Гидрометцентр

– Ну это ты вообще сравнил руку с попой.

– Ну а ты вспомни, как твой научник говорил.

– Сравнения как люди, работают только тогда, когда приносят кому-то пользу. Еще одно высказывание в копилку бестолковых изречений. Вообще очень меня грустит тот факт, что в университетах сидят столько людей, у которых куча теоретических знаний, а применения им в практике нет никакого. Они так и остаются у них в головах, как какая-то… я даже не знаю.

– Мечта. Кладбище несбывшихся мечт.

– Чего-чего?

– Есть такая книга, в которой описывается история группы ученых. Они в юности мечтали совершить множество открытий, но стали преподавателями. Там рассказываются их жизненные пути, как каждый из них пришел к такой профессии, предав свои мечты.

– Кто-то рассказал тебе?

– Нет, я сам читал.

– Ну да, в свободное время решил заскочить в книжный магазин.

– Смейся-смейся, я читаю куда больше тебя. И работаю тоже.

– В смысле?

– Ты надышалась? Может присоединишься ко мне? А то я работаю, а ты просто красиво стоишь в дверном проеме. Это, конечно, без сомнения, очень помогает мне работать лучше, но зарплату ты получаешь за другое.

– Да иду я, не ворчи. Даже красиво постоять не даешь. Если ты устал, то можешь тоже сходить и постоять в проходе.

– Нет, я лучше схожу нам за кофе.

– Ох, это, кстати, очень хорошая мысль. Мне с…

– Молоком, я помню. Риш, ну мы с тобой уже сколько вместе?

– …

– Работаем, Риш, работаем.

– Где ты остановился?

– На двух нулях. Я правда, пока с тобой болтал, перечитывал строчку два раза и каждый раз сбивался.

– Ну простите, что я тебя отвлекала. Ноль, ноль, три, пять?

– Да, на этой. А куда ты сахар ставила?

– На место.

– Риш.

– Полка, что над тобой.

– Спасибо большое. Если это еще один камень в мой огород за беспорядки, то я же сказал, что уберусь. Как закончим с вертушкой, то сразу все уберу.

– Антон.

– Да честно. Ты мне не веришь?

– Нет, Тош, подойди сюда скорее.

– Да сейчас, я же разолью все, снова до краев налил. Чего у тебя там такое? – Кофе так сильно хочется? Если скажешь, что пом не соскучилась, то я тебе…

– Посмотри сюда.

– Перебивать не хорошо.

– Да посмотри вот на эту строчку.

– Смотрю-смотрю, не нервничай ты так. Ну и чего тут? Показатель низкий, коэффициент в стабильном положении, удвоение окончания. Что такое?

– А тебя ничего не смущает?

– А что меня должно смущать?

– Внимательнее посмотри на удвоение. И прочитай до конца.

– Так… удвоение… стоп. Это не удвоение окончания.

– Нет. Это дубликат. Данные с прибора разнятся с теми, что у нас шифруются.

– Данные нарушены и приходят лишь частично, а шифратор заменяет их дубликатом.

– Вот-вот. Нельзя такие данные отправлять. Нужно… идти к антенне.

Часть третья. Антон

– Прием-прием, Синица, я Сокол, как слышно, прием?

– Иди уже, дурила. Все взял?

– Все взял, хотя вот кое-что забыл.

– Что ты еще забыл?

– Колкость от тебя в напутствие.

– Вот дурила же. Давай уже иди, а то мы с тобой не успеем обработать новые данные. И не засоряй эфир, только по делу. Понял?

– Слышу вас хорошо, синица, конец связи.

– Вот же дурила.

Я, конечно, очень люблю прогуливаться до объектов, но всегда так грустно уходить от нее. Сколько же всего мы уже пережили под крышей этой станции, не счесть. Хочется, конечно, чтобы мы не только вахтами этими виделись, но и… да нет, нужно отгонять эти мысли. Зачем ей такой бездельник, как я. Я вон беспорядки навожу, все теряю и вообще… ей бы какого-нибудь статного мужика, чтобы ее вытащил из этой глуши. Я уж точно ей не смогу дать шикарной жизни, вот уж нет. На штаны с карабинами месяц копил, о каких там ресторанах и отелях может речь идти. А Ришка достойна действительно самого лучшего, а я так, ниже среднего.

– Прием, Синица, это Сокол, прием.

– Ты что, уже так быстро добежал? Прием.

– Нет еще, хотел тебя попросить, посмотреть, от какой даты пошел сбой, прием.

– Больше месяца смотреть? Прием.

– Да, давай охват на два возьмем, прием.

– Ну, конечно, ты гуляешь, а я тут буду под завалом данных, здорово. Прием.

– Ладно тебе, Синица, я одной ногой туда, другой обратно. Кофе остыть не успеет, уже вернусь, прием.

– Он уже остыл, конец связи.

Достойна то достойна, но куда деться от всех этих мыслей. Каждый раз, когда она смеется, внутри шторм самый настоящий. Да какой там, даже от того, как она хмурится, уже все клокочет. Да какая разница, раз мне все равно духу не хватит ей признаться в этом. Да и что изменится, если я скажу? Только отношение с ней испорчу. Она, скорее всего, после таких откровений попросит о переводе. Одно дело с товарищем по работе вместе сезон торчать, а другое с парнем, который в тебя втюрился. И работе будет мешать, и совсем потеряю с ней нормальное общение. Наверное, глупо просто вот так рассуждать и ничего не делать, но лучше пусть так, чем никак.

– Что-то небо хмуриться, минут через двадцать закапает. Надо и правда поспешить, а то в самый ливень попаду.

Часть четвертая. Ирина

– С этими вертушками можно с ума сойти просто. Вот они там проглядели, а нам теперь все это распутывать. Хотя, если в данных и правда сбой, то мы не сильно лучше их. Надеюсь, Тошка быстро справится и вернется, а то я тут с ума сойду. Сейчас сама с собой разговариваю, а потом вообще взвою. Он, конечно, еще тот дурила, но без него было бы очень тяжело. Повезло мне с напарником, он хороший.

– Прием, Синица, это Сокол, как слышно? Прием.

– Слышно хорошо, что случилось? Ты дошел? Прием.

– Еще в пути. Небо сильно хмуриться, минут через пятнадцать может сильно полить. Я буду реже на связи, чтобы быстрее справиться. Прием.

– Понял тебя, вижу черноту. Будь аккуратен. Конец связи.

Еще и дождь, этого не хватало. Стоп, дождь? Утром же ничего не показывало. Кажется, поломка и впрямь серьезная, потому что он задублировал совсем неверный вчерашний прогноз. Как же мы так проглядели это? Ох, надо было вчера раньше ложиться, а не зачитываться допоздна. Как теперь понять продолжительность осадков? Надо найти установку.

– Прием… Сокол, это Синица, как слышно? Прием.

– Сокол на связи! Уже соскучилась? Прием.

– Это что у тебя там? Такой ветер сильный? Прием.

– Да, думаю, что шестерка по Бофорту. Но крепкая, уже к четырнадцати метрам близится. Будет точно сильнее, я задержусь. Прием.

– Поняла тебя. Где Бартон? Прием.

– Что? Я тебя плохо слышу, где кто? Прием.

– Где установка Бартона? Прием.

– Синица, плохо слышу, я на открытой местности, сильно по ушам задувает. Давай до антенны дойду и выйду на связь, как слышно, прием?

Принято. Конец связи.

Уже семь балов… это не хорошо. Нужно передать данные срочно.

– Да где же эта установка? На Антона ругаюсь, а сам не лучше, в четырех стенах установку не могу найти. Так спокойно, когда последний раз ей мы пользовались? Недели две назад, когда сеть отрубили. Но куда мы ее потом положили? Так, Ирин, давай соберись, вспоминай, куда вы дели установку? Не могла же она просто испарит… теплица, точно!

Как я могла забыть, что мы часть походных вещей убрали в теплицу? Вот я тоже балда, о чем я только думаю? Да ясно о чем… а точнее, о ком.

– Так, Ирина, ты же знаешь, что так нельзя. Вы коллеги, вы на работе, и очень важной работе. Нужно думать о своих задачах и выполнять их, а не плавать в розовых облаках с коллегой под ручку.

Да у него и, скорее всего, уже кто-то есть. Он же пишет письма кому-то, каждую неделю ходит до города, чтобы отправить. Сколько я не спрашивала, он не рассказывает кому, что родственникам. Но я то его знаю с первого курса, он из детдома. Если он умает, что я все забыла и не слушаю его, то это не так. Кому же он тогда все пишет?

– А вот и Бартон. Нужно быстро сделать измерения и передать их, чтобы понять, куда вообще все это направляется. А то пока я тут буду думать о всяком, напортачу.

Ну она уже километра три идет. Прошла только по нашим зонам, поэтому никто и не сообщил нам. Мы проглядели и должны были доложить. Вот же зараза. Ох и влетит же нам за это.