Крах эпохи Манкурта

Категоричным признаком следования норме физиологии является способность самца распознавать любую попытку изменения или иного трактования заданности! Однако по какой-то непонятной причине эта способность из двуногих последовательно вытравливается, выхолащивается какими-то силами, которые принципиально и методично замещают естественность нормы физиологии странной, недоказуемой, бессодержательной, безнравственной и истеричной доктриной. Суть её – ослабить самца как вид, удалить из его сознания не только понимание своей причастности к иерархии, а, собственно, понимание себя как самца…

Погруженный в раздумья муравей не заметил, как заалела утренняя заря. Как неявный свет, обволакивая деревья, проникал в маслянистое чрево земли. Даруя надежду дремавшим в почве семенам. Как разбуженный лес зашумел, устремляя ввысь руки-ветви, а набухшие почки ждали солнечные лучи. Пришло время им распуститься, высвобождая лепестки, что наполнят лес благоуханием. Как белокурые берёзки делились соком с теми, кто нежно обнимал их стволы. Как лесная живность устремилась на поиски пропитания, не теряя ни минуты драгоценного времени. И лишь когда задрожал, загудел муравейник от тысяч бегущих лапок, он отвлёкся от раздумий. Ночь осталась позади, впереди – безудержный восторг! Появление дневного светила.

Старик поднялся и двинулся к выходу. Будучи преклонных лет, муравей продлевал себе жизнь, любуясь величественным ликом, встающим из-за горизонта. И всякий раз его охватывало невероятное чувство. Да и что сравнится с удивительной картиной, когда горизонт озарит огненная дуга, даруя жизнь всему живому. Тому, кто, живя согласно природе, не пытается её изменить. Так как верит в жизнь и не мудрствует лукаво, вводя остальных в заблуждение. Ему дарована вера! И муравей придерживался её на зависть тем, кто утратил сей божий дар, коверкая и кромсая свою природу.

Покинув муравейник вместе с собратьями, каждый из которых занимался делом, он направился к реке. До неё было неблизко, но старик не спешил. С возрастом время ускоряется, становится подобно скакуну и стремится встать на дыбы, чтобы сбросить ездока. Муравей привычно сжал удила, смиряя непослушные мысли, пока неторопливо брёл к воде. Сколько себя помнил, река манила загадочностью. Ему нравилось наблюдать за потоком, в глубине которого таилось время. Скрывалось от посторонних глаз огромными валунами, укрытыми водорослями. Немало найдётся желающих остановить реку-время. Однако такое не под силу смертным. Муравей прекрасно понимал: раз случился миг, когда ты оказался в этом мире, значит наступит время, когда его покинешь. И это данность, о которой многие забывают. Правда, изредка спохватываются, но бывает слишком поздно. Река времени унеслась вдаль, и прошлого не вернуть. Как бы то ни было, но нынче он жив, а значит, есть нерешённые дела, и нужно их завершить.

Миновав неблизкое расстояние, старик приблизился к реке. Он склонился к воде, вглядываясь в своё отражение. Небольшая рябь мешала увидеть, что творится в зазеркалье. Лёгкие буруны, вспениваясь, уносились вдаль и, смеясь, предложили захватить его с собой. Муравей оценил шутку, отступил назад и оступился. Собственная неловкость развеселила, они вместе посмеялись над его неуклюжестью. Отсмеявшись, он вспомнил отца. Такое всегда случалось, едва оказывался на берегу. Близость воды, её прохлада и сокрытые на дне тайны вызывали в памяти разговоры с ним. Его рассказы о жизни в горах. О неприступных скалах, где родился и чьи вершины украшают вечные снега. О чистом воздухе, что ломтями можно резать – такой он густой и насыщенный. Об оставшихся в горах родственниках, кого муравью не суждено увидеть. Он вспомнил, как отец упоминал горную реку, рядом с которой находился муравейник. Там проходили обучение, и он часами слушал учителя, объяснявшего устройство жизни. Тот говорил про взаимодействие всего и часто упоминал, что, если порядок в сообществе поддерживается только страхом, ни к чему хорошему это не приведёт. Помимо страха должно быть нечто, во что верят и чему следуют.

Поначалу муравей не очень понял, о чём, собственно, шла речь, и отец не раз возвращался к этому вопросу. Лишь по истечении времени, когда его не стало, муравей постиг: вера в природу – и есть главное! А любое отклонение – не что иное, как вырождение. На этой мысли обвёл взглядом реку, нескончаемым потоком уносившуюся в неведомые края. Она неторопливо несла воды и напомнила ему одну легенду. В той легенде говорилось о древнем обычае, согласно которому предки двуногих отпускали коня и шли вослед. И куда конь направлялся, там осваивали новые земли. Муравей улыбнулся и отправился в обратный путь. В муравейнике ожидали дела и заботы, какими всегда обременён ответственный самец…

Власть – это ремесло

Прошло три дня с того знаменательного ужина, когда внуку была продемонстрирована сомнительность идеи сменяемости власти, не подкреплённая внушительным образовательным фундаментом и практическим опытом. Однако муравьишка не забыл предложение деда обсудить это в другой раз. И сегодня, заручившись поддержкой сверстников, обратился к нему с просьбой в новом составе поговорить на интересующую молодое поколение тему. Мудрый муравей не стал отнекиваться, но попросил молодёжь высказаться первой. О том, чего, по её мнению, недостаёт в муравейнике, а также что она считает излишним. Сам расположился под ракитой и обратился в слух.

Первым взял слово муравей-крепыш. Он с места в карьер раскритиковал сложившуюся в муравейнике систему, которая, по его мнению, не давала хода молодым. Муравьишка считал, что старшее поколение неоправданно долго держит молодёжь в «чёрном теле», вместо того чтобы наделить полномочиями и предоставить свободу действий. Пока длилась его сумбурная, насыщенная эмоциями речь, оратор срывался на крик, и друзьям ничего не оставалось, как угомонить его, на время лишив слова. Следующий юнец во многом поддержал буяна, и хоть был менее красноречив, но оставался убеждённым сторонником идеи, что сложившийся в муравейнике порядок – несправедлив! Более того, он предложил отменить возрастные ограничения, необходимые для занятия руководящих постов. Как и всем остальным, исключая старого муравья, ему не терпелось ощутить на плечах бремя власти, и наивный муравьишка полагал: достаточно одной решимости, а опыт – дело наживное.

Далее слово взял третий участник дискуссии и долго говорил в том же русле, выражая непонимание, почему старшие относятся к ним снисходительно. И это невзирая на то, что молодая поросль лучше подготовлена технологически. К немалому удивлению пожилого муравья, ни один не упомянул необходимость получения соответствующего образования. Почему-то молодёжь была уверена, что учиться нужно на кого угодно в муравьиной табели о рангах, вот только на власть незачем учиться. По их мнению, с такой задачей справится любой, чего там хитрого, с утра и до вечера отдавать распоряжения?

Несмотря на, казалось бы, мирное общение, в высказываниях великовозрастных обалдуев проскальзывали искорки агрессии. Не в отношении старшего по возрасту, кто их внимательно слушал. Недовольство адресовалось кому-то вдаль. А точнее, вверх, где, как они полагали, таилась несправедливость, не подпускавшая к рычагам власти. Напоследок горлопаны договорились до того, что, мол, не стоит испытывать терпение подрастающего поколения, а то мало ли чем всё может обернуться…

Наблюдая, как юнцы распаляются, старик утвердился во мнении: в основе любого протеста – эмоции! Самая что ни на есть банальная неудовлетворённость жизнью. И чем она сильнее, тем более слепы носители протестной волны. Вон как внучек топчется на месте. Того и гляди бросится крушить незримого врага! Чем пристальнее вглядывался муравей в собеседников, тем очевиднее ему становилось – эмоциональный диктат толпы подчиняет индивида, пробуждая первобытные инстинкты. И этому трудно противиться! Попав в её водоворот, каждый погружается в бурлящую, клокочущую ненависть. Толпа неумолима, и чем выше накал, тем прочнее её путы. Логика индивида тонет в коллективном безумии, превращая его в животное с инстинктом, жаждущим действий.

Старый муравей с досады крякнул, узрев зародившийся на его глазах протест, что был подобен чёрной повязке на здравом смысле полуслепой массы. Ему стало очевидно, как легко направить молодых на баррикады, где они свернут себе шеи. Правда, опомнившись, многие поймут, своя рубашка ближе к телу. Лес рубят – щепки летят, и никто не готов быть щепкой. Только не для лидеров протеста! Они – дрожжи, на которых протест замешен. Их время ограничено. Не взойдёт тесто, пропадут дрожжи, став мусором истории. Потому и торопят они. Отсюда фраза «Промедленье смерти подобно!». «Перемен требуют наши сердца!» – громогласно увлекают толпу обезумевшие вожди. Вот только сердца ли? Перемен требуют ваши умы, а сердца лишь разжигают жажду. Перемен.

Оглянувшись по сторонам, старик увидел сородичей, каждый из которых занимался делом, и безмолвная согласованность убедила – большинство молчаливо в своём единодушии. Могучие реки несут воды бесшумно. Удел ручейков – пениться и журчать. Потому меньшинство шумливо, дабы казаться больше…

Он поднялся и погладил внука по голове. Затем, обращаясь к присутствующим, спросил:

– Так вы желаете анархию?

Муравьишки растерялись. Их пыл ещё не остыл, но они соблюдали приличия, принятые в сообществе, когда разговариваешь со старшим. Поочерёдно вглядываясь в собеседников, которые отчего-то сникли, муравей произнёс:

– Достаточно вспомнить прошлое, и станет очевидно – стихийный протест всегда приводит к анархии! Это правило не знает исключений. Но анархию сменяет диктатура. Она её неизбежное следствие. Анархия – повивальная бабка диктатуры, и тираны сполна воздадут обожателям, щедро орошая их кровью пересохшие русла традиций и укладов. Пора вам понять: диктатура – неизбежное следствие бунта! Ураганом репрессий проносится она, сокрушая всех, кто стоит на пути. В первую очередь поспешных и нетерпеливых. Крушивших кажущуюся ненавистной безысходность… Ну хорошо, – внезапно он переменил тон и обратился к крепышу. – Давай представим, что то, о чём ты мечтаешь, сбылось! И тебе доверили власть. Дальше что?

Едва вопрос повис в воздухе, как начался сыр-бор между соратниками, которые до недавнего времени были единодушны. Оказалось, каждый желал быть правителем и не собирался никому уступать. Очень быстро единодушие испарилось, ему на смену пришла враждебность, поскольку никто не был готов подчиняться. Удивлённый таким развитием событий внук недоумённо посмотрел на деда.

– Вот видишь, – поймав взгляд, ответил пожилой муравей. – Вы даже между собой договориться не можете. А что будет, когда у вас окажутся властные рычаги? Поубиваете друг друга? А если нет, раскол муравейника гарантирован. Сразу проявятся анархисты и бездельники. В итоге одни уведут сторонников строить новый муравейник, который так и не будет построен. Другие, воспользовавшись неразберихой, захватят власть там, где вчера были обычными обывателями. Немного ленивыми, но убедительно слагавшими слова в предложения, и теперь они у руля власти. Как это происходит у двуногих, когда на вершину пирамиды случай забрасывает очередного клоуна. Что является прямым доказательством отсутствия у населения защитных барьеров, позволяющих разобраться, что полезно, а что вредно для собственного благополучия. Само собой разумеется, – продолжал муравей, – я ничего не имею против клоунады. Только в нужное время и в нужном месте. Клоун – хорошая профессия, но, как и любая другая, актуальна там, где востребована. А если клоун во главе государства – горе матерям, рождающим детей такому государству. Ибо всё, что может клоун, – потешать! И неважно, в каком статусе он пребывает. Клоун – он и есть клоун. У него на лице всё написано…

Старый муравей замолчал. Молчали и присмиревшие собеседники. В ответ своим претензиям на власть они услышали взвешенное мнение, и возразить было нечем. Тем не менее отступать не собирались, и это читалось в их решимости. Понимая, что молодняк полон заблуждений, старик обратился к тому же крепышу. Он поинтересовался, какую профессию тот выбрал, и услышав, что желает стать врачом, предложил следующую ситуацию. Ему удалось вовлечь остальных в разговор и распределить между ними роли ожидающих приёма к врачу. Молодёжь с удовольствием приняла участие в мизансцене и слушала, затаив дыхание.

Они живо представили, будто находятся в коридоре муравьиной больницы, в очереди на приём к окулисту. Именно эту специализацию выбрал крепыш. Однако врача не оказалось на месте. Более того, к ним подошла медсестра и объявила: дескать, сегодня его не будет, и всем желающим попасть на приём придётся прийти завтра. Она извинилась и уточнила: тех, кто не сможет зайти завтра, врач обязательно примет в другой раз.

Как это бывает в жизни, стоявшие в очереди засыпали медсестру упрёками и недовольством. Многие отпросились с работы, кто-то не пошёл на учёбу, а здесь налицо явное проявление халатности. Как тут не расстроиться? Правда, старый муравей всех успокоил, поскольку также находился в очереди, и предложил следующее: зачем откладывать приём? Это хлопотно и накладно. Мы – взрослые существа, а потому в состоянии принять правильное решение.

– Ведь так? – обратился он к собеседникам.

Те дружно кивнули, не понимая, куда он клонит.

– А раз так, – продолжал старик, – в таком случае проведём выборы врача-окулиста. Раз уж мы тут собрались, зачем тратить время? Я выдвигаю свою кандидатуру, – и поднял лапку, предлагая проголосовать.

Муравьи-подростки растерялись! Что значит «выберем врача»? Нет, они уважали дедушку за мудрость и житейский опыт. Но речь идёт о здоровье! Как его доверить тому, кто ни дня не проработал врачом и не имеет диплома либо иного подтверждающего квалификацию документа? Все, включая внука, опешили и не сразу сообразили, что сказать. Наконец внук набрался храбрости и задал вопрос:

– Дедуль, ты же не разбираешься в медицине. Как будешь лечить?

– И что с того, – легкомысленно отвечал дед, – ты не разбираешься в управлении, но это не помешало тебе несколько дней назад уверенно занять главенствующее положение в семье. Правда, чем всё закончилось? – тут он позволил себе улыбнуться. – Или вы, – обратился к молодняку, – вы даже понятия не имеете, что значит власть! Тем не менее каждый стремится возглавить муравейник, даже не подозревая, сколько бед принесёт остальным. Так что записывайтесь на приём, я постараюсь вас вылечить.

Сказав это, он сделал шаг к крепышу, будто в самом деле намеревался начать осмотр. Тот шарахнулся в сторону. Остальные почтительно держались на расстоянии. Старый муравей расхохотался и жестом успокоил подростков.

– Ну ладно, – примирительно сказал он, – пошутили – и будет. Впредь запомните: власть – такое же ремесло, как и прочее! А любому ремеслу нужно учиться. Без соответствующего образования придётся зарабатывать на хлеб чем-то другим. Что не есть плохо, но тогда не стоит и пытаться вмешиваться в процессы, в которых не разбираетесь. Это только двуногие без зазрения совести паразитируют на доверчивости собратьев. В природе такое невозможно.

Завершив беседу, старый муравей попрощался и вместе с внуком направился к муравейнику. Несмотря на почтенный возраст, он не желал сидеть без дела. У каждого есть возможность приносить пользу сообществу. Так и муравей в силу своего опыта был востребован обучать молодых специальностям, необходимым для выживания муравьиного семейства.

Государственность – это…

Пока шли, внук спросил:

– Дедушка, а почему ты часто упоминаешь двуногих? Они тебе что-то сделали?

Старик внимательно посмотрел на подростка и негромко произнёс:

– Нет. Только себе.

В глазах муравьишки блеснуло удивление. Не дожидаясь уточняющего вопроса, дед продолжил:

– Двуногие – вершина пищевой цепочки! Они – самые разумные существа на планете. По крайней мере, таковыми себя считают.

Внук по-прежнему не понимал. Видя, что ответы только запутывают, умудрённый жизнью муравей остановился и негромко сказал:

– Если бы двуногие использовали по назначению то, чем их наградила природа, они не стали бы разрушать дом, в котором живут. Но эти существа употребляют божий дар, накапливая всякий хлам. Они с упоением обманывают себе подобных, лишь бы увеличить то, что даже не в состоянии унести с собой. Им свойственна забывчивость, вот и не желают помнить, что грех – это нечто, что не является необходимым. Тут за опушкой заброшенное кладбище, и я неоднократно наблюдал, во что превращаются те, кто при жизни мнит себя хозяином. В конце концов, если скопил богатство, то хоть гроб закажи прочнее. А то хоронят в обычных деревянных ящиках, которые в скором времени истлеют. Вот и приходится удивляться их недальновидности.

Он сделал несколько шагов и задумчиво вымолвил:

– Самое отвратительное, что двуногие используют для наживы власть. Они отсекли от неё ответственность, придумали выборы как безотказное средство обмана и клянчат у собратьев доверие. Взамен обещая златые горы. Таких попрошаек от власти сколько угодно…

Не понимая, как согласуются вершина пищевой цепочки и обман, муравьишка осторожно поинтересовался:

– Но если они самые умные, разве их можно обмануть?

Вопрос развеселил деда. Он взглянул на внука, который искренне не понимал, почему высокоразвитые существа, какими себя считают двуногие, попадают на удочку тех, кто стремится во власть. Раздумывая над ответом, не нашёл ничего лучше, нежели привести в пример долгий путь солнца по небосводу. Пояснив, что оно движется по одному и тому же маршруту и не может пойти обратно. А всё потому, продолжил он, что у солнца нет выбора. При всём при том наша жизнь всецело от него зависит. Получается, мы зависимы от солнца, у которого отсутствует выбор. Возникает вопрос: откуда тогда взяться выбору у двуногих? Но им упорно навязывают – выбор есть! И каждый волен выбирать что угодно. Вот и выбирают властителей, а после расхлёбывают…

Он замолчал и нахмурился. Судя по всему, наивность двуногих не оставляла деда равнодушным. Памятуя о неудачной попытке управлять семьёй, муравьишка не рискнул высказываться по этому поводу. Однако, видя, что внук полон сомнений, старый муравей решил раскрыть эту тему. Иначе совсем запутается. Правда, подросток ещё слишком мал и многое вряд ли поймёт. Тем не менее лучше самому разъяснить ему что возможно. Во всяком случае, малыш всегда сможет спросить, если что-то непонятно.

Приняв решение, он заговорил:

– Обмануть двуногих несложно! Для этого не нужно быть умным – достаточно с важным видом произносить непонятные слова. К тому же многие из тех, кто стремится набить карман и лезет во власть, часто не к месту употребляют разные малопонятные им самим понятия. Такие, как «государство», «патриотизм», «национальная идея» и прочее.

Муравьишка молча впитывал. То, о чём говорил дед, завораживало. Это был удивительный мир, где вершились судьбы двуногих. В котором одно движение облечённого властью влияло на жизнь миллионов. Старый муравей тем временем продолжал:

– К сожалению, подавляющее большинство властителей сами не знают, что означает то либо иное слово. А ведь тому, кто хочет власти, как минимум необходимо знать, что такое государственность. Иначе как управлять государством, не имея ни малейшего представления о предмете?

Он прервался и ещё раз посмотрел на внука. Муравьишка по-своему истолковал его взгляд и поспешно спросил:

– А что такое государственность?

Старый муравей вздохнул, понимая – многие слова внук услышит впервые, и предстоят долгие разъяснения, но ответил:

– Государственность как система организации микросубъектов отношений в макросистемы, а последних, в свою очередь, в целостный механизм связи всех участников, как то экономика, финансы, образование, религия и прочее, в тот или иной формат управления (монархия, капитализм, социализм…) невозможна без существования концептуального ядра, связывающего перечисленные обстоятельства в самодостаточную рабочую модель.

Муравьишка немногое понял из сказанного. Но решил до поры не спрашивать, а просто слушать. Не дожидаясь вопросов, дед добавил:

– Самодостаточная рабочая модель управления – это идеолого-технологический концепт управления, отвечающий на два вопроса: первый – куда или во что живёт индивидуум и, соответственно, скопище индивидуумов (социум). Второй – каким способом «обслуживать», «куда жить»? Первый вопрос относится к явлению идеологии. Второй вопрос есть технология. Соответственно, государственность – это самодостаточная, финальная и эклектичная связь этих двух парадигм, несоединение которых в тандеме не есть государство.

Старый муравей прервался, поскольку внук шевельнулся, давая понять, что у него возник вопрос. Дед предоставил муравьишке возможность спросить, и тот выпалил:

– А что такое идеология и технология?

Будто       остальное было ему понятно. Однако муравей не стал уточнять глубину понятого внуком и не спеша, чтобы тот максимально усвоил, ответил:

– Идеология, мой дорогой, – это система самодостаточных, аутентичных к территории, на которой создаётся то или иное «государство», воззрений, суть которых строится на онтологических, психофизиологических, эпических и прочих «ключах». «Ключи» перечисленного контура – особого рода законы, механизмы, триггеры, создающие «скелет», «каркас» государственности. Технология – это система защиты, удержания, распознавания, подчинения идеологии. Технология – это надстройка государственности: все актуальные институты управления, все долженствующие быть принципиальные аспекты и механизмы. Власть – система отправления ею своих полномочий и способы их реализации. Идеология – остов государственности. Технология – её «мясо» и «шкура».

Внук молча слушал. Определённо ему нравилось то, о чём рассказывал дед. Правда, многое было непонятно. Тем не менее, не вдаваясь в детали, он стремился усвоить главное и по наитию задал верный вопрос. Услышав который, дед удивился, поскольку юный возраст не предполагал знаний данной области. Поначалу даже хотел спросить: может, внук где-то что-то слышал. Но, поразмыслив, пришёл к выводу: вряд ли. Муравьишка попал пальцем в небо. А раз так – молодец! Далеко пойдёт. Озадачивший старого муравья вопрос звучал так:

– Дедуль, если без идеологии невозможна государственность, значит должны быть те, кто её хранит. Иначе откуда она возьмётся?

Муравей улыбнулся и произнёс:

– Разумеется. За идеологию государства отвечает некая смысловая структура. Сразу оговорюсь: какая – мне неведомо. Однако именно в ней хранятся и культивируются все базовые коды того или иного территориального объединения. Этими кодами являются язык, аутентичная трактовка человека, женщины и их природы; принципы привязки конкретного этноса к конкретной территории; способы управления этноморфологическими группами; базовые модели социального формата, культурный код и многое другое. Иначе говоря, такая структура – база государственности.

Более внук не задавал вопросов, и они продолжили путь. Его молчание вполне объяснимо: то, что сейчас услышал, во многом было непонятно из-за огромного количества мудрёных слов. Смысл которых муравьишка не знал. К тому же раздумывал, откуда его дед, обычный муравей, обладает столь непригодными для муравьиной жизни знаниями. Свои сомнения он изложил тут же.

Старый муравей не стал утаивать источник знаний, а поведал, что всему его обучил отец. Он жил какое-то время в горах, недалеко от горной речки. Но в момент весеннего разлива его и некоторых сородичей унесло на равнину. Уже внизу они построили новый муравейник и дали начало роду. На вопрос внука «значит, все его братья обладают теми же знаниями?», смеясь, ответил: нет! Отец учил только его, поскольку интересовался подобными вещами он один. Остальные посвятили жизнь другому. Что касается пригодности либо непригодности знаний в муравьиной жизни, то здесь внук ошибается. Мир устроен по единому образцу, и любая его система, от простой до самой сложной, есть набор определённых алгоритмов, согласно которым всё работает.

Юный муравей кивнул и напоследок поинтересовался, почему при столь глубоком понимании жизни дед не стоит во главе муравейника. Возможно, из-за этого и случаются сбои, о которых не устают твердить его приятели. На это старый муравей с улыбкой ответил: во-первых, подлинная власть всегда сокрыта. Даже если она у всех на виду. А во-вторых, муравьиное семейство растёт, и они уверенно расширяют ареал своего обитания. Что является прямым доказательством эффективного управления муравейником. Касаемо недовольства молодёжи пояснил следующее – оно было, есть и будет. До тех пор, пока на иждивении родителей, молодые не в состоянии понять, как устроена жизнь. Им не нужно заботиться о собственном пропитании, кормить деток, обеспечивать достойную старость родителям. Их интересы направляют гормоны, которые в этом возрасте доминируют. По этой же причине молодёжь следует сдерживать, дабы не наделали ошибок. А то, чего доброго, искалечат как свои, так и чужие жизни.

Уже возле муравейника они расстались, и внук отправился к товарищам. Ему не терпелось поделиться услышанным. Правда, большую часть того, о чём поведал дед, он не в силах был передать. Тем не менее торопился разделить знания с друзьями. Они по достоинству оценят мудрёные словечки, которые только что узнал.

Голодные волки

Расставшись с внуком, старик приблизился к муравейнику, где у входа встретил начальника охраны. Закалённого в боях воина-муравья. Тот поприветствовал его и вернулся к прежнему занятию: отчитыванию нерадивого часового. Судя по всему, отсутствие бдительности молодого бойца привело к каким-то последствиям. К каким, муравей уточнять не стал, дабы не распалять и без того не на шутку разошедшееся воинское начальство. Пока шло назидание, он неслышно проник внутрь, но, пройдя несколько шагов обернулся посмотреть, чем закончится выволочка. К удовлетворению отметил: неопытный новобранец остался цел и невредим. Разве что получил на орехи. Что ж, подумалось ему, каждому предстоит отдать воинский долг, защищая муравейник.

Он привычно двинулся вперёд, минуя снующих туда-сюда сородичей, однако увиденное натолкнуло на размышления о служении. В этой связи провёл аналогию с двуногими, информационное пространство которых заполнено всевозможными оттенками данного слова. Не оставляя обывателю ни единого шанса разобраться, что же оно на самом деле значит. Он настолько увлёкся предметом, что вспомнил весёлую компанию, которая целый день провела в лесу, недалеко от муравейника. И всё то время, пока продолжался пикник, их радиоприёмник не смолкал ни на минуту. Звучными голосами призывая обслуживать собственную выгоду и рекламными слоганами предлагая услужить всему и вся. Муравей тогда ещё обратил внимание, что кому-то может показаться: служить и прислуживать – одно и то же. На деле же разница колоссальная! Ведь служить в его понимании можно только чему-то значимому. Тому, над чем не властен. Например, муравьиному сообществу или, как у двуногих, – государству! Невозможно прислуживать муравейнику. Равно как нельзя услужить государству. Им можно только служить.

Старик на минутку прервался, наблюдая, как кипит жизнь. Как стараются его собратья, следуя давно заведённому порядку, благодаря чему муравьиное племя существует на планете так долго. На удивление слаженная, строго организованная жизнь муравьиного сообщества наглядно продемонстрировала: выживаемость вида есть сплочённость, выраженная формой коллективного служения! Здесь он отвлёкся, поскольку заметил таких же ветеранов труда, как и сам, и направился в их сторону. Отдать дань уважения и поприветствовать.

В отличие от молодёжи, старикам позволялось время от времени делать перерыв, во время которого они о чём-то оживлённо беседовали. Муравей поздоровался с почтенной компанией. Однако всё это время его не оставлял вопрос, возникший в процессе размышлений. Так ли устроена жизнь у двуногих? Является ли коллективная жизнеспособность ключевым элементом выживания их сообщества? Увы, ответ слишком очевиден. К сожалению, нет! Порочная идеология индивидуализма сковала двуногих, не позволяя проявить природную щедрость к собратьям. Подталкивая накапливать блага, обслуживая собственный интерес. Как странно, подумалось ему, в результате умелых манипуляций двуногие оказались в бедственном положении. В их мышлении коллективное выживание представлено как рудимент. Отживший, а потому ненужный. И возвеличивание личного преуспевания как венца современности. Более того, им внушили, что вершина социальной пирамиды – дети! И теперь всё поставлено на службу им.

Чем больше погружался муравей в исследуемый предмет, тем сильнее его охватывала оторопь. Удивлению не было конца в связи с парадоксальностью ситуации – двуногие оказались в заложниках, казалось бы, благой доктрины. Произошла чудовищная по масштабам подмена! Вознеся детей на вершину социальной пирамиды, они исключили саму возможность их подчинения кому-либо, включая родителей. И теперь всё поставлено на службу детям как средоточию интересов социума.

Старый муравей задумался: не слишком ли часто он вспоминает двуногих? Даже если, окончательно выродившись, человечество вымрет, ему-то что? В муравьином царстве-государстве всё в порядке. Но нет! И дело здесь в другом. На примере их ошибок он понимал недопустимость подобных нововведений как ведущих к деградации и вырождению. Особенно если учесть, что всегда найдутся те, кто жаждет перемен. Им неважно, что эти перемены принесут боль и страдания миллионам. Революции нужны жертвы. Она так устроена…

Всё же жалко двуногих! Есть среди них и весьма достойные. Простые труженики и люди, которые ведут обычную жизнь, воспитывая деток. Не тщеславны, не обманывают ближних – иными словами, являются здоровыми клетками социума. Другое дело, что их чрезвычайно развитый по сравнению с представителями животного мира ум зачастую оборачивается наказанием. Подумать только, многие возомнили себя центром Вселенной! Будто именно вокруг них вращается Солнце и другие звёзды. Они даже не принимают в расчёт свои ничтожно малые в сравнении с небесными телами размеры. И это не говоря уже об остальных, кто, по их мнению, обязан исполнять ритуальные пляски, дабы заслужить расположение своих горделивых собратьев. Пляски, замешенные на лицемерии, лести и прочих атрибутах человеческой повседневности.

Получается, неожиданно пришёл к выводу муравей, в каждом из них от рождения присутствуют два начала. Иначе чем объяснить такое странное желание – совершать выбор? Но ведь выбора не существует! В этом он убедился на примере собственной жизни. Значит, каждая из двух половинок старательно перетягивает одеяло на себя. Бросая их обладателя из одной эмоциональной крайности в другую. А они даже не подозревают, что внутри идёт борьба. Впрочем, жизнь и есть борьба. И побеждает тот, кто одолеет внутреннего врага. Это относится как к индивиду, так и к целому сообществу. Вопрос лишь в том, на чью сторону встать. Где критерий, что такое хорошо, а что плохо?

Череда безответных вопросов прервалась. Старик выбрался из муравейника и взобрался на его вершину. Солнце стремилось к закату, в этой связи на ум пришло забавное сравнение. Воображение нарисовало картину, как внутри двуногих яростно грызутся волки. Добрые и злые. Или злые и добрые. Так, пожалуй, вернее. И в зависимости от того, чья возьмёт, двуногий вырастает либо добродушным, беззлобным и отзывчивым, либо становится злым, циничным и алчным. И тогда берегись не только окружение, но и те, с кем ему придётся в будущем иметь дело. Поскольку, не в силах обуздать свою природу, он сокрушит всё вокруг. К его несчастью, не нашлось учителя, кто бы привил мысль, что побеждает волк, которого кормят! А если хищника питать тщеславием – он будет рваться к власти, пожирая себе подобных…

Впрочем, продолжал размышлять муравей, возможно, наличие необходимости совершать мнимый выбор, а следовательно, допускать ошибку и делает их жизнь невыносимо трудной. Двуногие успешно создают себе преграды, а впоследствии героически их преодолевают. Пожалуй, сложно найти хоть одного, кто был бы безмерно счастлив, превозмогая препоны, которые изобретает от зари и до зари. Но такова их природа. Тут муравью вспомнилась строка, с которой началось повествование. Он улыбнулся: вот и ответ! Получается, ошибка – неотъемлемое свойство жизни. В противном случае почему ему так нравится столь противоречивое утверждение? Унылая пора, очей очарованье…

Оранжевая эйфория зелёного змия

Держа в неумелых руках штопор, молодая девушка всё же исхитрилась не пораниться и вкрутить его в пробку, закупорившую бутылку вина. После чего ей предстояла задача аккуратно вынуть пробку, не раскрошив её в содержимое бутылки. Девушка старательно припоминала, как такую операцию проделывал её сводный братец, развалившийся на диване здоровенный бугай, в последнее время частенько закладывавший за воротник. Или, как говаривал их общий знакомый, нагрузивши себя сверх всякой меры. Вот и сегодня, в день её рождения, он не рассчитал сил и, пока сестра колдовала на кухне, единым махом влил в себя три стакана водки. После чего рухнул на диван.

Её старший брат, ныне находящийся в состоянии крепкого подпития, был единственным ребёнком, когда с матерью познакомился будущий отец девушки и взял её в жёны. Однако ввиду того, что мальчик подрос, фамилию менять не стали, и он носил ту же, какую записали при рождении. Данное обстоятельство не влияло на отношения в семье, и отчим любил пасынка как родного. Правда, посвящённым в ситуацию могло показаться, будто подростка воспитывают чрезмерно сурово, и объяснить это сообразно собственному пониманию. Но для тех, кто заботится о детях, вполне очевидно: лучшее воспитание – держать их в чёрном теле! Ибо только такая закалка позволит им преодолеть трудности, каких немало встречается на жизненном пути. Оттого и воспитывал отчим пасынка, как и собственную дочь. С детства прививая трудолюбие и упорство, столь необходимые для взрослой жизни качества.

Вопреки бытующему мнению, рождённые одной матерью дети не всегда являются родными братьями и сёстрами. И папа объяснил это дочери, когда она спросила, почему у них с братом разные фамилии. Дело в том, ответил он, что родными дети считаются только по отцу. Они носят его фамилию, и принадлежат к его роду. Но, бывает, женщина рождает детей от разных мужчин. Такое родство называется сводным. Так как дети носят разные фамилии и принадлежат к разным родам. Тем не менее, невзирая на это, девушка любила сводного брата и заботилась о нём, хоть был он старше по возрасту.

Ввиду того, что день её рождения планировали отмечать в выходные, гостей именинница не ждала. Но братец по обыкновению заехал поздравить. Он считал, коль родилась в такую-то дату, то и чествовать нужно именно в этот день. Правда, приехал один, без жены и дочери. Судя по всему, частые запои не способствовали понимаю в семье, вот и прикатил в одиночестве. Однако и невестка, и племянница ещё днём поздравили. Они поддерживали добрые отношения и ежедневно созванивались.

Глядя, как посапывает брат, девушка вздохнула, ей было жаль Наину. Она милая, домашняя, в мужские дела в отличие от племянницы не вмешивается. И это несмотря на то, что времена нынче смутные и девочки охотно меняются с мальчиками местами. А те так и норовят спрятаться за мамкину юбку. К сожалению, сегодня стало обыденным, когда девицы взваливают на себя бремя ответственности за великовозрастных обалдуев, не утруждающихся мыслями о будущем. Зачастую вырастая никчёмными и не приспособленными к жизни. Оттого порой и не разобрать, кто в мужском костюме – дама либо субтильный мужчина. А может, нечто, как оно само утверждает, среднего рода…

Когда сестра принесла горячее, аппетитную подрумяненную курочку, запечённую в духовке, братец был уже мертвецки пьян. Он мирно посапывал на диване, на котором частенько ночевал. Его богатырская грудь вздымалась, словно нос корабля, разрезающий бушующие волны. Могучие руки реями раскинулись в стороны, а вены на шее вздулись. Девушка подложила ему под голову подушку и, взяв бокал и бутылку вина, присела рядышком. Напряжение вен ослабло, пунцовое лицо брата вернуло привычный цвет. Она внимательно смотрела на него и думала, за что ей такое наказание. Стоило родителям уйти, как Боря словно с цепи сорвался. А ведь при отце ничего подобного себе не позволял. Бывало, выпивал рюмку-другую, но, чтобы вот так, вдрызг, такого она не припомнит. Теперь же дня не проходит без выпивки, и некому промыть ему мозги. Интересно, где умудряется найти собутыльников? Впрочем, переговоры с партнёрами, как правило, заканчиваются обильным возлиянием. Так что понятно, откуда у беды растут ноги. Да и развернуться есть где: папа оставил в наследство огромную империю, разветвлённую по всему миру сеть сбыта весьма своеобразной продукции. О которой речь пойдёт позже. Кроме того, комплекс зданий и сооружений в центре столицы. Кремль, как в шутку называл эти здания и строения Борис Николаевич, вот уже несколько лет находившийся в должности президента. А ныне беспомощно лежащий на диване в квартире младшей сестры.

Комплекс зданий и сооружений, среди которых были и религиозного назначения, обнесла высокая стена с бойницами да сторожевыми башнями. Он располагался у Москвы-реки и являлся гордостью столицы. Слаженная работа специалистов, приводящих в движение винтики огромной махины, – результат кропотливой деятельности отца. Тот по крупицам создавал корпорацию и весьма преуспел, став влиятельнейшим человеком в мире. Отец всегда подчёркивал, что всего добился сам. Он был горд этим и не любил признавать ошибки. А они случаются у всякого, кто занят делом. К сожалению, нежелание признать собственные промахи сыграло злую шутку с приёмным сыном. Поскольку, когда тот вырос, стал перечить отцу по любому поводу. В Бориса словно вселился дух неповиновения. Любое обращение в свой адрес воспринималось им в штыки. Юноша всё время огрызался, и матери стоило немалых усилий его сдерживать, дабы не наговорил лишнего.

Поначалу папа с иронией отнёсся к сыновней непокорности, полагая, что переходный возраст – дело временное и подросток вскоре возьмётся за ум. Ан нет, юный Боря не желал идти по его стопам и открещивался от престижных вузов, где обучали бухгалтеров, аудиторов и иных специалистов кредитно-финансовой сферы. Наперекор главе семьи он поступил в строительный институт, а по его окончании устроился на работу. Правда, проработал считанные дни. Скоропостижный уход родителей вернул в лоно семейных дел. Огромная империя не могла оставаться без присмотра. Единственная наследница – младшая сестрёнка – доверила управление близкому человеку. Так на плечи брата свалилась ответственность и надломила, поскольку продержался юноша недолго.

В результате непривычной нагрузки он нашёл отдушину в алкоголе. В неимоверных количествах Борис поглощал хмельное зелье, лишь бы отвлечься. А забот хватало! Управление огромной империей – вещь нешуточная. И если не подготовлен к такой работе с детства, хлебнёшь лиха. Вот и начал юноша с вина, но в скором времени, перепробовав бренди, виски и джин, остановился на водке. Напитке, к которому быстро привык, и мог выпить не одну бутылку. Это пагубное пристрастие отразилось на его здоровье, что, в свою очередь, повлияло на трудоспособность. Новоявленный президент раз за разом не справлялся со своими обязанностями, что было выгодно нечистым на руку помощникам, которых привёл с собой. Они, зная его возраставшую зависимость, делали всё, лишь бы неопытный руководитель как можно дольше оставался в загородной резиденции в состоянии подпития. Или, как это называлось, «работал с бумагами».

В результате хронических запоев ситуация в корпорации ухудшилась. То тут, то там вспыхивало недовольство. Приграничные земли почувствовали слабость столицы, и центробежные настроения стали набирать силу. До единственной наследницы доходили слухи о просчётах брата, но, поскольку снаружи всё было более-менее сносно, до поры не вмешивалась. Да и замены Борису не было. Кому доверить судьбу империи? Таких специалистов взращивают штучно. По крайней мере, так было во времена, когда властитель легко мог поплатиться головой за собственные промахи.

Сидя на диване с бокалом в одной руке и бутылкой в другой, девушка вглядывалась в лицо спящего. Его прерывистое дыхание напомнило последний разговор с отцом. Этот разговор рассорил мужчин, правда, случившееся впоследствии несчастье отодвинуло всё на задний план, но теперь беседа почему-то всплыла в её памяти.

А дело обстояло так, незадолго до своей смерти папа предложил Борису возглавить строительное направление корпорации. Большой холдинг всегда что-то строит, вот он и сообщил о готовности взять сына на работу, поскольку был убеждён в необходимости всем членам семьи заниматься общим делом. Беседа состоялась во время ужина, к сожалению, оказавшегося последним. Уже на следующий день родители утонули, катаясь на яхте по Москве-реке. Капитан не справился с управлением, и судно врезалось в опору моста. С тех пор они с братом остались одни. Но в тот вечер, выслушав отца, Боря поблагодарил и отказался. Так домочадцы стали невольными свидетелями их размолвки.

Услышав отказ, отец нахмурился. Он не привык повторять что-либо дважды. К тому же в собственном доме. Правда, взял себя в руки и задал всего лишь один вопрос:

– Почему ты не прислушиваешься к моему мнению? Я желаю тебе добра…

Борис отложил столовые приборы и ответил:

– Я знаю, но сам буду принимать решения.

Возникла пауза. Что-то в прозвучавшем ответе было не совсем логично. Это почувствовали все, и в первую очередь глава семьи. Он внимательно посмотрел на сына и попросил:

– Пожалуйста, поясни. Если знаешь, что желаю добра, зачем идёшь наперекор?

Борис взглянул на маму, затем на сестрёнку и лишь после перевёл взгляд на отца. То, что намеревался сказать, могло испортить их отношения. Но другого выхода не было. Медленно, словно боясь что-либо упустить, он произнёс: