Помоги проекту - поделись книгой:
Этой позиции придерживается немалое число епископов, резко критикующих тиранию и призывающих к единству всех без исключения чилийцев. Среди них, например, епископы Хосе Сантос Аскарса и Алехандро Гойк, которые заявляют, что «у христиан и марксистов есть общая основа». В эти трудные годы активно действовали НХО. Вместе с чилийским рабочим движением они, как отмечает К. Сотоличио, представитель Викариата солидарности (организации церкви в защиту прав человека), ковали: «единство, в котором соединились общины, политические партии и весь народ»[22].
Когда папа Иоанн Павел II был в Чили, массы людей, невзирая на репрессии диктатуры и недовольство некоторых прелатов и руководителей ХДП, встречали его на улицах возгласами: «Марксисты и христиане против тирана» или скандировали: «Рука об руку и плечом к плечу христиане и марксисты».
Этот процесс сближения и сотрудничества левых сил ярко проявился в борьбе за землю против преступных банд латифундистов в Бразилии, в выступлениях парагвайского народа против диктатуры Стресснера, в совместных действиях борцов за демократию, национальное и социальное освобождение в Гватемале, Гондурасе, Боливии, Колумбии, во всей Латинской Америке. Это движение, вопреки намерениям церковной реакции, которая с помощью пресловутой «христианской альтернативы» стремится его расколоть, превратилось во многих странах в противовес империализму и олигархии, национальному и социальному рабству.
В последние годы благодаря произошедшим в мире изменениям взаимоотношения марксистов и христиан достигли небывалого уровня развития. Эти изменения коснулись и церкви, затронули сознание и деятельность значительных масс людей, которые до недавнего времени были как бы на обочине социального прогресса, находились под влиянием идеологии смирения. Происходящие процессы заставляют и марксистов-ленинцев взглянуть на эти проблемы по-новому, как этого требует живое творческое учение. Сама политика «протянутой руки», похоже, нуждается в углублении. В ряде случаев, о которых уже шла речь, эта политика не выходила за рамки теории, в то время как на практике у коммунистов и представителей левых сил превалировала осторожность. Во многих случаях, особенно тогда, когда по разным причинам в революционном сознании доминировали сектантство и догматизм, тезис «религия есть опиум народа» воспринимался как непререкаемая истина, а атеизм превращался в воинствующую политику. Эта политика приводила не только к обеднению и окостенению теории, отрыву ее от социальной и политической практики, но и к механическому отождествлению коммунизма с атеизмом. Она закрывала путь (вопреки учению Маркса, Энгельса и Ленина, а также уставам собственных партий, которые разрешают прием верующих) для союза марксистов с верующими, вступления последних в ряды революционеров и революционных партий.
Все это затрудняло понимание сложного и противоречивого комплекса проблем, связанных с религией и касающихся прежде всего отношения к тому мощному освободительному потенциалу, который заключен в народном христианстве. Указанный фактор продолжает оказывать негативное воздействие на единство всех революционных сил. Опыт показывает, что мы, марксисты и христиане, переходим от тактического союза к стратегическому не только в вопросах, связанных с проблемами освободительного движения, но и в вопросах строительства социализма в целом. Руководство сандинистов, исходя из собственного опыта, заявляет, что христиане-революционеры и революционеры-марксисты – больше, чем союзники, они – братья и товарищи, которые готовы идти вместе до конца.
Миллионы верующих живут при социализме, свободно исповедуя ту или иную религию, равно как миллионы верующих в капиталистических странах поддерживают коммунистов или являются членами их партий. Практика развития отношений показала, что в совместной борьбе против реакции христиане и марксисты не только преодолевают предубеждения, не только привносят собственные духовные ценности, но и создают новые. Это находит выражение, например, в утверждении новой морали, формировании нового человека, способного на самопожертвование. Христиане называют таких «святыми», а мы – революционерами. О них говорил Че Гевара, что «это люди, вдохновляемые великим чувством любви».
Наша борьба за социализм и коммунизм воспринимается верующими как претворение в жизнь их вековой мечты – построения царства божьего на земле.
Все это, однако, не означает, что мы пытаемся скрыть имеющиеся противоречия или чрезмерно преувеличиваем значение достигнутого. Нам, марксистам, также не присуще стремление навязать своим союзникам революционную идеологию и руководящую роль рабочего класса. Мы должны видеть главное – растущее стремление верующих ко всему новому, революционному, а также возникновение условий для совместных действий марксистов и верующих. Все это делает более реальными перспективы общей освободительной борьбы. От нас также требуется приложить больше усилий, с тем чтобы преодолеть наше отставание в важнейших областях, связанных с духовным миром человека. Мы не должны бояться говорить о любви, о чувствах, о смысле жизни (вернее, о том, какой смысл мы должны придавать жизни).
Основываясь на прочном фундаменте передовой общественной мысли и народного единства, революционный дух способен совершить чудеса.
Герилья в лесах Арагуаи
В 1964 году в Бразилии была установлена военная диктатура. Через несколько лет наиболее радикально настроенные оппозиционеры из числа представителей левых партий попытались в наиболее труднодоступных районах страны начать партизанскую войну. Так в бассейне реки Арагуаи несколько десятков партизан решили, в соответствии с концепцией, почерпнутой у китайцев, создать районы сопротивления, чтобы начать, опираясь на местное население, полномасштабную борьбу с военной хунтой. Однако это движение после упорных столкновений с бразильской армией в 1972–1974 гг. было разгромлено. Информация о партизанах, их численности и подробности боев стали достоянием общественности только спустя много лет после падения авторитарного режима.
Режим, установленный в результате военного переворота в 1964 году, не отличался мягкостью. Сменяющие друг друга на посту президента генералы – Кастелу Бранку, Коста-и-Силва, Медиси – в целом проводили политику, направленную, во-первых, на подавление деятельности левых партий, и, во-вторых, на установление некоего нового порядка (борьба с коррупцией, государственное регулирование экономики), призванного покончить с последствиями кризиса, разразившегося в президентство Гуларта. Последний пытался проводить относительно гибкую политику, балансируя между левыми и правыми. Первых не желали видеть в Бразилии США, вторые же представлялись Вашингтону меньшим злом, даже если они будут проводить националистическую политику и жестоко расправятся со своими противниками.
Район проведения операций против партизан
Надо отметить, что пришедшие к власти представители армейской элиты довольно здраво смотрели на ситуацию, пытаясь проводить реформы, направленные на поддержание бразильского сельского хозяйства, промышленности и торговли. Как отмечает историк Б. Фаусту, авторитарный режим позволил использовать «такие меры, которые принуждали к жертвам именно трудящихся, при этом последние были лишены возможностей к сопротивлению. Достигшая критического уровня долговая проблема была временно решена благодаря «зеленому свету» со стороны МВФ и массированной помощи правительства США в рамках программы «Союз ради прогресса»».
Однако, сам президенты-генералы не спешили восстанавливать в полной мере демократические институты, запрещая деятельность оппозиционных партий и жестоко расправляясь с теми, кто пытался вести вооруженную борьбу с режимом. Ответом на подобную политику стали в 1968 г. протестные акции в Рио-де-Жанейро, митинги и стачки рабочих близ г. Белу-Оризонти и в Сан-Паулу. Интересно, что наиболее радикальные оппозиционеры, оглядываясь на опыт Кубы и других латиноамериканских государств, стремились начать полномасштабную городскую герилью (в эти годы население Бразилии постепенно перемещалось в города, где была работа), тогда как Бразильская коммунистическая партия выступила против вооруженной борьбы.
Попытки левых радикалов начать террористическую кампанию против режима и его сторонников привели к кризису в верхах, в ходе которого последние остатки независимости парламента были ликвидированы, а главными органами по борьбе с инакомыслящими, подчеркивает Фаусту, в числе прочих «стали «Отряд по проведению оперативных действий и сбору информации» (DOI – Departamento de Operações de Informações, DOI) и «Оперативный центр по защите внутренней безопасности» (CODI–Centro de Operações de Defesa Interna, CODI), объединенные в единый орган DOI/CODI. Подобные же органы DOI/CODI были созданы во многих штатах; они стали главными центрами пыток военного режима». Противники правительства (мнимые и явные) стали исчезать один за другим, а последним местом, где их видели, становились штаб-квартиры отрядов в разных частях страны.
В начале 1970-х гг. в северном бразильском штате Пара появилось несколько групп, состоявших из противников существующего режима. Это были представители Коммунистической партии Бразилии (Partido Comunista do Brasil), отколовшейся от Бразильской коммунистической партии (Partido Comunista Brasileiro). Сектанты считали образцом для своей деятельности маоистский Китай (и некоторые из них, например Освальдо Орландо да Коста, прошли там подговку еще в начале 1960-х гг.), указывая в первую очередь на способы ведения революционной борьбы. По их мнению, главной задачей партии было заключение союза между городскими низами и крестьянами. Партизанское движение должны было помочь свергнуть существующий строй, но при этом представители КПБ отвергали и «фокизм» Че Гевары и городскую герилью, предпочитая говорить о создании под партийным руководством единого фронта сопротивления в сельской местности.
Штат Пара, куда прибыли члены партии, как раз в это время привлек внимание правительства и крупных горнодобывающих компаний. Одновременно в регионе жило индейцы, также было много мелких крестьянских хозяйств, которые стали препятствием на пути крупных проектов вроде строительство магистрали через Амазонию или новых шахт и горно-обогатительных комбинатов. Партизаны рассчитывали, что именно здесь удастся привлечь на свою сторону людей, которых сгоняли с земли без компенсаций или платили за нее гроши.
Было создано три партизанских группы (А, В, С), перед которыми была поставлена задача, во-первых, установить контакт с местными жителями, по возможности оказывая им помощь и завоевывая их доверие, и, во-вторых, оборудовать базы в джунглях (военные и медицинские склады, точки сбора и лагеря для тренировок), с которых можно было бы действовать против властей и полицейских в городах штата. К 1972 г. в трех отрядах было всего 73 бойца во главе с семью членами военного комитета, среди которых было и два члена исполнительного комитета КПБ.
Приготовления партизан к борьбе носили весьма скромный характер. Первые представители КПБ появились в штате в 1969 г., но за три года не появилось ни хорошего вооружения, ни каких-то особых оборудованных лагерей. Тем временем, уже с момента появления на севере Бразилии члены групп попали под пристальное внимание DOI/CODI и прочих спецслужб, военных и полицейских. Уже в 1970–1971 гг. в отдельных местностях штата проводились военные операции по зачистке местности, а также прокатилась волна арестов, и, как отмечают исследователи, задержанные скончались потом от пыток или были просто убиты без суда.
Первая фаза борьбы с партизанами КПБ началась в апреле 1972 г., когда в район реки Арагуая были брошены 7200 солдат (т. е. их было в 100 раз больше партизан). Правда, надо отметить, что площадь района, в котором действовали партизаны, насчитывала примерно 30 тыс. кв. км, а малочисленность групп и поддержка со стороны местного населения усложняли их поимку. Действительно, за апрель – октябрь 1972 г. правительственным подразделениям удалось уничтожить только пятерых партизан (их собственные потери были на том же уровне), тогда как остальные ушли в джунгли. Правда, солдаты обнаружили на нескольких фермах базы повстанцев и большие запасы боеприпасов, медикаментов и снаряжения, скопленных за несколько лет. Командование сделало попытку заручиться помощью местных жителей, обещая за информацию о партизанах 1000 крузейро (на эту сумму можно было купить небольшой участок земли). Однако партизаны так и не были разгромлены, в то время как полицейские силы были вынуждены выставить множество блокпостов и опорных баз, чтобы контролировать большой и лесистый регион.
Мирные жители, схваченные в ходе антипартизанской операции
Несмотря на усилия полиции, армии и спецслужб, партизанам удалось установить связь с товарищами по партии в других городах и получить небольшую помощь. В 1973 г., в ходе второй фазы конфликта, повстанцы ухитрились осуществить серию акций против полиции и армии, убив нескольких военнослужащих, захватив небольшой опорный пункт и даже примерно покарав одного из крестьян за сотрудничество с правительством. Последнее на это ответило арестами и казнями партийных лидеров КПБ и сочувствующих в разных городах, причем опять в ход пошли пытки и расправы над заключенными без суда. Кроме того, в результате тщательно проведенной разведывательной операции было выявлено 400 людей, так или иначе поддерживавших КПБ в штате Пара. Так, Военный разведывательный центр (Centro de Informações do Exército – CIE) установил, что 26 крестьян присоединилось к партизанам, 194 снабжали их припасами, у повстанцев было 13 центров, в которых 3–5 человек отвечали за сбор информации, пропаганду и продовольственное обеспечение. Интересно, что военная операция против партизан проводилась в тайне, поскольку руководство страны, и прежде всего президент Медиси, опасалось привлекать внимание к любым успехам оппозиции и не хотело давать повода иным противникам режима стремиться попасть в район реки Арагуая. Тайная операция также развязывала руки непосредственным исполнителям, поскольку никаких судов в любой форме просто не проводилось, а схваченные партизаны или их помощники из крестьян уже не возвращались (за немногими исключениями) из военных лагерей и тюрем (иногда их убивали сразу, но чаще после пыток).
Третья фаза конфликта была тщательно подготовлена командованием военных округов: армия намеревалась, во-первых, покончить с помощью партизанам от местного населения (применялись убийства, депортация, заключения в лагеря), и, во-вторых, тщательно зачистить все районы базирования повстанцев. Для этого солдаты и офицеры (речь шла о небольших мобильных группах) прошли подготовку в специальном учебном центре в Манаусе, который, помимо всего прочего, посещали и европейские военные (например, там отметился французский генерал Поль Оссарес, оставивший по себе недобрую память в Алжире в 1960-х гг.), а также коллеги из других латиноамериканских стран (известно, что в Бразилию регулярно направлялись чилийские военные для прохождения курсов выживания и ведения боевых действий в джунглях).
Операция прошла с размахом: сотни (точное число неизвестно до сих пор) крестьян были заключены в тюрьмы и лагеря, где над ними была устроена расправа. Подробности пыток и казней были раскрыты только в 2000-е гг., когда состоялись суды над некоторыми офицерами, командовавшими правительственными подразделениями.
Конвой бразильской армии в районе Арагуайя
Партизаны были вытеснены со своих привычных территорий и лишены каналов связи с внешним миром. Их помощники были схвачены и казнены. Около полусотни оставшихся в живых партизан разделились на несколько групп, которые были уничтожены по одной армией и полицией. Известно, что некоторым удалось вырваться из окружения и добраться до крупных городов, так Ангело Арройо счастливо пересек страну и укрылся в Сан-Паулу у товарищей, тщательно зафиксировав свой опыт в мемуарных записях.
Многие из партизан, мужчины и женщины, за несколько лет борьбы обзавелись семьями. И десятки лет спустя выяснилось, что некоторые их арестованных женщин родили в заключении, а их дети были переданы в семьи правительственных служащих. Так, дочь партизана Антонио Теодоро де Кастро по имени Лиа Сесилиа оказалась удочерена полицейским, а о своих истинных родителях узнала только будучи взрослой после теста ДНК.
Задавив партизанское движение в долине реки Арагуая правительство, тем не менее, не избавилось от оппозиции. Так, например, в 1976 г. в том же самом регионе, где до этого были уничтожены повстанцы КПБ, снова вспыхнуло восстание крестьян (Revolta dos Perdidos) после того, как 300 семей были изгнаны с земель, которые они самовольно заняли за несколько лет до этого. Таким образом, хотя партизанское движение КПБ и не смогло свергнуть военную хунту или даже как-то существенно повредить ей, ростки недовольства, посеянные среди сельского населения в штате Пара, давали о себе знать и после разгрома движения. Президент Медиси и его генералы сверхжесткими мерами обеспечивали стабильность своего положения и весьма болезненно реагировали на любые, даже самые небольшие попытки на местах противостоять центральному правительству. Однако это вызывало ответную реакцию и, в конечном счете, стало одной из причин поражения военной хунты.
Almeida Teles J. de. The Araguaia Guerrilla War (1972–1974): Armed Resistance to the Brazilian Dictatorship // Latin American Perspectives. 2017. Vol. 44. № 5. P. 30–52.
Guerrilla in The Brazilian Amazon by Colonel Alvaro de Souza Pinheiro, Brazilian Army, commentary by Mr. William W. Mendel. Foreign Military Studies Office, Fort Leavenworth, KS. July 1995.
Teles J. D. A. Secrets and myths about the Araguaia Guerrilla War (1972–1974) // História Unisinos. 2014. Vol. 18. № 3. P. 481–497.
Последний бой «грязной войны»
В январе 1989 года аргентинская армия в последний раз вступила в бой – на собственной земле и против собственных граждан. Левые радикалы попытались захватить армейские казармы Таблада и при поддержке народных масс устроить революцию. Народные массы участвовать в этом мероприятии не спешили, зато военные отреагировали быстро. Это событие стало финальной страницей в истории политического насилия, сотрясавшего Аргентину в 1970–1980-х годах.
С 1970 года вооружённую борьбу против властей Аргентины вели две ультралевые организации городских партизан: Революционная армия народа (ЭРП – Ejército Revolucionario del Pueblo) и Монтонерос. Первая была связана с местной компартией маоистского толка, а вторая, взявшая имя в честь аргентинских ковбоев-покорителей Патагонии, представляла радикальное крыло перонистского движения. Похищения и убийства военных, политиков и бизнесменов, ограбления банков, нападения на воинские части и полицейские участки, взрывы в помещениях правительственных и правых организаций, «силовая пропаганда», когда левые боевики захватывали какую-нибудь фабрику и заставляли рабочих часами слушать их пропагандистские речи, партизанские действия в горных районах – всё это к концу 1975 года поставило Аргентину на грань хаоса.
Такие действия вызывали жёсткую реакцию силовых структур. Вооружённые силы всё активнее вовлекалась в борьбу с партизанами, в городах отряды правых боевиков охотились на левых активистов. В начале 1976 года в стране ежемесячно гибли десятки людей, а в Буэнос-Айресе в среднем в день взрывалось шесть мин.
24 марта 1976 года аргентинские военные во главе с генералом Хорхе Рафаэлем Виделой без единого выстрела и при широкой поддержке населения взяли власть в свои руки под лозунгом наведения порядка и провозгласили процесс «национальной реорганизации». На левый террор военные ответили террором государственным, получившим в Аргентине название «грязная война» – это были массовые похищения и убийства людей, заподозренных в связях с партизанами.
Такими методами, вызывавшими осуждение правозащитников, к 1977 году военным удалось покончить с самой масштабной городской партизанской войной в Латинской Америки. Число жертв событий 1970–1977 годов в Аргентине точно неизвестно, но, по-видимому, превышает – и значительно – 10 000 человек.
После разгрома многие лидеры и активисты ЭРП и Монтонерос нашли прибежище на Кубе. Победа в 1979 году в Никарагуа сандинистов привела к тому, что немало аргентинских изгнанников перебрались в эту страну, приняв активное участие в строительстве нового революционного режима. Аргентинские политэмигранты составили костяк 5-го отдела сандинистской разведки, который возглавил легендарный связной Че Гевары, полковник кубинской армии Ренан Монтеро Корралес. Отдел специализировался на покушениях на врагов режима за границами Никарагуа. Именно аргентинцы выступали в роли исполнителей самых громких операций сандинистской разведки: убийства беглого диктатора Анастасио Самосы в Парагвае 17 сентября 1980 года и покушения на легендарного сандинистского командира Эдена Пастору, перешедшего на сторону «контрас», в Коста-Рике 30 мая 1984 года.
Падение в 1983 году аргентинской военной хунты в результате поражения в Мальвинской войне и восстановление демократии открыли путь к возвращению изгнанников в Аргентину. В 1986 году группа бывших членов ЭРП и Монтанерос сформировали собственную политическую организацию – Движение «Всё – за Отечество» (МТП – Movimiento Todos por la Patria).
Возглавил его один из основателей ЭРП – 47-летний Энрике Горриаран Мерло, который был известен в Никарагуа под псевдонимом Команданте Рикардо. На первых порах члены движения придерживались мирных методов борьбы, издавали газеты и участвовали в выборах. Однако из-за отсутствия значимых успехов на легальном поприще некоторые активисты всё больше склонялись к тому, чтобы снова взяться за оружие.
Обстановка в Аргентине оставалась нестабильной. На фоне экономического кризиса с гиперинфляцией президент Альфонсин стремительно терял популярность. Военные несколько раз поднимали мятежи, протестуя против уголовного преследования офицеров, обвиняемых в нарушении прав человека во время «грязной войны». В конце 1988 года Альфонсин назначил досрочные президентские выборы, при этом сам отказался баллотироваться на второй срок. Ходили упорные слухи о новом военном перевороте.
Позднее МТП утверждала, что предприняла свою акцию, чтобы сорвать этот самый переворот. Однако эта версия не выдерживает критики. В обстановке, когда власть, казалось, лежала на улице, ультралевые заключили, что достаточно одного решительного действия, чтобы столкнуть страну в революцию. Как образно говорил лидер МТП Горриаран, убеждая своих сторонников: «Это последний поезд Истории, и мы должны им воспользоваться!».
К концу 1988 года решение о проведении операции было принято. Целью стали армейские казармы Таблада в юго-западном пригороде Буэнос-Айреса Ла-Матанса – самое близкое к президентскому дворцу Каса-Росада место дислокации военной бронетехники. МТП планировала захватить машины и выступить на них к Пласа де Майо – центральной площади аргентинской столицы, на которой расположены президентский дворец и другие правительственные здания. По пути к колонне должны были присоединиться народные массы, поднятые агитаторами МТП в трущобных районах Буэнос-Айреса.
Члены движения арендовали две фермы в окрестностях столицы и стали свозить туда оружие, а также проводить тренировки боевых групп. Часть оружия заговорщики просто купили в оружейных магазинах Буэнос-Айреса, а часть привезли из тайников в горах северо-западной провинции Жужуй, где оно складировалось в 1981 году в рамках подготовки к развёртыванию нового раунда партизанской борьбы в Аргентине, сорванного Мальвинской войной.
Неясно, участвовал ли в планировании операции бывший начальник аргентинцев в сандинистской разведке полковник Монтеро – подобные обвинения выдвигались в аргентинском суде, но доказаны не были. Однако РПГ-2 и РПГ-7, наличие которых у боевиков МТП оказалось неприятным сюрпризом для аргентинской армии, были переправлены в страну контрабандой из Никарагуа через Панаму и Уругвай. Трудно поверить, что такая операция проводилась без ведома сандинистской разведки.
Около 5 часов утра 23 января 1989 года штурмовая группа в составе 46 боевиков – 40 мужчин и шести женщин – на восьми машинах покинула ферму и направилась к Табладе. Все участники операции были партизанами с большим опытом боевых действий в Аргентине и Центральной Америке. Командовал штурмовой группой Роберто Витал Гагине, главный исполнитель покушения на Эдена Пастору. Несколько десятков членов МТП, составлявшие агитационную группу, направились в различные районы Буэнос-Айреса, чтобы по сигналу организовать толпы манифестантов. Действия различных групп координировал по рации сам Горриаран, который находился в машине, припаркованной на автозаправке в нескольких сотнях метров от казарм Таблада.
Первую остановку штурмовая группа сделала в 5:30 в центре городка Сан-Хусто. Угрожая оружием, боевики затормозили грузовичок «Форд-7000», развозивший по магазинам кока-колу. Вышвырнув водителя из кабины, они завладели грузовиком и продолжили путь к своей цели.
Казармы Таблада расположены в центре Ла-Матансы на пересечении улицы Синтура и ведущей в аэропорт авениды Кровара. Это был огороженный стеной участок прямоугольной формы 750×1400 м. Казармы были домом 3-го механизированного пехотного полка «Хенераль Бельграно» и 1-го бронетанкового разведывательного эскадрона «Коронель Исидро Суарес». На вооружении данных частей находились БМП TAM VCTP, которые производились в Аргентине по проекту западногерманской фирмы «Тиссен-Хеншель», разработанному на основе БМП бундесвера «Мардер».
Утром жаркого понедельника 23 января на территории казарм Таблада находилось примерно 150 военнослужащих. Подавляющее большинство офицеров и сержантов, а также значительная часть рядовых ещё не вернулись в часть после увольнительной на выходные. В 6:20 грузовичок «Форд» с символикой «Кока-кола» на борту, обычно проезжавший в это время по авениде Кровара мимо воинской части, внезапно резко повернул направо и вышиб ворота казармы. Те ударили по двум стоявшим на посту солдатам, и один из них, рядовой Роберто Таддия, погиб. Увидев это, находившиеся в караульном помещении сразу за воротами сержант Атилио Эскаланте и капрал Альберто Соса открыли огонь. Одним из первых выстрелов был убит сидевший за рулём грузовичка ветеран ЭРП Карлос Кабаньяс. «Форд» потерял управление и врезался в стену расположенного напротив караульного помещения госпиталя.
Боевики МТП выскочили из машин и, разделившись на пять групп, устремились к своим целям. Сходу им удалось захватить караульное помещение. В этот момент вступил в дело старший из остававшихся на территории части офицеров – заместитель командира полка майор Орасио Фернандес Кутельос. Выбежав из здания штаба в 70 м от караульного помещения, он открыл по нападавшим огонь из пистолета.
Майор Фернандес быстро продемонстрировал, что не зря считался одним из лучших стрелков во всей десятой механизированной пехотной бригаде, в состав которой входил его полк. За несколько минут он убил четверых нападавших и ранил ещё столько же. Раненый в плечо ответным огнём, Фернандес отступил в здание штаба и связался по телефону с полковником Хорхе Альперином, командиром десятой бригады. Подробно проинформировав его о происходящем в Табладе, майор закончил телефонный разговор такими словами: «Мой полковник, я умру, защищая казармы, уверен, вы потом их отобьёте».
Майор Орасио Фернандес.
Через несколько минут после этого разговора майор Фернандес действительно погиб в перестрелке. Его смелые действия привели боевиков МТП в замешательство: двое из убитых майором имели опыт управления бронетехникой в Никарагуа, и именно они должны были управлять захваченными в части VCTP.
В первый час нападения боевики успешно захватили казармы рот А и Б, а также помещение сержантского клуба Х бригады. Кроме того, они взяли в заложники 123 солдата, которых застали ещё в постелях. А вот здание штаба, которое после гибели майора Фернандеса обороняли лейтенант Херардо Влчек и полудюжина солдат, нападавшим взять не удалось. Ещё трое боевиков были убиты, многие получили ранения.
Главные проблемы возникли с захватом бронетехники. Она стояла в пяти ангарах в глубине казарм Таблада, примерно в 900 м от входа. Сначала на пути нападающих встал рядовой Мартин Диас, дежуривший на посту по дороге к ангарам. Он отстреливался, пока не был убит. Тем временем дежурившие на посту за ангарами старший капрал Хосе Густаво Альборнос и рядовые Хулио Грильо и Пабло Перрото, услышав выстрелы, заняли оборону в помещении арсенала. Ведя точный огонь, они не давали боевикам МТП приблизиться к ангарам. Ещё двое нападавших были убиты и несколько ранены. Капрал Альборнос и рядовой Грильо погибли, но сорвали попытку боевиков захватить бронетехнику. Прибывшие к казармам сотрудники полиции провинции Буэнос-Айрес, перебравшись через стену, вступили в бой.
К 9 часам утра стало очевидно, что задачу по захвату бронетехники выполнить невозможно, и боевики, которым это было поручено, отступили к своим товарищам в сержантский клуб.
Первым около 6:30 к воротам воинской части прибыл экипаж патрульной полицейской машины, который неподалёку, на авениде Кровара, охотился за промышлявшей грабежом автомашин бандой. Стражи правопорядка связались с полицейским управлением Сан-Хусто, и к 8:00 более сотни сотрудников полиции провинции Буэнос-Айрес установили оцепление вокруг казарм. Вскоре у ворот появились и сотрудники военной разведки.
В 9:00 глава генштаба аргентинской армии генерал-лейтенант Франсиско Гассино поручил проведение операции по восстановлению контроля над казармами Таблада бригадному генералу Альфредо Мануэлю Аррильяге. Генерал облетел казармы на вертолёте и установил свой командный пост на развязке автодорог поблизости от объекта. Первым распоряжением генерал вызвал самолёт «Боинг-707» ВВС Аргентины, начавший глушить радиопередачи в районе операции.
Между 9 и 10 часами утра мечты о народной революции развеялись. Боевики МТП понесли большие потери и не сумели захватить бронетехнику. Связь с соратниками за пределами казарм была прервана. Никакие народные массы не собрались поддержать их выступление. Наилучшим выходом из ситуации была бы попытка прорваться из казарм, пока вокруг было только слабое оцепление из полицейских. Однако из-за большого количества раненых боевики решили оставаться на месте и занять оборону в караульном помещении, казармах роты Б и сержантском клубе.
Около 10:30 к Табладе подошли подразделения 7-го механизированного пехотного полка «Коронель Педро Конде» с БМП VCTP и 101-я артиллерийская группа ПВО с 30-мм пушками. Командир последней, подполковник Эмилио Гильермо Нани, герой Мальвинской войны, вместе с несколькими подчинёнными попытался первым из военных проникнуть на территорию захваченной базы, но угодил под обстрел боевиков и был серьёзно ранен.
Тем временем к казармам прибыла большая группа офицеров и сержантов 3-го полка во главе с его командиром подполковником Хорхе Самудио. Около 11:00 они перебрались через стену казармы с северной стороны и проникли в ангары. Запустив сначала два, а затем и третий БМП, офицеры 3-го полка двинулись к основным зданиям казарм, где были встречены тремя выстрелами РПГ со стороны боевиков МТП. Один из VCTP был подбит, но два других продолжили маневрировать, ведя разведку. По её результатам подполковник Самудио смог доложить генералу Аррильяге примерное расположение захвативших казармы боевиков.
Впоследствии многие аргентинские политики и военные недоумевали по поводу того, что армия приняла решение штурмовать Табладу – достаточно ведь было просто блокировать нападавших и взять их измором. Глава федеральной полиции Хуан Анхель Пиркер, наблюдая по телевизору кадры штурма Таблады, даже воскликнул: «Дайте мне два часа и полицейскую роту со слезоточивым газом – и я освобожу казармы!».
Около полудня 23 января VCTP и пушки 101-й артгруппы начали обстрел караульного помещения и казарм роты Б. Боевикам МТП даже не предложили сдаться. Позднее генерал Аррильяга оправдывался, что не сделал этого, так как у него под рукой не оказалось мегафона.
Около 13:00 спецподразделение полиции Буэнос-Айреса при поддержке БМП попыталось штурмовать казармы роты Б, но было встречено сильным огнём из автоматического оружия и РПГ. Комиссар Гарсия и сержант Сория были убиты, и полицейские отступили. Общим замешательством воспользовались четыре десятка солдат, остававшихся заложниками в казармах роты Б – они смогли сбежать через окна душевой.
БМП ведёт огонь по зданию.
Обстрел захваченных зданий продолжался. В караульном помещении начался пожар, и около 15:30 крыша рухнула, похоронив под завалом трёх боевиков. Двое других – Алехандро Диас и Иван Руис – попытались сбежать, выдав себя за солдат. Однако побывавшие в заложниках рядовые 3-го полка указали на них старшему лейтенанту Карлосу Альберто Насельи. Боевики были задержаны, люди в штатском усадили их в белый «Форд Фалькон» и увезли в неизвестном направлении. Больше Диаса и Руиса никто не видел. Военные утверждали, что они сбежали.
После этих событий в Табладе на несколько часов наступило затишье. Во второй половине дня на место прибыл спецназ аргентинской армии – 601-я рота коммандос во главе с майором Серхио Фернандесом, ветераном Мальвинской войны.
В 8 часов вечера военные начали наступление на казарму роты Б. Завязалась интенсивная перестрелка, в которой обе стороны применяли РПГ и гранатомёты М-79. Через 15 минут, после попадания двух ракет, в здании произошёл сильный взрыв – сдетонировали боеприпасы. Начался пожар. Затем несколько БМП протаранили стену здания, проделав дыры, через которые внутрь проникли группы коммандос. В это время крыша казарм начала рушиться, и военные отступили. Под руинами погибли пятеро боевиков во главе с их командиром Виталом Гагине, ещё двое скрылись среди развалин.
К 9 часам вечера уже стемнело, но сцену боя освещало зарево пожаров в разрушенной казарме роты Б и караульном помещении. Последним оплотом МТП оставалось двухэтажное здание сержантского клуба, где окопались 19 оставшихся боевиков. БМП и пушки вели обстрел, боевики отвечали выстрелами из РПГ. Затем БМП в нескольких местах протаранили стену здания. Четыре группы по три коммандос в каждой ворвались внутрь. Боевики отступили на второй этаж, и когда коммандос попытались подняться по лестнице, они угодили под перекрёстный огонь. Командир одной из групп, старший лейтенант Рикардо Альберто Ролон, был смертельно ранен. Коммандос отступили, и генерал Аррильяга решил приостановить операцию до рассвета.
Ночь прошла тревожно. Догорали руины двух зданий, периодически раздавались выстрелы. Глубокой ночью двое боевиков попытались преодолеть оцепление. Вспыхнула интенсивная перестрелка. Оба боевика были убиты, а сержант коммандос Рамон Владимиро Оруэ – смертельно ранен.
В 8:00 24 января генерал Аррильяга наконец раздобыл мегафон и призвал нападавших капитулировать. После коротких переговоров Франсиско «Панчо» Провенсано, командовавший боевиками после гибели Витала Гагине, согласился сдаться. В 9:00 14 выживших – 12 мужчин и две женщины – покинули здание сержантского клуба и сложили оружие. Увидев это, из руин казармы роты Б выбрались и двое прятавшихся там партизан.
Военные надели на сдавшихся наручники и отвели их в один из ангаров, где избили. Только после того, как в 11:30 в Табладу на вертолёте прибыл президент Альфонсин в сопровождении федерального судьи Херардо Ларрамбебере, военные передали захваченных боевиков органам юстиции. Правда, уже не всех.
Одна из тяжело раненых женщин умерла из-за отсутствия медицинской помощи, а двух боевиков – Провенсано и Карлоса Самохедни – военные увезли в неизвестном направлении. Оба они были знаменитыми партизанами ЭРП, прославившимися в 1970-х годах участием в ряде громких акций. Один из офицеров заявил Самохедни, что внимательно следил за его «карьерой» и рад, что тот наконец-то попал в их руки. Больше ни того, ни другого никто не видел.
По итогам 27-часового противостояния погибло девять военных, двое полицейских и 29 боевиков ЭРП, четверо числятся пропавшими без вести.
13 выживших боевиков вместе с семью арестованными позднее подельниками предстали в октябре 1989 перед судом. Все участники штурма казарм были приговорены к пожизненному заключению, а остальные получили от 11 до 20 лет тюрьмы. Горриаран бежал из страны, но в октябре 1995 года был арестован в Мексике и выдан Аргентине, и в 1997 году суд приговорил его к пожизненному заключению.
Поделиться книгой: