Райские ягоды

Любовь Бурнашева

Райские ягоды

Алёнка

Алёнка полдня уже бродила по книжным магазинам в поисках учебников. Осталось купить ещё три, но найти их она никак не могла. Наконец в одном магазине продавец сказал, что привоз нужных ей книг будет на днях и взяв у неё номер телефона обещал отложить эти учебники и позвонить ей. Конец августа, а на улице стоит ужасная жара. Асфальт плавился под ногами. У Алёны кружилась голова от солнечных горячих лучей, от большого количества народа на улице, которые воспользовавшись похожим выходным днём гуляли по центру города. Крики детей вперемежку с музыкой сливались в один гудящий шум. Она, ловко лавируя между людьми добралась до остановки и влезла в маршрутку. Несмотря на открытые окна в салоне было душно и пахло чем-то приторно сладким. Народу в маршрутке было мало, пассажиры постепенно выходили на остановках и к концу маршрута в салоне осталась одна Алёна. Водитель закурил, дым от его сигареты сквозняком от открытого водительского окна занесло в салон. От запаха у Алёны в глазах потемнело, ноги и руки свела судорога и дрожь волной пробежала по всему телу, сковав его. В это время водитель посмотрел в зеркало заднего вида и увидев сползающую с сиденья бьющуюся в конвульсиях девушку, от удивления он открыл рот и тут же его лицо перекосила гримаса бешенства и брезгливости, он сматерился. Резко прижался к обочине, остановился и выскочил из кабины. Оббежав машину, он распахнул дверь:

– Эй, ты чего? – он наклонился над Алёной, – Наркоманка что ли? Или плохо тебе?

Алёна пыталась прошептать, что ей плохо, но запах от водителя, от его дымящейся сигареты, торчавшей в углу рта, ударил в нос и новая волна судорог прошла по телу. Алёна закатила глаза.

– Вот чёрт, не хватало чтоб она здесь ещё сдохла, – он посмотрел по сторонам, в этом районе в выходные было мало прохожих и машин, и он, вытащив девушку из салона, положил её на грязную в дорожной пыли траву обочины, кинул рядом с ней рюкзак и телефон. Ещё раз воровато оглянулся, сел в машину и скрылся за поворотом. Алёна пришла в себя от свежего воздуха, но слабость в ногах, головокружение и тёмные пятна летающее перед глазами приковали её к земле. Мимо шли две женщины, посмотрели на неё и пробурчав, что нет житья от алкашей, прошли дальше. Алёна пыталась махнуть им рукой, позвать, но сил не было. Возле неё остановились несколько молодых парней и девушек, громко смеясь они сфотографировали её, обозвали наркоманкой и весело разговаривая ушли. Жаркое солнце било в глаза и новый приступ судорог опять свёл её тело. Она теряла сознание, приходила в себя и снова падала в темноту.

Мягко прошуршали шины возле её уха. Остановилась машина. Алёна слышала, как хлопнула дверь. Над ней наклонилась женщина:

– Девочка, что с тобой? – она приложила пальцы к шее, прослушала пульс.

– Плохо, – одними губами, пересохшими от боли и страха, прошептала Алёна.

Женщина ощупала её сведённые судорогой тело. Затем открыла заднюю дверь машины и ловко подхватив, затолкала девушку на заднее сиденье. Первым делом она позвонила в скорую, объясним им ситуацию и объяснила где они находятся. Потом взяла телефон Алёны, нашла в нём номер её матери и позвонила со своего телефона:

– Здравствуйте, я подполковник полиции. Я нашла вашу дочь на улице, но вы не волнуйтесь, скорая уже едет. Скажите у неё эпилепсия? – она слушала взволнованный голос матери и внимательно смотрела на Алёну, – Позвоните мне позднее, я скажу в какую больницу её повезут, – она отключила телефон и достала бутылку с водой. Приподняв девушке подбородок рукой, она стала потихоньку вливать воду в рот Алёне. Глаза девушки наполнились слезами и благодарностью. Она стала приходить в себя.

– Как ты тут оказалась?

– Меня из маршрутки водитель высадил, от него коноплёй пахло, а у меня на неё аллергия, – чуть слышно прошептала Алёна.

– Разберёмся с ним, не волнуйся, – она выпрямилась и прислушалась, – Ну вот и скорая едет, всё будет хорошо.

Алёна попыталась ей улыбнуться, женщина это заметила, погладила девушку по голове:

– Это беда и порок нашего времени – равнодушие людей. Как с этим бороться даже не представляю, но знаю, что надо бороться.

Трудотерапия

– Мам, Танька! Идите сюда, – звонкий мальчишечий голос пролетел над чащей и эхом отозвался вдали.

Танюшка бросила палку, которой ковырялась в опавшей листве и побежав на зов брата, скрылась за ельником. Алла двинулась следом.

– Мам, тут груздей уйма, я уже ведро набрал, а вон там, – Павлик махнул рукой в сторону сосен, – Там рыжики.

Алла устало опустилась на траву, рядом поставила корзину, наполненную наполовину грибами и прислонившись спиной к берёзе прикрыла глаза. Ночь она почти не спала. Уложив детей, она ждала, когда придёт муж. Она легла, но сна не было. Потом услышала, как залаяли собаки, скрипнула калитка и в дом с грохотом ввалился Василий. Не раздеваясь он рухнул на чистую постель и захрапел. Алла поднялась, стащила с него ботинки, бросила их на пол, взяла одеяло и ушла в соседнюю комнату. Одно радовало, не скандалил.

– Мам, смотри, что я нашла, – Танюшка держала в руках рыжик, – Такой большой, а не червивый, – она положила его в корзину, – Мама, я кушать хочу, давай поедим.

Из корзины достали бутылку с молоком, яйца, хлеб и помидоры. Подошёл Павлик с полным ведром желтоватых груздей с прилипшими к ним хвоинками. Быстро позавтракав, они собрали остатки еды и направились к трассе, блестевшей внизу под горой новым асфальтом. Павлик поставил вёдра и корзину на обочину и присел рядом. Он смотрел по сторонам на проезжающие машины и жевал сухую травинку. Алла с дочкой сели под деревьями на разложенную куртку Аллы. Она тут же закрыла глаза и задремала. У неё уже вошло в привычку использовать каждую свободную минутку для сна. Вставала она рано, торопилась на ферму на первую дойку, потом домой, а дома и огород и дети и всё хозяйство на ней. Муж раньше пил мало, но три года назад он пьяным сел за руль трактора и утопил его в реке. Его уволили и с тех пор он пьёт почти каждый день.

Остановилась машина, из неё вышел интеллигентного вида мужчина. Поправив на носу очки, он наклонился над ведром и стал рассматривать грузди. Алла поднялась и подошла к ним. Поздоровавшись с ней, мужчина открыл багажник, расстелил целлофан и высыпал туда из ведер и корзины грибы. Достал бумажник и не торгуясь рассчитался. Павлик взял в руки вёдра, посмотрел, как мать пересчитывает деньги и прячет их карман, сказал:

– Мам, давай себе пособираем. Я ещё полянку нашёл.

– Мама, давай, я хочу пирожки с грибами, – запрыгала вокруг Танюшка.

Только они вошли во двор и поставили вёдра с грибами возле крыльца, как из дома вышел Василий, его серое лицо было перекошено, глаза лихорадочно горели, он неуклюже спустился с крыльца:

– Где шляетесь? – хрипло прокричал, – Я жрать хочу, похмелиться нечем, а они, – тут он увидел грибы и сматерившись пнул по ведру, ведро подлетело, грибы рассыпались по траве, а оно со звоном укатилось к забору, – Почему не продали?

У Павлика перехватило дыхание, он проводил взглядом ведро и повернулся к отцу. Руки невольно сжались в кулаки, он опустил голову и сверкнул глазами. Алла сложила руки на груди и невозмутимо смотрела на ставшее красным от гнева лицо мужа. Танюшка спряталась за неё и надув губы приготовилась плакать. Тут скрипнула калитка и во двор шагнул участковый.

Он был чужим в их селе. Приехав в гости к другу он так и остался тут, женился на сестре друга. В первое время над ним посмеивались, над его молчаливостью, над огромным ростом. Но случай заставил жителей изменить к нему отношение. Помог в этом бык Мирон. Злопамятный, злой бык ненавидел детей. Те его дразнили. Залезут на забор и кричат, машут руками. Сегодня Мирон улизнул от пастуха и шёл назад на ферму, когда увидел детей. Те играли посередине широкой улице. Его глаза моментально налились кровью и он, раскачивая свою огромную тушу пошёл, а раскачавшись перешёл на бег. Из головы низко наклоненной к земле раздавалось утробное мычание напоминавшее рёв медведя. Рога воинственно нацелились на обидчиков. Дети с криками бросились врассыпную, кто залез на заборы, кто спрятался за столбы или забежал во двор. На дороге остались три малыша не способных убежать. Они сидели и громко плакали. Бык приближался. Но тут ему дорогу загородил человек. Он широко расставил ноги, руки, согнутые в локтях, сжались в кулаки, голову человек наклонил вперёд и смотрел исподлобья спокойным взглядом. Во всей его позе чувствовалась сила и мощь. Подняв клубы пыли копытами, Мирон резко остановился и фыркая стал бить копытом по земле. Человек стоял, не двигаясь и смотрел. Кровь из глаз быка отхлынула, они стали карими, кроткими, а у человека наоборот, карие глаза налились от напряжения кровью. Бык сделал шаг в сторону и с невинным видом пошёл щипать траву. Подоспевший пастух, прогарцевав на коне, изумлённо посмотрел на человека, хлестнул быка и погнал его к стаду. И с тех пор к участковому стали обращаться по имени отчеству, Андрей Палыч и признали своим.

Он зашёл во двор, поздоровался с Аллой и опустив свою руку на плечо Василия чуть сжал его:

– На пятнадцать суток тебя закрою.

Василий попытался протестовать, но рука сжала плечо сильнее и тихо ойкнув Василий замолчал. Участковый посмотрел на Аллу ожидая, что она вступиться за мужа, но она стояла всё в той же позе и безразлично глядела на происходившее.

Когда за ними зарылась калитка, дети бросились собирать грибы, а Алла подняла корзину и вошла в дом. На полу кухни в луже рассола валялись огурцы и разбитая банка. Алла поставила на стол грибы и стала собирать в ведро осколки. Она делала домашние дела, стараясь не думать о муже, выгоняя все мысли из головы. Весь день стирала бельё, собирала оставшийся урожай в огороде, подправила сломанный коровами забор в конце огорода и посолила грибы. Павлик старался ей помогать. В свои двенадцать лет он был серьёзным, жалел мать и сестру. Вечером они поужинали и рано легли спать.

– Мам, папка идёт домой, – Павлик крикнул в открытое окно, – Но он не один, с ним дядя Андрей и эти, дружки его, – Павлик скорчил лицо.

Алла вышла на крыльцо. Муж и два его собутыльника жались друг к другу и иногда поднимая голову сверкали от злости глазами. Участковый подошёл к Алле:

– Я смотрю дрова не расколоты. Штакетник вывалился. Я тут подумал, что вместо общественных работ, я им поручу работы в их же домах. Вот у тебя всё переделают, потом к тем пойдут, – он кивнул на двух мужиков, – Трудотерапия, так сказать. Ну, показывай, хозяйка, что надо сделать.

Алла посмотрела на мужа, тот как-то съёжился, втянул голову в плечи и спрятал сжатые кулаки в карманы.

– Дрова расколоть, а то лежат чурки посреди двора, мешают. Крышу на курятнике подправить, течёт где-то. Забор в конце огорода третий раз коровы ломают и на доме шиферину подправить, ветром чуть не снесло.

Василий удивлённо взглянул на крышу дома, только сейчас он заметил съехавший кусок шифера.

– Где у тебя инструмент? – спросил участковый у Василия, а тот растерянно захлопал глазами.

– Под навесом, – Павлик кинулся за дом.

Три дня работал Василий в своём дворе под насмешливыми взглядами односельчан, под их смех и шутки. Чурки расколоты на поленья, поленья сложились в поленницу, забор обновлён, новые столбы и штакетины выделялись белизной на фоне старых, почерневших от дождей, куры жили теперь в сухом сарае, а двор сиял чистотой. На четвёртый день участковый увёл их к следующему пьянице. На жителей действия участкового повлияли отрезвляюще. Над селом зазвучали удары молотков и топоров, затарахтели бензопилы. Женщины не могли нарадоваться на протрезвевших мужей.

Алла пришла с утренней дойки, напекла блинов и разбудила детей. Они сразу подскочили, всё-таки первое сентября, соскучились по школе. Павлик выскочил во двор и тут же забежал обратно:

– Мам, папка пришёл.

Он сидел на лавке и нервно сжимал в руках кепку.

– Меня на работу позвали, на трактор, – он поднял голову и взглянул на жену, – Вы простите меня. Ага?

Павлик шагнул к отцу:

– Пап, мы вчера баню топили, она ещё тёплая, иди мойся.

– А я полотенце тебе принесу, – Танюшка впорхнула в дом.

Василий смотрел на жену. Алла улыбнулась, она вспомнила как он катал её на тракторе, дарил ромашки.

– Эх ты, тракторист Вася, – и нежно обняла мужа.

****

Райские ягоды

Славка остановился, поднял голову и посмотрел на верхушку куста, качающегося над забором. Красные вишенки свисали бусинами между листьями. Он посмотрел по сторонам, на улице было тихо и пустынно, тогда он посмотрел в щель между досками. Никого, только из дома стоявшего в глубине двора, слышалась музыка из открытого окна. Он взлетел на забор, оседлал его и только протянул руку чтобы сорвать ягоды, как замер.

– Там наверху вишня вкуснее чем тут, это ты правильно сделал что залез туда, – раздался снизу голос.

Славка резко опустил голову. Под самым кустом на стульчике сидела баба Зоя, на коленях у неё стояла чашка, наполненная наполовину ягодой и смотрела на него. Славка схватился руками за край забора чтобы спрыгнуть вниз и убежать, но баба Зоя поднялась и сказала:

– Пока ты там сидишь, помоги мне собрать. Я туда не дотянусь, как ты по заборам не умею лазить, – и она протянула ему пустую стеклянную банку, – Собирай сюда. Да сам много не ешь, живот заболит.

Славка нехотя взял банку, раздумывая – может сбежать? Но видя, что баба Зоя снова села на стульчик и продолжила прерванное появлением Славки занятие, то перекинул вторую ногу и устроившись поудобнее, зажал банку между коленями и стал собирать самые крупные ягоды, изредка кидая себе в рот самые вкусные на его взгляд вишенки и сплёвывая косточки за забор на улицу. Баба Зоя быстро наполнила чашку, поднялась, потёрла поясницу рукой и сказала:

– Как насобираешь, приходи, завтракать с тобой будем, – и пошла к дому.

Славка нахмурившись смотрел ей вслед, хотел поставить банку под куст и уйти, но живот заурчал от голода, и вздохнув он потянулся за вишней.

Банка быстро наполнилась, Славка слез с забора и подойдя к крыльцу дома поставил её на ступеньку, а сам направился к рукомойнику, висевшему на углу веранды. Вымыл руки и лицо с мылом, долго тёр ладошкой шею, утёрся висевшем тут же полотенцем и посмотрел на себя в стекло окна. Взъерошенные волосы причесал растопыренной пятернёй и захватив банку зашёл в дом.

– Вот и хорошо, – баба Зоя приняла у него банку с вишней, – Вишня ягода райская, божья, удачу она приносит. К ней по-доброму и она добром ответит.

– Она что желания исполняет? – удивлённо спросил Славка.

– Нет, ты доброе дело делаешь и тебе оно возвращается добром, а плохое плохим всегда вернётся.

– А если никто не видит, что я сделал, плохое и хорошее, как оно вернётся? – Славка усмехнулся.

– Ну почему же, Бог видит, – баба Зоя показала на икону.

– Бога нет, – насупившись сказал Славка, – Я просил его много раз, чтобы отец нашёлся и домой вернулся, и чтобы мамка не пила, но она ещё больше пить стала.

– Надо в хорошее верить. Давай завтракать, садись за стол.

Они ели молча, он старался не глотать жадно, дул на ложку с горячей яичницей, густо посыпанной зеленью, откусывал небольшими кусочками хлеб с маслом и сыром и маленькими глотками пил чай с сахаром. Баба Зоя допила свой чай и снова налила себе и Славке, поставила на стол тарелку с пряниками. Славка съел пряник, допил чай и почувствовал, что наелся до отвала. Он буркнул – Спасибо, – и направился к двери.

– Ты приди как жара спадёт, до собирай вишню, а то птицы склюют, – остановил его баба Зоя, – А я тесто поставлю на ватрушки с творогом, да борща сварю. Давно хотела борща, да одной неинтересно есть. И через калитку ходи, она не запирается.

Славка недоверчиво посмотрел на бабу Зою, как это одной неинтересно есть? Шутит что ли? Но ничего не сказал, вышел и побежал купаться на речку где его ждали друзья.

В течении нескольких дней он помогал ей по хозяйству и был рад, что она его ни о чём не спрашивает.

– Ты чего Тимофеевна бандита домой пускаешь? – соседка облокотилась на заборчик, проходящий между их огородами, – Он же ворует у всех, всё тащит.

– А ты бы Петровна не ругала его, а наняла на какую работу. Вон у тебя возле забора трава выше этого забора выросла. Пригласи пацана, пусть скосит.

– Ага и чтоб украл чего, – хмыкнула соседка, – Пригласи, ишь чего. Тебе то ладно, ты дачницей сюда приезжаешь, тащить у тебя нечего, а мы тут живём.

– Злая ты, Петровна, видать забыла, что такое голод, мало наверно в войну голодала.

– Так-то война, – возмутилась соседка.

Но баба Зоя махнула на неё рукой:

– Голод он не выбирает какое сейчас время, – и ушла в дом под возмущённое ворчание соседки.

Вечером не дождавшись Славки, она вышла из дома и увидела, как тот ловко орудуя косой шёл вдоль забора соседки и трава резко качнувшись под ударом косы, падала на землю. Петровна, увидев бабу Зою махнула ей рукой приглашая к себе. А потом они втроём пили чай в саду с рыбным пирогом.

Лето подходило к концу и выдалось хоть и прохладным, но без дождя. Урожай был весь собран, законсервирован, в огороде оставалось только картошка и поздняя для засолки капуста. А скоро должен приехать сын и увести её к себе в город.

Баба Зоя шла из магазина, когда ей навстречу попался Славка, он, засунув руки в карманы, зло пинал пустую банку.

– Помоги-ка мне, – она подала ему сумку, – Устала сегодня, и ноги ломит, к дождю наверно.

Славка взял сумку и двинулся за ней. Зайдя во двор, баба Зоя устало опустилась на ступеньку крыльца, Славка сел рядом и тихо спросил:

– Можно я у вас останусь ночевать? Там мамка опять гуляет, орут на весь дом.

– Оставайся. Сейчас поужинаем и спать будем.

Она не расспрашивала его о школе, всё ли приготовили, купили ли учебники и портфель, она знала ответы на эти вопросы.

Ночью бабе Зое не спалось, она вспоминала рассказ соседки о родителях Славки. Полтора года назад его отец уехал на заработки и потерялся. А мать сначала искала его, а потом подумала, что он бросил их, ушёл к другой и стала заливать обиду водкой. С работы её вскоре выгнали, из дома она всё что можно продала. На сына не обращала внимания, и он шатался по посёлку вечно голодный и грязный. Стал воровать и лазить по домам. Стал злым и нелюдимым.

Тридцатого августа к дому бабы Зои подъехала машина, из неё вышел мужчина и зашёл в дом. Немного погодя сама баба Зоя быстро вышла из дома и увидев первого попавшегося мальчишку попросила его прислать к ней Славку.

Тот прибежал через полчаса и запыхавшийся предстал перед бабой Зоей и её сыном, широкоплечим, серьёзным мужчиной, одетым в камуфляжную форму.

– Садись, Слава, разговор у меня к тебе. Меня зовут дядя Игорь, – он подождал пока Славка скинет рваные кроссовки и сядет на табуретку напротив, с недоверием и с какой-то надеждой глядя на мужчину, – Слава, я начальник в отряде, который занимается поиском пропавших людей. Моя мама, – он показал на бабу Зою, – Она мне рассказала про твоего отца, и мы начали его искать. – у Славки заблестели глаза, а Игорь продолжил, – Мы его нашли. Не волнуйся с ним всё хорошо, он не болеет и работает на плавучем рыбзаводе на Камчатке. Это такой корабль, они ловит рыбу и из неё делают консервы. Так вот, – он потёр тыльной стороной руки щёку, – Твой папа потерял телефон и документы, поэтому позвонить вам не мог, и выехать без документов тоже не мог. Раз в три месяца корабль приплывает в порт. И твой папа, когда был в порту, посылал вам письма и деньги. Ждал от вас писем и очень удивлялся почему вы ему не пишите. А вот теперь самое главное, – он посмотрел на мать, – Почтальонша местная, она кстати подруга Славиной матери, она себе забирала письма и переводы. Знала, что восстановить документы ему там не удастся и позарилась на деньги. Сейчас полиция ей занимается, – он снова повернулся к Славке, – Папа твой едет домой, мы помогли ему с документами. Завтра он уже прилетит в город, и если ты хочешь, то поедем сейчас со мной и утром встретим его в аэропорту.

Слёзы наполнили Славкины глаза, он растерянно и радостно оглянулся на бабу Зою, не зная верить этому или нет, но та ему улыбнулась и кивнула. Тогда и он закивал головой и вытер грязной ладошкой лицо, оставляя грязные разводы по щекам.

– Вот и хорошо, – баба Зоя сама утирала слёзы. – Давай Слава собираться. Иди помойся и переоденься, я тебе одежду приготовила.

Она проводила их до калитки. Слава шёл гордый, в новой одежде и ботинках. Вдруг он повернулся и быстро побежал вглубь огорода. Он остановился возле куста вишни с уже пожелтевшими листьями и погладил по веткам и быстро прибежал обратно. Возле машины он обнял бабу Зою и прошептал ей на ухо:

– Помогли райские ягоды, исполнили моё желание. Спасибо вам.