Помоги проекту - поделись книгой:
Вы, быть может, недоверчиво спросите:
– А что, генетика не влияет разве?
Отвечу: генетика на всё влияет! И потому ссылки на генетику – это разговор ни о чем. Ну да, бывает, что из-за особенностей, обусловленных конструкцией (генами), какие-то органы у людей послабее, какие-то посильнее. Но чтобы слабый орган свалить в болезнь, его нужно не просто не щадить, а загонять, как лошадь.
У этого семейства шариков из примера выше, где у бабушки был преддиабет, у мамы диабет и теперь вот у ребенка тоже второй тип, бабушка и мама дотянули до взрослого состояния без болезни, потому что в их детстве не было чипсов, фастфуда, газировки и финансовых возможностей. А у ребенка все это есть, включая диабет второго типа. Рано повзрослел!
У читателя снова может возникнуть еще вопрос:
– А как доктор различает у ребенка первый и второй типы диабета, ведь если приходит ребенок с высокими сахарами, нормальный доктор, естественно, предположит, что это первый тип, детский. Второй-то и в голову не придет, он пока еще у детей довольно редок.
Определяется просто – берется анализ на С-пептид. С-пептид еще иногда называют предшественником инсулина, но точнее было бы сказать, что это молекулярное звено, используемое организмом при производстве инсулина, как бы облой, остающийся при штамповке готовых деталей. Если этот «облой» в крови есть, значит, инсулин в поджелудочной вырабатывается. Если нету или есть только следы, значит, свой инсулин не вырабатывается и тогда это – диабет первого типа. А если вырабатывается и его много, то есть поджелудочная работает на износ и скоро кончится, тогда – второго типа.
Спрашиваешь дальше маму-шарика:
– Ну, а чем вы своего ребенка кормите?
– Да он ест то же, что и мы едим.
– А конкретнее?
– Утром – каша всегда и бутерброд с белым хлебом. В школе на обед – макароны с хлебом да сосиска. На ужин – котлеты с картошкой и с хлебом.
Понятно… Да вдобавок он, сто процентов, перехватывает всякие чипсы, запивая газировкой. Ну и чего ж вы еще хотели? Удивительно, что он раньше не заболел с таким питанием и такой предрасположенностью… А через пару лет будет инвалидом, совершенно точно.
Как и почему диабет инвалидизирует и убивает человека?
Основной удар глюкоза наносит по сосудистой системе и в первую очередь по капиллярам, приводя к капилляропатии. Капилляры – очень тонкие трубочки, в которые порой даже эритроцит пролезает, сворачиваясь из привычной ватрушки в трубочку. И понятно, что столь тонкие каналы хуже будут пропускать сахарный сироп, чем кровь нормальной текучести. А смерть тылового снабжения ведет к падению фронта: у диабетиков начинается ретинопатия (диабетическая слепота, поскольку в сетчатке очень тонкая капиллярная сеть). У диабетиков страдает периферия, сначала теряя чувствительность, а потом поражаясь гангреной (поэтому диабетикам часто ампутируют ноги). У диабетиков «отваливаются» почки (и становится поздно пить «Боржоми»).
Кроме того, страдают нервы и крупные сосуды. Потому что кровоснабжение нервных волокон осуществляется по очень-очень тоненьким сосудикам (vasa nervorum – сосуды нервов), и по столь же тонким сосудикам осуществляется питание стенок крупных артерий (vasa vasorum – сосуды сосудов, про которые все обычно забывают, а между тем деградация стенок крупных сосудов начинается с их недостаточного кровоснабжения).
Повреждение капилляров, снабжающих артерии, приводит к потере эластичности их стенок и плохой регулировке кровяного давления, поскольку гладкая мускулатура сосудов, которая должна сужать или расширять их просвет, деградирует из-за недостатка питания. Из-за высокого содержания сахара в крови сахара начинают выпадать из сиропа кристаллами, которые оседают на эритроцитах (затрудняя тканевое дыхание, то есть делая шажок к раку) и на стенках сосудов, еще больше их охрупчивая.
Ну, а в чем выражается диабетическая нейропатия, мы ведь сказали, что страдают не только крупные и мелкие сосуды, но и нервы?
Она выражается в потере чувствительности дистальных (дальних) отделов организма. И прежде всего рук и ног. Диабетик со стажем может, проведя рукой по поверхности материала, не понять, дерево это или металл, а ногами не ощущать фактуру и температуру поверхности и даже боль: он может надеть новую обувь и, придя вечером домой, обнаружить кровавую мозоль почти до кости. (Кстати, незаживающие кровоточащие раны на стопах диабетиков – так называемые диабетические язвы – не заживают по озвученным выше причинам: в сахарном сиропе крови отлично размножаются бактерии, а капиллярное кровоснабжение дистальных отделов нарушено, то есть войска для борьбы не подбрасываются и ремонтные бригады для починки повреждений не доезжают тоже, организм заживо гниет. А заканчивается это медленное отмирание нижних конечностей, как уже написано выше, гангреной и ампутацией.)
Ну, а если поражаются двигательные нервы, начинаются боли, судороги, люди ночью спать не могут от боли. Всё болит! И будет болеть, пока не нормализуешь сахар! Это можно сделать таблетками, медленно убивая себя токсинами препаратов. А можно, изменением режима питания и движения, оздоравливая себя.
Если поражены нервы, управляющие сердцем, начинаются проблемы с миокардом – сердце бьется то часто, то медленно, как-то само по себе, словно без центральной регулировки. Человек может зайти на пятый этаж, а сердце как стучало 60, так и стучит. Или, напротив, человек сидит спокойно, а сердце вдруг начинает колотиться на 120 ударов, как подорванное. Управление потеряно!
Если поражаются нервы ЖКТ, случается постоянный разбаланс желудочно-кишечного тракта – то понос, то запор, и не угадаешь: то заперло на неделю, то несет день за днем. Разве не прекрасно?
И ведь это выбор самого человека – продолжать жрать макароны с хлебом и виноград с гречкой или быть здоровым и сексуально озабоченным.
В медицине считается – и так сызмальства учат студентов, – что с диабетом первого типа мы ничего сделать не можем и, по ходу, даже не собираемся вникать в причины его появления у ребенка, потому что мы нашли химический протез – колем всю жизнь человеку инсулин, и, типа, слава богу. То есть причин возникновения аутоиммунной агрессии мы не знаем, как ее остановить, не имеем представления и особо по этому поводу не паримся по указанной выше причине – лечением диабета первого типа мы называем не избавление от болезни, а паллиативное решение с внешним инсулином от свиней… Ладно. Допустим.
А второй тип?
Тут студентам говорят, что диабет второго типа мы как бы лечим, прописывая таблетки. Врут! Таблетки диабет не лечат. Они просто снимают симптомы – убирают этот опасный сахар из крови.
Что для этого делают? В чем заключается это «лечение»? Последнее слово взято в кавычки, потому что лечат диабет неправильно.
У человека и так поджелудочная железа работает с перегрузкой из-за пожираемого им огромного количества углеводов – в виде сахара, картошки, макарон, риса, винограда и других фруктов, свеклы, тыквы, моркови, гречневой каши и так далее… Причем вредные советы по поеданию углеводов диабетикам дают сами врачи! Рекомендуют, например, им есть ту же гречку, мотивируя тем, что в ней железо и пр. Но из 100 г гречки 75 г – это сахар, именно столько в гречке содержится углеводов. И совершенно неважно, быстрые это углеводы или медленные. Это всё равно углеводы! Ну какая разница, быстро они всосутся в кровь или разберутся в ЖКТ чуть позже?
Дав такой глупый совет – есть гречку и употреблять не больше, например, одного кусочка черного хлеба (который тоже на половину своего веса состоит из углеводов), – добрый доктор прописывает диабетику метформин, который искусственно повышает чувствительность рецепторов к инсулину. То есть является отмычкой или воровской фомкой, которой доктор взламывает замок клетки, силком впихивая туда плавающую в крови глюкозу. Задача доктора проста, как у прапорщика, – штоб тут не лежало и глаза не мозолило! С глаз долой – из сердца вон. А что будет с клетками – это уже не его проблема, его цель – снизить содержание сахара в крови.
То есть, по сути, отравление с уровня организма эндокринолог переводит на клеточный уровень. Мол, повышенный уровень сахара в крови – это плохо, а внутрь клетки мусор замели – это хорошо!
Прописывая метформин, врач, по сути, создает предпосылку для развития онкологических заболеваний. Об инициирующей роли глюкозы в формировании новообразований на фоне тканевой гипоксии подробно описано у меня в других книгах, а здесь мы на это отвлекаться не станем, хотя и не упомянуть об этом я не мог. (Если только вкратце: онкологическая клетка пожирает в 400 раз больше глюкозы, чем нормальная, и мы, напихивая в клетки глюкозу, буквально заставляем ее переходить на бескислородный – глюкозный – тип питания, по типу раковой. Недаром диабетики болеют раком чаще.)
При этом метформин, разрекламированный медициной как чудесное средство от диабета, врачи не прописывают детям и подросткам – считается, что до 18 лет это вредно. А после 18 вдруг становится полезно!
Что же прописывают людям до 18 лет от диабета? Только диету и упражнения (если, конечно, это не диабет первого типа, тогда просто сажают на инсулин). Спрашивается: почему бы и людям 19 лет и старше не прописывать то же самое? Ведь диетой и движением можно полностью избавиться от диабета второго типа! Он легко излечим…
Есть у врачей и другой способ навредить диабетику – прописать ему сульфонилмочевину. Про эту мочевину на основе сульфамида на сельскохозяйственных сайтах пишут следующее: «класс системных гербицидов широкого спектра действия». Принимаемый в таблетках яд оказывает на организм пациента чудесное воздействие – токсин раздражает бета-клетки, заставляя их усиленно вырабатывать инсулин, чтобы переизбытком этого гормона сдвинуть в крови равновесие в сторону инсулина и растолкать-таки этот сахар по клеткам насильно.
Клеткам поджелудочной и так тяжело, они и так работают на износ, стараясь наштамповать инсулина на всё то поглощаемое диабетиком количество глюкозы, которое он пожирает. А тут еще добрый доктор своей мочевиной еще больше форсирует их деятельность, пуская клеточный двигатель буквально вразнос. На убой.
В результате клеточный механизм производства инсулина попросту выходит из строя, и в конце концов несчастного диабетика сажают на инсулин. То есть заканчивается всё так же, как и в случае с диабетом первого типа. Правда, в этом случае снять человека с инсулина тоже можно и рецепт известен – это никакие не таблетки, а всё те же движение и режим питания. Прекратить жрать углеводы во всех видах и пережигать лишнее клеточное топливо мышечной работой. Вы ведь помните, что мышцы – единственные наши органы, поддающиеся сознательному контролю? Вот и включайте.
Есть еще одна группа препаратов, получше и подороже, – ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера. Они выводят опасный сахар из клеток через почки – сажая тем самым почки и постепенно продвигая дело в сторону диализа.
Пока сахар не выше 10 единиц, почки сахар в организме еще сдерживают, спасая себя и полагая глюкозу ценным ресурсом. Только когда уровень сахара превышает эту плотину (10 ед.), почки начинают его вымывать напрямую в унитаз. Так вот, препарат, нарушая естественную работу почек, ломает этот природный барьер, и сахар начинается беспрепятственно литься с мочой. Почки его выбрасывают из организма «за свой счет», то есть жертвуя собой. Клетки организма избавляются от сахара, а вот клетки почек умирают, но разве это проблема врача-диабетолога? Это будет уже проблема нефролога, пусть он дальше думает, что с чужим браком делать.
Чем грозит почкам выброс через них сахара с мочой? Во-первых, тут же начинаются разные инфекции мочеполовой системы, потому что биота очень любит размножаться в сладкой среде. А во-вторых, в почках нарушается так называемая клубочковая фильтрация, то есть то, ради чего почки и существуют. Интересно, что о побочных эффектах этих препаратов не пишут, что их следствием является почечная недостаточность, – возможно, чтобы не пугать потребителей. Но тот факт, что их не назначают людям с почечной недостаточностью, раскрывает все карты: препарат для почек губителен, поэтому людям, у которых почечные проблемы, его не прописывают – у них и так почки на ладан дышат, а тут еще такой удар по ним… Ну, а если почки еще здоровые, можно выжечь напрочь их ресурс здоровья, чтобы какое-то время повыкидывать сахар из организма. Продолжая его усиленно нажирать при этом.
А не проще – перестать употреблять сахара в любом виде?.. Причем интересно, что многие люди в современном мире вообще не испытывают полезное чувство голода (чем оно полезно, читайте в других моих книгах, не будем отвлекаться). Спрашиваешь пациента:
– А вы вообще чувство голода испытываете, когда за стол садитесь?
– Да нет, – говорит. – Я просто привык есть в определенное время.
Садится и жрёт!
Кто ему вообще сказал, что есть надо три раза в день? И ведь не только сам ест, но и в ребенка впихивает. Да еще полдник какой-то придумали с печеньями… Есть легенда, будто детям нужны углеводы, потому что они тратят много энергии, поэтому, дескать, сахарок-печенье им не повредят. Да организм прекрасно сделает себе глюкозу из жира и белков! Дайте ему поработать! А закидывать в топку организма легко всасываемые в кровь углеводы – значит топтать ногами невежества тропинку привычки к будущему диабету.
Не рожайте великанов
Кстати, о первом типе… Один из известных эндокринологов выдвинул идею о том, будто никакой аутоиммунной реакции нет и гипоталамус просто выключает бета-клетки. То есть они не убиты иммунной системой, а просто находятся в гибернации. Как врачи вообще решили, что идет аутоиммунная реакция, при которой бойцы иммунитета (так называемые натуральные киллеры) убивают инсулинпроизводящие клетки? Логика была такая: никаких следов жизнедеятельности бета-клеток нет, значит, клетки перебиты. А они просто в окопах попрятались! Но если клетка спрятала все свои рецепторы, впав в спячку, макрофаг ее не видит и, соответственно, не убивает. Эти спящие бета-клетки были выделены, помещены в питательную среду, в которой неожиданно заработали!
К тому же надо помнить, что существуют стволовые клетки поджелудочной. То есть железа может восстанавливаться. Все железы в организме, кстати говоря, неплохо восстанавливаются. Возникает вопрос, на который должна ответить наука, – почему в случае диабета первого типа поджелудочная железа всё же не восстанавливается? Из-за аутоиммунной реакции? Или, может, не хватает гуморальной регуляции?
Если бета-клетки живы, то есть сохраняют жизненную функцию только для себя, но перестают выполнять внешние функции (работать для организма), то есть находятся в «анабиозе»… Если причина действительно в регуляции, как предполагает этот известный эндокринолог, то отчего гипоталамус не отдает нужных команд? Я вижу две возможные причины:
1) гипотрофия (недостаток питания);
2) микроинсульты из-за травмы при родах в зоне гипоталамуса… (Это, кстати, хорошая тема для диссертации – провести гистологические исследования, посмотрев у покойных диабетиков первого типа, есть ли геморрагические поражения в гипоталамусе. Дарю тему на Нобелевскую премию!.. Но вряд ли кто-то будет этим заниматься: в случае с диабетом первого типа довольная собой медицина, найдя инсулиновое решение, надела ковбойскую шляпу и положила ковбойские ноги на стол в полном удовлетворении. Жизнь удалась! Вылечили, типа. Успех!.. И потому больше никто не ищет причин болезни. А зачем?)
Регуляторная цепочка тут следующая: гипоталамус выделяет соматотропный гормон – в ответ на его прибытие печень выбрасывает инсулиноподобный фактор роста, действующий на все растущие органы, в особенности на железистые ткани, в частности, поджелудочную железу. Из-за родовой травмы шеи и недостаточности (в результате этого) функции гипоталамуса она становится гипотрофичной или, попросту говоря, недоразвитой – маленькой и слабенькой. И как такая поджелудочная будет справляться с ударными нагрузками углеводов, коими беспечные мамки начинают пичкать своих чад почти с рождения, – например, детскими смесями с углеводами в виде сахара, глюкозы, фруктозы или крахмала? Да у ребенка просто произойдет срыв адаптации железы.
В чем он выражается, этот срыв? Бета-клетки умирают? Вообще, когда какие-то клетки умирают, это называется некрозом, то есть в данном случае был бы панкреонекроз. Распад. Но его же нет! Панкреонекроз – довольно редкое заболевание. Так что вполне возможна и такая ситуация – не гипоталамус выключил клетки, а, напротив, он не может достучаться до бета-клетки, потому что от перенапряжения она попрятала все свои рецепторы в желании выжить и больше не реагирует на команды. Потому что, если клетки будут от перенапряжения умирать, то есть начнется некроз, это будет означать смерть всего организма. То есть организму выгоднее отключить какую-то функцию, чтобы спастись, пусть и на время. Может быть, причина диабета первого типа как раз и заключается в этом – слабая железа не может справиться с потоком углеводов и «закрывается», прекращая производство?
Это предположение подтверждается практикой – при правильных физических нагрузках и правильном питании некоторые больные первым типом диабета снижают дозы инсулина или даже соскакивают с него. И шансы на успех тем выше, чем раньше поймали болезнь.
Кстати! Что делает медицина при таком удачном стечении обстоятельств – когда болезнь поймана вовремя? Человека начинают колоть лошадиными дозами преднизолона, в результате чего диабет или отступает, или проходит очень лайтово. Преднизолон снимает воспаление, обладая иммунодепрессивным действием, то есть подавляет иммунитет. А что такое воспаление? Это активность лейкоцитов и макрофагов – солдат иммунитета, которые, по бытующим сегодня представлениям, убивают бета-клетки, производящие инсулин. А что такое подавление иммунитета? Это борьба с костным мозгом, который и производит иммунные клетки. За видимый эффект борьбы с диабетом первого типа человек, накачанный преднизолоном, расплачивается убитым костным мозгом, то есть своим будущим, поскольку костный мозг – ресурс молодости и обновления организма. Этот способ борьбы, кажется, свидетельствует о том, что в организме идет воспалительная реакция. С другой стороны, чуть выше мы говорили о некрозе, который сопровождается жестким воспалением, бешеной активностью лейкоцитов. Но дело в том, что клинически никаких маркеров воспаления в крови при диабете первого типа мы не видим. И это странно! Возьмем для примера тиреоидит – болезнь щитовидки из-за аутоиммунного процесса. Или аутоиммунный ревматоидный артрит. Оба заболевания сопровождаются воспалением. У воспаления есть пять клинических признаков – отек тканей, местное повышение температуры, покраснение, боль, нарушение функции. Всё это при указанных заболеваниях наблюдается. А при диабете первого типа мы из пяти пунктов наблюдаем только один – потерю функции. Возникает вопрос: так есть воспаление или нет? Идет аутоиммунная реакция или нет?
Вообще, мне часто кажется, что если в теле человека творится что-то непонятное, медицина реагирует на это тремя привычными заклинаниями:
– «это аутоиммунная реакция»;
– «это у вас генетика такая»;
– «это у вас осложнение после инфекционного поражения».
А почему бы, как указано выше, не поискать ответ в гипоталамусе, как главном регуляторном центре всей внутренней жизни? Если у человека болезнь под названием «синдром турецкого седла», то есть гипоталамус поджат, вся его эндокринная система перестает работать слаженно, а начинает работать вразнобой. Иными словами, важность центральной регулировки со стороны гипоталамуса мы можем наблюдать воочию.
Не буду говорить за диабет первого типа, но что касается диабета второго типа, тут я уверен: чтобы избавиться от болезни, нужно сделать несколько вещей:
– починить «управляющую микросхему» – гипоталамус, наладив его нормальное кровоснабжение, то есть доставку кислорода и питательных веществ в ствол головного мозга;
– наладить общее питание организма, чтобы тело не жрало углеводы;
– отдать ребенка в секцию, чтобы двигался. Лучше всего показан марафон или спортивная ходьба.
И особенно важно починить шею (наладить кровоснабжение мозга, убрав спазмы мелких мышц и выставив позвонки) именно в первый месяц жизни, когда идет доформирование поджелудочной на всю оставшуюся жизнь.
Кстати, я заметил, что очень часто дети, склонные к диабету, появились на свет в трудных родах.
– Ой, я так тяжело рожала, – жалуется полная женщина на приеме. – У меня ребенок был 5 килограммов!
Врачи и публика в таких случаях умиляются: богатырь! А хорошего в этом «богатырстве» мало: всем детям крупнее 4 кг родовая травма гарантирована: ну как большой предмет достать через маленькое отверстие, не деформировав?
Норма веса младенца – от 2,5 до 3,5 кг – была определена не зря. Всё, что выше и ниже, – аномалия, чреватая в будущем проблемами со здоровьем.
Возникает вопрос: а почему ребенок оказался у этой женщины столь большим – аж 5 кг? Да потому, что сахара было много, который он еще в утробе переработал в жир. А почему сахара было много? Потому что мама жрала его как не в себя. И ведь не в себя! А в ребенка, над которым потом все умиляются: ах, какая милая младенческая припухлость! Но он просто жирный уже с рождения… И его поджелудочная уже с утробных времен не справляется с таким количеством сахара.
Часть 6. В солнечном мире
Полдень. XXII век
Я думаю, оттого мне нравится писатель Иван Ефремов, что в его произведениях описывается красочный мир будущего, населенный очень здоровыми и потому жизнерадостными людьми с волевыми подбородками, живущими полнокровной жизнью. Это люди ярко чувствующие и выраженно эмоционирующие. Несильно отстают от них и герои ранних Стругацких, живущие в не менее сияющем коммунистическом мире будущего.
Я, конечно, не брат Стругацкий и не энциклопедист Ефремов, но никто мне не может запретить в моей фантазии залететь в прекрасную Россию будущего, где внедрены принципы новой медицины, не ориентированной на химические протезы от фарминдустрии, а ориентированной на тот природный ресурс, который нам дан от рождения, – почти безграничную способность тела к саморемонту. Наше тело (и даже одна его клетка) на порядки сложнее, чем вся наша медицина и все наши представления о работе организма, а также любые технические сооружения, когда-либо созданные человечеством. Мы изучили только небольшую долю самих себя и пытаемся, схватившись за этот кончик познанного, как-то повлиять на всю великую непознанную вселенную человеческого тела. Это напоминает слесаря, который разводным ключом пытается починить телевизор.
Итак… Представим себе, что все правильно беременеют, правильно рожают, а если младенец во время процесса родов и получил подвывих верхнего отдела позвоночника, то специально организованная и интегрированная в процесс служба топически диагностирует и незамедлительно устраняет эту мину замедленного действия, заложенную под жизнь. Как повлияют подобные реформы на облик цивилизации? К чему приведет улучшение качества человеческого материала?
Мы знаем, как на общество в целом влияют его характеристики: если в социальной системе много молодежи, то в среднем в популяции мы имеем выше уровень тестостерона и, соответственно, больший уровень алертности, агрессии. Такие социальные системы с большей вероятностью срываются в бунты, войны и революции. Если же в социальной системе преобладают старики с их ослабленным гормональным фоном, то и вся популяция в среднем будет более спокойной, тихой и мирной, более консервативной, меньше ценящей свободу и больше – безопасность.
Так как же изменится всё вокруг, если будут внедрены предлагаемые мероприятия? Сейчас мы можем себе это представить только очень смутно, поскольку реальность скрыта от нас одеялом родовой травмы.
Что произойдет, если в среднем дети станут лучше учиться, займутся физическим развитием по примеру родителей и, в соответствии с общим примером среды, будут спокойнее и усидчивее?
Ясно, что снизится нагрузка на систему детского здравоохранения, поскольку вся неврологическая (скрытая и неверно диагностированная) хворь, которая сейчас забивает поликлиники, канет в небытие. Соответственно, внимание перейдет не на лечение, а на оздоровление, то есть программы развития. А значит, нужны будут специалисты, оценивающие потенциал того или иного ребенка – чем ему лучше заниматься, к чему он больше приспособлен в зависимости от генетики, семейного воспитания и прочих факторов.
Что же в таком варианте случится еще через двадцать лет? Мы получим совершенно другую нацию, другой народ, людей иного качества. Во-первых, ясно, что увеличение в среднем по популяции когнитивного потенциала, не пригашенного тотальным кислородным дефицитом мозговых структур (той или иной степени выраженности), не может не вызвать культурного и научного всплеска – на проценты или в разы. Больше научных открытий, больше изобретений. Это во-первых…
Во-вторых, спорт. Там я тоже ожидаю новых достижений. Мне лично спорт как таковой представляется бессмысленным и вредным для здоровья занятием, но он никуда не денется: одни люди, пользуясь своими природными задатками, хорошо бегают-прыгают, а другие люди на них смотрят, и им нравится, при этом вторые готовы платить первым… И спорт я упомянул только как показатель предельных возможностей, на которые может выходить человек. Если рекордные результаты изменятся, значит, мы движемся в правильном направлении. (А если спорт вообще исчезнет, в силу того, что люди станут больше ценить здоровье, увидев его ценность во всей полноте, значит, мы движемся в еще более правильном направлении!)
В-третьих, поскольку здоровые и умные дети доставляют меньше хлопот, обходятся дешевле и приносят родителям больше радости, им хочется таких детей иметь больше. То есть можно ожидать некоторого статистически значимого прироста рождаемости – ну, хотя бы до уровня простого воспроизводства, поскольку сейчас в развитых странах смертность выше рождаемости.
Дальше. Изменится парадигма фармацевтической промышленности. Если сегодня она направлена на то, чтобы с минимальной токсичностью убрать симптом, «замаскировав» заболевание, то в будущем эта составляющая уйдет практически полностью. Останется некий «резерв на аварийность», плюс что-то в помощь спорту и пр.
Люди будут дольше и плодотворнее жить, больше успевать. Для чего неплохо бы также ввести гигиенические нормативы здоровья для ориентировки – сколько ребенок в каждом возрасте может приседать, подтягиваться, отжиматься. Я приведу их ниже.
В общем, ту «стрелу Аримана»[12], которую упоминал Ефремов и которая сейчас направлена на деградацию общества (все главные болезни современной цивилизации – это болезни образа жизни, которые лечатся не таблетками, а только сменой всей жизненной и ценностной парадигмы)… в общем, эту самую стрелу нужно перенаправить вверх. Ну, и переименовать, наверное.
Процесс деградации человечества и накопления проблем со здоровьем ученым известен, футурологи и фантасты уповают на генную инженерию, которая должна всё поправить, но как генная инженерия может ликвидировать родовую травму? Никак. Поэтому, наряду с работами по генной модификации, необходим и тот комплекс мероприятий, который я предлагаю, – коренное реформирование всей медицинской отрасли, ее переориентация с таблеток на внутренние резервы организма, которые гораздо сильнее и многообразнее. Поликлиники и больницы должны стать похожими на тренажерные залы с оборудованием, а не на сегодняшние коридоры, пропахшие лекарствами и хлоркой.
Я еще раз хочу подчеркнуть важнейший момент: как именно натальная неврология глобально влияет на популяцию, мы точно (количественно) не знаем, поскольку реальность скрыта от нас общим покрывалом родовой травмы. Но мы точно знаем (качественно), что без неврологических поражений, которые накрывают популяцию практически тотально, было бы лучше. Насколько – может показать только практика.
Если изначально ликвидировать подвывихи и дальше (коль уж мы реформировали систему здравоохранения) на протяжении всей жизни следить за позвоночником, подправляя его перекосы, приплюсовать сюда гигиену питания (что также требует переворота всей сегодняшней пирамиды питания, ее переориентирования с углеводов на жиры и белки), то у людей в массе не будет того, что сейчас называется аббревиатурой ХНИЗ – хронических неинфекционных заболеваний – гипертонии, диабета, атеросклероза. Для их ликвидации, кроме работы с родовой травмой и дальнейшего поддержания системы в стабильном состоянии, ничего делать не нужно. Зато на выходе – здоровая нация.
Почему выбраны именно эти упражнения? Эти три вида упражнений включают практически все виды мышц. Здесь работают ноги, бицепсы, трицепсы, широчайшие мышцы, плечевой пояс. Это во-первых. А во-вторых, данные упражнения не требуют или практически не требуют никаких приспособлений. Турник – простая вещь, его можно поставить дома в проеме двери или закрепить на стенке. Наконец, в-третьих, все эти движения максимально приближены к природным – присесть, подтянуться, чтобы перелезть преграду, быстро вскочить из положения лежа…
У меня был период в жизни, когда я вел детские секции по ушу. Практически все занятие дети у меня занимались приседаниями и отжиманиями. И за 3–4 месяца тренировок дети совершенно преобразились – стали приседать по тысяче раз, отжиматься по сто раз. Родители, которым это ушу было на фиг не нужно, сразу оценили, в какую форму пришли их ранее хилые дети, и тоже стали проситься ко мне на занятия. Пожалуйста! С родителями я начал делать то же самое – заставлял приседать и отжиматься. В первый же день выяснилось, что многие полные мамочки, один раз присев, не могли встать, несмотря на молодость, и это для них было неприятным и крайне удивительным открытием. Я, кстати, тоже был поражен, когда такое впервые увидел, – насколько же здоровье наших людей находится в плохой форме в таком далеко не преклонном возрасте! Тренировки им здоровье, конечно, подняли. Так что сделайте выводы.
Слово пастыря, или Самое важное, что вы должны извлечь из этой книги
В квантовой механике есть принцип частично-волнового дуализма, согласно которому кванты рассматриваются одновременно и как частицы, и как волны. И то, и другое правильно – фотоны, электроны и любые другие частицы ведут себя одновременно и как частицы, и как волны. А чем с философской точки зрения отличаются частицы от волн?
Частица – это кусочек материи. А волна – это согласованное колебание частиц материи. То есть частица – это объект, а волна – это процесс. Это как ноги и ходьба. Казалось бы, совершенно разные вещи, но составляющие при этом диалектическое единство. Квантовая механика прозрачно намекает нам, что объект и процесс в этом мире на самом деле – одно и то же. Ни один объект не существует без внутреннего движения.
То же самое в организме. Организм – это объект или процесс?
С одной стороны, орган – это бесспорно объект! Но кому он нужен без процесса? Без процесса орган мертв.
Поделиться книгой: