Тайны темной стороны

«А стал ли прежним закат?»

Огнепоклонники

Эту историю, довольно странную и настолько же грустную, скорее похожую на притчу, я услышал в один из вечеров от старика-Хранителя Жезлов в одном малоизвестном ашраме16 на Севере Индии, у самой границы с Непалом. Уже и не важно, что меня туда занесло. Я совершенно не помню, как туда добирался и главное – зачем. Впрочем, наверное, я оказался в том месте и в то время именно для того, чтобы теперь, в преддверии Больших Перемен рассказать вам эту волнующую ум и плоть историю, произошедшую довольно давно среди гор и неба и рассказанную мне без особых церемоний и без лишней стыдливости. Я запомнил дословно все, что мне было рассказано. Сегодня я привожу эту историю здесь, без каких-либо изменений, – все, как было…

      Мы остались одни перед квадратным отверстием, служившим не то дверным, не то оконным проемом. Собственно, весь ашрам состоял из таких, выбитых в скалах пещерных келий, снабженных одним прямоугольным выходом. Некоторые кельи сообщались между собой или с более глубокими внутренними помещениями, но большинство были сами по себе и сообщались между собой посредством подвесных мостиков.

– Как вы здесь переживаете холода? – спросил я у старика – Хранителя Жезлов.

– Холода?– спросил он удивленно, – Здесь не бывает холодов…

– Ты давно здесь живешь?– я силился поддерживать разговор, но получалось это с трудом.

– Да, наверное, давно, – ответил он равнодушно, словно бы думал в это время о чем-то другом.

– Сколько же? Лет десять? Или больше?

– Не занимай свой ум разной чепухой. – Он посмотрел куда-то в сторону дальнего ущелья. – Лучше вот посмотри, сейчас, через несколько мгновений, в пещере возле ущелья, вон там, где темное пятно, появится огонь,– он махнул мне рукой куда-то в сторону гор.

И действительно, через какое-то время я увидел слабый огонек, похожий на факел, но находящийся без движения, как будто этот факел был прикреплен к стене. Затем огонь исчез также внезапно, как и появился.

– Что это за огонь?

– О, это не просто огонь, это вестник из другого мира. С этим связана одна история, довольно длинная, но если ты захочешь, то я как-нибудь расскажу все, что знаю об этом.

– Почему же «когда-нибудь»? Расскажи прямо сейчас, – попросил я.

– Нет. Это особая история. Ее нельзя рассказывать второпях. Придет время…– Он встал, слегка поклонился, и затем, молча, повернувшись, шагнул через проем, и исчез в темноте.

Примерно через неделю моего пребывания в ашраме, я вновь волею судьбы оказался перед квадратным окном все той же кельи.

– Я знал, что ты придешь, – сказал старик, улыбаясь и щурясь в лучах заходящего Солнца. Затем он посерьезнел, облокотился о стену, и, медленно пересыпая песок из ладони в ладонь, начал свое долгое повествование.

– Я пришел в этот ашрам издалека много лет назад. Я странствовал по свету в поисках своего учителя, но, так и не найдя, однако изрядно исколесив белый свет, я осел здесь. Многое мне пришлось узнать и многому научиться, и поэтому меня здесь почитают Хранителем Жезлов. Мое пребывание здесь – это охрана Веры и Власти ашрама.

Затем, немного помолчав, он спросил, как будто невпопад:

– Как ты полагаешь, слияние мужчины и женщины – это грех?

– Нет. – Я был немало удивлен таким вопросом, – Меня учили, что греховность лежит даже не столько в самом поступке, сколько в мотиве, родившем этот поступок. Поэтому слияние слиянию рознь.

– Верно, а слияние, совершенное в ашраме?– старик был весьма серьезен.

– Вероятно, у этого поступка больше шансов быть греховным. Хотя, я не знаю…

– Вот! – теперь мне показалось, что старика этот диалог забавлял – А скажи мне, странник, давно ли ты стал магом?

– Магом? – удивился я, – Я думал, что стать магом вообще невозможно, ибо путь этот не заканчивается никогда. Могу лишь сказать, что впервые мысли о существовании мире магов, пришли ко мне, наверное, лет в семь или восемь.

– Тогда скажи, какова твоя цель в мире магов? Чего ты хочешь достичь в результате?

– Я хочу достичь полного контакта с миром. Я хочу «видеть» болезни и «видеть» лекарства. Я хочу «видеть» людей. Я хочу при необходимости свободно входить в чужой мир и брать нужные мне знания, лекарства и прочее. Кое-что, кроме, быть может, последнего, у меня уже получается. Но тоже не всегда, а это – плохо. Кто-то сказал мне, что мастер не зависит ни от настроений, ни от дня луны, ибо у него получается все и всегда, что бы он ни задумал.

– Мне понятно. А скажи, как человек может войти в чужой мир?

– Думаю, что это происходит у всех по-разному. Кое-кто достигает этого через мастерство сновидения, кто-то через медитацию, другие находят особый проход и входят в него при помощи предметов силы…

– Все верно, все верно, – старик заулыбался. – А слышал ли ты когда-нибудь, чтобы проникновение в чужой мир происходило через слияние с женщиной?

– Слияние? – мне показалось, что старик меня разыгрывает.

– Именно!– он поднял палец.

– Нет, никогда.

– Так вот эта история как раз об этом. Очень давно, наверное, лет эдак…– старик зажмурился, затем резко раскрыл глаза, – впрочем, это неважно. Пришел в ашрам молодой странник вроде тебя. Он попросился пожить некоторое время. Учитель сперва был против и даже запретил опускать ему вниз воду и пищу, однако, потом он вдруг не только позволил ему войти в ашрам, но даже сам препроводил в келью. В тот же вечер, когда весь ашрам собрался на вечерние бдения, Учитель представил его всем. Он сказал, что этот человек прибыл из какого-то малоизвестного монастыря не то в Тибете, не то в Бутане. Что он уже посетил такие буддийские святыни, как монастыри Амдо, Гумбум и Лабнан и теперь желает остановиться в нашем скромном пристанище.

Вторым событием в этой цепи был прилет огромной стаи птиц. Это случилось примерно через неделю после прихода в ашрам молодого странника. Я много странствовал, и я видел, как неподалеку от моря птицы устраивают базары, но это морские птицы. Здесь же были стрижи, непонятно откуда взявшиеся. Их было очень много, они галдели сутки напролет и затем, спустя два дня они так же внезапно исчезли, как и появились. К вечеру того дня, как улетели птицы, в ашрам пришла женщина. Учитель принял ее с большими почестями, ибо считал прилет птичьей стаи знаком самого Будды, и таким образом, появление женщины могло быть связано с чем-то очень важным. И при этом, как ты понимаешь, сам факт пребывания женщины здесь было на грани невозможного.

Спустя пару дней, случилось так, что странник, о котором я рассказываю, засиделся довольно поздно в общем зале, беседуя с одним из учеников. Уже заполночь, возвращаясь к себе в келью, он почувствовал в совершенно темном коридоре глухую настороженную враждебность. На пути лежала змея. Он ее не видел, но чувствовал каждым участком кожи. Темнота была непроглядная, но он чувствовал, что змея уже приняла боевую стойку, готовая броситься в любой момент. Главное – не двигаться, набрать энергию, и затем сразу резко кинуться за дверь слева, дай Бог, чтобы она оказалась открытой. Он сделал несколько вдохов и выдохов, зафиксировал внимание на солнечном сплетении и затем с быстротой молнии промелькнул за дверь. Все получилось отлично. Змея осталась позади. Он сел прямо на пол и отдышался. В углу кто-то заворочался.

– Кто здесь? – спросил он.

– Я здесь живу, – раздался сонный женский голос, – А кто ты?

Это была, понятно, та самая пришелица, поскольку больше в ашраме женщин не было. Он ответил ей и объяснил свое появление.

– Нет ли у тебя светильника? – спросил он.

– Есть. – И она зажгла масляную лампу и подала ему.

Он, не вставая с пола, сказал, опустив голову на руки:

– Я уже знаю, там нет змеи. Это духи зачем-то устроили эту игру… У них всегда очень странные игры.

– Как ты это чувствуешь?– спросила она удивленно.

– Я учился, – он решил уклониться от ответа.

– Где?– спросила она и уселась на своем ложе.

– В разных местах… Неважно. – затевать сейчас длинную беседу ему не хотелось.

– А что же тогда важно? – удивилась она.

– Например, то, что я оказался именно здесь. И то, что мне был дан знак! Мир указывает мне на тебя, не иначе…

– В каком смысле? – снова удивилась она.

– Не знаю пока, возможно, я должен тебя чему-то научить. Или передать тебе что-то. Скоро мы это узнаем.

– Но каким образом?

– Если Миру от нас что-то нужно, он не ограничивается лишь одним знаком. Он, скорее замучает ими, нежели отступит от своего плана. Спи, в общем. Скоро мы все узнаем. Он встал и направился к дверному проему. Она не остановила его, и он растворился во тьме коридора.

Спустя несколько дней он медитировал, сидя у проема, возможно даже, что именно здесь, где сейчас сидим мы с тобой. Вдруг, в какой-то момент он почувствовал нечто странное, будто кто-то мягко толкнул его в плечо. Он очнулся. Именно в этот момент по веревочному мостику, соединяющему кельи, проходила она. Проходя, она мельком взглянула на сидящего…

– Кстати!– рассказчик хлопнул себя ладонью по колену, – я вот только что вспомнил! Кажется, того человека звали Лунгун… Хотя, может, это и неважно. Так вот, взглянув на него, женщина опустила глаза и хотела было идти дальше, но Лунгун окликнул ее.

– Зайди, я, кажется, что-то понял и должен тебе рассказать, а после, если захочешь – пойдешь, куда тебе нужно. Это займет всего пару минут.

Она вошла и, слегка поклонившись, села напротив, но так, чтобы ее было хорошо видно через проем.

– В каком-то смысле нам повезло, – сказал он задумчиво, – ибо мужчина и женщина вместе могут научиться видеть и чувствовать много быстрее, чем поодиночке.

– Именно мужчина и женщина? Не просто два человека? – спросила она немного настороженно.

– Да. Два мужчины или две женщины, это, в сущности, тоже, что и один. Разве что, бревна перетаскивать легче.

– Почему? В смысле, почему тоже, что и один?

– Потому, что когда мужчина и женщина сливаются в единую плоть, они рождают особые силы, которые могут открыть большие возможности, если конечно, умеешь их использовать.

Он почувствовал, как она съежилась.

– Извини, я не хотел оскорбить тебя… Это просто веление, я слышу приказ Тантры…

Она промолчала.

– Будешь ли ты возражать, если я приглашу тебя завтра вечером в зал на северной стороне?

– Зачем?

– Я попробую научить тебя видеть спиной и руками. Думаю, что именно для этого ты здесь.

– Хорошо, я приду, – сказала она, а затем встала и тихо ушла.

На другой день они действительно встретились, и он учил ее чувствовать различные предметы с завязанными глазами. Она была очень способной ученицей, и спустя всего неделю она уже могла читать записи в закрытом конверте и чувствовать направление, откуда исходит опасность даже с завязанными глазами. За это время она стала испытывать к нему чувства несколько отличные от обычного уважения к учителю. И когда он сказал, что сегодня вечером придет к ней в келью, она не только не возражала, но даже отметила, что какая-то сильная, но нежная и теплая рука сжала внутри нее душу. Тем не менее, она все же спросила:

– Зачем?

– Затем, что теперь нам понадобится знание тел. Твоего о моем и моего о твоем. Это особое знание, которое достигается медитацией. Внешне многие моменты этой медитации походят на плотскую любовь, но вскоре ты увидишь, что все намного сложнее.

      Он пришел после полуночи и, зажегши огонь в чаше, сел напротив женщины. Затем он накрыл себя и ее легким покрывалом, через которое были видны пляшущие языки пламени.

– Твои глаза полузакрыты. Не закрывай их совсем. Это наш мир. Мы должны его ощутить. Останови мысли, расслабься и слушай свое тело.

Их обнаженные тела соприкасались только коленями. Он стал водить по ней кончиками пальцев, будто обрисовывая силуэт.

– Теперь попробуй и ты также. Ты должна обвести меня пальцами и у тебя в голове должен возникнуть мой образ. Это будет взгляд пальцев. Пробуй!

Она подняла руки и положила пальцы ему на макушку. Вскоре они стали медленно опускаться вниз к шее, плечам. Перебирая пальцами, она прошла руки и затем, стала, скользя двигаться поперек груди, обводя грудные мышцы, бока, живот, бедра, внутреннюю часть бедер и, наконец, обе ее руки ощутили напряженный меч любви. Ее руки опять соскользнули на его живот и слегка дрожащие пальцы медленно поднялись к груди, потом к лицу и, уже, как будто отдыхая, провисли, улегшись на плечах.

– Теперь дай мне свои ладони, – приказал он.

Она протянула руки, расположив ладони так, будто она упиралась в стену, только стеной служили его ладони.

– Теперь мы должны восстановить полученные образы. Слушай мой голос. И он стал негромко распевать мантры17. Одной из них была мантра, полученная им от какого-то йога, приверженца Тантры, странствующего в горах от одного города к другому. По-моему, она звучала так.

      Старик немного откашлялся, попробовал голос и затем негромко, но как-то густо запел:

– А-о-о-ммм га-аа-л х-аа-ра шри-ха-ра. Га-а-лла ха-ан а-а-лла ба-хаара чаа-ни. Гаа-ша-хара-на.Тан-ага-на-ан.Та-ин-ага-нан.

      Он пропел эту мантру трижды, как-то по особенному вибрируя голосом и в некоторых «узлах». В эти моменты я чувствовал, что комната плывет у меня перед глазами.

– Прошло три дня, – продолжал старик свою повесть, – и три дня они провели в глубоких медитациях, ощущая один другого.

– Теперь, сказал он ей, я уйду и спрячусь в каком-нибудь месте. Ты должна почувствовать меня по тому образу, который сформировала.

В первый раз она не нашла его и они снова три дня провели в медитациях, не отрываясь даже на трапезу, рассматривая друг друга пальцами и ладонями. Но и во второй раз она его не нашла.

– Наверное, ты – «змея», а не «пантера», как я подумал раньше, и потому твои руки были слепы. И это понятно, ибо у змеи нет рук. Попробуй сделать то же самое языком, как это делают змеи, он бывает, куда лучшим проводником. В общем, попробуй увидеть меня языком.

Она приблизила к нему губы, и, высунув кончик языка, стала обводить его ухо, шею, плечи… Время от времени она облизывала губы и затем снова продолжала обрисовывать, закрыв глаза, силуэт его тела. Она опустилась к животу, бедрам, и вот ее язык коснулся напряженно ждущего… Он слегка вздрогнул и она, обведя его, двинулась вверх по бокам к шее. Он опять запел, и тут что-то прорвало ее сознание, и какие-то неизвестные доселе мантры хлынули из ее уст. Уж и не скажет никто, что это были за мантры, но, безусловно, это была какая-то особенная песнь, подаренная только ей в награду за старания или же – как оружие для предстоящих битв. Он приоткрыл глаза и увидел, что они оба висят в воздухе, на высоте нескольких пальцев от пола…

Затем они долго отдыхали, и после он сказал, что уже не будет прятаться, а ей не нужно будет его искать, что все получилось само собой и даже лучше, чем ожидалось, и завтра они будут летать.

– Как летать?

– Так. Мы с тобой немножко птицы. Я – ворон, а ты – пока не знаю. Но, мне кажется, что ты – буревестник, или, может быть, альбатрос. В общем, какая-то морская птица. Неважно пока. Важно, что завтра мы будем летать.

– А зачем человеку быть птицей? И потом, ты говорил, что я – «змея»…

– Мы можем использовать качества разных зверей для разных целей. Для ясновиденья подходит пантера, змея – как в твоем, а волк – как в моем случае, и разные другие. А насчет – «летать»… Просто человеку это конечно незачем, но ты уже не просто человек.