми формами – такие выпускали в пятидесятые годы прошлого столетия. Приглядевшись в полумраке – свет тоже проходил только через оставленную открытой дверь, и крохотное, в две ладони, грязное оконце – Кот увидел и ржавую стальную накладку на передней части: «Зил»! Ох-хо-хонюшки…

Кровать с ржавыми железными спинками тут тоже была. Когда-то. А сейчас от неё остались только эти самые две спинки. Сиротливо стоявшие прислонёнными к дальней стене в углу. Под полкой. Где, похоже, когда-то имелись иконы. Сейчас, ясное дело, пустой. Потолок здесь тоже сверкал – а, вернее – темнел! – просевшими балками, гнилыми досками, шифером и кусками профнастила. Но здесь сохранился чёрный бакелитовый патрон в центре: ясное дело – растрескавшийся окончательно. А то бы и его «хорошие» люди, побывавшие тут до них, подгребли…

Обалдеть.

Похоже, до того, как построили дом наверху, на «плато», те, кому принадлежал участок, жили именно здесь!!!

И они явно не шиковали… Это если сказать мягко.

Цыгане, что ли, какие?! Вряд ли. Цыгане землю – не продадут!

Значит, всё же, скорее всего – какие-нибудь русские. Из бедных. Очень бедных.

Но почему же наниматель ничего не сказал об этих странных сарайчиках-каморках? Может, сам никогда в них не заглядывал? Едва ли. Или попросту знал, что в них… Лучше не заходить? А то – уж больно гнетущее впечатление остаётся. Да и жить в них – точно нельзя! Бр-р-р!..

Третий сарайчик, дверь которого даже ничем не была подпёрта, но заедала, Кот осмотрел прямо с порога, не входя. Впрочем, тут – без сюрпризов. Чёрный пол и до половины чёрные стены однозначно говорили о том, что здесь держали уголь. Которым явно топили контрамарку. И буржуйку. До того, как в семидесятые по всем махаллям и частному сектору провели газ…