Невымышленные рассказы

Помощник по хозяйству облегчённо выдохнул и продолжил косить. Все остались при своих. Сосед с бутылкой освежающего напитка нежился в прохладных объятиях кондиционера, его работник трудился на газоне, а глава семьи двинулся к столу, за которым ожидали семеро по лавкам. Подоспело время обеда, и пора хорошенько подкрепиться…

– О чём задумался? – сосед положил руку на плечо.

Многодетный отец вышел из оцепенения и рассмеялся. Действительно! Воспоминания увлекли, а меж тем они по-прежнему на автозаправке. Неподалёку от микроавтобуса, где жена кормила малыша.

– Да так, ни о чём особенном, – усмехаясь ответил он, – вспомнил, как мы с тобой выпивали.

Собеседник улыбнулся. Правда, в его улыбке было мало радости. Да и недельная щетина, какой ранее не замечалось, не добавляла свежести. Кроме того, мятая рубашка, выглядывая из-под куртки, завершала облик неухоженного мужчины. Но и это не всё. При дальнейшем наблюдении обнаружились давно не стиранные джинсы, а на безымянном пальце правой руки отсутствовало обручальное кольцо! Помнится, его сосед не снимал ни при каких обстоятельствах. Даже когда ходил купаться на речку.

Перехватив взгляд собеседника, обладатель кабриолета опустил голову.

– Да, да, – еле слышно проговорил, – разводимся…

В его словах было столько горечи, так повеяло безнадёгой, что глава семьи испытал жалость. Однако не предпринял неуклюжей попытки влезть в душу, какими грешат любители посудачить о чужой беде, а молча смотрел на знакомца. В его взгляде было столько тепла, что тот почувствовал понимание, правда в ответ сверкнул глазами исподлобья. От напускной весёлости мало что осталось, голубые глаза соседа до краёв наполнила тоска. Они стояли друг против друга, и никто не решался заговорить.

Так продолжалось несколько минут. Владелец микроавтобуса выжидал. Он знал, мало искушённый жизнью сосед не сдюжит испытания тишиной и сам всё расскажет. Потому не спешил, давая ему время принять решение, чем делиться, а чем нет. Ведь сложно сохранять спокойствие, когда ум раскалён и мысли лихорадочно сменяют друг друга, вызывая болезненные воспоминания.

Так оно и вышло. Не выдержав внутреннего накала, молодой человек сдавленно произнёс:

– Представляешь, моя тут спуталась с одним…

От волнения он перешёл на шёпот, и приходилось вслушиваться в то, что говорил.

– Ушла к этому, – сосед раздражённо щёлкнул пальцами, пытаясь припомнить нечто забытое, – фаерщику! Так, кажется, их называют?

Лицо собеседника выразило удивление: кто это? Сосед, видя, что требуется разъяснить непонятное слово, решил жестами себе помочь. Он стал размахивать руками, изображая что-то одному ему понятное. Однако это не дало желаемого результата, и тогда он пояснил:

– Они жонглируют факелами. Выступают на улицах, в общем, играют с огнём.

Объяснение удовлетворило, и обманутый муж продолжил. Правда, со стороны казалось, будто разговаривал сам с собой. Как бывает, когда кто-то, не обращая внимания на окружающих, бубнит себе под нос. Вот и сосед, не глядя на собеседника, обиженно буркнул:

– Ушла к тому, у кого ни кола ни двора, – его голос задрожал. – К тому, кто вдвое старше и ни во что её не ставит. Однажды при мне послал куда подальше. А она, как побитая собачонка, всё время заглядывает ему в глаза.

Он замолчал, будто утратил силы. Многодетный отец понимающе прикрыл веки, трудно без эмоций говорить о наболевшем. Такое под силу немногим. Оттого и не спешил отвечать. Парень-то неплохой, но, как оно нередко бывает, не сумел справиться с женой. Вот и мается, и, похоже, это надолго. Не высказывая вслух то, что может обидеть, он поинтересовался:

– А что значит при тебе посылал? Вы знакомы?

Неожиданный вопрос поставил в тупик. Сосед растерялся, так как понял, что сболтнул лишнее, но куда теперь деваться? Раз начал, будь добр, продолжай.

– Понимаешь, – собираясь с мыслями ответил смущённый предприниматель, – когда она стала задерживаться, я её выследил. А застав их вместе, устроил скандал. А что мне оставалось? – извиняющимся тоном объяснил он.

Было очевидно: соседу крайне неприятно вдаваться в подробности, и собеседник сделал жест – может, не стоит посвящать меня в нюансы? Но тому нужно было выговориться, и он вкратце поведал, как после того, как учинил скандал, хахаль жены, удивлённый произошедшим, тотчас послал её прямиком по направлению к женскому счастью. А его похлопал по плечу, дескать, извини парень, не знал, что эта сука – твоя жена. Кольцо-то она снимала, когда шла на свиданье, завершая, вздохнул он. Тем не менее, как выяснилось в продолжении разговора, всё же смогла убедить бродячего артиста в своей любви и осталась с ним. Делить радости и невзгоды кочевой жизни.

Когда сосед закончил изливать душу, главе семьи припомнился случай, как в один из дней старший сын, к тому времени женатый, заехал навестить. Во время обеда, когда семья собралась за столом, у него возник шутливый спор с сестрёнками о том, нужно ли стерилизовать котёнка, которого подобрал с улицы. К тому же пушистик пришёлся по душе не только ему, но и жене. Однако он вырастет и захочет погулять. Именно по этой причине сын настаивал на стерилизации, а сестрёнки не соглашались. Им было жаль котёнка, и они как могли вступались за него. Отец молча наблюдал за спором. В конце концов, не придя к единому мнению, дети обратились к нему за советом: как поступить?

Глава семьи ответил вопросом на вопрос:

– Что проку от сытой жизни, если нет возможности родить потомство?

За столом повисла пауза. Семья размышляла над услышанным. Отец, выждав несколько секунд продолжил:

– Как вы считаете, – обратился он к присутствующим, – кто по-настоящему счастлив, дворовый кот, изредка испытывая голод, но проживая полноценную жизнь? Или пресыщенный домашний любимец, которому, кроме еды, ничего более не светит?

Домочадцы молчали. Всем стало ясно, к какому выводу склоняется отец, ведь то, о чём говорил, было так очевидно. Убедившись, что его поняли, глава семьи произнёс:

– Если кот живёт на улице, в холодное время прячется в подвале, а сердобольные соседи, как ваша мама, подкармливают, незачем лишать его радости размножения. Сынок, – обратился он к первенцу, – ты взял животное, и теперь тебе нести за него ответственность. А это значит всю жизнь о нём заботиться.

Старший сын кивнул. Он и не отрицал, вопрос лишь в том, в каком виде содержать кота в жилье. Квартира, не улица! Имеются особенности, вот и раздумывал, как поступить.

Наблюдая, как его по-прежнему разъедают сомнения, отец спросил напрямую:

– Скажи, а тебе понравилась бы прожить жизнь в сытости, ни о чём не заботясь, но никогда не увидеть своих детей?

Тот смутился. Об этом он не задумывался.

– Или, – негромко продолжил хозяин дома, – разве кому-то дано право по собственной прихоти коверкать чужую природу?

Сын раздумывал. Действительно, кто дал ему право лишать котёнка радости испытать влечение к самке? Нет уж! Пускай живёт как его создал Творец. На том и порешили.

По завершении обеда он поблагодарил отца, не забыв при этом чмокнуть сестричек. Именно благодаря их настойчивости природа котёнка осталась неприкосновенна…

В этом месте воспоминания прервались, потому как сосед заторопился и погрузился в машину. При этом обещая наведываться на дачу, если отстоит её в судебном споре. Глава семьи пожелал ему терпения и побыстрее встретить ту, что нарожает деток. Ведь без них, как ни крути, жизнь не в радость. Однако сосед отрицательно покачал головой. Нет уж! Довольно! Он скорее поступит в семинарию, нежели ещё раз женится. Ну-ну, подумал собеседник, но вслух ничего не сказал. Он вернулся к микроавтобусу, где жена накормила малыша, и удобно устроился за рулём, дабы продолжить движение.

Выезжая с автозаправки, негромко включил радио. Из динамиков вырвался трепетный ноктюрн Шопена. Знакомая мелодия привнесла индивидуальность и потусторонность, присущие произведениям этого композитора, а лобовое стекло окропили робкие капли, и оно стало медленно запотевать. Глава семьи включил обдув и посмотрел в зеркало заднего вида. За спиной любимая укачивала малыша, который, основательно подкрепившись, дремал. Дорога дорогой, а перекусить не помешает. Так, наверное, думал младенец, если предположить, будто в этом возрасте новорожденные всё понимают. Впрочем, это тайна, покрытая мраком. Самым что ни на есть настоящим.

Капли на лобовом усилились, и вскоре плотной завесой с неба хлынул дождь, смывая оставшийся после зимы грязный серый снег. Водитель включил щётки, они едва успевали сбрасывать воду, до того плотным был поток. Он сбавил скорость. Многие последовали его примеру, поскольку обзор ухудшился, а впереди замерцали аварийные огни, предупреждая о столкновении. Мужчина ещё больше увеличил дистанцию и отстал от машины, за которой следовал. Мало ли? На дороге всякое бывает. К тому же в условиях ограниченной видимости спешка ни к чему. Он ещё раз взглянул на пассажиров и улыбнулся. Жена что-то напевала малышу, тот сладко спал. Безмятежный сон младенца пробудил воспоминания и щемящую боль, что засела в сердце, когда отца провожали на войну. А старшие братья и дед, сколько себя помнил, во всём служили примером. Им он старательно подражал. Правда, теперь на него равняются собственные дети. Вот только всё ли правильно делает? Не совершил ли непоправимых ошибок?

Глава семьи задумался. Действительно, а чему он научил детей? И научил ли? Об этом как-то не довелось всерьёз размышлять, поскольку живёт в суете и заботах. Как до него жили предки, а после будут жить потомки. Ведь и он когда-то вырос и выучился. Затем пришло время жениться, и вскоре пошли детки. Сначала в детский сад, потом в школу. Чуть позже в институт. Всё как у людей. Интересно, а дальше что? Сколько ему осталось? Как ни крути, закат жизни не за горами! А может, ну его к лешему? К чему эти грустные мысли? Вон какой богатырь уродился, и теперь надобно на ноги поднять. Так что впереди много дел.

Поглощённый рассуждениями, мужчина ненадолго отвлёкся на виновниц небольшой аварии. Из-за чего дорожный поток, обходя их с обеих сторон, замедлил движение, так как даже небольшого затора бывает достаточно, чтобы мощные авто сбавили ход. И на этот раз всё оказалось как обычно. Как бывает, когда невнимательность приводит к печальным последствиям. Вот и сейчас две симпатичные малолитражки, управляемые милыми барышнями, притёрлись друг к другу, не поделив дороги. Недовольно фыркая глушителями, эти лошадки на колёсах оказались в надёжном стойле и безуспешно пытались освободиться, дабы вырваться на простор. Однако основательно запутались в бамперах, молдингах, боковых зеркалах и дверных ручках друг друга. Металл и пластик перемешались, оттого разъехаться без ущерба будет непросто. Понимая это, очаровательницы о чём-то ожесточённо спорили, не забывая отчаянно трясти мобильными телефонами. Видимо дозванивались до покровителей, кои, снизойдя с вершин успеха, должны были сей же час всё уладить.

Мужчина улыбнулся, конфликт на дороге яйца выеденного не стоит. Подумаешь, авария! Ему и самому не раз приходилось бывать в столкновениях. Зато теперь предпочитает неспешную езду. Он ещё раз улыбнулся и, завидев знакомый восьмиэтажный дом, свернул в арку. Во дворе припарковался, после чего помог жене с младенцем выйти из микроавтобуса. К ним тут же подошли прогуливавшиеся пожилые соседки и поздравили с пополнением. Женщины оживились, увидев младенца, и пожелали ему вырасти умным и здоровым. Обменявшись любезностями с пенсионерками, семейная пара поднялась в квартиру, где приезд родителей ожидали дети и маленькая собачонка. Её с разрешения отца не так давно подобрала на улице одна из дочерей.

Когда вошли, малыша сразу забрали сёстры, бережно передавая сопящий свёрток из рук в руки. Так они знакомились с братиком. Один из сыновей поспешил вручить матери красиво упакованную коробку, перевязанную лентой цвета морской волны. Женщина всех расцеловала, после чего с девочками и младенцем удалилась в спальню. Там, как водится, уже поставили детскую кроватку, в которой в своё время побывали все, от мала до велика. Кроватка была надёжной и служила много лет. Правда, перегородила трюмо, стоявшее неподалёку. Однако в тесноте, да не в обиде. Коль для ребёночка нашлось место в животе у матери, на белом свете точно поместится. Так говорили старики, и эта мудрость дошла и до наших дней.

После возвращения хозяйки жизнь дома понемногу набирала привычный ритм. Получив от матери поручения, дочери приступили к их выполнению. Одна ушла в магазин за продуктами, другая к соседке пригласить на ужин, третья погулять с собачкой. Сыновья также разбрелись по своим делам. Кто на учёбу, кто на тренировку, а старшие на работу. По окончании которой вместе с жёнами прибудут вечером на торжественный ужин чествовать родителей и новорождённого. Отец, убедившись, что домочадцы разошлись, поспешил вернуться к служебным обязанностям. Сегодня запись больных пришлось отложить на вторую половину дня, вот и отправился в клинику, так как всю жизнь работал врачом-гепатологом.

Уже через час, оказавшись в своём кабинете, переоделся, вымыл руки и приступил к приёму. Предстояло общение с больными, и с каждым нужно найти общий язык. Одним прописать лекарство, другим, наоборот, прекратить принимать пилюли. При этом всех подбодрить, чтобы вера в исцеление взяла верх над недугом. Иными словами, обычная рутина, изредка разбавляемая приходом коллеги, к слову сказать, заведующего клиникой. И такой порядок сохранялся много лет, потому что клятва Гиппократа – не фигура речи, а самая что ни на есть главная врачебная инструкция.

Вот и сегодня по окончании приёма коллега зашёл поздравить с новорожденным. Они тепло пообщались, и условились, что «ножки обмоют» завтра, так как неделя подходит к концу, и удобнее всего это сделать накануне выходных. На том и порешили, а сейчас пора домой, и глава семьи откланялся. Он спешил к родному очагу, в котором горел огонь, согревая домочадцев теплом…

Возвращение

Пора домой, стая птиц сделала прощальный круг и, выстроившись клином, улетела в тёплые края. Птицам предстоял длительный перелёт, и сил понадобится немало. Однако не все благополучно доберутся до пункта назначения. Кто отстанет в пути, кого подстрелят охотники, но большинство всё же прибудет туда, где не бывает холодно, а всегда греет солнышко…

Пора домой, обрушиваясь на землю, пропели осенние ливни. Воде наскучило бороздить небесные просторы, и, дождавшись осени, она грузно оседает на промокшую почву. Осенний воздух пропитан прелой листвой, а холодные ветра, пронизывая прохожих, заставляют кутаться в тёплые куртки, плащи, укрываться под зонтами…

Пора домой, подумал наш герой, заходя в спальню. Пожелав жене спокойной ночи, он лёг рядом, погасил ночник и устремил взор в окно. За которым мгла кутала землю, преодолевая упорное сопротивление разрозненных остатков дневного света. В который раз он мысленно произносил эту фразу и в который раз надеялся, что в последний. Однако поутру просыпался и вместе со всеми радовался новому дню. Когда же день подходил к завершению, привычная мысль наваливалась, и старик вспоминал: пора домой. Незачем гневить Бога, задерживаясь дольше положенного. Он пожил, надобно и честь знать. А потому по собственному разумению всё исполнил, и дел как таковых не осталось. Детишек на ноги поднял, самому младшему – и тому за двадцать. Что ж говорить про старших? Они щедро одарили внуками и правнуками, многие из которых регулярно наведываются.

Всё-таки стремительно промчалось время, вздохнул старик. Не успел оглянуться, как скоро девяносто. Вот только Всевышний всё никак не приберёт. А ведь он готовится к встрече. Причём давно, но почему-то всё ещё коптит небо. Ведь не ему же в самом деле решать, когда наступит срок, оттого и не ропщет. Сетует помаленьку, и судя по всему, ждать осталось недолго…

Старик посмотрел на жену, которая предалась сну, как в детстве подложив под голову ладошки. Он помнил её лицо с девичества, когда брал красавицей в жёны. В ту пору молодость естественна и органична. Нынче же от былой свежести немногое осталось. Правда, справедливости ради следует сказать, её природная краса с годами не исчезла. Впрочем, как и у любой женщины, которая с возрастом становится только краше. И в этой зрелости есть своя изюминка. Как молодое вино, настоявшись, превратится в пьянящий эликсир, так и женщина, проживая жизнь в любви, увядая, источает благоухание. И теперь безмятежно спит рядышком с тем, возле кого уютно и спокойно.

Однако старику не спалось. Он вспоминал жизнь, что оказалась так скоротечна. Ведь не далее как вчера вихрастым мальцом сидел на лавке у печи, и босые ноги не доставали до пола. А теперь готовится к уходу. Вот так запросто. И в то же время не понимая, как такое может быть? Почему люди стареют? Ведь в душе он всё тот же повеса, правда тело свидетельствует об ином. Разной мелкой хвори набралось с избытком. Но дело даже не в этом…

За окном взвизгнули тормоза, отвлекая от раздумий. Негромкий возглас с извинениями и отборная ругань взорвали тишину. Надо же, кому-то повезло, подумал он. Молодец водитель, вовремя среагировал. Старик попытался вернуться к предыдущей мысли, но вместо этого задумался о Боге. Нет, он не посещал церковь. Просто верил! Верил, что жизнь не случайна, и уже в возрасте осознал: раз пришёл в этот мир, следовательно, когда-нибудь обязательно его покинет. И с тех пор был уверен: не может быть чьей-то прихотью многообразие, каковое наблюдал вокруг.

На первый взгляд могло показаться, будто годы превратили его в брюзгу и ворчуна. Вовсе нет! Другое дело, что с течением времени утратил смысл жизни. Перестал понимать, ради чего жить. Пока детишки были несмышлёныши, всё казалось просто и понятно. Работа, дом, работа. Теперь же разлетелись по белу свету, но родителей не забывали, регулярно навещая, балуя подарками. Правда, что с тех подарков, когда утеряно главное? А главным, как выяснилось, оказалась цель жизни, и нынче старик уподобился кораблю с вышедшей из строя навигационной системой, где опытному капитану ничего не осталось, кроме как вспомнить веками проверенный способ – ориентироваться по звёздам. Но как отыскать путеводную звезду?

Внезапно он увидел себя внизу! Лежащим на кровати рядом с мирно спящей женой. От изумления закашлялся и в тот же миг ощутил собственное тело. Его привычно сковали суставы и утратившие былую силу мышцы. Старик с трудом сел на кровати, не понимая, что происходит. Знакомый интерьер успокоил, вокруг всё было как и прежде, и вдруг он вновь почувствовал, как против собственной воли взмывает к потолку! Его бездыханное тело, грузно заваливаясь на бок, оседало на пол. Жена, услышав непонятный шорох, открыла глаза. Увидав скорчившегося в неестественной позе мужа, бросилась к нему. Напрасно! Безжизненный мешок с костями сполз с кровати. Она попыталась привести его в чувство, но тщетны усилия. Жизнь покинула временное пристанище, и оставалось отдать дань традиции – предать тело земле.

Всё это время старик наблюдал за происходящим. Подобно воздушному шару он парил под потоком, но удерживало бетонное перекрытие и кирпичные стены. Не будь их, неизвестно в какой дали бы оказался. К немалому удивлению, ни боли, ни страха – не было. Внизу жена оплакивала его тело, но ведь он по-прежнему жив! И находится рядом. Милая, не стоит так убиваться, захотелось крикнуть, но, увы, голос больше не слушался. Посмертное существование оказалось реальным и имело свои особенности. С одной стороны, не утратилась способность размышлять, с другой, сказать ничего не получалось. Старик пребывал в замешательстве, так как происходящее было неожиданным, и он не постигал формы своего нового бытия. Того, что парило в воздухе и было неизведанно-чарующим!

Увы, всё прежнее осталось на полу. С последним выдохом бренного тела нечто доселе неведомое выпросталось наружу и свободно перемещалось в пространстве. С каждым мгновеньем истончаясь, оно наконец просочилось сквозь кирпичную стену. Оказавшись на улице, взмыло ввысь! К звёздам…

Далеко внизу мерцали огни города, а старик поднимался всё выше и выше. Ещё несколько мгновений – и привычное мерцание стало едва заметно. Незнакомая форма жизни, в какую оборотился, удалялась от Земли. Только оказавшись в безвоздушном пространстве, она замедлила набор высоты, и её окружил сонм таких же, блуждающих и непонятных. Они явили бесконечное многообразие различных форм существования, но все были едины в желании помнить жизнь, оставшуюся на Земле. Возможно, потому, что слишком сильна оказалась привязанность к близким, и это вызвало немалое удивление старика. Впрочем, сам он не отличался от других и, проплывая среди себе подобных, неотступно думал обо всех, кого оставил горевать по поводу своей внезапной кончины.

Касаемо общения в непривычной среде: оно осуществлялось непринуждённо, и каждый свободно обменивался мыслями с другими, невзирая на то, что ещё не так давно разговаривал на языке местности, где родился. И вряд ли бы понял сказанное рождённым на соседнем континенте. Старику это поначалу показалось странным, но уже вскоре он без труда беседовал со всеми. Мысленно ответив на вопросы: кем был в прошлой жизни, с какой территории прибыл и так далее, наш герой произвёл благоприятное впечатление на сообщество, к которому примкнул. К тому же повторять бессчётное количество раз не пришлось. Единожды завибрировав, мысль в мгновение ока достигала всех, кто им интересовался, и вскоре вопросы исчерпались.

В свою очередь узнал, что вокруг витают представители различных в прошлом национальностей. Некоторые из них проявили недюжинное любопытство, другие безразличие, но все без исключения излучали доброжелательность. Старик обратил внимание на испанцев, американцев, египтян и палестинцев. Чем-то неуловимым отличавшимся от остальных. Впрочем, израильтяне, сирийцы, турки и даже греки также сохранили некоторую особенность. В чём тут дело, он не разобрался, поскольку отвлекали многочисленные представители славянских племён. Бывало, среди них попадались итальянцы, римляне и французы. Тем не менее славян было большинство.

Осознав это, старик приободрился. Надо же, умереть и очутиться среди своих! Правда, радоваться было нечему. Как ему разъяснили доброхоты, собравшиеся ждали очереди вернуться. Причём все желали воплотиться непременно среди родни. Однако такое оказалось по силам лишь для тех, у кого на планете осталось потомство. И его отпрыски давали возможность ушедшим родственникам возвратиться на Землю во внуках и правнуках. Получалось, обрадовавшие старика многочисленные представители славян не оставили после себя никого. И теперь маялись в безвременье, не зная, чем всё обернётся. А причина тому, что наша планета не стоит на месте, а облетает Солнце с невероятной скоростью. Одновременно вращаясь вокруг своей оси. Следовательно, большую вероятность вернуться имели те, чьи дети, внуки и правнуки проживали на планете. Остальным приходилось уповать на волю случая.

Когда старик это понял, ему стали ясны слова дедушки, частенько повторявшего: чем больше деток, тем лучше! И не зря бытует выражение: подобное притягивает подобное. А если подобного нет, то и притягиваться не к чему. Но об этом узнаёшь, только оказавшись за пределами земной жизни. Как говорится, на том свете. И тот свет существует! Теперь старик это знал.

В это время к нему обратился некто, с кем при жизни знаком не был. По крайней мере, старался припомнить, но, как ни пытался, не смог. Виновато извинившись, он попросил об одолжении. А именно, когда придёт время и старик в силу наличия большой семьи вернётся на Землю, чтобы вправил мозги одному знакомому и тот наконец перестал валять дурака и родил сына либо дочь. А лучше и мальчика, и девочку, так как именно от этого зависит возвращение его родителей.

К немалому удивлению нашего героя, незнакомцем оказался отец соседа по даче! Того самого, с кем изредка виделся и кто не обзаводился потомством, а жил исключительно для себя. Старик был поражён! Он тут же вспомнил слова, услышанные когда-то, дескать, если бы отец узнал, какого материального достатка добился сын, он бы им гордился.

– Да, да, – горестно усмехнулся собеседник, перехватывая мысль. – Мало того, что я воспитал дармоеда, так он ещё и не продолжил фамилию. Стало быть, – невесело завершил, – род наш прекратит существование…

Само собой разумеется, этот диалог, как и прочие в безвоздушном пространстве, происходил мысленно. Вот и постарался старик сдержаться. Не ответить. Хоть это было ой как непросто. Там, на Земле, привыкаешь к хаотичному движению мыслей. Главное, чтобы не сорвалось с уст! Не выдало сокровенное. Здесь же, в невесомости, все словно на ладони. Никто ничего не в силах скрыть. Едва появившись, мысль оказывается на всеобщем обозрении, и это доставляло немало неудобств вновь прибывшим. Поскольку достаточно было направить на кого-либо своё внимание, как об этом субъекте всё становилось известно. О чём думает, чего хочет и прочее. А также что с ним происходит, когда наступит время возвращаться, так как не всегда возврат на Землю связан со встречей с родственниками. И на это есть весьма веские причины.

Например, когда кто-то, проживая жизнь неоднократно, испытывает ненависть, злобу, зависть и им подобные чувства, он мгновенно привязывается к объекту, вызвавшему эти эмоции. При всём при том никто из двуногих не сознаёт невидимой, но от этого не менее крепкой связи и возвращается на Землю в обличие того, кого при жизни ненавидел. И только в безвоздушном пространстве нам дозволено осознать суровую неотвратимость правосудия. Иными словами, понимая тяжесть содеянного, испытать невыразимые страдания, поскольку предстоит ни много ни мало, а прожить целую жизнь среди тех, к кому ранее испытывал неприязнь. Относясь предвзято, без должного уважения и любви.

Старик задумался, нередко на Земле мы слышим о пагубности дурных мыслей. Об их бесперспективности и обязательном воздаянии за причинённое зло. О необходимости соблюдать нормы поведения, присущие человеческому сообществу, в котором достоинство – не последнее слово! Ведь нет ни одной религии, которая не призывала бы к миролюбию. Разумному общению всех со всеми…

Старик вздохнул и обратил внимание на нечто, державшееся особняком. Отстранённость этого нечто, выраженная в задумчивом наблюдении за собратьями, вызвала его неподдельный интерес. Вокруг сновали жаждущие вернуться в бренный мир. На их суетливом фоне спокойствие привлёкшего внимание порождало странное ощущение. Что-то в нём было завораживающим. Так манит пламя костра, вынуждая забыть обо всём.

Старик попытался прочесть мысли того, к кому было приковано его внимание. Однако не смог. Это нечто было опустошено! Правда, внутренняя пустота не являлась следствием страданий, присущим многим из присутствующих. В ней таилась бездна, на дне которой скрывались удивительные тайны. Старик, не отрывая взор, следил за умиротворением, исходившим от предмета его любопытства. Он был всецело поглощён этим – и нечто откликнулось. Не оборачиваясь, оно спросило:

– Могу я чем-нибудь помочь?

Бесконечность

Наш герой смутился, уж больно неожиданным был вопрос. Но тут же поблагодарил, старательно скрывая смущение. Нечто вернулось к привычному состоянию – наблюдению за происходящим. Наконец, не в силах одолеть собственное любопытство, старик поинтересовался:

– Если не секрет, – завибрировало пространство, – в чём причина вашего спокойствия?

Неизвестный не стал отмалчиваться и любезно ответил:

– Если бы я знал! – при этом в его словах не чувствовалось иронии. Ответ был искренним и простодушным.

Другое дело, что старика он не удовлетворил. Как же так? Разве можно оставаться безучастным, ожидая возвращение на Землю?

– Вполне, – отвечая на его сомнения, мысленно возразил собеседник. – Однако вы, – уточнил он, – судя по всему, всё ещё привязаны к прошлому. Испытываете сильные чувства к тем, кого оставили на Земле.

Его проникновенность обезоружила, и старик, невзирая на жизненный опыт, смутился. Чувство вины непреднамеренной, а потому ещё более неприятной, овладело. Он ощутил себя учеником, который пытается оправдаться, не выучив домашнее задание. Его собеседник, едва обменялись мыслями, сразу занял положение, каковое по праву принадлежит старшему. В то же время излучал доброжелательность, и старик не чувствовал себя уязвлённым. Чувство вины понемногу рассеялось. Непонятной природы груз исчез, будто его и не было. Невиданная лёгкость пришла ему на смену.

Как показало дальнейшее, собеседник оказался весьма интересным. Он неспешно отвечал на вопросы, то и дело возникавшие в ходе беседы. Их бесконечно долгий разговор прояснил многое. В том числе и то, что незнакомец давно оставил Землю. И не собирался туда возвращаться. Причём решение принималось не им. Какая-то неведомая сила, не спрашивая ничьего разрешения, согласно одному ей известному порядку распределяла тех, кто витал вокруг Земли. Кого обратно на планету, а кого – в другие миры. Обо всём этом и ещё о многом другом поведал собеседник. Он не делал тайны из того, что ею не являлось, и старик впитывал каждую мысль.

Помимо прочего узнал, что жизнь во Вселенной во всём, что она есть в бесконечности повторения малого и большого, устроена в великом множестве подобий подобно. Что в ней присутствуют миры, которые миры сотворяют, также в ней существуют места, где происходит распад всего и вся, и она не лишена космических помоек, мест утилизации и хранения чего бы то ни было, за неимением коего невозможно было б иным, творящим механизмам находить себе для продуцирования иного исходные материалы. А оные не болтаются во вселенском пространстве, которое заполнено веществом. Получается, пояснил собеседник, Вселенная сама по себе находится в строгом различной природы равновесии: термодинамическом, изотермическом, нейтрально-ядерном и прочем.

Места во Вселенной, продолжал он, обозначенные как «зоны зарождения», представляют из себя мегаразмеров фабрики по производству чего-то хоть сколько-нибудь важного. Иными словами, имеющего конкретный смысл для поддержания процессов, суть которых не коллаптоидна по своей природе. Такими продуцентами могут быть звёзды и следы их деятельности – такие, например, как «звёздные системы» наподобие нашей, домашней, Солнечной. Он сделал паузу. К слову сказать, условия, в каких они находились, позволяли легко усваивать любой материал, и не было нужды что-либо повторять.

Скопления умирающих, или субстанционно-деэволюционизирующих образований типа сверхгигантов, неспешно продолжал собеседник, ставших таковыми из-за выработки основного топливного субстрата в них, представляют собой довольно агрессивные среды. Ибо уровень масс, радиации и прочих последствий инволюции, как правило, парадоксально нежизнепригоден. Кроме того, он посмотрел вдаль, отдельным явлением существуют «чёрные дыры» – зоны, где не работают законы физики. Где нарушены все мыслимые правила какого-либо равновесия. В них умирает всё. Безусловно, «умирая», вещество Вселенной меняет исходное разложение материи, ибо просто так ничего исчезнуть в никуда не может. Правда, тот смысл, который имело то или иное образование до встречи с «чёрной дырой», безвозвратно уходит в своём изначальном заложении.

Старик задумался: если он правильно усвоил сказанное, смерти как её понимают на Земле – не существует! Чему сам был наглядным подтверждением. И жизнь – бесконечна в своих проявлениях. Внезапно его озарило – возможно, именно это и служило причиной безмятежности собеседника! Его спокойствия и умиротворения.

Едва завибрировав, эта мысль тотчас стала известна, и тот, кого всё это время слушал, улыбнулся. По крайней мере, у старика создалось именно такое ощущение. В ответ на улыбку он вежливо поинтересовался:

– Неужто нет ничего из прошлого, что хотелось бы вспомнить?

Собеседник не оставил вопрос без ответа. Правда, сделал это своеобразно. Он распахнул память, до того закрытую так плотно, что ни одна мысль не могла просочиться вовне, и, не спрашивая разрешения, погрузил в неё старика. Тому ничего не оставалось, как впитывать чужие воспоминания, едва успевая замечать сменяющиеся одну за другой картины. Это было удивительно! Старик словно проживал не свою жизнь. Он явственно ощутил свежесть морозного утра, услышал журчанье ручья неподалёку от заимки, где любил бывать хозяин воспоминаний, натужный скрип калитки и заливистый смех детворы. Отправившейся к ближайшему оврагу, для верности политому водой. Превращённому таким образом в ледяную горку, с какой любили кататься не только детишки, но и взрослые. Особенно на Крещенье, когда стояли лютые морозы и санки весело скользили вниз. Разгоняясь, они норовили сбросить седоков, и мало кому удавалось на них удержаться. Не справившись, многие, хохоча, влетали в пушистые сугробы. После неуклюже отряхивались и взбирались на овраг.

Чужая жизнь калейдоскопом пронеслась, заставляя старика ошалеть от скорости, с какой мелькали дни, превращая годы в десятилетия. Наконец всё исчезло, и вот оно – безвременье. Далеко-далеко от голубой планеты, на которой остались родные и близкие.

Невзирая на то, что всё длилось недолго, он воочию удостоверился в наличии потомства, которое оставил на Земле собеседник. Причём отношение того к родственникам было без показной нежности. Ровным и спокойным, как и подобает главе почтенного семейства. Однако старик по-прежнему оставался в сомнении относительно природы его спокойствия. Что-то смущало. Он увидел, как собеседник застегнул на все пуговицы память и вернулся к прежнему занятию: созерцать пространство, изредка поглядывая на старика, всё так же мучимого размышлениями. Ведь тот никак не мог взять в толк, отчего он не сожалеет о минувшем, как делают многие, находясь в этом удивительном месте. Мысленно проживая прошлое, раскаиваясь и желая как можно скорее обнять тех, кто дорог. Вот только исправить ничего не получится! Оттого и мучаются неприкаянные, сознавая собственное бессилие. Правда, иногда среди них попадаются и такие, кто не посыпает голову пеплом. Долгое пребывание вне Земли пошло им на пользу. Испепелив себя, они смирились и покорно ждали своей участи.

Видя, что старик не в силах привести мысли в порядок, собеседник решил пособить. Не касаясь напрямую мучивших сомнений, он несколько отстранённо, впрочем, как и ранее, сообщил:

– Ничто в этом мире не важно, кроме покоя своего я, – озаряя мглу, вспыхнула мысль.

Затем, добавил:

– Покой – это безропотное приятие жизни…

Всколыхнув пространство, ответ пронзил старика! Мучившие сомнения лопнули, и ранее не испытываемая лёгкость поглотила. Он растерялся, мгновенье назад терзало непонимание, теперь же всё исчезло! И причина тому – подсказка, которую искал много лет: покой – это безропотное приятие жизни…

Эти слова уподобились семени, его заботливые руки землепашца сеют в надежде на богатый урожай. И лишь попав во вспаханную землю, оно прорастёт и заколосится под тёплыми солнечными лучами.

Тяжёлые, безрадостные мысли, до того им владевшие, исчезли. Всё случилось нежданно, как внезапно прекращается гроза, и ощущение новизны наполнило, словно порыв ветра наполнил парус. Старик, вернее, то, чем себя ощущал, погружался в покой. Им овладело состояние, к какому стремятся, правдами и неправдами усмиряя буйный ум. Вместе с тем отчётливо услышал тишину, царившую во Вселенной, которой, будучи поглощён суетными мыслями, не замечал. Неспешное дыхание Космоса сопровождала музыка сфер. Каждый его вдох расширял пространство. Старик уловил вибрации, делавшие Вселенную необъятной. Мироздание загадочно улыбалось, творя жизнь по правилам, каковые никто из смертных изменить не мог…

Беспокойство за жену, детей, внуков и правнуков более не тревожило. Да и какой в нём прок? Как выяснилось, всё некогда принимаемое близко к сердцу подчиняется незримым законам, повлиять на которые невозможно. И законы эти бесконечно рациональны, следовательно, справедливы. Однако смириться с не зависящей от нас данностью – не просто! Особенно для тех, кто отравлен гордыней. И по этой причине ввиду своей малой значимости беспрестанно раздувает собственное тщеславие, восторгаясь вымышленными добродетелями, коих даже не видно на горизонте. И понимание этого факта дорогого стоит!

С каждым мгновеньем нечто безвозвратно изменяющееся под воздействием незамысловатой, казалось бы, фразы уже мало чем напоминало старика. С его унынием и тоской по дням ушедшим. Отныне в безвоздушном пространстве витало нечто, чья сущность обновлялась и в ком крепло осознание того, что покой – это безропотное приятие жизни…

Единожды прозвучав, мысль проникла в самую суть. Стала доминировать, полностью подчинив нашего героя. Возвращение на Землю не заботило. Случится – хорошо, нет – так тому и быть. Тревога о родственниках, под грузом житейских проблем проживавших на Земле, отступила. Умиротворённость и безмятежность стали верными спутниками. Врезавшись в память, нехитрая формула задала не только направление, но и ориентиры, дабы не заплутать. Подобно руслу реки она уносила вдаль вместе с тем, оставляя память о истоке. Валдайской возвышенности, с которой всё когда-то началось. И лишь по достижении моря растворялась в солёной воде, привнеся в неё новизну и прохладу.