Девочка, которая живёт

5. Не завидовать. Не смотреть по сторонам, не кивать в сторону других. Сосредоточить внимание только на своем пути. Топ-топ. Белые кроссы

Жила-была девочка Лина, и очень уж она была озабочена тем, как живут другие, что у них есть, а чего нет. Хотела учиться на чужом опыте, чтоб самой потом подняться в этой жизни, чтоб не испытывать боль и чтобы всё у неё было и даже больше. И всем вокруг она завидовала. У той крутая машина, у этой богатый поклонник, а у соседки нуклёвские туфли и пиджак. Она не замечала этого за собой. Ну зависти. Она совершенно искренне полагала, что так и должно быть, что «все так делают и это нормально». Более того, ненормально обратное отношение к жизни – всем помогать, придержать дверь женщине с коляской (кто заставлял рожать), подать нищему на хлеб (ведь все они алкаши), помочь с уборкой в подъезде уборщице, у которой сломалась швабра (фу), присесть рядом с бомжом в метро и поговорить с ним по душам, ведь они зацепились взглядами и узнали друг в друге родственные души (полный алес капут!).

Лина была очень умной девочкой, любила себя, всегда ходила с высоко поднятой головой и в свеже выстиранных и гладко выглаженных блузках. Она ухаживала за собой, достаточно зарабатывала, одевалась и покупала продукты исключительно в приличных магазинах и ежедневно брила ноги. У неё были поклонники, но все чем-то ей не нравились, не угождали и не подходили. У того зубы кривые, хоть и машина дорогая – значит он не любит себя, не ухаживает за собой раз не занимается зубами! У другого лысина раньше времени вылезла, значит, делала вывод девочка (а она, как она думала, разбиралась в психосоматике), он податлив перед женским полом, он допустил, чтоб ему проели плешь предыдущие подружки – он точно не тот! Девочке был нужен Чемпион! У третьего штаны коротковаты, он не смотрит в зеркало перед выходом из дома!!

Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что она и к себе относилась весьма и весьма придирчиво. То Лина слишком жирная, то чрезмерно похудела и впали щеки и она стала откровенной уродиной и зомби, то у неё слишком много морщин, то, после ботекса, лицо как неживое и она мумия, то недостаточно хорошо выглажена блузка и её проще порвать и выбросить, чем отгладить – гадина продавщица в магазине – подсунула ей блузку из непоймичего!

И всё то у Лины так получалось смешно и забавно объяснять и обрисовывать подружкам, что они буквально извивались около неё – пошути ну пошути ещё чуток, и ловили каждое её слово, вдох и выдох, каждую деталь в гардеробе, все привычки манеры и повадки поведения. Лина кайфовала и, в общем, считала себя вполне счастливой девушкой. Пока однажды она не столкнулась с невообразимым. Её перестали слушать!

Появилась другая девочка в их компании – кроткая тихая симпатичная и ни чем особенно не выделявшаяся. Вот только было в этой Лизе что-то такое, что привлекало внимание окружающих, примагничивало их, и они не могли от неё оторваться. Она тихо разговаривала, но любое слово, сорвавшееся с её губ, было истинным и всегда сильным. Девочка не любила говорить понапрасну и всё больше молчала и тихо делала свою работу.

Её походка, её жесты, её манеры поведения говорили о ней больше, чем любые слова.

Лина начала ревновать коллектив к Лизе, ведь ей так нужно было их внимание и одобрение, а Лиза, казалось, ничего этого и не замечала. Лина сочиняла, красочно и сочно, небылицы в адрес Лизы, то она её видела с кем-то из начальников наедине, то она видела её в секс-шопе, то видела очень похожую на Лизу девочку вечером блеющей в парке. Лизу это не трогало, вот только атмосфера в коллективе перестала быть лёгкой и непринужденной, она скорее стала гнетущей, а порой и накаленной. Лиза со временем перевелась работать в соседний отдел, они больше не пресекались. И Лине стало грустно. Нет. На лице её по-прежнему присутствовала улыбка, а вот в душе её что-то щемило и резало. Она не понимала, не захотела понимать, что посмотрись она в зеркало тогда, увидела бы уже истертые когда-то новые и такие модные брюки на её с обвисшей кожей ногах, уже изрядно поредевшие волосы, от которых не осталось и близко былого шика и блеска, увидела бы наконец всю лживость и неискренность в глубине своих когда-то искрящихся хоть какой-то, но жизнью, глаз. И пусть эта грусть поселилась в ней ненавсегда, ненадолго, пусть на один короткий миг, но именно в этот самый миг и проснулась её Душа, её изможденная по Свету и Теплу, по невесомому морскому бризу Чистоты и лёгкой Радости Душа. Душа в тот миг и пела и плясала и бесконечно надеялась….

Но Лине было гораздо удобней и привычней в своём амплуа неприступной искрометной и такой всегда весёлой девчушки, что она не захотела ничего менять и гордо пошла в магазин за новыми брюками и свежеразрекламированным средством от выпадения волос.

Мораль сей басни такова – не смотри в чужой карман, сам в него попадешь, смотри в зеркало и уцелеешь.

6.

Шестую сильно полюбила:

6. Не прелюбодействовать. Не изменять себе. Если не хочешь Душой – не делай

Жила-была Снежанна. Её черные длинные слегка извивающиеся волосы буквально струились по спине, были как будто живыми и гладкими змеями. Она была горделива и своенравна, при ходьбе задирала нос и всегда прямо держала голову и спину. Снежанна мечтала жить в Дубае и ничего не делать, ведь она была красавицей высшей степени и ранга. Она ни к чему не стремилась и ничего не желала кроме одного – встретить одного своего самого единственного и жгучего Покровителя. А за ним может и второго, такого же.

Снежанна любила пить и плясать. Делала она это искусно и распространяла свои и без того необузданные флюиды верно на всех вокруг. Её любили, точнее она нравилась и девочкам и мальчикам и даже некоторым зверушкам. Она легко находила общий язык, например, с игуанами и варанами, с крокодилами и со змеями. Они её даже побаивались, что не могло не радовать такую глубоко любящую и уважающую себя Снежанну.

Однажды, на одном из таких праздников жизни она приметила мужчину, который вполне мог заслуживать называться её Покровителем. Она изящно исполнила очередной свой танец и как бы незаметно дала ему понять о своих намерениях в его адрес. Мужчина был весьма польщён и взаимно начал оказывать знаки внимания девушке. Они сошлись и помирились. Она мирилась с его запахом изо рта, с постоянно свисающим и болтающимся пивным животиком, с лысиной и со скучным и склочным характером. Он мирился с её бесконечными шопингами, театрами и оперой, с её тягой к различного рода, по его мнению безвкусным, выставкам, к неумеренности в выборе еды и ежедневно употребляемого хоть и элитного, но алкоголя.

Он был рад показывать её всем и каждому на своём пути, она была рада ничего не делать и создавать вид постоянной вечной турбозанятости и нужности.

Девочка взрослела, точнее старела по людским меркам, её Герой продолжал лысеть. Вскоре и он, и она нашли себе новых игрушек-зверушек и история повторилась, пусть и немного в новых звуках и тональностях.

Мораль сей басни такова – кто с холодным расчетом ко мне придёт, тот от него и погибнет.

Снежанна стала никому ненужной, в первую очередь самой себе, когда-то Девчулей, Покровитель ел и пил и так и сгинул, не успев понять, что же такое истинное Счастье и Чистота Выбора. Ведь они оба знали, что идеально подходят друг другу, а чувствовали – НИЧЕГО. Ничего и никогда они друг к другу не чувствовали. Флюиды имеют свойство быстро испаряться, а деньги – также быстро таять на глазах.

7.

Седьмую вовсе предпочла:

7. Почитать Творца, Вселенную и Веру свою

Жила-была девочка Аня. Она по жизни была борцом и гром-бабой, как её называли сначала в школе, потом в институте, потом на работе, да и везде. Все её уважали и даже побаивались, шептались за спиной, но в глаза всегда говорили, насколько она умна, одаренна и прекрасна. Никто не хотел с ней связываться по-настоящему. Держались около неё, это да, но близко к себе не подпускали, потому что где бы она не появлялась, девчуля упрямо начинала всем указывать, как правильно жить, как правильно раскладывать коврик в ванной и как правильно чистить зубы, ведь она была спецом и Мастером во всём.

Аня мечтала найти престижную и хорошо оплачиваемую работу, удачно выйти замуж и нарожать детей.

Однажды она познакомилась с парнем. Его звали Женя. Он был далёк от спорта, тай-цзи практик, йоги и Бога, которые были такими близкими и родными Ане, но он умело делал вид, что разбирается во всём, что он готов и страстно желает работать над собой и что стремиться к развитию Души и Личности. Он чувствовал, буквально кожей чувствовал какую-то непреодолимую вселенскую силу, которая исходила от Ани, и очень хотел быть причастным к этой её силе.

Аня же никак не могла встретить одного такого самого единственного и подходящего ей под стать и богатый внутренний духовный мир мужчину. В один прекрасный миг она отчаялась и решила связать свою судьбу с Женей. «Ну ничего что маловат, ну ничего что ниже ростом, ведь в нём так много рвения и упорства, он так дико сложно ухаживает за мной, караулит у дома, может быть это и есть та самая любовь, о которой я мечтаю», – ПОДУМАЛА девочка и вышла за него замуж. Она уговорила себя, что всё, чего она хотела, она сможет осуществить с ним – семья, дети, очаг, ну и карьера само собой.

Они жили десятилетне-долго и несчастливо вместе. Он после свадьбы забыл о рвении к саморазвитию, начал поднимать руку на Аню, таскал её за волосы и бил в беременный живот. Она же терпела и верила, что он исправится. Тем более он и сам постоянно это обещал. Обещал, что бросит пить, что станет внимательнее к ней и к порывам её души, что станет ласковее к их общим детям. Аня уходила от него, но он умело проникал в её запутанные и затуманенные беременно-постбеременными гормонами душевно-раздирающие сомнения, наводил там порядок здравым смыслом и рассудительностью и продолжал есть её и уже только её детей. Аня верила и шла дальше. Пыталась не думать ни о чём, просто шла. Ей было больно наблюдать, как Женя во всём и всюду отчаянно пытается соответствовать ей, и как у него ничего не выходит и не получается. Она похоронила своих родителей, становилось всё тяжелее уйти от мужа-тирана, она жила в деревне – так посоветовали врачи, чтоб спасти жизнь одному из её детей, да и квартирка, в которой они когда-то жили и где Аня сделала ремонт, принадлежала родителям мужа и они в один прекрасный миг просто и ненавязчиво выкинули её из неё.

Казалось, выхода нет. Но Аня продолжала идти. Она молилась Богу, вела праведный образ жизни, не любила выпивать, кутить и транжирить деньги, а любила ухаживать за домом, играть с детьми, делать с ними домашние задания и различного рода поделки, любила мастерить по дому – её игрушками были болгарка и лобзик, она работала как со сварочным аппаратом так и с шуруповертом, мастерила лавочки и металлоконструкции на подобие гаража и забора.

Она не жаловалась, просто шла и во всём видела только хорошее и прекрасное, отовсюду пыталась извлекать любовь и радость к жизни.

Вот однажды, по работе, она познакомилась с мальчиком. Этот мальчик аккуратно стал проявлять к Ане интерес, оказывать знаки внимания, то да сё, невзначай, и вот они уже подолгу болтали вместе и им это было интересно. Так они и не заметили, как оказались друг с другом и не могли уже представить иную жизнь – без их пустой болтовни, хиханек да хаханек и прочих наимилейших прописанных к существованию на этой земле лекарств для Души.

Аня вспомнила, кто она. О, как же сильно все эти годы боялся именно этого и больше всего на Свете её тогда ещё муж. Аня вспомнила, что она самодостаточная, уверенная в себе, обаятельная и очень привлекательная девушка, что хоть она и мать троих детей, но выглядит по пятибалльной шкале на уверенную десятку, она чиста и откровенно безупречна! ОНА ДЕВУШКА. Счастливая и немного грустная девушка. Грустная от того, что забыла, кто же она такая на самом деле. Счастливая от того, что вспомнила!

Она ушла от мужа-тирана, так как наконец-то прозрела, рассталась с мальчиком, потому что хотела разобраться в себе и снова стать честной с самой собой, купила себе квартиру и жила долго и счастливо. Нет. Были и трудности в её жизни, конечно. Куда же без них. Но вот то, что она честно поговорила с самой собой, разобралась в себе, раскаялась за жизнь с нелюбимым, за то, что когда-то поддалась соблазну построить жизнь от ума, а не от сердца (потому что было страшно остаться одной тогда) – это всё и принесло наибольшие плоды в её жизнь! Она стала по-настоящему едина с самой собой, наладила открытый и честный диалог Личности с Душой, и пошла Путём Души, больше никогда не изменяя Сердцу, с бесконечной переполнявшей её благодарностью за свершившийся опыт и такой тяжелый и одновременно дорогой для неё урок.

8.

В восьмой себя не раздарила:

8. Не сотворять себе кумира

Жила-была девочка Гена. Она любила щелкать орешки и летать на метле. Да. Она была не такая, как все. И это очень мягко говоря!..

Она любила говорить правду и смотреть, как люди краснеют, зеленеют или синеют. В общем и в буквальном смысле заливаются краской) Она любила ставить эксперименты. Над людьми)

Пока однажды сама не попала под такой эксперимент. Она познакомилась с мальчиком, и звали его Зена. Он тоже любил ставить эксперименты над людьми, только в более изощренно-извращенной форме, не так легко, непринужденно и никчемунеобязывающе, как это делала Гена. Она полюбила его, он полюбил её. Ну это всё, конечно, им обоим так искренне и сильно казалось, ну уж как есть. Опыт есть опыт)

Он тоже говорил ей правду, свою правду, в отношении её внешности, её пузика, её большого размера ноги (41 на минуточку!), её чрезмерно искрящейся улыбки и дико красивых глаз. Да-да! И даже за дико красивые генины глаза у неё потихоньку начали появляться комплексы. Она хотела его любить и уже дико ненавидела. И дико возненавидела себя. За то, что не смогла полюбить, за то, что рассталась, за то, что осталась опять одна, за то, что вновь полюбила, как она явно полагала, снова полюбила не того. А ведь все мы отражения и зеркала друг друга. Все мы, в той или иной степени видим в других именно то, что самым наинастойчевейшим образом отказываемся замечать в себе.

9.

В девятой вовсе ожила:

9. Не богохульствуй

Любить Бога не значит не любить себя, и наоборот. Жила-была девочка Викуля. Она по жизни была победителем, всегда и во всём первой, отличница в школе и победительница многочисленных олимпиад. Она очень гордилась собой, а надо бы было гордиться только лишь своими достижениями. В итоге она так довосгордилась, что заболела и умерла. А мораль сей басни такова – гордыня убивает всё, и Личность и Душу и Бога Внутри Себя. Не смотри прямо перед собой, смотри внутрь и не делай вид, что живёшь.

10.

Десятою хотела жить:

10. Почитай отца и мать своих. Не осуждай. Ты не была на их месте, не жила их жизнь, не ходила в их кроссах. Смотри в себя

Жила-была девочка Федя. И очень уж она была похожа на медведя. Девочка винила во всём своих непутёвых родителей. Они были необузданны, вольны, лихи, свободны и своенравны. Они по-настоящему любили друг друга и прожили вместе долгую и счастливую жизнь. Они уважали друг друга и ценили каждый момент, каждую секунду, прожитую вместе. Они хотели пить, любить и танцевать и счастливо умерли в один день.

Федя же была поистине несчастной. Она ненавидела жизнь и себя в ней, хоть и умело делала вид перед сверстниками, что очень уж она сама себя и глубоко уважает. Она ненавидела буквально всё в себе – и нос, и оттопыренные уши, и выпячивающий при отклячивании попы свой маленький ели заметный хвостик. Она мечтала, что когда-нибудь она совершит что-нибудь уж совсем эдакое и невероятное, прославится на весь мир и все вдруг неожиданно её узнают и полюбят. Она хотела в это верить и умерла. Быстро и так же нелепо, как прожила свою жизнь – её сбил тяжелый ели плетущийся грузовик, попал точно выпирающей частью бампера ей в висок при её вломном падении на землю, и она скончалась на месте.

Мораль сей басни такова – любите себя именно и ровно такими, какие вы есть, прощайте и ненавидьте окружающих, будьте честны с самим собой и да пребудет с вами счастье и огонь.

11.

Одиннадцать:

11. Не требовать и не просить

Жила-была девочка Настя. И та Настя совсем и отчего-то не знала счастья. Она плакала и ныла днями и ночами напролёт, и думала, точней была уверена, что никто её и никогдашеньки и не поймёт. Такой вот был полёт у Насти-самолёт. Она упала головой об лёд и растопился, а потом и вкрай растаял, От её слезёнок, В конец набухший и саможалостный живот.

12.

Двенадцать:

12. Не осуждать

Жил-да-был чёрный кот за углом. И кота ненавидел весь дом. Только песня совсем не о том, как не ладили люди с котом. Говорят, не повезёт, если чёрный кот дорогу перейдёт, а пока наоборот, ту-ту-ту-ту-ру-ту-ту, только чёрному коту и не везёт.

13.

Тринадцать:

13. Ничего и не от кого не ждать

Жила-была девочка Фёкла. Она была хороша собой, красива, несмотря на имя грациозна и очень хорошо воспитана. Она знала себе цену и уже скоро хотела выйти замуж за одного-единственного мужчину своей мечты. У неё были подругайки в школе, которые клялись ей в вечной верности и любви, ведь Фёкла была отличницей и всегда давала им списывать и подглядывать за собой на контрольных. Она выдавала им по секрету свои секреты и они подолгу хихикались по углам школы.

Однажды на Фёклу на школьной дискотеке обратил своё внимание старшеклассник. На минуточку. Старшеклассник был её старше аж на целых четыре!! (ой мамочки мои) года!!. Он пристально наблюдал за ней на дискотеке, и это не могли не заметить наивнимательнейшим образом уже в ту совсем юную и молодую пору так воспитанные, все девочки вокруг. Они, как полагается, начали шушукаться за её спиной, называть девчулю шлюхой и прочими неприличными словами. Фёкле всё это изрядно надоело, и она, отчаявшись, решилась на самый, как ей тогда казалось, важный шаг в её маленькой жизни – она пришла домой и серьёзно, прямо глядя в глаза своей маме, спросила у неё:

– Мама. А что такое Шлюха?.

Мама чуть не присела от тяжело нависшего в воздухе вопроса, ведь она была утонченной благовоспитанной алтайской особой с огромными как синее небо голубыми глазами, полными мира любви и вселенского добродушного понимания.

Мама ответила:

– Откуда ты знаешь такое слово, доченька? – её голос немного дрожал, но она пыталась скрыть бушевавшее в ней волнение.

Фёкла чувствовала это, но ей было не жаль маму, она точно и ясно и прямо хотела знать правду.

– Меня так называют в школе, – немного насупившись, но так же гордо, ответила дочка.

– Это плохое слово. Не слушай их, доченька, – сказала мама, отводя лицо от дочки в сторону плиты.

Фёкла почувствовала, что мама пытается скрыть слёзы и не стала больше настаивать, остановив свой остроточечный допрос. Она гордо вышагнула из кухни в коридор, а затем и на улицу, ведь теперь она точно знала, вот точно, вот совсем, наверняка, что что-то тут не так!.

Дальше больше. Издевательства над Фёклой приобретали всё бОльшую и бОльшую силу и, казалось, этот снежный ком сможет остановить только чудо. Но чудо не произошло.

В неё показывали, а потом уже и прямо тыкали пальцами, вываливали ей свои языки, крутили у виска, говорили слова «почище», чем шлюха. Значения этих слов девочка не знала, но она чувствовала, буквально чувствовала кожей, что они означают явно что-то дико ужасное, неприглядное, незавидное и попросту непристойное. Но она-то знала, что эти слова уж к ней-то точно не имеют никакого отношения. Они отскакивали от неё, от её кожи, от её ушей и от её сознания как весёлые чудо-мячики-попрыгунчики. Она была в меру гордой и никому ничего не собиралась доказывать и объяснять. Просто ходила теперь уже одна везде и всюду, и в школу и из школы и в магазин. Стоит ли говорить, что такие дорогие ей подружки тут же отказались от неё. Они отворачивались, далеко завидев её из-за угла, поворачивались к её стороне спиной, стояли с понуренной вяло свисающей с шеи головой и усердно делали вид, что не замечают её. Она же гордо проходила мимо, также делая вид, что не знает и их.

Позже выяснилось, что тот самый мальчик из 11 класса в тот момент, когда загляделся на танцующую Фёклу, встречался с девочкой из параллельного с ним класса. Девочки-подружки обиженной старшеклассницы свято верили в святость своих намерений и дел, с усердием и наиглубочайшим рвением отстаивая и доказывая свою правду, старясь для всех и вся во имя всевышнего общего большого блага. Они караулили Фёклу у школы, у магазина и на всех дорожках к дому (а жила Фёкла в доме прямо рядом со школой и легко было вычислить её адрес, элементарно проследив за ней глазами из школьного окна), устраивали Фёкле «тёмную», били её кулаками рюкзаками и палками в живот и, в общем, везде, куда и по чему попадали, отчего испытывали непревзойденную радость и будоражуще-захватывающий поросяче-зверячий восторг.

Она не прогнулась, не поддалась и не уступила. Правда, один раз сделала вид при избиении, что ей больно, и то только для того, чтоб это поскорей закончилось. Вот этого то одного малюсенького разка и хватило, чтобы потом ещё несколько раз в жизни, во избежание ненужной боли и из страха быть изувеченной, она также «играла в жертву». Потом за это ей было мучительно стыдно. Не раз она утешала себя, что сделала Всё Правильно, что не могла поступить иначе, что сработал элементарный инстинкт самосохранения. «А надо было схватить первую попавшуюся под руку палку и отделать всех этих макаронин по-полной» – сожалела Фёкла. Однако, самой себе девочка простить этого ну никак не могла – что всего лишь однажды прогнулась под них. («Камнем лежать или гореть звездой», песня «Кукушка»). В то же время, этот опыт и пригодился Фёкле в будущем. Она естественно правдоподобно смогла в экстремально неприятной ситуации с неожиданно набросившимся на неё таксистом сыграть роль чрезмерно больной разноцветными заболеваниями девушки, и он поскорее её отпустил, если не выгнал.

Не было поддержки снаружи, иссекала вера и внутри. В жизни девочка потом ещё не раз предавала саму себя, свою силу именно исходя из того опыта – во избежание боли, ненужной боли, из страха получить боль, незаслуженную и такую ненужную боль для её маленького и доброго сердца.

Фёкла выросла и повзрослела. Она давно уже понимала не только значения многих слов, но и гораздо больше. Так, она начала понимать понемногу, не сразу, но начала и понимала, все матерные слова и нематерные слова, искусно оперируя оными в случае необходимости, она перевелась в другую школу с прекрасными оценками окончив и её, окончила два высших учебных заведения, и оба с отличием, она знала латынь и свободно говорила на английском. Фёкла много путешествовала, видела разные страны и встречала не счесть сколько людей. Какие только ей не попадались люди на её жизненном Пути!

Но вот зато теперь она могла вычислить, кто из них кто, сразу и не задумываясь, одним лишь коротким взглядом обросив человека. Она безошибочно определяла всю суть и истинную наполненность стоящего либо сидящего перед ней. Какой урок вынесла Фёкла из этой истории? Да, наверное, что никакой. Вот только за своих детей Фёкла всегда стояла стеной-горой перед всеми и не было здесь исключения – учитель это либо ученик, чья-нибудь обиженная жизнью мамочка одноклассника или весьма харизматичный охранник в продуктовом магазине. Своим детям она вкрадчиво доходчиво и рассудительно по-взрослому в самом юном возрасте объясняла значения многих, пусть даже и неприличных, и так режущих невинный слух, слов. Ласково, нежно, прямо и с юмором она готовила их смолоду к знакомству с этим прекрасным, чУдным и чуднЫм миром.

14.

Четырнадцать была проворна:

14. Позволь всем быть такими, какие они есть

Жила-была девочка Кира. Она была молчаливой и строгой к себе девушкой. По-настоящему взрослой и, казалось, немой. Она постоянно упрекала себя за это – за то, что видит и не говорит, «А ведь как бы я могла изменить этот мир и живущих в нем людей в лучшую сторону» – думала она. «Зачем же и от чего же я постоянно молчу?» Она хотела говорить, но не могла. Толи потому что она была хорошо воспитана в духе «Господьской Барышни», толи потому что она была излишне чрезмерно застенчива, она и сама не знала.

Однажды ей всё это изрядно надоело и она заставила себя сказать. Она сказала мальчику, который так ей нравился, что он ей интересен и пригласила его в кино. Мальчик был очень рад и удивлён и напуган одновременно. Рад, потому что Кира была красива и хороша собой, она умела за собой ухаживать и отлично одевалась и выглядела. Удивлён, потому что никогда бы не подумал, что такая гордая и независимая Кира может испытывать хоть какие-нибудь там, но человеческие чувства. Напуган, потому что у него никогда и в помине не было такой девушки, как Кира, и он совершенно не знал, как себя с ней вести и что вообще делать и не делать. К тому же, он не хотел её обидеть.

Они отправились на прогулку. Кире нравилось в Степане то, что он был весёлым и открытым, с чувством юмора и с нисходящей с лица улыбкой. Они катались на теплоходе и им было легко и хорошо вместе молчать.

Девочка думала про себя «Как же хорошо, что я решилась на такой шаг! Я заговорила. И ни с кем-нибудь, а с ним. Сразу. Вот, оказывается какая я смелая». Мальчик думал: «Что же делать? что же делать. Обнять? Ударит? Поцеловать? Нет, рано. Куда пойти потом? Как себя вести? Скромнее? Или понапористее?» – мучили его вопросы.

Река Ока, по которой плыл теплоход с музыкой и танцами, то была спокойна, то вздыбалась лёгкими волнами от центра реки к краям-берегам, то и вовсе таяла, как будто её и нет. И совсем не важно, чем закончилась эта ещё одна короткая или длинная история, важно, что она была, и был этот опыт, и что каждый принимал другого ровно таким, каким тот был в тот момент и именно тогда. Свирепо просто и по-людски человеческо.

15.

Пятнадцать вовсе задалась:

15. Не злорадствовать

Жила-была девочка и звали её Никак. Она была баловнем судьбы, всё и всегда давалось ей легко и не сложно. Она любила болтать, сочинять пустяки и просто быть ветром. Она ходила на тусовки и во всём и всегда видела одни плюсы. Ну и минусы, конечно. И понеслось… Она упрекала всех и себя в том, что ну никтошеньки не мог открыть бутылку шампанского. Можно было просто поржать над ситуацией, или пустить на самотёк, но только не Никак. Она раздувала из этого целое событие, разбирала его по пазлам и полочкам, копалась, ковырялась и пронюхивала его от и до. Во всём видела потаённый смысл или вселенского масштаба заговор. А, казалось бы, простая бутылка незамысловатого шампанского с бракованной на её беду пробкой. Никак лютовала от радости, наблюдая за старательным добрым мальчиком, который корчился в судорогах и потугах открытия бутылки и уже не помышлял о продолжении вечера в её компании и уж тем более ночи.

Никак была несамоутвержденной в жизни, с забитой соцсоветами головой, полна детских комплексов и сомнений, всего на свете боялась и потому отчаянно делала вид, что ничего и никогда не испугается.

16.

Шестнадцать была с ней покорна:

16. Никому ничего не доказывать и не объяснять

Жила-была девочка Ефросинья. Девочка жила одна. С тремя детьми. В глухой деревне. Топила печь и маялась с водой. То водопровод, незамысловатый, но рабочий, который смастерила она сама, перемерзнёт зимой от недостатка тепла в доме, то приходилось ходить в колодец через дорогу, а, как известно многим ответственным мамочкам и папочкам, воды в доме с таким обилием детей должно быть много.

Она не гасла Не горела. Она жила, скорее тлела. Она была совсем одна на небосклоне как луна. Светила ей и освещала: И незатейливый очаг И казанок на печке старой И даже мышек вонь и шлак. Она была совсем одна И не жалела. Ни себя Ни их Ни дом Ни даже маленьких мышей. Ей было больно от потерь. Потери в прошлом. Не вернуть. Лежал пред ней неведом Путь. Лежал Стоял или Горел… Она же шла. Всем свой удел.

Самыми главными учителями в её жизни были её дети. Она изменяя свои привычки и привычные представления о жизни, руководствуясь голосом Сердца и Души всегда давала им разбираемое для следующего этапа приготовления мясо, а могла и вовсе не оставить мясо для затеянного блюда, сразу и сейчас скармливала всё им, если они так уж вдруг его захотели. Девочка варила варенье и давала детям его есть столько, сколько их душенькам угодно, а не упёрто и упорото закатывать всё в банки НА ЗИМУ и ВПРОК! «Потому что так нада!? Кому нада?? Им надо здесь и сейчас, а что будет потом одному Богу известно, так что и пусть себе наедаются наздоровье!» – думала кухарочка.

Шашлык и ветер! День чудесный

И даже дождик пусть пойдёт

Люблю я быть одна на свете