Тоша, здравствуй!
Я тебя тоже люблю. Действительно, неканонически это у нас как-то получилось. Вероятно, от математического склада ума: зачем лишний раз констатировать очевидное? Надеюсь, ты улыбнулась — а то все говорят, что шутки у меня или обидные, или дурацкие.
Перехожу к новостям. Устроился на работу, учителем в школу. Та училка, что у меня была, вышла в позапрошлом году на пенсию и к детям в город умотала. Так председатель в приказном порядке счетовода нашего обязал математику и физику вести. Видела б, как он обрадовался, что отвертелся наконец. Но это ещё не всё. Как узнали, что я на олимпиаде с иностранцами работал, чуть не со слезами упросили и английский тоже взять. В общем, прохлаждаться не приходится. (Хотя тут скорее согреться бы.)
Матушка моя ждёт не дождётся познакомиться с тобой. Как понимаю, выяснить, хорошая ли ты хозяйка. Шучу. Но когда она меня неоднократно женить пыталась — на всех по очереди девицах из деревни (и соседней тоже) — всегда именно на эту характеристику больше всего напирала. (Опять дурацкая шутка, я знаю.)
А ты со своей мамой лучше помирись. Пусть обо мне что угодно думает, но тебе ж она — мама всё-таки. Вот и на папу твоего, говоришь, вечно катит. Ну, характер у неё такой. Свою независимость ты ей уже продемонстрировала — и она это к сведению приняла, вы на равных сейчас. К тому же
Смешно. Начал писать — и зачеркнул. Показалось, словосочетание „наши дети“ прозвучит не вполне прилично. Но не хочешь же ты их без бабушки оставить. Совсем горшки побить — это редко когда наилучшее решение.
За фотографию спасибо. И за следующую авансом (это чтоб тебя совесть замучила, если не пришлёшь). Свою в ответ не обещаю: у нас в радиусе километров ста, по крайней мере, ни одного нормального ателье. Ненормального, впрочем, тоже. А сам я фотографией никогда не увлекался. Да и чего на меня смотреть? Взамен обещаю нарвать подснежников (как только вылезут), сколько в конверт влезет.
Ещё из новостей (я ж крестьянин теперь). У нас на днях корова отелилась, новорожденный чувствует себя превосходно. Если не передумаешь прилететь летом, имеешь возможность научиться доить (я не умею, если что). И сено косить (это я умею, могу сам научить). Вообще, проникнуться духом деревенской жизни: вода из колодца, баня во дворе, русская печь, свиньи по лужам… Ладно, не буду тебя дальше пугать — а то и правда передумаешь.
Будь здорова. До свиданья.
Вадим
∞Здравствуй, Вадик!
Надеюсь, у тебя по-прежнему всё хорошо. Поздравляю с телёночком, привет Бурёночке.
Насчёт доить — не знаю: честно говоря, я корову боюсь. Лошадь тоже боюсь, но ездить верхом — это так аристократично. А ты меня научить обещал, если случай представится — помнишь? Прилечу я к тебе почти наверняка: бабушка уже пообещала денег на дорогу дать. (У неё пенсия персональная, не помню, говорила ли тебе.)
А про маму ты, конечно, прав. Но вот как-то представить себе не могу, что опять буду с ней мур-мур-мур — зная, из-за кого ты сейчас так далеко от меня. Может, когда вернёшься. Давай, не будем больше об этом пока.
В новой школе осваиваюсь, ходила к одной из девочек на день рожденья. Математичка меня так и продолжает шпынять — но ты знаешь, что? Подозреваю, это бабушка её попросила. С другими она гораздо снисходительнее. Остальные учителя — так, ничего особенного. Географиня только дура совсем, над ней все потешаются. По физре сдавали нормы ГТО. Ну, ты знаешь, я не очень спортивная. Но по стрельбе выбила на золотой значок, второе место в школе!
Приходили Вовка с Леной. Оба передают тебе привет. Вернуться не уговаривали. Насколько я поняла, родители (мама, в основном) уже смирились с мыслью, что я переехала к бабушке насовсем. Напиши, кстати, как я тебе на фотографии? Это опять Лена постаралась.
И ещё бабушка просила и ей тоже прислать твои изыскания (это как она назвала). А то, говорит, скучно на пенсии — да и лишняя пара глаз не помешает. Ошибки найти, „вернуть твоего гения с небес на землю“. Ты на неё не обижайся за эти слова, она к тебе правда хорошо относится. Считает, главная помощь, какую можно оказать коллеге (вот так прямо и сказала) — это здоровая критика. Очень надеется поприсутствовать на твоей защите — а главное, на банкете погулять.
До свидания, люблю тебя.
Твоя Тоша
∞La charmante mademoiselle Antoinette!
Je suis désespéré! Ваша фотография — просто шедевр, и я всерьёз опасаюсь, что умыкнут Вас у меня при первой же удобной возможности. Пока я тут, вдали от Вас и цивилизации, телят пасу.
А серьёзно, рад, что в новой школе у тебя всё хорошо, друзей заводишь. И бабушка твоя права, насчёт сачкизма. Из наших несколько человек так вылетело. Привыкли, что всё легко даётся — в настоящую учёбу втянуться так и не сумели. Передавай ей спасибо за проявленное к моей скромной персоне внимание. Скажи, „изыскания“ вышлю бандеролью со следующим самолётом, через неделю или две.
Сам же я большими успехами в школе (я ведь не только крестьянин, но и учитель теперь — не забыла?) похвастаться, к сожалению, не могу. Многим оно ну вот просто совершенно не надо. Так, конечно, всегда было, и пока я сам здесь учился, тоже. Но всё равно обидно. Из тех учителей, что я помню, никого практически не осталось. После отработки все норовят поскорей назад в город сбежать. Вот и я тут такой же временный. „Баламута“ помнишь? Так оно всё и есть, к сожалению.
Жду тебя летом. У нас тут красиво, на самом деле. Очень. Речка прозрачная, лес настоящий. Грибы, ягоды — в Москве на рынке таких не купишь. И верхом ездить я тебя обязательно научу. Совсем аристократично, правда, не получится — за отсутствием в нашем простонародном колхозе аристократичных дамских сёдел. (Так что кринолинов с собой не бери, не пригодятся.) Но в остальном массу удовольствия гарантирую.
Всё. Вроде, ничего больше.
Au revoir, mon bel amour.
Вадим
Бабушка
Антонина Григорьевна отложила в сторону очки и нехотя поднялась из кресла.
— Всё, Тошенька, хватит. Заболтались мы с тобой. А нам ещё за гостями убрать надо.
— Конечно, бабушка, — тут же подскочила та с дивана и начала собирать со стола тарелки и чашки.
А Антонина Григорьевна взялась сортировать расставленные на старинном комоде поздравительные открытки. Большая часть, понятно, так, по должности. Но среди них, несколько и от настоящих друзей. С кем когда-то работала или училась вместе. Не так много осталось их на этом свете…
Они уже заканчивали расставлять всё по местам, когда в прихожей — в который раз за сегодня — зазвенел звонок.
— Сейчас, бабушка, я открою… — Тошка захлопнула стеклянные дверцы серванта и понеслась к входной двери. — Тебе ещё цветы.
— Поставь к остальным. От кого?
— Из «Стекловки», — развернула она торчащую из корзинки открытку с Чебурашкой.
— Ну. А я-то уж думала, забыли они обо мне совсем. Давай сюда, приберу к остальным…
Они опять уселись по своим местам.
— Баба Тоша, а замуж ты за дедушку когда вышла?
— Да сразу, как восемнадцать исполнилось, — Антонина Григорьевна выровняла и перевязала ленточкой стопку старых конвертов. — В тот же день заявление и подали. А расписались после майских уже, когда очередь в загсе подошла… Его той зимой как раз в аспирантуре восстановили… Будь он жив, в прошлом году золотую свадьбу сыграли бы…
Часы на руке у Тошки неслышно дрогнули, и она коснулась пальцем циферблата. По вспыхнувшему звёздами экранчику пролетел, стреляя во все стороны из бластера, космонавт в скафандре.
— Ой, бабушка, убегаю! — вскочила она с места и бросилась к зеркалу. — Это Лёнька — помнишь, я тебя говорила? Мы вместе на квантовые вычисления ходим. Ему родители на пятнадцать лет новую ВР-приставку подарили. И мне тоже обещают — мы тогда сможем вдвоём через сеть играть. Всё, пока! — она спешно напялила куртку. — С днём рожденья ещё раз!
