Невымышленные рассказы

– Как свод правил, которые нужно соблюдать, – его резкие скачки от одной мысли к другой, сбивали.

– А зачем? – продолжал он допытываться.

Я молчал.

– Когда откажешься от стереотипов, многое станет понятнее, потому что в вашем мире желания возникают спонтанны. Но не все свои желания вы можете осуществить. Вот тогда и грядёт разочарование, а там и до депрессии рукой подать. По этой причине вам требуется нечто, способное вывести из этого состояния. Верные средства – наркотики и алкоголь! Они стирают грани реальности. Но реальность возвращается, и либо принимай её, либо продолжай глушить себя дальше.

– Причём же здесь религия? – недоумевал я.

Мой собеседник, ответил:

– Религия – борьба с искушениями. Но религиозные институты ветшают и виной тому, ваша неуёмная жадность.

– Как это? – я запутывался всё больше и просто тянул время.

Однако голос был беспощаден, и это случалось именно тогда, когда я больше всего нуждался в передышке. Словно не замечая моей усталости, он продолжал:

– Ваша жадность порождает потребности, не давая возможности их удовлетворить. В результате – депрессия, личность, не реализованная в реальности, убегает в мир иллюзий.

– Но не все подвержены иллюзиям, – неожиданно ум пришёл мне на выручку.

От удивления я отстранился и наблюдал за дискуссией со стороны.

– Все, – печально прозвучало в ответ. – Существуют даже иллюзии, обманывающие всё человечество. Поэтому, разочарование неизбежно.

– Какие же? – я не нашёл чем возразить на это смелое утверждение.

Собеседник не стал тянуть с ответом:

– Свобода! Вы дали ей жизнь даже не подозревая, что это иллюзия. На её алтаре умерщвлены миллионы, а она по-прежнему для вас недоступна.

– Почему ты так считаешь? – вырвалось автоматически.

От удивления он устало прошептал:

– Мне становится досадно за напрасно потраченное время. Полагаешь, что живёшь в свободном мире? Это не так. Когда-то твои предки батрачили, и у них силой отбирали всё, оставляя крохи, лишь бы не умерли с голоду. Сегодня, обслуживая тех же феодалов, ты думаешь, тебе благоволят, обеспечивая тяжёлой работой? И ты боишься потерять работу, вот и тянешь лямку, поскольку запряжён законами. Твоя свобода – незнание причин, которым покоряешься. Вот только интересно, почему, с лёгкостью нарушая божьи заповеди, ты боишься нарушить написанное обычными смертными?

Он смолк, а я чувствовал себя перепаханным. Моей единственной опорой оставался ум. Маленькой надеждой проснуться пробирался он сквозь колючие заграждения, выстроенные эмоциями.

Но голос не унимался, стальные нотки, зазвенев, превращали слова в удары молотом. Громом среди ясного неба он крушил последнее сопротивление:

– Ваша жизнь подчинена единственной цели – выжить! Но накапливая благосостояние, вы идёте у него на поводу, потому что чем удовлетворяете чем больше удовлетворяете, тем больше от вас требуется. Вы жаждете свободы, а закованы в кандалы общественного мнения. Именно вы породили систему, в основе которой страх! Наркотики – это попытка убежать от вашей системы. Они временно делают вас свободными…

По ту сторону

Я решил во что бы то ни стало избавиться от него и заметался по квартире. С невероятной скоростью перемещаясь по периметру жилья, пытался выбраться за пределы. В уме творилось невообразимое! Он отказался повиноваться. В очередной раз приближаясь к двери, я с изумлением взирал на неё, не понимая, что происходит. Мои перемещения напоминали беспорядочный полёт каучукового мяча. Брошенный сильной рукой, он отскакивает от стен, меняя траекторию.

Неожиданно траектория направила к окну. Приближаясь к манящей свежести, я наполовину оказался снаружи. Внезапно ум включил желание покинуть жильё, но сработал инстинкт самосохранения! Почти вываливаясь, я ухватился за подоконник и рывком вернул тело обратно. Падая на пол, провалился в забытьё…

Очнулся от монотонного шума. За окном хлестал дождь, я сильно продрог. Пробуя повернуться, застонал. Тело саднило, хотелось пить и с трудом поднявшись я побрёл в спальню, где стоял графин с водой. Там утолил жажду, после чего направился в гостиную. По пути валялись предметы, будто кто-то нарочно устроил погром.

Войдя в комнату, я задёрнул занавески и включил музыку. Голова была пуста, музыкальная композиция увлекала сюжетом.

– Нравится? – почему-то я не стал нервничать, услышав собеседника. – Позволь представить Музыку, как один из самых мощнейших стимуляторов.

– Музыка – дитя времени, – у меня не было сил спорить.

Показалось, будто он улыбнулся.

– Музыка, всего лишь отражает ритм. Сравни с биением сердца, – внезапно предложил он.

Воображение послушно перенесло в старинную залу, где я оказался в окружении блистательных дам и галантных кавалеров. Хрупкое создание, затянутое в корсет грациозными движениями извлекало чарующие звуки из громоздкого инструмента. Эти звуки несли покой и умиротворение…

– А теперь, – он бесцеремонно погрузил меня во мглу.

Мгновение – и засверкали слепящие вспышки! Разрывая барабанные перепонки, динамики извергли чудовищные децибелы. Я оказался посреди зала, а несколько десятков изуродованных этими звуками тел бесновалось вокруг. Жутко заболела голова. Ещё мгновение – и вновь я на диване. Правда, головная боль не проходила.

Собеседник вежливо предложил вернуться к предыдущей теме:

– Так почему наркомания стала массовой именно теперь?

Я по-прежнему не понимал, причём здесь наркомания? Тогда он сам ответил:

– Население земли зябнет от одиночества. Живёт, словно роботы, от рассвета до заката. Механически, ест, механически пьёт. Но не все выдерживают монотонность, оттого и пытаются разными способами «расширить сознание». Однако мир иллюзий пуст! Зияющая бездна за пёстрым фасадом воспалённого воображения.

Я механически возразил:

– Но люди иногда бывают счастливы.

Он засмеялся и сказал другое:

– Представь, что мозг ребёнка, развиваясь во чреве, фиксирует всплески эмоционального состояния матери. И радуясь или огорчаясь, она во время беременности формирует его наклонности.

– Это лишь слова, – я отмахивался как мог.

– Это данность, – проговорил он. – И сразу после рождения, оставшись без подпитки в лице матери, мозг начинает жить самостоятельно. Иными словами, чувства, закреплённые во время беременности, проецирует на ребёнка. Свой основной источник питания.

– Бред какой-то, – я пробормотал практически шёпотом.

Собеседник продолжал гнуть своё:

– Вместе с тем, ребёнок набирается опыта. Он изучает мир и обязательно сделает то, за что накажут. В этот момент мозг зафиксирует давления. В следующий раз он обязательно вынудит ребенка сделать тоже самое, и получит свою порцию…

– Значит, мозг питается… – я попытался разобраться.

– Кровью, – дополнил он, – но негативные эмоции быстрее запоминаются, потому что набираясь опыта, вы обретаете страх.

– Почему страх? – у меня не было сил возражать.

– Потому что на страх опирается опыт! В Писании, которое, судя по всему, тебя убеждает, сказано: ваш отец Диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи.

– Ну и? – я продолжал не понимая спрашивать.

Тогда голос ответил вопросом на вопрос:

– Что рождает ложь?

И, помедлив, произнёс:

– Страх…

Не зная, что сказать, я обратился сначала к интуиции, затем к уму. Интуиция советовала согласиться с доводами собеседника. Я спросил ум. Он не мешкая указал на состояние дискомфорта, которое всё время меня преследовало. В отличие от интуиции, его советы не были категоричны. Память услужливо напомнила: не так давно голос утверждал – позиция, основанная на эмоциях, ведёт к поражению. Помедлив, я решил прислушаться к уму.

Впервые стало легко, будто справился с невероятно сложной задачей! Однако собеседник, мгновенно отреагировал:

– Так что важнее – ум или чувства?

Моё настроение развеялось. Не ожидая ничего хорошего, я приготовился, и как оказалось, не зря.

– Полезней знать другое, – голос был верен себе. – В момент принятия решения вы сталкиваетесь с выбором, порождая нечто, способное замучить и более совершенное существо. На свет появляется Сомнение.

Всё ещё продолжая сопротивляться, я услышал вопрос:

– За что, по-твоему, Бог наказал Адама?

– Наверное за ослушание, – ожидая иронии, я напрягся. Но голос был милостив.

– Нет! Он не потерпел сомнения. Ибо только засомневавшись, Адам отведал плодов. «…И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который вкусишь от него, смертью умрёшь…»

Выждав паузу, он продолжил:

– Сила сомнения велика! Едва зародившись, оно превращается в чудище, терзая того, кто оказался в его власти.

Чувствуя, что я на пределе, собеседник сделал паузу. Она продлилась недолго. После чего подытожил:

– Быть может, я – тёмная сторона Бога? И если меня не существует, как прикажешь быть с Богом?

Терпение

Прошло несколько дней. Пребывая в одиночестве, я рано ложился и поздно вставал. Но как-то проснулся в тревоге и едва открыв глаза посмотрел в окно. Солнышко светило вовсю, но вставать мне не хотелось. Продолжая нежиться в постели, я ждал появления голоса, однако того слышно не было. Нехотя поднявшись, побрёл в кухню.

Давненько на меня не нападал такой аппетит! Я с надеждой заглянул в холодильник, но он был пуст. Хлебница также ничем не порадовала. Побродив по кухне, я случайно взглянул на дверь ведущую в чуланчик, и обрадовался, обнаружив там банку прошлогоднего мёда. С удовольствием подкрепившись, задумался. Голос по-прежнему не подавал признаков жизни, и я собрался на базар – пополнить запасы продуктов.

Выходя на улицу, поневоле зажмурил глаза от яркого солнца. От слабости кружилась голова. Не рискуя садиться за руль, я поймал такси и вскоре добрался до центрального рынка.

Базар встретил оживлением! Его разноголосый хор разносился на всю округу. Я побрёл вдоль прилавков, не зная, на чём остановить выбор. Обходительные торговцы, скалясь белозубыми улыбками весело нахваливали товар. Взяв немного зелени и фрукты, двинулся к цветочному павильону поздороваться с дядей Фимой.

Дядя Фима был старинным приятелем отца. Ещё мальчишкой, во время эвакуации, он оказался в Азии. С тех пор работал грузчиком, а затем и продавцом цветов. Радостно встречая меня, он спросил, куда это я пропал? Ответив, что приболел, мне ничего не оставалось, как отвернуться. К счастью, добрые лучики морщинок его глаз не превратили взгляд в сочувствие. Не задавая больше никаких вопросов, дядя Фима указал напарнику на прилавок, приглашая меня в свою каморку.

Его каморка была чистой и опрятной. Ничего лишнего, но по-домашнему. Заваривая крепкий зелёный чай, он протянул пиалу. Понемногу я оттаял. Движения дяди Фимы убаюкивали. В отличие от меня, он был счастлив, причём счастье заключалось в чём-то невероятно простом. Чего я никак не мог понять.

Словно читая мысли, дядя Фима предложил отобедать. Я отказался. В ответ он огорчённо развёл руками. Провожая, стоял возле каморки, почёсывая темя.

Я свернул за угол и прошёл мимо чайханы. Её мангалы дымились, источая аромат жареного мяса. Казаны с пловом приглашали к трапезе. Суетливые чайханщики разносили дымящейся шашлык. На топчанах, благостно отдуваясь, пили чай разомлевшие гости.

Миновав уютный уголок чревоугодия, я побрёл вдоль чинар. Прохожие, оживлённым потоком, обходили справа и слева. Мне пришлось сделать крюк, обходя рытвины в переулке чтобы выйти к дороге. Уже там поймал такси и загрузив в багажник пакеты с продуктами погрузился в раздумья. Машина, плавно качаясь на поворотах, убаюкивала. В такт её движениям в голове роились мысли. Прошлого не существовало, будущее скрыто за дымкой, а в душе росла уверенность, что настоящее продлится вечно!

Почему-то подумал о смерти. Её мрачный образ значительно посветлел. Я больше не видел проблемы в том, что могу умереть. Наоборот, это подстёгивало желание жить как можно полнее. Словно в подтвержденье, словоохотливость водителя скрашивала путь.

Однако неподалёку от центра машина притормозила. Причиной остановки стала митингующая толпа. Я вышел взглянуть что случилось и сразу превратился в заложника её озлобленного настроения. Десятки голосов, раздаваясь одновременно, долетали обрывками фраз. Судя по всему, все чего-то ждали.

Внезапно, толпа зашевелилась! Ожесточённые тычки стали злее и болезненнее. Завидев кого-то, она издала гул одобрения. Прокатившись по рядам, он, обрушился на седовласого старца, которого вели под руки. С трудом добравшись до трибуны, старик поднял слабеющую руку. Толпа смолкла.

– Дети мои, – произнёс он неожиданно сильным голосом, – вы напуганы и перестали радоваться жизни. Ваши матери доживают в нищете, а отцы спиваются…

Старик сделал паузу, но через секунду продолжил:

– Вас обрекли на вымирание…

Толпа слушала, затаив дыхание. Единодушие витало в воздухе. Я поспешил выбраться.

Когда отошёл на приличное расстояние, толпа превратилась в угрожающую стихию. Старик словно невидимыми нитями управлял ею. Раздувая ненависть, он в какой-то момент почувствовал, как теряет власть, но было уже поздно. Так любопытный ребёнок, забавляясь со спичками, не замечает, как маленький и слабый огонёк становится бушующим пламенем, уничтожая всё на пути.

Толпа обратила затуманенный ненавистью взор на машины, стоявшие вдоль тротуаров, и принялась их крушить. Камни полетели в окна квартир, обитатели которых со страхом ожидали, чем закончится митинг. Прохожие разбегались, спасая свою жизнь. Облако тёмного цвета нависло над толпой…

Происходящее не находило во мне одобрения, как вдруг на пути людского потока возник грузовик. Спешно выгружаясь, бойцы перекрыли улицу. Моложавый полковник выстроил взвод и приблизившись на расстояние, с которого было слышно, твёрдо произнёс:

– Предлагаю немедленно разойтись.

Озлобленная, безликая масса замерла, но расходиться не торопилась. Она жадно следила за офицером, надеясь отыскать слабину. Но полковник был спокоен. В его жилах текла овеянная громкими победами гордая кровь славян. Уверенность слов обезоружила толпу.

Всё это время Сомнение молча наблюдало за поединком. Почувствовав своё семя в толпе, оно в считанные мгновения расчленило то, что ещё недавно представляло грозную силу. Задние ряды рассеялись в улочках. Положив начало, Сомнение отсекло центр от авангарда. Почему-то мне вспомнился сон…

Обедня

Очень часто мне снится пустыня – царство мёртвого времени. Твари земные, коих Господь осудил мучиться в этом аду, спасаются от гибельных лучей. Раскалённый песок молит о пощаде, а расплавленный воздух обжигает гортань.

Коварные тягучие пески, захватив огромные территории не смогли удушить оазис, что лежит в самом сердце пустыни. Невысокие деревья – единственная преграда для песков, обступивших со всех сторон, – скрывают родник. Его прохлада – редкое проявление милосердия, и нет большей радости, нежели, утоляя жажду, возвращать силы, а вместе с ними жизнь.

Могучий лев отдыхал в тени деревьев, наслаждаясь прохладой родника. Пристально вглядываясь в обожжённую солнцем даль, он заметил силуэт, устало бредущий в сторону оазиса. Выждав мгновенье, хищник поднялся и двинулся навстречу путнику.

Утомлённый путник желал только одного – добрести до оазиса, чудом возникшего на пути. Ветер рвал повязку со смуглого лица. Усталость, эта верная спутница, навалилась и давила всей тяжестью. Путник, сгибаемый ветром, монотонно брёл, глядя себе под ноги.

Внезапно охватившая тревога заставила поднять глаза! Заметив царскую поступь, он стал испуганно озираться. Надежду на спасение подарило высохшее дерево, стоявшее неподалёку. Опасность вернула силы, и путник помчался, бросая на бегу посох и котомку. Достигнув дерева, проворно забрался на безопасную высоту.

Огромными прыжками лев попытался настигнуть будущую жертву, но путник был так резв, что ничего не вышло. Неудача привела хищника в бешенство, и он прыгнул, пытаясь достать насмерть испуганного человека. Тот от ужаса захотел забраться выше, но, сорвался…

Глухо стукнувшись оземь, путник замер. Хищник не стал мешкать. Кинувшись на беспомощное тело, разорвал его. Насладившись обедом, лев развалился на песке и принялся вылизывать лапы. Пустынный ветер лениво трепал седую гриву.